Текст книги "Драйв (ЛП)"

Автор книги: Кейт Стюарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

Глава 5

Bittersweet Symphony

The Verve

После нескольких часов ходьбы вверх и вниз по Шестой улице – знаменитому Остинскому променаду, где что ни дверь, то клуб, – и заполнения бесчисленных анкет я решила, что, по крайней мере, заслужила пиво. Смена Пейдж должна была скоро закончиться, и я не хотела тратить ее деньги, но моя миссия с треском провалилась. Я по-прежнему была без работы, и мне отчаянно хотелось притупить это разочарование в душе. Самое обидное в том, что я подала заявки буквально во все заведения на Шестой улице, и теперь не могла в ближайшем будущем использовать там свой фальшивый документ.

В итоге я вернулась по своим следам обратно к Speak и завернула за угол, где наткнулась на бар Louie’s. Внезапный ливень промочил меня до нитки, и Сэмюэл был зол. Я тоже. Злая и подавленная, я наконец-то позволила своему паршивому настроению взять верх.

Я плюхнулась на барный стул и швырнула на стойку свое удостоверение, где значилась как Хуанита Санчес. Она была моей кузиной, всего на год старше. Волосы и кожа у нее были намного темнее, и глаза карие, но это удостоверение личности ни разу не вызвал никаких вопросов. Ни разу.

– Мне, пожалуйста, любое разливное пиво, что по счастливому часу¹⁸.

– За мой счет.

Лишь малая часть меня обрадовалась тому факту, что мужчина, который только что разбил все мои надежды, купил мне утешительное пиво. Но всё равно, я ничего не могла поделать с тем маленьким танцем, который устроили мои внутренности, стоило мне услышать его голос.

– Мистер Батлер, спасибо.

– Нейт.

– Нейт. Спасибо.

– Вообще-то, мне не стоило этого делать, – произнес он, напоминая, что прекрасно помнит о моем возрасте.

– Ну, тогда и не делай, – отрезала я.

Я положила двадцатку на стойку, но он тут же отодвинул ее обратно ко мне.

– Будь поласковее. Я ведь стараюсь.

– Извини, – пробормотала я, убирая деньги в карман.

Я чувствовала себя промокшей псиной, пока он смотрел на меня сверху вниз с чем-то вроде жалости в глазах.

Он стоял достаточно близко, и я наконец-то позволила себе рассмотреть его. Он расстегнул пиджак, повесил его на спинку барного стула и стряхнул капли с блестящих волос, прежде чем сесть на стул рядом со мной. Сквозь влажную, накрахмаленную рубашку – этот досадный барьер материи, я видела очертания его майки, а под ней – рельефное, словно высеченное, тело.

Он был невероятно красив, прямолинеен и чуточку самонадеян. Но та половина меня, что была латиноамериканкой, точно знала, что я уже победила, стоило ему присесть.

Возможно, он и был высокомерен, но с мужским самодовольством я сражалась всю жизнь. У меня было больше кузенов моего возраста, чем я могла сосчитать, и я просекла их уловки еще в раннем детстве. Что, конечно, делало меня полнейшей дурой, раз я запала на какого-то пиздюка из группы под названием «Мясо».

Нейт сделал большой глоток пива.

– Больше нигде не повезло?

– Ага. Но я могу устроится официанткой, таскать грязную посуду, если очень захочу. Настоящий прогресс.

– Сочувствую.

– Это всего лишь один день, – сказала я, тоже хорошенько приложившись к пиву. – Впереди еще много. И, если придется, буду убирать столы. В этом же нет ничего постыдного?

– Неправильно. Ты, конечно, хочешь начать с низов и пробиться наверх, но тебе не хочется копать, чтобы туда добраться. Думаю, мы оба понимаем, что ты способна на большее.

– Но слишком снисходительная и бесполезная. Сразу предупреждаю, тебе стоит найти компанию получше, – заявила я, допив пиво и подняв палец, заказывая еще один.

