Текст книги "Плач демона вне закона (ЛП)"

Автор книги: Ким Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 34 страниц)

Нерешительные топтания Трента на периферии моего зрения прекратились.

– Что вы делаете?

Мои челюсти сжались, но я не ничего ответила, просто взяла пакетик с солью и стала осторожно высыпать им удлиненную фигуру восьмерки, которая была измененной линией Мёбиуса. Это проклятие было одним из немногих, которые я когда-либо видела, где не использовалась пентаграмма, и я задавалась вопросом, было ли это совершенно другим направлением магии. Может, дисбаланс от него будет не таким уж страшным.

– Рэйчел? – Позвал Трент, и я присела на корточки и сдула непокорный завиток, который выбился из-под моей шляпы.

– У меня десять минут, и я собираюсь сотворить проклятие, которое воспрепятствует вызову Ала из Безвременья.

– Сейчас? – Удивленно спросил он, приподнимая свои ухоженные брови. – Вы сказали, что демоны смогут почувствовать, когда вы коснетесь линии. Они будут у нас через несколько секунд!

Дрожащими пальцами я осторожно поместила медную пирамиду туда, где пересекались линии соли.

– Вот почему я собираюсь это сделать вне защитного круга, – сказала я. – Во мне достаточно накопленного Безвременья, чтобы сделать это.

Кери сказала, что достаточно. А я доверяла ей. Навязчивая мысль о том, что я создаю проклятье вне круга, очень, очень будоражила меня.

Мягкие ботинки Трента переступили в знак протеста, а я, игнорируя его, стала копаться в сумке в поисках бруска красного дерева, который ранее я забыла вынуть.

– Почему вы так рискуете? – Спросил он. – Вы собираетесь проклясть демона до восхода солнца. В Безвременье. В оскверненной церкви. Разве вы не можете сделать это, когда вернетесь домой?

– Если я вернусь домой, – упрекнула я. Он притих, и я поставила плоский деревянный брусок около образца Ала. – Если я этого не сделаю, мне придется умереть, чтобы мои друзья не понесли наказание, которое Ал приготовил для меня. Он будет пойман в ловушку в Безвременье, – я взглянула на эльфа. – Навсегда.

Трент присел там, откуда он мог видеть и меня, и статую. Удовлетворив свое любопытство, он умолк. Я установила на вершине пирамиды деревянную палочку, похожую на ложку для осмотра горла, так, чтобы два её конца нависали над свободными петлями линии Мёбиуса. Я старалась, но действительно трудно было не думать о том, что он сказал о наложении проклятия перед восходом солнца. Это было плохо. Я имею в виду, действительно скверно.

– Ладно, – сказал он, удивив меня. Я потрясенно посмотрела на него: он что, думал, что я ждала его разрешения?

– Хорошо, я рада, что у меня есть твое согласие, – дрожащими пальцами я взяла красную свечу Ала и поместила ее в самую дальнюю от меня петлю восьмерки со словом «Аlius**». Золотую свечу я установила в моей петле со словом «Ipse***». Золотую. Моя аура уже давно не была золотой, но использование черной свечи убило бы меня.

Я набрала горстку соли в ладонь и пробормотала при этом несколько слов на латыни, таким образом её активировав. Затем, прежде чем разделить соль на равные части, я её несколько раз встряхнула и стала рассыпать вокруг каждой незажженной свечи, проговаривая те же самые слова. Быстро, прежде чем Трент опять отвлечет меня от огня, олицетворяющего очаг, я зажгла свечи, снова произнеся в самом конце те же самые слова. Они надежно защищали все три точки и были неизменны. Это было необходимо для безопасности.

– Кто научил вас зажигать свечи силой мысли? – Спросил Трент, и я подскочила.

– Кери, – резко ответила я. – Не помолчишь, пожалуйста? – Добавила я, и он встал, твердо решив находиться возле статуи, вне поля моего зрения.

Я почувствовала, как моё давление стало падать, и, двигаясь медленно, чтобы не нарушить равновесие палочки на вершине пирамиды, я отломила кончик ампулы и вылила из неё три рубиново-черные капли на палочку со стороны Ала. Запах жженного янтаря усилился, став удушливо густым. Мои глаза заволокло слезами, в то время как я возилась с церемониальным ножом. Почти готово. Это проклятие было простым, никакая сложная магия не использовалась. Самая трудная часть заключалась в получении образца. А мой был уже здесь.

