Текст книги "Плач демона вне закона (ЛП)"

Автор книги: Ким Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 34 страниц)

Я задержалась на краю лестничной клетки и постаралась привлечь внимание Такаты взглядом, но он продолжал играть. Такое срабатывает только в кино.

– Прошу вас, мэм, – настойчиво проговорил Джеральд, и с трудом отводя взгляд, я последовала за ним через двойную веревку и удвоенную охрану в открытый коридор, из которого можно было наблюдать за вечеринкой, и я знала, что впереди находится уютная гостиная, куда мы направились.

– Будьте так любезны, – произнес Джеральд, переводя взгляд с меня на пол, – оставайтесь в личных покоях мистера Каламака.

Я кивнула, и Джеральд остался стоять у сводчатого прохода, чтобы быть уверенным, что я не пойду прогуляться.

Здесь музыка была не такой оглушающей. Я внимательно оглядела комнату: за четырехстворчатой ширмой открывался небольшой альков, большую часть которого занимал черный широкий экран телевизора. В задней части комнаты пряталась кухня средних размеров и простенькая столовая. За столом сидели два человека.

Я запнулась и нахмурилась, но продолжила идти вперед. Просто здорово. Теперь мне придется мило беседовать с двумя людьми из особых друзей Трента, которые, конечно, были одеты в костюмы, никак не меньше.

«Хотя может быть, и нет», – подумала я, подходя ближе. На них обоих были лабораторные халаты, и моя наигранная улыбка стала еще более натянутой, когда я поняла, что они, наверняка, доктора Квена. У того, кто моложе, были прямые темные волосы и уставший взгляд интерна. Другая была явно главной их них двоих, она сидела так прямо и напряженно, как и все те профессионалы, которых я видела, и кто слишком много о себе думает. Я внимательнее взглянула на высокую женщину, на ее седые волосы, забранные в уродливый пучок, затем снова посмотрела на нее. Видимо, в конце концов, мечта Трента о собственной лей-линейной ведьме исполнилось.

– Черт вас подери, – сказала я, – я думала, вы умерли.

Доктор Андерс напряглась, на ее лице возникла улыбка, в которой не было и намека на теплоту. Взглянув на своего напарника, она мотнула головой, чтобы смахнуть с глаз прядь седых волос. Она была высокая и худая, на ее узком лице не было макияжа, и она не использовала чары, чтобы выглядеть моложе, чем есть на самом деле. Вероятно, она родилась где-то в начале века. Большинство ведьм, родившихся в то время, неохотно демонстрировали свое искусство, и то, что она стала преподавателем, было довольно необычно.

Эта противная дама дважды становилась моим преподавателем. В первый раз она выгнала меня в первую же неделю безо всякой причины, и второй раз грозилась сделать то же самое, если я не заведу себе фамиллиара.

Ее подозревали в убийстве, и мне предстояло это выяснить, но ее машина разбилась на мосту во время расследования, тем самым исключая эту даму из списка подозреваемых. Но я знала, что это не она совершала эти преступления. Доктор Андерс была гадкой, но убийство не входило в ее привычки.

Однако теперь, видя ее пьющей кофе на личной кухне Трента, я задумалась, а не научилась ли она новым трюкам. Очевидно, Трент помог ей инсценировать смерть, чтобы настоящий убийца не смог покончить с ней, и она стала благополучно работать на Трента.

Она напомнила мне о Джонатане, ее презрение к магии земли было такое же осязаемое, как и нелюбовь Джонатана ко мне. Подойдя поближе, я пробежала взглядом по ее худосочной фигуре. Это она. Кто еще захочет нарядиться в костюм и притворяться женщиной, которая выглядит так невзрачно.

– Рэйчел, – произнесла женщина и повернулась, теперь, когда ее ноги показались из-под стола, было видно, что она сидела, закинув ногу на ногу. Она с любопытством взглянула на амулет для обнаружения сильной лей-линейной магии, болтающийся на моей покрытой синяками и искусанной шее, и у меня задергался глаз, когда я при звуке ее голоса вновь вспомнила многие-премногие моменты унижений при всем классе.