– Мне и здесь хорошо. И, думаю, ты прекрасно поняла, что я имел в виду.

Я окинула взглядом темный бар. В нем находилось ровно пятеро человек, включая Нейта, бармена и меня.

– Это место совсем не похоже на то, где ты обычно зависаешь.

– Близко, тихо, удобно.

– Безлюдно.

Он решил сменить тему:

– Что ты здесь делаешь?

Это был вопрос с подвохом.

– Жду.

– Кого?

– Сестру. Она работает в паре кварталов отсюда, в ресторане «Тарелка».

Я усмехнулась про себя, когда он нахмурился, глядя на меня. Сделав глоток свежего пива, я задала вопрос, который крутился у меня в голове с той самой секунды, как я вошла в его офис.

– А как ты туда попал? Тебе ведь не может быть больше двадцати четырех?

– Двадцать шесть. И газета моя. Видимо, ты не слишком подготовилась.

– Решение прийти к тебе было спонтанным.

– Я вижу, – он взглянул на мою промокшую насквозь футболку.

– И всё равно я надела бы именно эту футболку, – парировала я.

– Теперь я еще больше убежден, что поступил правильно, не взяв тебя на работу.

Мы чокнулись бутылками и обменялись улыбками.

– Ты – говнюк. Зачем открыл свою газету?

– По той же причине, по которой сегодня тебе так больно прилетело дверью. Я чертовски этого хотел и устал ходить по кругу. Я делаю всё по-своему. В этом месяце будет всего лишь девятый тираж.

– Ого, правда? Проект еще новый?

Он кивнул.

– Это… как-то даже вдохновляет.

– Будет не очень вдохновляюще, если придется прикрыть лавочку, но это риск, который стоит того, если проект выстрелит.

– Ну что ж, – сказала я, залпом осушая пиво, словно на какой-то студенческой вечеринке, – желаю тебе удачи, хотя прямо сейчас твой талант вот-вот выйдет за дверь.

– Давай заключим сделку, – сказал он, взяв меня за запястье и притягивая, заставляя снова сесть.

– Какую?

– Продолжай писать так, будто я тебя нанял. И через шесть месяцев, если я прочту твои материалы, и они мне понравятся, я куплю у тебя цикл колонок для пробного запуска. Начни с местных новостей и хорошенько изучи клубы.

– Ты серьезно?

– Да. Мне нравится твой стиль. Я прочитал еще две твои статьи, после того как ты ушла.

Это была моя первая искренняя улыбка за весь день.

– Какие именно?

– «Теория Зверей» и «Похищение Джейн¹⁹». Я собирался позвонить тебе завтра и сделать то же самое предложение.

– Рада, что ты сделал это лично. – Я не могла сдержать улыбку.

– Да, я тоже. – Нейт внимательно наблюдал за мной, прежде чем задать следующий вопрос. – У тебя есть кто-то?

Его вопрос застал меня врасплох.

– Кто-то?

Он запнулся.

– Тебя подвезти?

Я бросила на него косой взгляд.

– Конечно. То есть, если ты уходишь.

Он положил несколько двадцаток на стойку, прежде чем снова завернуться в свой пиджак, окутав свое великолепное тело.

– Я ухожу.

Внутри его Тахо (Chevrolet Tahoe) я дрожала от прохлады кондиционера. Волосы всё еще были влажными и прилипали к лицу.

Нейт вел машину, положив кулак на руль, а локоть на подлокотник между нами. Я изо всех сил старалась смотреть на дорогу – и мне это удавалось, хотя он был невероятно соблазнительным.

– Итак, тебе осталось два года до выпуска. Куда потом?

– Куда угодно, – усмехнулась я. – Но у меня уже есть пара мест на примете.

– Ты изменишь свое мнение сотню раз, прежде чем получишь диплом.

Я выглянула в окно, где улицы постепенно заполнялись людьми.