Пока Трент наблюдал за мной сзади, я уколола свой указательный палец. От внезапного толчка сердце застучало быстрее, и я выдавила три капли на свой конец палочки. Дрожь во мне усилилась, поскольку я выдавила крови на одну каплю больше и нечаянно размазала ее по красной свече. Проклятие было готово, осталось заклинание. Никакой демон не почувствовал бы то, что я сделала. Я не подключалась к линии. Энергию я извлекла из хранилища в моем ци. Я посмотрела на часы, затем на Трента. Я должна сделать это. Мне это не нравилось, но другие мои решения нравились ещё меньше. Глубоко вдохнув, я закрыла глаза.

– Evulgo****, – прошептала я, запуская проклятье.

Я и раньше использовала это заклинание. Я чувствовала, что оно как бы закрепляло проклятье. Это чувство усилилось, когда оглушающая волна накрыла меня, и я испытала необъяснимый страх от ощущения присутствия в огромном зале с сотнями людей, они все разом говорили, но никто никого не слушал. Моё сердце забилось быстрее. Я чувствовала усиливающееся во мне проклятье, которое ввинчивалось в мое ДНК, становясь мной, пульсируя настолько сильно, что заглушало биение сердце. Потрясенная, я открыла глаза.

Трент стоял надо мной. Вокруг него виднелось слабое желтое свечение. Я посмотрела на свои руки, в первый раз увидев свою ауру без помощи магического зеркала. Она была прекрасной, золотой и чистой. Без копоти. Я чуть не заплакала, увидев это. Если б только она могла такой остаться, но я знала, это происходило только потому, что всё было в состоянии постоянного изменения.

– Ты в порядке? – Спросил Трент, и я кивнула. Я должна закончить проклятье прежде, чем струшу и брошу это дело.

С пересохшим ртом я повернула палочку на сто восемьдесят градусов, чтобы переместить образец Ала в мою петлю и наоборот.

– Omnia mutantur*****, – прошептала я, пробуждая проклятье.

Всё меняется, подумала я, а затем подскочила, когда меня накрыло чувство, будто с меня сдирают кожу. Руки задрожали – посмотрев на них, я увидела, что моя аура исчезла. Её просто… не было.

– У меня не оставалось выбора, – объяснила я Тренту, может быть, оправдываясь. Затем мои внутренности сжались, когда дисбаланс обрушился на меня.

Меня захлестнула глубинная боль, выгнув тело. Я забилась в панике, при этом ногой разрушив фигуру проклятья, когда меня скрутило в клубок. Послышался запах погасшей свечи.

– Дженкс! – Закричал Трент. – Что-то не так!

Я не могла дышать. Прислушиваясь к своим ощущениям, я попыталась открыть глаза. Моё лицо касалось истлевшего ковра, и захрипев, я попыталась взять над собой контроль. Я чувствовала себя так, будто голова раскололась надвое. Уже отчаившись что-либо увидеть, я с трудом разлепила веки. От этого мне стало ещё хуже. О, Господи, в этот раз дисбаланс был намного сильнее, чем когда-либо прежде.

– Рэйч, ты в порядке? – Спросил Дженкс, паря над ковром в нескольких дюймах от меня.

Я успела сделать целый вдох прежде, чем боль опять поразила меня. Я не хотела принимать на себя дисбаланс, но иначе он бы просто меня убил.

– Держи её! – Закричал Дженкс. – Я не могу помочь ей, проклятье! Трент, держи её, пока она не навредила себе! – Заорал он, и я зарыдала, когда почувствовала руки Трента, крепко обнимающие меня. Они не дававали мне скатиться вниз по лестнице.

– Я приняла его, – задыхаясь, сказала я, моя голова будто взорвалась, а грудь свело от спазма. – Я приняла на себя это чёртово проклятье.

Как вырубается свет без электричества, так мои мышцы разжались без сил, и я с трудом втянула в себя воздух, пропахший свечным дымом. Я сделала ещё один вдох, затем другой, просто получая удовольствие от существования без боли. Мышцы медленно расслабились, лишь в голове продолжала пульсировать боль. Трент сидел позади, обняв меня руками. Моё лицо было влажным, и Трент отпустил меня, когда я потянулась вытереть влагу и остатки ковра со своего лица. Медленно, словно во сне, я посмотрела на свои руки, чтобы убедиться, что это были слезы, а не кровь, перед тем как вытереть их. Голова болела очень сильно.

– Я в порядке, – проскрипела я, и объятия Трента ослабели. Я слышала, как он скользнул в сторону и поднялся. Дженкс смотрел на нас с перил, его лицо было бледным и измученным.

– Никто из демонов не появлялся? – Спросила я его, и он покачал головой.

