Текст книги "Драйв (ЛП)"

Автор книги: Кейт Стюарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

Глава 1

Mr. Brightside

The Killers

2005

– Стелла, давай быстрее!

– Иду! – крикнула я сестре, Пейдж, которая уже спускалась по бетонным ступеням к своей машине.

Заперев входную дверь, я прижала телефон к уху, пока он звонил, медленно спускаясь по лестнице ее квартиры. Звонок, как и всю последнюю неделю, остался без ответа. Когда включилась его голосовая почта, я с трудом сдержала злые слезы, рвущиеся наружу.

– Это я, но ты и так знаешь. – Глубоко вдохнув, я заставила себя держаться ровно, хотя внутри чувствовала это отторжение, как миллион пчелиных укусов. Он отнял у меня два месяца жизни, немного моей преданности, и больше он не получит ничего. Боль от его безразличия переросла в гнев, когда моя сестра настойчиво посигналила из машины. – Думаю… – Я тяжело сглотнула, обращаясь к той маленькой части себя, которую никогда не верну. – Думаю, самое время сказать тебе: пошел ты на хуй, Дилан. Береги себя. – Я повесила трубку, дала двум слезинкам упасть и тут же вытерла их, прежде чем дойти до заведенной машины.

Как только села сзади, Пейдж, с пониманием окинув меня взглядом, оценила ущерб, пока ее парень, Нил, отъезжал от бордюра.

– Все еще не отвечает?

Я покачала головой, пожав плечами.

– Все кончено.

Пейдж нахмурилась:

– Вот придурок.

Я испепелила ее взглядом, указав на затылок Нила. Я не хотела обсуждать Дилана при нем. Нил был классным парнем, но он не из тех, кто говорит о чувствах, да и вообще о многом другом. Он был молчаливым, что, в общем-то, и к лучшему, потому что Пейдж была настоящей болтушкой. На самом деле, ее невозможно было заткнуть. В этом мы были похожи. Но она слишком уж вникала в мою личную жизнь, с тех пор как я переехала к ней.

– Ты быстро оправишься, – сказала она, не испугавшись моего смертельного взгляда, вызванного вторжением в личную жизнь и тем, что она выставила напоказ мой статус отношений. Она бросила взгляд на Нила. – И что? Он видел, как ты целую неделю слонялась по нашей квартире в унынии.

Я переехала к Пейдж и ее парню, чтобы сэкономить деньги родителей. Они не могли помочь мне снять квартиру, пока копили на мое обучение. Мне нужно было основательно обосноваться и начать работать в Остине до начала учебы осенью, но я все пустила на самотек после того, как встретила Дилана, и мало чего добилась. Мотаясь туда-сюда в Даллас, чтобы повидаться с ним, и бегая на его концерты, я убила свою машину – ту самую, которую получила на первом курсе старшей школы. Старушка «Черная Бетти» отслужила свое, но у меня не было никакой финансовой возможности купить что-то новое. В итоге я застряла в Остине: ни работы, ни машины, ни парня.

В старшей школе я халатно относилась к учебе из-за своей одержимости концертами и набрала баллы чуть ниже тех, что требовались для поступления в Техасский университет. Последние два года я вкалывала как проклятая в колледже, чтобы сдать все необходимые предметы и набрать достаточно высокий средний бал для перевода на факультет журналистики. Но это была не единственная причина моего переезда. Остин был Мировой столицей живой музыки. А в сочетании с программой Техасского университета это было идеальное место, чтобы набраться опыта.

У меня были грандиозные планы на будущее.

Планы, которые не имели ничего общего с этим ходячим сексом, солистом группы, за которым я охотилась в Далласе. У меня оставались месяцы лета, чтобы взять себя в руки и продолжить реализацию этих планов, но не было никаких проблем со сбросом накопившегося напряжения, которое я пережила за два года жизни у родителей, пока приводила дела в порядок. Чего мне точно не нужно было, так это шестифутовый³ болван, который все испортит. И я не собиралась ему это позволять. Отнеся это к интрижке, я засунула Дилана в коробку с надписью «Упс». И все же мое несчастное, заблудшее сердце шептало, что между этим фронтменом⁴ и мной могло бы что-то быть.