– Уверена.

Поездка заняла всего каких-то четыре минуты, и я замерла, сжимая дверную ручку, прежде чем повернуться, чтобы поблагодарить его. Но не успела я вымолвить ни слова, как он заговорил первым.

– Я хочу пригласить тебя куда-нибудь. Еще в баре собирался спросить, но, во-первых, ты, чертовски молода для меня, а во-вторых, я не хотел, чтобы ты подумала, будто я заключил эту сделку, чтобы затащить тебя в постель.

Я откровенно вытаращилась на него.

– Это было четыре минуты назад. Что изменилось?

– Ничего.

– Я всего на четыре минуты стала старше.

– Принято к сведению.

– Я только что рассталась со своим парнем.

Его взгляд опустился на мои губы.

– Значит, это «нет»?

– Нет. Мне всё равно, что мы расстались.

Он наклонил голову и расхохотался.

– Ух ты.

– Я правда не знаю, как это объяснить. Он был солистом группы, с концентрацией внимания как у комара.

– Думаю, это прекрасно всё объясняет.

Он наклонился, и наши глаза встретились.

– Просто хочу, чтобы ты знала: мне пиздец как нравится твоя футболка.

– Знаю.

Между нами повисло плотное электрическое напряжение, и мы обменялись улыбками, как раз в тот момент, когда из ресторана вышли Пейдж и Рид. Оба повернули головы, и их взгляды буквально впились в нас.

– Так что, я позвоню тебе завтра?

– Извини, я ни с кем не встречаюсь. Но увидимся через полгода. Спасибо за то, что подвез, Нейт.

Я выскочила из машины под испепеляющий взгляд Пейдж. Когда я обернулась, Нейт уже сворачивал направо, а на меня смотрели две пары ожидающих глаз.

– Эй, не смотрите на меня так. Я же говорила, у меня с собой презервативы.

Глава

6

Given to Fly

Pearl Jam

В пять лет я оказалась в забеге с быками в Мексике. Это было мое первое настоящее воспоминание.

Мать привезла нас в Панотлу²⁰ навестить ее родню. Городок находился всего в паре миль от Тласкалы, где ежегодно устраивали забег быков после Праздника Успения – красочного парада, полного цветов, который католическая церковь посвящала Деве Марии.

Как-то в суматохе и хаосе толпы мать выпустила мою руку. Мое решение было мгновенным. Я даже помню, как приняла его. На мне была похожая одежда, как и на участниках, и я тоже захотела стать частью этого. Не могла такое пропустить. И вместо того чтобы потянуться к ее руке – я побежала.

Может, это длилось секунды, а может быть и минуты, но я помню эйфорию, когда увидела вдалеке одного из огромных животных, несущегося сквозь толпу. Никогда не забуду визги и крики, полные ужаса, которые издавали люди вокруг, но мне не было страшно.

Меня выдернула из этой толпы крупная женщина и крепко обхватила мертвой хваткой. У нее были зубы, похожие на костяшки домино, и она принялась отчитывать меня, пока наконец не подоспели мои родители.

Меня не наказали поркой за участие в забеге быков, хотя моя злая тетя Ямара говорила, что за мной придет Эль Кукуй²¹, чтобы забрать меня. Родня меня встретила совершенно иначе. Целую неделю эту историю пересказывали друг другу моя мать и ее двенадцать сестер, а потом она разлетелась по всем знакомым. Перед тем как мы уехали из Панотлы, я разбила пиньяту в форме быка. Только это мне и запомнилось. Но позже мать рассказала, что это была вечеринка в мою честь. Все они считали, что я вырасту особенной. В тот день моя мать попросила благословения у моей прабабушки, чтобы та помогла ей в воспитании такой niña rebelde²².