– Рада видеть, что твои дела идут так хорошо, – продолжила она, а ее интерн переводил взгляд с нее на меня, угадывая наше настроение, – как я понимаю, ты умудрилась разорвать связь фамилиара между тобой и твоим бойфрендом. – Она улыбнулась с теплотой пингвина. – Могу я спросить тебя, как ты это сделала? Другое заклятье, я полагаю? Твоя аура почернела, – она фыркнула, как будто ее длинный нос мог учуять копоть на моей душе. – Что ты с ней сделала?

Я остановилась, не доходя до нее трех футов, я была напряжена и представила себе, как хорошо бы я себя почувствовала, если бы могла пнуть ее под зад и опрокинуть со стула. Она подстроила свою собственную смерть, бросила меня самостоятельно искать способ разорвать связь между мной и моим… грабителем.

– Связь с фамилиаром разорвалась сама по себе, когда один демон сделал своим фамилиаром меня, – ответила я, надеясь ее шокировать.

Интерн раскрыл рот от удивления, его миндалевидные глаза расширились, и он сел обратно на свое место, кончики его темных волос задрожали.

Чувствуя себя, молодцом, я подтянула стул и поставила на него ногу, вместо того, чтобы усесться.

– А потом оказалось, что это не работает, когда мы находимся по разным сторонам лей-линий, – беспечно продолжала я, наслаждаясь ужасом на лице мужчины, – он был вынужден усилить нашу связь, заставив меня принять частицу его ауры. Это разорвало первоначальную связь с Ником. А также превратило его в моего фамилиара. Он этого не ожидал.

– У тебя в качестве фамиллиара демон? – Молодой человек задрожал, и доктор Андерс взглядом велела ему заткнуться.

Мне это надоело, к тому же Таката заиграл одну из своих немногочисленных баллад, поэтому я покачала головой.

– Нет. Мы пришли к соглашению, что эта связь не может существовать, такова была сделка. Поэтому теперь я только свой собственный фамилиар.

Выражение лица доктора Андерс изменилось, теперь ее оно засветилось жадностью.

– Расскажи мне, как, – потребовала она, немного наклоняясь вперед, – я читала про это. Ты можешь тянуть лей-линейную энергию из своих мыслей. Так ведь?

Я посмотрела на нее с отвращением. Она унижала и позорила меня перед двумя классами, потому что я предпочитала магию земли лей-линейному колдовству, а теперь она думала, я скажу ей, как стать фамилиаром для самой себя?

– Будьте осторожны в своих желаниях, доктор Андерс, – сухо сказала я, и она в ответ злобно поджала губы.

Я наклонилась через свое согнутое колено, чтобы до нее дошли мои слова.

– Я не могу вам сказать, – тихо произнесла я, – если я расскажу, то я принадлежу ему. Так же, как вы принадлежите Тренту, только это гораздо более честная сделка.

Легкий румянец залил ее щеки.

– Он мной не владеет. Я работаю на него. Вот и все.

Ее интерн с беспокойством посмотрел на меня, когда я убрала ногу со стула и начала рыться в своей сумке.

– Он помог вам разыграть вашу смерть? – Сказала я, доставая свой сотовый и проверяя сообщения и время. Уже два часа ночи, и все еще никаких демонов, я все еще жива. Она ничего не сказала, а я, пролистав меню в телефоне, убедилась, что он стоит на вибрации, прежде чем убрать его и проверить свой пейнтбольный пистолет.

– Тогда вы принадлежите ему, – жестко добавила я, думая о Кизли, и надеясь, что для него это было по-другому.

Но доктор Андерс стояла на своем, шмыгая длинным носом.

– Я же говорила тебе, что это не он убивал тех лей-линейных колдунов.

– Зато он убил тех вервольфов в июне.