Вздохнув, я посмотрела на телефон в ожидании сообщения, которое не придет, и прокляла себя за то, что была такой чертовски наивной. Дилан ослепил меня своей смазливой внешностью и соблазнительным голосом. Он не сбивал меня с толку, не подавлял, но я чувствовала к нему притяжение – к его энергетике и на сцене, и вне ее. Он был простым в общении, забавным и почти ничего не принимал всерьез.

Я полагала, что тоже нахожусь в категории «ничего серьезного». Все его товарищи по группе говорили, что я ему нравлюсь. Я верила им, а не самому источнику и словам, которые он говорил, а они, в основном, касались планов его группы. И это было типично для меня: очароваться его талантом и ослепнуть из-за этого, ведь моим планом было добыть сенсацию за кулисами. Я должна была получить диплом и, надеялась, устроиться в достаточно приличное издание, которое даст мне шанс путешествовать по миру с гастролями. Но мои мечты на этом не заканчивались. Я хотела быть своего рода новатором. Оставить уникальный след. Я бы позволила музыке вести меня. Но мне нужно было быть осторожной, потому что музыка привела меня к Дилану. И после недели без него, его молчание сказало мне: с моей стороны это было увлечение, а для него – способ скоротать время.

Он говорил, а я слушала, а потом мы трахались на его диване. Он был по-настоящему увлечен мной, только когда я стояла прямо перед ним, а теперь у меня не было ни единого шанса на это. Я выставила себя полной дурой, решив, что это нечто большее, и вздрогнула, вспоминая о своих жалких попытках построить что-то реальное между нами. Слово «группи⁵» пронеслось в голове, пристыдив меня, и я съежилась от самой этой мысли. Больше ни капли не продам своей гордости. Я отказывалась быть причисленной к чертовым группи. Я была писателем, несмотря на мое недавнее группи-подобное поведение. Упс.

– Я завязала с музыкантами, – заявила я сестре, которая внимательно наблюдала за мной со своего места. – Вообще завязала со свиданиями. По крайней мере, на какое-то время. Сейчас не время для этого.

Хотя родителям я сказала, что нахожусь в Остине, я тайком моталась в Даллас и останавливалась у Дилана или друзей между концертами. Теперь, когда я окончательно переехала в Остин, я полностью зависела от сестры.

– Мне нужно найти работу.

Она провела руками по своим длинным темным волосам и собрала их в хвост, пока говорила. С генетикой нам с сестрой повезло. Обе унаследовали светло-оливковый оттенок кожи благодаря нашим наполовину латинским корням, за исключением того, что у нее были темно-карие глаза, а у меня – серые, как у отца, которые иногда меняли цвет в зависимости от моей футболки. Если она была худой, то я – немного плотнее, особенно в бедрах. И пока она одевалась так, будто ходила в престижную школу, я была сплошным рок-н-роллом. Но когда мы вместе входили в комнату, не возникало никаких сомнений, что у нас общие родители.

Прикусив губу, накрашенную розовым блеском, она взглянула на Нила, а затем на меня.

– Хочешь попробовать работать со мной?

– Официанткой? – Я вздрогнула. – Без обид, но ни за что. Из меня получится ужасная официантка. Я найду что-нибудь поблизости и буду ездить с тобой, пока не куплю машину.

Она кивнула. Ее беспокойство было скорее обо мне, нежели о моей ситуации. Но из-за нашего различия в образе жизни я была уверена, что наше соглашение начнет стеснять нас рано или поздно. Она была из тех девчонок, кто рано ложится спать и приходит на работу вовремя, держа всё под контролем. Я же была «совой», которая жаждала живых концертов и очередного куража, и почти всегда опаздывала, если только не бежала в направлении музыки.

– Прости, – тихо сказала я. – Я облажалась, Пейдж. Меня немного занесло. – Я проглотила свою задетую гордость. – Я скоро съеду, обещаю. – Мой голос дрогнул, когда мы подъехали к въезду в комплекс и остановились у знака «Стоп».

– С тобой все будет в порядке. Ты ведь знаешь, да? – Не любительница проявлять нежности, она положила ладонь мне на колено ровно в тот момент, когда какой-то парень открыл заднюю дверь и сел рядом со мной.