Ее семья была до смешного суеверна, но я следовала всем этим суевериям, потому что это было такой же частью меня – как дань уважения матери и ее корням. Я гордилась своей латинской стороной, в то время как моя сестра умело делала вид, что ей всё безразлично. Пейдж потакала нашей матери только тогда, когда это было абсолютно необходимо.

Отец был воплощением американского консерватора, приверженца «красного, белого и синего»²³, а мать гордо демонстрировала свои цвета, причем все сразу.

Итак, пока я пересказывала сестре свой кошмар, случившийся прошлой ночью – и боялась, что он сбудется (суеверие, к которому я относилась весьма серьезно), – я следила за тем, чтобы не упустить ни единой детали. Мы приехали в супермаркет HEB за покупками, и пока я мысленно боролась с тревогой, вызванной сном, она мчалась по рядам, в попытке сбежать от того, что считала полной чепухой. С собой она притащила своего лучшего друга, чтобы он так же закупился продуктами. Как оказалось, Рид тоже был без машины – причиной тому стала авария, из-за которой он теперь ходил с загипсованной рукой и постоянно находился рядом с нами.

– А потом я сцепилась с вешалкой, – продолжала я. – С проволочной вешалкой.

Рид фыркнул, посмеиваясь, и достал семейную упаковку Ramen Noodles²⁴ с нижней полки. Мне даже стало его немного жаль. Он набирал домой одну дешевую ерунду. Пейдж, кажется, тоже это заметила и тут же пригласила его на ужин. В этот момент в ней говорила мама – ведь еда, в нашей семье, была способом проявлять заботу.

– Я в порядке.

– Ты не в порядке, и я не приму отказа. Ты выглядишь как дерьмо, – она отчитала его так же, как и меня.

– Спасибо, – задумчиво ответил он, бросая лапшу в нашу тележку и просовывая палец между гипсом и рукой, чтобы почесать зудящее место.

– Вешалка, – продолжала я, требуя внимания сестры, – превратилась в то самое жидкометаллическое чудовище, как в «Терминаторе».

– А сюжет накаляется, – со вздохом, полным веселья, протянул Рид.

Пейдж поджала губы, сдерживая смех, а мои глаза вспыхнули огнем. Она ходила по тонкому льду, когда дело касалось Рида, а сам Рид рисковал оказаться в ловушке под этим льдом, если уж на то пошло. Я злилась на его присутствие и на то место, которое он занял в жизни моей сестры. Я так ждала дней, когда мы сможем остаться вдвоем и поговорить по душам, но Рид, казалось, был всегда рядом, и было очевидно, что ему не нравилась моя новая позиция гостьи в их доме. Мелочно? Да. И мы оба это знали, но это не меняло того факта, что мы оба друг-друга не выносили. И рядом с ними двумя я всегда чувствовала себя настороже. Мне почти захотелось, чтобы рядом оказался Нил. Даже если он в основном был нем как рыба, я могла бы усадить его рядом, как мистера Картофельную Голову²⁵ – детская игрушка-конструктор, и считать, что он на моей стороне.

– Стелла, ты что, правда веришь, что если не рассказать кому-то свой кошмар, сон обязательно сбудется?

Рид, явно забавляясь, переводил взгляд с меня на сестру.

– Так вот почему она это делает?

– Я стою прямо здесь и могу говорить за себя, – отчеканила я, не скрывая раздражения.

Его ореховые глаза впились в мои.

– Тебе нужно немного повзрослеть, ты в курсе?

– Говорит парень, который только что швырнул Trix²⁶в тележку, словно это рождественский подарок! – я закатила глаза, следуя за Пейдж, которая толкала тележку. – И это была реально огромная, блядь, металлообразная капля! Остальная часть сна – сплошной «Терминатор»!

Пейдж метнулась по овощному ряду и схватила с полки немного кинзы для Caldo de Res²⁷ – моего любимого супа, – после чего бросила на меня понимающий взгляд. На улице стояла адская жара, но для этого супа никогда не бывает слишком жарко.