Стареющая дама опустила взгляд, и меня охватил гнев. Она знала. Может быть, даже помогала ему. Испытывая к ней всепоглощающее отвращение, я задвинула стул обратно, отказываясь на него садиться.

– Спасибо, что помогли мне с моей проблемой, – горько добавила я.

Мои обвинения вывели ее из себя, ее лицо покраснело от гнева.

– Я не могла рисковать и раскрывать свое прикрытие, помогая тебе. Я была вынуждена притворяться мертвой, или я бы умерла на самом деле. Ты еще ребенок, Рэйчел. Даже не смей думать о том, чтобы читать мне лекции о морали.

Я подумала, что могла бы получить от всего этого больше удовольствия, и под тихое убаюкивающее пение Такаты («Я любил тебя лучше всех… я любил тебя лучше всех») язвительно произнесла:

– Даже ребенок поступил бы лучше, не оставив меня в таком положении. Просто письма было бы достаточно. Или телефонного звонка. Я бы никому не сказала, что вы живы, – я подалась назад, крепко держа свою сумку, – а теперь вы думаете, что я рискну своей душой, чтобы рассказать вам, как накапливать энергию?

У нее хватило совести выглядеть смущенной. Оставаясь так же стоять, я сложила руки на груди и посмотрела на интерна.

– Как Квен? – Спросила я его, но доктор Андерс прикоснулась к его руке, не давая ответить.

– Одиннадцать процентов из ста, что он увидит рассвет, это его шансы, – сказала она, посмотрев на одну из дверей, – если он сможет прожить так долго, его шансы выжить увеличиваются до пятидесяти.

У меня задрожали колени, но я взяла себя в руки. У него был шанс. Трент позволил мне приехать, полагая, что его смерть неминуема.

– Трент говорит, что это моя вина, – сказала я, не заботясь о том, поймет ли она по моему побледневшему лицу, что я чувствовала себя виноватой, – что случилось?

Доктор Андерс взглянула на меня с тем холодным сдержанным выражением лица, которое она использовала для самых тупых студентов.

– Это не твоя вина. Квен похитил вакцину, – ее лицо скривилось от отвращения, и она совершенно не заметила виноватого взгляда интерна, – он взял ее из запертого шкафа. Она еще не была готова для испытаний, а тем более для употребления. И он это знал.

Квен принял что-то. Что-то, что, наверняка, изменило его на генном уровне, иначе он бы был в больнице. Меня охватил страх, когда я вообразила ужасы, на которые Трент был способен в своих лабораториях, больше я не могла ждать, я повернулась к двери, на которую смотрела доктор Андерс.

– Он там? – Спросила я и направилась туда, шагая быстро и решительно.

– Рэйчел, подожди, – как я и думала, меня окликнула доктор Андерс. Я сжала челюсти. Я подошла к двери Квена и рывком распахнула ее. Наружу вырвался прохладный воздух, он был каким-то образом более мягким, насыщенным приятной влагой. Свет был приглушен, и я заметила, что рисунок на ковре выполнен в успокаивающе зеленых тонах.

Доктор Андерс появилась позади меня, шум ее шагов заглушали звуки музыки. Мне бы хотелось, чтобы Дженкс был здесь, он бы смог предупредить меня о чьем-либо вмешательстве.

– Рэйчел, – требовательно произнесла она, в ее голосе зазвучали преподавательские нотки, – ты должна дождаться Трента.

Но я утратила всяческое к ней уважение, и ее слова для меня ничего не значили.

Я дернулась, пытаясь удержаться от жестокости, когда она схватила меня за руку.

– Сейчас же уберите свою руку, – сказала я низким и угрожающим голосом.

Ее зрачки расширились от страха, и, резко побледнев, она меня отпустила.

Откуда-то из темноты комнаты послышалось хриплое:

– Морган. Самое время.