Совершенно мокрая, я передвинулась подальше от Трента, абсолютно растерянная и пытающася снова прийти в себя. Я сделала это. Чёрт, это было настолько больно, что должно сработать. Я посмотрела на свои руки, одновременно желая и боясь того, что смогу увидеть чужую ауру. Они тряслись. Моя аура снова была невидимой, и я очень боялась спросить Дженкса, была она моей, или Ала, или её вообще не было. Я посмотрела на Дженкса, и он улыбнулся.

– Она твоя, – сказал он. – Я нашёл его под именем Калласи, эльфийка, зарегестрированная в… триста пятьдесят седьмом году до н. э., если я правильно посчитал. Они регестрируют всех, с того момента, как эльфы покинули Безвременье. Дата твоего суда не подошла бы и в течение пяти лет, – засмеялся пикси. – Вот, что упорядоченная система правосудия сделает с тобой. Рим не пал. Его задушили бюрократы.

– Принеси его мне! – Закричал Трент, и мы с Дженксом подпрыгнули от неожиданности.

– Хорошо, хорошо, – заворчал Дженкс и молнией метнулся к статуе. – Не перди так страшно.

Они отмечают года так же, как и мы, подумала я, запихивая в сумку свои вещи, и замерла в нерешительности, когда не смогла найти колбу с образцом Ала. Куда, чёрт бы ее побрал, она закатилась?..

– Нашёл! – Послышался слабый возглас, и затем Дженкс внезапно появился в сиянии золотых искр. Он сжимал новую пробирку, наполненную веществом со слабым янтарным оттенком. Трент жадно уставился на него, выглядя при этом, как Рекс, охотящаяся за детишками пикси. – Как только я узнал имя, это стало так же просто, как дергать за крылья фейри, – самодовольно сказал Дженкс. – У тебя есть что-нибудь сладкое в рюкзаке? Я не ел уже несколько часов. Проклятье, я так устал, словно пикси в брачную ночь.

– Извини, Дженкс. Я не знал, что ты будешь с нами, иначе я бы захватил что-нибудь, – Трента трясло, в нетерпении он схватил свой рюкзак и протянул руку. – У меня есть немного шоколада, – сказал он. – Дай мне образец, и шоколад твой.

Мы должны были убраться отсюда. При условии, что пропуск Трента, купленный у Миниаса, сработает. Если нет, то мы с Дженксом действительно в опасности.

В превкушении Дженкс с громким треском сложил свои крылышки вместе.

– Превосходно! – Сказал он, затем замер в воздухе. – Ой, Рэйчел? – Позвал он, каждая, осыпающаяся с него, частичка, исчезала. – Я чувствую себя странно.

– Это не может подождать, пока мы не доберемся домой? – Спросила я, проверяя часы Айви. Вот дерьмо. Солнце встало.

Ощутив легкое перемещение воздуха, я резко вздернула голову. Кто-то только-что проник вовнутрь. Чёрт. Но когда я осмотрела помещение, оно оказалось пустым.

– Дженкс? – Позвала я, замирая будто от холода.

Трент уставился на меня, поставив одну ногу на лестницу.

– Где ваш пикси?

Может, кто-то его проклял, развоплотив? Я уставилась на исчезающее облачко пыли, а моё сердце сжалось от страха.

– Дженкс!

Трент пошатнулся на алтарном возвышении.

– Где мой образец? Он исчез! Пикси использовал последний пропуск и оставил нас здесь!

– Нет! – Возразила я. – Он не сделал бы этого! Как бы он смог? Он даже не знал его!

– Тогда почему пропуск не работает? – Закричал эльф. – Он не работает, Рэйчел!

Трент одарил меня уничтожающим взглядом. В тишине он преодолел лестницу и направился к главной двери.

– Эй! – Окликнула его я. – Куда ты идешь?

Он даже не замедлился.

– Уйду подальше, прежде чем кто-нибудь вас выследит. Если низшие демоны могут прятаться на поверхности от высших, то и я смогу. Мне не стоило доверять вам. Доверие к Морганам погубило мою семью. Я не собираюсь позволить этому убить и себя тоже.

Резкий ярко-красный свет солнца полился вовнутрь, когда он рывком открыл дверь. Прищурившись, я мельком увидела фиолетовую молнию на предштормовом небе. Порыв ветра взметнул мои волосы и поднял клубы пыли. Затем дверь захлопнулась, отрезая свет и ветер.

С гулко бьющимся сердцем, стоя на коленях, я принялась запихивать оставшийся инвентарь для проклятья в сумку.