– Я люблю тебя, сестра, – сказала я с улыбкой. – Всё прощаю.

– Te amo también, dulce amor²⁸.

– Ого, вот это что-то новенькое, – прокомментировал Рид. – Я уже и забыл, что ты наполовину мексиканка, когда ты всё время говоришь по-английски с поварами и официантами.

– Латиноамериканка, – поправила я. – Мексиканцы живут в Мексике. Мы – испаноговорящие американки, что делает нас латиноамериканками. Вот тебе урок на сегодня. А она не говорит по-испански, потому что считает, что это звучит глупо. Просто мало практики, и ей не нравится быть наполовину «бини»²⁹.

Пейдж сморщила нос.

– Это звучит ужасно и абсолютно неполиткорректно.

– Только если ты не «бини». – Я улыбнулась. – А я – да, так что могу шутить сколько влезет.

Я демонстративно посмотрела на Пейдж, игнорируя Рида.

– В конце сна меня грабят.

– Правда? – размышляла Пейдж, копаясь в специях в международном отделе, пока я стягивала с полки сушеный перец.

– Тарантул с хот-догом.

– Что? – Пейдж остановилась прямо передо мной. – Ты ела хот-дог?

Я нарочно говорила монотонно, чтобы она поняла, насколько меня раздражает ее невнимательность. «Очищение» сна работало, только если тот, кому ты его рассказываешь, внимательно слушает.

– Нет, это было оружие паука – хот-дог.

– Это становится уже действительно странным, – сказал Рид, жестом указывая за плечо. – Я, пожалуй, пойду… куда-нибудь, лишь бы не слушать продолжение этого сна.

Пейдж вдруг замерла, уставившись на меня широко раскрытыми глазами.

– Только не говори, что положила сырые яйца под мой диван! – взвизгнула она.

– Сегодня вечером будут. Я не выношу пауков.

– Нет, – отрезала Пейдж. – Серьезно, нет! Нил вообще подумает, что ты спятила! Класть сырое яйцо под диван, чтобы отогнать злых духов? Хватит, Стелла. Я сказала «нет».

– Если Нил не будет знать, эта информация не сможет его ранить. И ты вообще уверена, что ты с Нилом? – я кивнула в сторону, куда ушел Рид. – Потому что вы двое выглядите слишком уж мило.

– Даже не смей об этом думать, – сказала она, бросив на меня суровый взгляд. – У Рида вообще в голове нет подобных мыслей. Говорю же, он просто хороший парень, и мне, кстати, очень нравится его девушка. Его бывшая… или кто она там теперь, учитывая, что прошло полчаса.

– Звучит как идеальный парень, – пробормотала я.

– Что, черт возьми, с вами двумя? Вы избегаете друг друга, как чумы.

Это была правда. Я никогда не пыталась заговорить с ним первой, и он тоже не делал попыток со мной пообщаться. Казалось, нас просто отталкивало друг от друга.

– Не знаю. Он мне не нравится. Он грубый и самонадеянный.

– Он мог бы сказать то же самое о тебе, – отозвался Рид, ставя в тележку упаковку пива из шести банок. Мне тут же расхотелось жалеть Мистера-Дешманская-лапша. Пусть ищет другую сестру, чтобы сварила ему суп.

Я фыркнула.

– И что я, по-твоему, вообще о тебе знаю?

Не глядя на меня, он обратился к Пейдж:

– Встретимся на кассе.

Рид снова ушел, даже не оглянувшись.

– Ух ты! – Пейдж усмехнулась. – Думаю, можно смело сказать, что ваши чувства друг к другу взаимны.

– Плевать, – бросила я, вытащила стодолларовую купюру, которую родители прислали мне на день рождения, и протянула ей.

Она взглянула на деньги, которые, как я знала, ей были нужны, и покачала головой.

– Ни за что, это твое. Развлекись на выходных.

– Возьми немного, ладно? Я не хочу быть нахлебницей.