Затем слова Квена превратились во влажный кашель. Это было ужасно, как звук рвущейся мокрой одежды. Когда-то я уже это слышала, от этих воспоминаний по мне прошла дрожь. Да пошло оно все в Поворот, что я здесь делаю? Вдохнув, я попыталась унять свой страх.

– Позвольте-ка, – холодно сказала я доктору Андерс, входя внутрь. Но она последовала за мной, закрывая дверь и почти заглушая музыку. Мне было все равно, раз она оставила меня в покое.

Напряжение немного отпустило, когда я вошла в полутемные апартаменты Квена. Здесь было здорово, низкие потолки и глубокие цвета. Немногочисленные предметы мебели оставляли много свободного места. Все было сделано для удобства одного человека, а не двух. У помещения имелась особая внутренняя атмосфера, успокаивающая мысли и утешающая душу. Там находилась стеклянная раздвигающаяся дверь, выходящая в каменистый дворик, и я была готова поспорить, что, в отличие от большинства окон в крепости Трента, это стекло было настоящим, а не его магическим заменителем.

Дыхание Квена слышалось со стороны узкой кровати в более темной части этой большой комнаты. Его глаза остановились на мне, он ясно увидел в моем взгляде одобрение его личных покоев и оценил это.

– Почему ты так долго? – Спросил он, осторожно произнося слова, чтобы снова не начать кашлять, – уже почти два часа.

Мой пульс участился, я прошла вперед.

– Там же проходит вечеринка, а ты меня знаешь, не могу устоять против таких вещей, – я усмехнулась, когда он фыркнул, и вздрогнула, когда после это ему пришлось бороться, чтобы выровнять дыхание.

Мне было тяжело от чувства вины. Трент сказал, что я во всем виновата. Доктор Андерс говорила, что это не так. Я постаралась скрыть свое напряжение за фальшивой улыбкой. Я сделала три шага по направлению к алькову. Он располагался ниже уровня пола, и я задумалась, было ли это из соображений безопасности или эльфийские штучки. Рядом стояло удобное кожаное кресло, которое, очевидно, принесли из другой части дома, и угловой столик, на котором лежал потрепанный дневник в кожаном переплете без указания имени владельца. Я положила свою сумку на кресло, хотя не чувствовала себя в праве на него садиться.

Квен пытался удержаться от приступа кашля, и я отвернулась в сторону, чтобы дать ему немного уединения. Рядом стояли несколько больничных каталок и капельница. Капельница была единственной штукой, подключенной к эльфу, и я порадовалась отсутствию отвратительного пиканья от монитора, показывающего сердечный ритм.

Наконец, дыхание Квена выровнялось. Набравшись смелости, я села на краешек кресла, оставив сумку позади. Доктор Андерс маячила на основном уровне пола комнаты, не желая преодолеть ментальный барьер из ступенек и присоединиться к нам. Я внимательно посмотрела на Квена, отмечая последствия того, чего ему стоила эта борьба против приступа кашля.

Его обычно смуглое лицо было бледным и изнуренным, а оспины на лице, оставшиеся после Поворота, казались совершенно красными, как будто они были живыми. Темные волосы спутались от пота, между бровями пролегли морщины. Его зеленые глаза блестели, в них горело такое свирепое чувство, что внутри у меня все содрогнулось. Однажды я уже видела подобный блеск. Это был взгляд человека, который уже видел свою приближающуюся смерть, но он все равно продолжал бороться. Проклятье. Да будь оно проклято ко всем чертям!

Я уселась, еще не готовая взять Квена за его маленькую мускулистую руку, которая лежала на серых хлопковых простынях.

– Ты дерьмово выглядишь, – наконец сказала я, вызвав этим у него болезненную улыбку. – Что ты сделал? Подрался с демоном? Ты хоть выиграл?

Я старалась быть легкомысленной… но мне это не удалось.

Квен медленно вздохнул два раза.

– Убирайся, ведьма, – четко сказал он, и я вспыхнула, почти поднявшись, когда поняла, что он говорит с доктором Андерс.