– Дженкс! – Закричала я, не имея ни малейшего представления, куда он делся. – Мы уходим! – С участившимся пульсом я выбежала за Трентом. После мягкого свечения электрических ламп свет ослеплял. – Проклятье, Трент! – Закричала я, в то время как мои ноги бежали по бетону. – Я не смогу доставить тебя домой целым, если ты будешь от меня так убегать.

Прикрываясь руками от солнца, я подскользнулась, останавившись на узкой площадке за дверью. Там в тени деревьев стоял Миниас, один из трех демонов в красном. Трент резко упал на землю к их ногам. Он не двигался. Дерьмо на тосте, они узнали, что мы здесь, в тот же момент, как Миниаса выбросило обратно домой с восходом солнца.

Рукой пытаясь нашарить свой пейнтбольный пистолет, я повернулась, чтобы отступить, но врезалась Миниасу в грудь.

– Нет, – завизжала я, но оказалась слишком близко к нему, чтобы что-либо сделать, и он прижал мои руки по бокам. Он стоял на солнце, и я могла разглядеть его зрачки, узкие, как у козла, и красноту его радужных оболочек, настолько темных, что они казались коричневыми.

– Да, – сказал он, сжав мои руки до такой степени, что я чуть не задохнулась от боли. – Что, во имя двух миров, ты здесь делаешь, Рэйчел Мариана Морган?

– Подождите, – залепетала я. – Я могу заплатить. Я знаю правила. Я хочу попасть домой!

Миниас поднял одну бровь.

– Ты дома.

Из-под деревьев послышался возглас, и Миниас скривился, когда посмотрел на его источник.

– Эта ведьма моя! – Послышался голос, похожий на Ала, и Миниас собственнически обхватил меня руками. – У неё моя метка! – В бешенстве кричал демон. – Отдай её мне!

– Она также носит метку Тритон, – сказал Миниас. – И у меня есть право на владение ею.

Клочья паники метались сквозь меня. Я должна что-нибудь сделать. Я не думала, что Ал знает, что у меня было его имя вызова, иначе он вопил бы об этом, а не о вшивой метке, которую он поставил мне на запястье. Я должна выбраться отсюда. Я должна дотянуться до пистолета.

Хрипя от усилий, я стала извиваться и выкручиваться. Миниас встряхнул меня. Ноги неловко подогнулись подо мной, когда он бросил меня задницей на бетон. Упав на бетонное покрытие, я пыталась одновременно встать на ноги и бежать. Но Миниас положил свою руку мне на плечо, придавив меня. Какая-то волна исходила от него, я напряглась, поскольку изо всех сил пыталась дышать, несмотря на ощущение, будто из меня вытягивали всю, до последней крупинки, энергию лей-линий. Это было противоположностью наказанию Ала, когда он перегружал меня энергией лей-линий. Сейчас я чувствовала, будто меня ограбили. Я изо всех сил попыталась вырваться, но рука Миниаса на моем плече сжалась еще сильнее.

Миниас посмотрел на меня сверху вниз, и я ощутила запах жженного янтаря, иходящий от него, когда в его взгляде появился оттенок любопытства. «Попытаться украсть у Ала имя, чтобы больше его никто не смог вызвать, было хорошей идеей. А вот попробовать это осуществить – плохой. Никто никогда не проникал в ту статую».

Они не знали. Они не знали, что я это сделала, и от такой удачи вспыхнула надежда. Как только они поймут, Ал взбесится от унижения, но если я смогу сбежать, всё будет в порядке. Я могла коснуться линии и ударить ею Миниаса, но, вероятно, он снова вытянет её из меня, а моя душа всё ещё звенела от его первого вмешательства. Если я собиралась спасаться, то я должна это сделать физически.

Собравшись, я попыталась вырваться на свободу, но он понял, что я собираюсь сделать, прежде, чем я это совершила. В тот момент, когда я почувствовала под собой опору, он просто, толкнул меня к себе, чтобы лишить равновесия. Его одетая в жёлтое рука обхватила меня, стиснув так, что я почти не могла дышать.

По крайней мере, теперь я могу видеть, подумала я, отплевывая свои волосы изо рта. Ветер после восхода солнца становился всё сильнее, мои волосы были полны песка, а на губах чувствовался запах жженнго янтаря. Красный свет причинял боль глазам. Неудивительно, что колдуны ушли, чтобы выжить в незагрязненном мире – убежали из умирающего Безвременья, чтобы существовать среди людей. Оставайся незамеченным, Дженкс. Где бы ты ни был.