– Ты каждый день ищешь работу. Я же вижу. Ты уже несколько недель ходишь по улицам.

– Уже нашла. Мне сегодня позвонили. Из «Тарелки». – Я пожала плечами. – Я заполнила там анкету в прошлый раз, когда тебя ждала. Всё нормально, да? Я попросила те же смены, что и у тебя.

Пейдж на секунду замялась, потом кивнула.

– Да, всё в порядке. И, пожалуйста, постарайся быть милой с Ридом. У него сейчас сложный период.

– Хорошо, – рассеянно ответила я. – Так, ладно, а потом тарантул заговорил…

По дороге домой я взяла на себя роль диджея и врубила Helena (So Long & Goodnight) My Chemical Romance, и никто даже не возразил.

Когда мы подвезли Рида, Пейдж помогла ему подняться по лестнице в его квартиру с пакетами, а я осталась сидеть в машине, врубив кондиционер на полную мощность, присматривая за нашими «увядающими» покупками. Техас был жарким отродьем. Я была уверена, что наши сырные палочки превратятся в одно сплошное месиво, пока мы доберемся домой.

Даже при включенном кондиционере я обливалась потом от солнца, которое било сквозь лобовое стекло, и я едва не ослепла к тому моменту, как Пейдж открыла дверь.

– Бедняга, – вздохнула она, взглянув на открытую дверь Рида.

– Как он вообще обслуживает столики?

– Наш менеджер, ну теперь и твой, Лесли, дает ему всего три столика. Рид правша, так что кое-как справляется, но с трудом. Он даже не разрешил мне занести пакеты внутрь. Кажется, в этот раз его бывшая просто слилась.

Я подняла взгляд и увидела, как Рид подобрал оставшиеся пакеты с крыльца, где их оставила Пейдж, и зашел в дом.

Глава

7

I want You

Kings of Leon

Позже тем же вечером я, поддавшись чувству вины, отнесла Риду тарелку с ужином, раз он так и не появился. Пейдж сделала всё, чтобы внушить мне, что его отсутствие целиком и полностью связано со мной.

Даже в девять вечера жара делала короткую прогулку до его квартиры невыносимой. К тому моменту, как добралась до его двери, я буквально умирала от жажды.

Я стучала уже в четвертый раз, когда Рид открыл дверь – в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер, а на его гипс был натянут пластиковый пакет из супермаркета. С горячей едой в руках, я проигнорировала шок от зрелища почти голого мужчины и протиснулась мимо него, чтобы поставить горячую миску на его стойку.

Еще одна волна шока прокатилась по мне, когда я окинула взглядом скудную обстановку: поношенный матрас в гостиной, где должен был стоять диван, старый, должно быть, телевизор десятилетней давности и единственное кресло на маленьком открытом балкончике.

– Я не говорил, что ты можешь войти. – В его голосе сквозила злость, когда он шагнул вперед, заслоняя мне обзор. Его грудь была четко очерчена мускулами и сплошь покрыта татуировками.

Я тяжело сглотнула, встречаясь с ним взглядом.

– Ну, либо ты роняешь это полотенце, берешь тарелку, и я вижу тебя голым, либо…

Он тут же выронил полотенце, и я невольно посмотрела вниз. На нем, к счастью, были боксеры. Я повернулась спиной и начала рыться в его шкафчике в поисках стакана. Они оказались пустыми, и я знала, что большинство его посуды – в раковине. Впрочем, в его защиту – посуда отмокала в теплой, мыльной воде.

– Мне просто нужно что-нибудь выпить, и я уйду.

– Как знаешь. – Он направился в сторону коридора, и спустя несколько секунд я услышала, как включился душ.