И хотя доктор Андерс поняла, с кем он разговаривает, она подошла и взглянула на нас сверху вниз.

– Трент не хотел бы, чтобы вы оставались один…

– Я не один, – сказал он, в его голосе звучала его привычная сила.

– Он не хотел бы, чтобы вы оставались один с ней, – закончила она, в ее словах звучало отвращение. Это был мерзкий, очень мерзкий звук, и я полагала, он беспокоил Квена.

– Выметайся, – тихо произнес эльф, он злился, что его болезнь дала ей повод думать, будто она смеет оспаривать его мнение, – я попросил Морган прийти сюда, потому что не хочу, чтобы тем человеком, который увидит меня перед самой смертью, был вонючий бюрократ или доктор. Я давал Тренту клятву, и я ее не нарушу. Выметайся! – Его одолел приступ кашля, звучавшего, как рвущаяся ткань. Это звук резал мне уши.

Я развернулась в кресле, жестами показывая колдунье уносить отсюда свой зад, она делала все только хуже, а не лучше, и она убралась обратно в тень. Андерс была взвинчена и разгневана. Она облокотилась о шкаф и скрестила руки на груди. Даже в темноте я видела, как она хмурится. Зеркало отражало ее спину, и казалось, что она раздвоилась. Кто-то повесил на дверцу шкафа ленту, свисавшую вниз по стеклу мягкими изгибами, и я поняла, что Кери была здесь, прежде чем уйти в церковь. Она ушла молиться, проделала весь путь до церкви пешком, но я не воспринимала это всерьез.

Кажется, Квена удовлетворило то, что она отдалилась от нас, и его напряженное тело медленно расслабилось, как только приступ кашля пошел на убыль и закончился. Я чувствовала себя беспомощной, от напряжения у меня начала болеть спина. Почему он захотел, чтобы я это увидела?

– Ого, Квен, я и не знала, что тебе не все равно, – сказала я, и он улыбнулся, и от напряжения морщины на лице стали резче.

– Так и есть. Но про бюрократов – это правда, – он уставился в потолок, сделав три хриплых вздоха. Во мне зашевелилась паника, которая уже была знакома моему сердцу. Я уже слышала этот звук раньше.

Он закрыл глаза, и я рванулась к нему.

– Квен! – Крикнула я, чувствуя себя глупо, когда его веки вновь открылись, и он посмотрел, и в его взгляде светилась жуткая сила.

– Просто дал отдых глазам, – сказал он, забавляясь моим страхом, – у меня еще есть несколько часов. Я чувствую происходящее, по крайней мере, у меня еще есть немного времени, – его взгляд переместился на мою шею, затем вверх.

– Неприятности с соседкой?

Я не стала прятать укусы, но это было нелегко.

– Озарение, – сказала я, – иногда тебе требуется много времени, чтобы понять: то, чего ты хочешь, не убьет тебя, если ты это получишь.

Он легко качнул головой.

– Хорошо, – он медленно вздохнул, – теперь с тобой безопаснее. Это очень хорошо.

Доктор Андерс сдвинулась с места, напомнив мне тем самым, что она подслушивает.

В расстроенных чувствах я наклонилась ближе, пока не натянулась кожа на месте укуса; за запахом лекарственного спирта и пластырей таился аромат солнца. Я посмотрела на доктора Андерс, а затем спросила эльфа:

– Зачем я здесь?

Квен шире приоткрыл глаза и повернул голову, чтобы видеть меня, помедлив, заглушая подступающий кашель:

– Не для того, чтобы ты спросила: «Что ты принял, чтобы оказался в таком состоянии?», – ответил он.

Я пожала плечами.

– Я уже спрашивала, от чего тебе стало так плохо, поэтому я подумала, что мне предстоит что-то иное.

Снова закрыв глаза, Квен легонько вздохнул, медленно и мучительно.

– Я уже сказал тебе, зачем позвал тебя сюда.

Бюрократические штучки?