Ал шагнул из-под деревьев, его одетые в белые перчатки руки сжались в смертоносные кулаки.

– Эта ведьма моя! – Набросился он. – Я буду биться за неё в суде всеми возможными способами.

– Тритон владеет судами, – холодно сказал Миниас. – Если ты хочешь ведьму, ты можешь купить её, как и любой другой.

Они собираются продать меня с аукциона?

Ал остановился в начале лестницы, недовольный.

– Моя метка появилась первой!

– И что это значит? – Презрительно фыркнул Миниас, и пара широких круглых очков появилась на его лице. – Разреши мне перенести тебя по линиям в подземелье, – сказал он мне. – Находиться здесь просто отвратительно.

Моя грудь болела. Интересно, не испортились ли ещё земные чары в моем пистолете.

– Нет.

От серой массы, которая была Трентом, послышалось дребезжащее «Никогда».

Один из демонов слегка пнул его ногой, и отвратительный крик вырвался из Трента, быстро заглохший и перешедший в рваное удушливое дыхание. Жалость заполнила меня, когда я вспомнила муки, которым подвергал меня Ал, вынуждая удерживать больше Безвременья, чем я могла вынести. Казалось, будто твоя душа была в огне. Слезы согрели мои глаза, и я закрыла их, когда Трент потерял сознание, и ужасные звуки прекратились.

– Во всяком случае, этот мой, – сказал Миниас. – Пометь его как новинку и придумай ему короткую историю, чтобы коллекционеры заинтересовались. Только не трать много времени. Рэйчел Мариана Морган будет лотом с самой высокой стартовой ценой.

– Ты не можешь выставить её на аукцион. Она моя! Я обхаживал её целый год, – угрожающе проговорил Ал, и хвосты его зеленого вельветового фрака хлопали в такт его шагам. Его словно вытесанное из камня лицо стало жестким, он щурился, будто его темные очки не защищали от яркого света. – Я первый поставил ей метку. Клеймо Тритон было вторым. Это моя работа!

Я стиснула зубы, но ничего не могла сделать, когда Трент и демон, отключивший его, исчезли.

– Суд решит, – сказал Миниас, дернув меня в сторону, вне пределов досягаемости Ала.

Сильные челюсти Ала сжались, а его руки сжались в кулаки. Я тоже не была от этого всего в восторге, и напряглась, когда Миниас тряхнул меня и сказал.

– Позволь перенести тебя.

Я помотала головой, и, пожав плечами, он коснулся линии. Он пытался оглушить меня так же, как оглушил Трента. Я почувствовала, как энергия стала прибывать, и открыла свои мысли, чтобы принять её, тяжело дыша от ревущей во мне силы Безвременья. Я скручивала её, задыхаясь от усилий.

Брови Миниаса поползли вверх, и он повернулся к Алу.

– Ты осёл! – Закричал он. – Ты так хорошо научил ведьму скручивать линию? Ты лгал в суде? Теперь Дали не поможет тебе.

Ал отшатнулся назад.

– Я не лгал, – возмущенно сказал он. – Они никогда не спрашивали об этом. Я связал её договором так же крепко, как и эльфов. Какие проблемы! Я контролирую ситуацию!

Надо мной дрались два демона. Секунды, может быть. Я дотянулась до линии. И Миниас почувствовал это.

– Кровавый ад! – Потрясенно выругался он. – Она пытается прыгнуть! – Закричал он, тряся меня. – Ну и как нам теперь содержать её?

Я коснулась линии, желая мысленно, чтобы она забрала меня к Айви. Но плотный, одетый в белую перчатку кулак замахнулся, чтобы встретиться с моим виском. Это вырвало меня из хватки Миниаса, и я упала, выставив в последний момент между бетоном и собой руки, ободрав пальцы. Чья-то нога с размаху врезалась в мой живот, и пытаясь ртом схватить воздух, я покатилась к передней двери базилики. Неспособная дышать, я уставилась на уродливо-красное небо, а на лице почувствовала ветер.

– Вот так, – прорычал Ал. – Оставь ловить фамилиаров профессионалам, Миниас.

Я почувствовала, как Миниас поднял меня, мои руки безжизненно повисли.

– Святые благоухающие харчки! Она всё ещё не отключилась.

– Поэтому ударь её ещё раз, – посоветовал Ал, и следующий взрыв боли послал меня в пустоту.

* Consimilis, calefacio – равно нагреваю.

** Alius – иной, чужой, второй.

*** Ipse – свой, собственный.

**** Evulgo – делаю явным, проявляю, запускаю.

***** Omnia mutantur – полное превращение.