Инстинктивно я начала мыть его посуду, осматривая кухню. В ней совершенно не было ни жизни, ни цвета. Она напоминала дешевый номер в мотеле – только самое необходимое, – и это была еще щедрая оценка. Мусор был кое-как собран сбоку на маленьком, отделанном под искусственный гранит, островке напротив раковины, но я видела, что большая его часть была разбросана по полу – будто он пытался прибраться и в итоге психанул, когда что-то пошло не так. Я едва сдержала улыбку, доставая совок и щетку из его пустой кладовки: на голой пластиковой полке стояли только коробка хлопьев и лапша быстрого приготовления.

Я бросила взгляд на столешницу рядом с дешевой кофеваркой и увидела уведомление – последнее предупреждение на имя Рида Крауна. К его арендной плате был прикреплен штраф за просрочку в размере семидесяти пяти долларов. И ему угрожали выселением.

Семьдесят пять долларов? Вот ублюдки.

Я схватила рулон дезинфицирующих салфеток из-под раковины и оттерла столешницы, прежде чем вытащила мусор на крыльцо, чтобы забрать его, когда буду уходить. Мне пришлось ходить по кухне, намотав салфетки на свои конверсы, поскольку швабры у него не нашлось.

В этот момент он вышел из душа – с мокрыми волосами и каменным выражением лица, наблюдая за мной.

– Какого черта ты тут делаешь?

Его влажные волосы прилипли к голове; он обогнул стойку, одетый лишь в джинсы, плотно облегавшие бедра. Я заметила немного пены за его ухом, когда он бросил мокрое полотенце на островок между нами. Я подняла его и улыбнулась:

– Иди сюда.

– Э-э, нет. Ты собиралась уходить.

– О Господи. – Я прошла мимо него, чтобы найти ванную, и, как и ожидала, его спальня оказалась совершенно пустой. Там не было ничего, кроме разбросанных вещей, старой пластиковой вешалки и маленькой пустой коробки от старого телефона. Всё выглядело так, будто Рид просто обосновался временно в чужой квартире. В его ванной, которая на удивление была чистой, я взяла шампунь и направилась обратно на кухню.

Он не отрываясь смотрел на посуду, стоящую в сушилке, куда я уже ее успела поставить.

– Как долго ты ходишь в этом гипсе?

Он повернулся ко мне с чем-то, что было очень похоже на досаду.

– Почти месяц.

Я подошла к раковине и включила воду, проверив температуру пальцем.

– Ну, тогда… – Я кивнула в сторону струи. – Иди сюда.

Он понял, что я задумала, его плечи напряглись, и он покачал головой.

– Я справляюсь.

Я подошла к Риду, зачерпнула рукой пену и остатки шампуня из его волос и показала ему. Он издал раздраженный, пахнущий мятой, выдох.

– Иди домой, сестренка.

– Перемирие. Ладно? Пятиминутное перемирие.

Рид внимательно окинул меня взглядом, а затем вышел на крыльцо, чтобы принести пластиковый стул. Он был не той высоты, но мы справились. Покрытая испариной от уборки, я склонилась над ним и откинула его голову назад, прежде чем запустить пальцы в его мыльные волосы.

Я поджала губы.

– Полагаю, твоя «здоровая» рука уже сдалась?

– Отвлекся на шум на кухне.

Я посмотрела на него сверху вниз, прижала насадку душа к его виску и начала снова промачивать волосы. Выдавила немного шампуня – дешевого дерьма из «долларового магазина» – себе на ладонь и добавила к остаткам пены, прежде чем запустить пальцы в его волосы.

Он непроизвольно застонал. Я взглянула вниз и обнаружила, что его глаза уставились на меня. Уязвимость и стыд – вот что я прочитала в них, прежде чем он отвел взгляд.

Я быстро справилась, смывая пену с его шелковистых прядей.

Он пах наполовину мылом Irish Spring, которое стояло в его душевой кабине, и свежим шампунем. Выключив воду, я протянула ему полотенце, прижав к его груди.