– Ладно, – сказала я, желая взять его за руку, чтобы придать ему сил, но у меня было такой странное ощущение, что он может подумать, будто я его жалею, а это его только разозлит, – тогда, расскажи, что ты с собой сделал.

Он прерывисто вздохнул, а затем задержал дыхание:

– То, что должен был, – сказал он, делая выдох.

Отлично. Просто превосходно.

– Итак, я здесь только для того, чтобы держать тебя за руку, пока ты умираешь.

– Что-то в этом роде.

Я посмотрела на его руку, все еще не готовая ее взять. Я неловко подвинулась ближе, кресло заскрипело по деревянному покрытию.

– Ну, хотя бы у тебя есть хорошая музыка, – буркнула я, и морщины на его лице слегка разгладились.

– Тебе нравится Таката? – Спросил он.

– Как же он может не нравиться? – Я стиснула челюсти, слушая дыхание Квена. Оно было таким булькающим, как будто он тонул. Разволновавшись, я посмотрела на его руку, а затем на дневник рядом.

– Я должна что-то прочитать? – Спросила я, желая узнать, почему я здесь. Я не могла просто встать и уйти. Почему, черт побери, Квен так со мной поступает?

Квен попытался усмехнуться, задыхаясь и делая три медленных вздоха, чтобы вновь выровнять дыхание.

– Нет. Однажды ты уже наблюдала за медленным приходом смерти, не так ли?

На меня нахлынули воспоминания о моем отце: холодная больничная палата, его тонкая бледная рука в моей, он пытался справиться с дыханием, но его тело было не таким сильным, как его воля. Затем я вспомнила Питера, его последний вздох, как его тело содрогалось в моих руках, а затем освободило его душу. Подступили слезы, и меня охватило знакомое горе, я знала, то же самое я сделала для Кистена, хотя я этого и не помнила. Будь оно все проклято до самого Поворота.

– Раз или два, – ответила я.

Его глаза встретились с моими, приковывая своим сиянием.

– Я не буду извиняться за свой эгоизм.

– Об этом я не беспокоюсь, – мне действительно хотелось узнать, зачем он меня позвал сюда, даже если он мне не собирался ничего говорить. Нет, внезапно подумала я, чувствуя, как мое лицо застывает. Это не верно, что он не хочет мне рассказывать, он пообещал Тренту не делать этого.

Застыв на прохладном кожаном кресле, я наклонилась к нему. Квен всмотрелся пристальнее, как будто он осознал, что я все поняла. Прекрасно сознавая, что за моей спиной доктор Андерс, я вымолвила:

– Что это?

Но Квен только улыбнулся.

– Ты размышляешь, – произнес он, почти выдохнув это, – хорошо.

Улыбка смягчила его измученные черты, придавая ему почти отеческий взгляд.

– Я не могу. Я пообещал моему Са’ану, – сказал он, и я откинулась обратно на спинку кресла, чувствуя отвращение и свою сумку за спиной. Глупая эльфийская мораль. Он мог убить человека, но не мог нарушить своего слова.

– Мне надо задавать правильные вопросы? – Спросила я, но он покачал головой.

– Здесь нет места вопросам. Здесь есть только то, что ты видишь.

О Боже, все это дерьмо в стиле старого мудреца. Я ненавидела, когда он так делал. Но я напряглась, когда на фоне музыки услышала, как у Квена затруднилось дыхание. Мой пульс участился, и я взглянула на медицинское оборудование, безмолвное и темное.

– Тебе надо помолчать какое-то время, – сказала я, волнуясь, – ты расходуешь силы.

Тенью поверх серых простыней, Квен продолжал неподвижно лежать, сосредоточившись на работе легких.

– Спасибо за то, что пришла, – сказал он хриплым голосом, – вероятно, я долго не протяну, я ценю, что ты имеешь дело с Трентом, ну, во всяком случае, стараешься. У него сейчас трудные… времена.

– Без проблем, – я подалась вперед и потрогала его лоб. Он был горячим, но я не собиралась предлагать ему стакан с соломинкой, что стоял на столе, пока он не попросит. Он гордый. Его шрамы от оспы проявились сильнее, и я взяла антисептическую повязку, которую молча протянула мне доктор Андерс, чтобы протереть ему лицо и шею, пока он не нахмурился.

– Рэйчел, – сказал он, отталкивая мою руку, – раз уж ты здесь, окажи мне услугу.

– Какую? – Спросила я, затем повернулась к двери, так как музыка стала громче – вошел Трент. Доктор Андерс пошла доносить на меня, музыка стихла, и погас свет, как только дверь закрылась.

У Квена дернулся глаз, так я поняла, что он знал о присутствии Трента. Он осторожно вздохнул, затем тихо, так, чтобы снова не закашлять, произнес:

– Если я проиграю, ты обещаешь занять мое место начальника охраны?

У меня отвисла челюсть, и мне пришлось закрыть рот.

– О, черт, нет, – сказала я, и улыбка Квена стала шире, а глаза закрылись, скрывая этот тревожный блеск.

Трент подошел и встал рядом со мной. Я ощущала его злость на меня за то, что не дождалась его, и за этим скрывалась признательность, что кто-то, пускай и не он, был рядом с Квеном.

– Я и не думал, что ты согласишься, – сказал Квен, – но я должен был спросить.

Его взгляд остановился на Тренте, стоявшем рядом со мной.

– Но время от времени, если деньги хорошие и это не противоречит твоей морали.

Запах шелка и чужого парфюма усилился, когда Трент еще больше сник. Я увидела его тревогу, а затем взглянула на Квена, который пытался совладать с дыханием.

– Я подумаю об этом, – сказала я, – но также вероятно, что я прищучу его задницу.

Квен закрыл глаза, признавая этот факт, и его рука изогнулась, делая приглашающий жест. У меня снова защипало в глазах. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Он ускользал. Он нуждался в поддержке и должен был преодолеть свою гордость. Я ненавидела это. Ненавидела!

Дрожащей рукой, я переплела свои теплые пальцы с его холодными, чувствуя, как его рука сжалась. У меня сдавило горло, злясь, я стерла с глаз слезы, будь оно проклято ко всем чертям.

Квен расслабился, его дыхание выровнялось. Это была старейшая магия в мире – магия сострадания.

Доктор Андерс начала прохаживаться от шкафа к окну.

– Оно было не готово, – бормотала она, – я говорила ему, что оно было не готово. Успешные испытания компонентов составляли только тридцать процентов, а в соединении еще меньше. Это не моя вина! Ему следовало подождать!

Квен сжал руку, его лицо искривилось, и я поняла, что он улыбнулся. Он находил ее забавной.

Трент покинул альков, и я расслабилась.

– Никто вас не винит, – сказал Трент, положив руку ей на плечо, чтобы успокоить. Он помедлил, а затем сказал совершенно бесстрастно:

– Почему бы вам не подождать снаружи.

Я увидела ее возмущенный и потрясенный взгляд.

– О, она разозлилась, – прошептала я, чтобы Квен узнал об этом, в ответ он пожал мои пальцы. Но, видимо, она тоже меня услышала, так как секунды три смотрела на меня с красным лицом, ища подходящие слова, прежде чем развернулась на каблуках. Твердо шагая, она вышла за дверь. Ворвался свет и звук барабанов, а затем вновь наступила удушающая тишина. Бас-гитара Такаты звучала, как бьющийся пульс.

Трент шагнул в углубление, где располагалась спальня Квена. Во вспышке гнева он столкнул дорогое оборудование с одной из каталок. Меня потряс грохот, с которым оно упало на пол, так же сильно, как и его неожиданное проявление злости. Я смотрела, как он присел на освободившуюся каталку, положив локти на колени и опустив голову на руки. Трент тоже однажды сидел и наблюдал, как его отец умирает.