Он поднялся со стула, ловя скользящие струйки воды по торсу. На этот раз я отвернулась, но не раньше, чем услышала его тихое:

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Бросив взгляд на гостиную, я заметила фотографию рядом с его матрасом. На ней был Рид и та, кого я приняла за бывшую девушку, о которой мне рассказывала Пейдж. Этот единственный снимок в море пустоты, в которой он жил, говорил о многом. Я не могла не оглянуться на Рида, который молча наблюдал за мной.

– Твои секреты в безопасности, – пообещала я.

Он медленно кивнул, пока я выходила за дверь и потащила мусор вниз по лестнице.

Два дня спустя я проснулась, став на год старше, от настойчивого стука в дверь. С трудом вытащив себя с дивана, который буквально «съел» мою левую ногу и, пока чувствительность возвращалась, поковыляла к двери.

Ожидая увидеть Лекси, я вместо этого наткнулась на взбешенного Рида. Его челюсть дернулась, пока он осматривал меня. Солнце успело измотать его за короткий путь от его квартиры – о чем свидетельствовали капли пота на лице, – но его взгляд не дрогнул, даже когда свежие капли стекали по его ресницам. Он был зол, и черт возьми, выглядел при этом привлекательно.

Он схватил меня за руку, которой я массировала свою затекшую ногу, перевернул ее ладонью вверх и сунул в нее деньги.

– Я же просто хотела помочь, – выдохнула я.

Он впился в меня взглядом.

– Это не я сплю на диване у сестры. Займись своей жизнью.

– Понятно. Перемирие официально окончено!

– Меня это вполне устраивает, – фыркнул он, шагая по каменной дорожке к лужайке между многоквартирными домами.

– Ууууррргх! – я хлопнула дверью, а затем поморщилась, опасаясь, что могу разбудить Нила, и посмотрела на часы. Я проспала до полудня. В свой день рождения.

Снова раздался стук, и, открыв дверь, я обнаружила по ту сторону мою улыбающуюся лучшую подругу. Лекси была высокой и стройной, но при этом обладала нужными изгибами, и выглядела невероятно привлекательно. Ее короткие каштановые волосы обрамляли лицо, а кончики она недавно покрасила в темно-красный цвет. У Лекс были миндалевидные глаза, невысокий лоб, высокие скулы и пухлые губы. Она выглядела немного экзотично, хотя смешанные гены были как раз у меня.

– Наконец-то! – сказала я, крепко обняв ее, прежде чем рвануть к своей дорожной сумке. – Лекси, мне нужно выбраться отсюда, и немедленно.

Я вытянула из сумки целую вереницу футболок, прежде чем остановила выбор на черной с теневым принтом Курта Кобейна в очках «Монро», дополнив образ черной кожаной мини-юбкой и своими блестящими черными кедами с красными шнурками.

Лекси поспешно шла за мной по пятам, осматривая квартиру.

– Мы могли бы переехать в этот комплекс. Выглядит мило.

– Черт, нет, мне не нравятся соседи.

– Просто предложение. Эй, тебе двадцать! – Она оживилась. – Что тебя гложет?

Я повернулась со вздохом: она уселась на кровать моей сестры, пока я замерла в дверном проеме ванной, готовая принять душ, чтобы смыть с себя образ Рида.

– Мне это необходимо. Мне нужна музыка, Лекси. Мне нужно быть с тобой, здесь. Давай сначала сходим в секонд-хенд, потом поужинаем и найдем какой-нибудь концерт, хоть какой-нибудь.

– Ладно, я с тобой.

– Я знаю, – выдохнула я, быстро подбегая к ней и снова обнимая.

– Все так плохо?

– Не весело. Я чувствую себя здесь как в подвешенном состоянии. Дай мне принять душ.

Лекси кивнула, когда я закрыла дверь. Не прошло и минуты, как я услышала рокот.

– Эй, ты знала, что у твоей сестры в ящике с трусами лежит огромный вибратор?

Это был мой первый смех за день. Я улыбнулась. Мне было двадцать.