Я чувствовала, видя его неприкрытую боль и обнаженную скорбящую душу, как мое лицо становится пустым. Он был юн, напуган, и смотрел, как еще один человек, вырастивший его, умирает. Вся его власть, богатство, привилегии и незаконные био-лаборатории не могли этого остановить. Он не привык быть беспомощным, и это терзало его.

От грохота Квен открыл глаза, я встретилась с ним взглядом, видя, что он ждет этого, и повернулась к нему.

– Вот почему ты здесь, – сказал он, и я смутилась.

Квен перевел взгляд на Трента, затем обратно на меня.

– Трент – хороший человек, – сказал он, как будто тот не сидел рядом, – но он бизнесмен, он умирает и живет, прибегая к помощи чисел и процентов. Он уже похоронил меня. И спорить с ним бесполезно. А ты, Рэйчел, веришь в одиннадцать процентов, – он с трудом вздохнул, его грудная клетка поднялась, – это мне и нужно.

Из-за длинной речи у него сбилось дыхание, он с трудом пытался выровнять его, издавая булькающие вздохи. Я крепче сжала его руку, вспоминая своего отца. Мои челюсти заскрипели, и сдавило горло, когда я услышала правду в его словах.

– Не в этот раз, Квен, – сказала я, чувствуя головную боль и заставляя себя ослабить хватку на его руке, – я не собираюсь сидеть здесь и смотреть, как ты умираешь. Все, что тебе нужно – это увидеть рассвет, а дальше ты будешь в порядке.

Так сказала доктор Андерс, и, в отличие от Трента, я видела в этом реальную возможность. Черт, я не просто верила в одиннадцать процентов, я жила, полагаясь на них.

Трент уставился на нас в ужасе, как только это услышал. Он был неспособен жить, не опираясь на свои графики и прогнозы.

– Это не твоя вина, Са’ан, – сказал Квен, в его хриплом голосе слышалась боль, – правильное решение, она нужна мне. Потому что, не смотря на то, что это выглядит иначе… я хочу жить.

Его лицо скривилось, Трент встал. Я смотрела, как он выходит из алькова и уходит прочь, испытывая к нему жалость. Я могла помочь Квену, а он не мог. Дверь открылась и закрылась, впуская внутрь кусочек жизни, прежде чем ненадежная тьма, что скрывала будущее, снова нас поглотит своим теплым ожиданием и удушающей тишиной. Она ожидала.

Мы были одни. Я посмотрела на темную руку Квена в моей и увидела ее силу. В предстоящей битве будут участвовать и тело, и разум, а душа их уравновешивала.

– Ты принял что-то, – сказала я, мое сердце забилось от мысли, что он сможет на самом деле рассказать мне, – что-то, над чем работала доктор Андерс. Это был генетический препарат? Зачем?

Глаза Квена оставались разумными, подмечая все боковым зрением. Он сделал вздох, который было больно слышать, моргнул и не ответил.

Не получив ответа, я сильнее сжала его руку.

– Отлично, ты, сукин сын, – ругнулась я, – я буду держать твою чертову руку, но ты не вздумаешь умереть.

Боже, дай нам одиннадцать процентов. Пожалуйста. Только на этот раз. Я не смогла спасти своего отца. Я не смогла спасти Питера. Я не смогла спасти Кистена, и чувства вины за то, что он умер, чтобы я осталась жить, было достаточно, чтобы я упала на колени, рыдая.

Только не в этот раз. Не этот мужчина.

– Не важно, выживу я или умру, – прохрипел он.

– Но увидеть, как я прохожу через это… это единственный способ для тебя выяснить правду, – он прохрипел это, и его тело согнулось от боли. Ему становилось хуже. Его яркие глаза встретили мои, и его боль была очевидной.

– Как сильно ты хочешь знать? – Усмехнулся он, а пот застилал его лоб.

– Ублюдок, – почти прорычала я, вытирая его лоб, и он улыбнулся сквозь боль, – ты ублюдочный сукин сын.