Я отшатнулась и изучающе уставилась на него, пытаясь запомнить детали для полиции, пока во мне одновременно сработали инстинкты «бей или беги». Он рассматривал меня с не меньшим интересом.

Запаниковав, я обратилась к незнакомцу:

– Чем мы можем тебе помочь?

Полные, клюквенного оттенка губы изогнулись в ухмылке, пока он изучающе рассматривал меня.

– Не знаю, сестренка, а ты можешь мне помочь?

Пейдж хихикнула, глядя на мое возмущенное лицо:

– Стелла, это Рид. Я же тебе про него рассказывала. Говорила, что он здесь живет, помнишь?

– Помню, – соврала я. На самом деле, нет. Я была слишком занята тем, что вилась вокруг придурка из Далласа, чтобы запоминать что-либо об Остине. Смирившись с тем, что теперь я навсегда застряла в месте, куда так упорно стремилась, я посмотрела на Рида, сидящего рядом и вторгающегося в крошечное пространство машины. Его левая рука была в салатовом гипсе, а сам он выглядел так, будто только что принял душ. Темно-каштановые волосы до подбородка блестели на концах от воды. Простая белая футболка обтягивала широкие плечи и сужалась к подтянутой талии. На нем были темно-синие джинсы и черные ботинки. Макушка его головы касалась крыши машины. Это было всё, что я заметила, прежде чем отмахнуться от него и позволить мыслям о моей прошлой жизни взять верх.

Я согласилась на вечер с сестрой, чтобы заглушить скуку и раздражающую рутину моей новой жизни. Пейдж сказала, что это будет один из первых вечеров, когда она не пойдет в бар, и что «младшая сестренка» приглашена.

Мне пришлось сдержать свое «вот уж, блядь, спасибо» и принять приглашение. Я потратила дни на то, чтобы слоняться по лесистому парку напротив ее квартиры и драить ее унитаз, чтобы оправдать свое проживание. Спонтанность была единственной философией моей жизни. Чтобы существовать, мне нужно было освободиться от рутины, а Остин пока что был настоящим тираном. Сначала моя машина, потом мой парень.

Остин – 2, Стелла – ни хера.

Пейдж оживленно говорила, пока мы ехали в район на окраине города. Я все еще зациклилась на сообщении, которое оставила Дилану, и на том, которое мне не придет в ответ, поэтому даже не потрудилась спросить, куда мы направляемся. Мы вошли в дом с галлоном текилы и пакетом, полным напитков. Меня представили каким-то коллегам, чьи имена я даже не стала запоминать, прежде чем устроилась на диване в гостиной просторного дома. Все остальные вышли на веранду, а я сидела внутри в своем маленьком пузыре отчаяния.

У меня не было никого в Остине, кроме сестры, которая решила, что разница в пять лет делает ее матриархом наших отношений. Я дала ей эту свободу, потому что, честно говоря, мне было абсолютно все равно. Тем не менее, Пейдж была добра ко мне: она позаботилась о том, чтобы я комфортно спала на ее диване, и приготовила для меня первую за вечер маргариту на кухне, которую я легко осушила.

Осматривая обстановку – несочетаемую мебель, книжные полки, заставленные бесконечными книгами в твердом переплете, безделушками и обилием растений, – я заметила стойку с журналами. Я вытащила один, «Spin», с обложкой, на которой было написано: «Foo Fighters: Секретная жизнь Дэйва Грола⁶», и начала листать. Сквозь приоткрытую дверь патио доносились смех и запах травки, и я взглянула поверх журнала. Все на улице казались в отличном настроении, сидя за столом для пикника, выложенного разноцветной плиткой, потягивая крепкую маргариту и болтая. Сквозь смех пробивалась песня The Killers «Mr. Brightside», и даже в моем кислом настроении я начала напевать.

На середине интервью я изучила снимки Дэйва Грола и снова выглянула через открытые жалюзи, чтобы посмотреть на Рида.

Рид был немного похож на Дэйва Грола.

Или, может быть, Рид пытался быть немного похожим на Дэйва Грола.

Под действием текилы всё это казалось до слез смешным, и я рассмеялась над их сходством, снова переводя взгляд на него.

Глаза Рида нашли мои, и я быстро отвела взгляд. Но было уже поздно.

Дверь открылась.

– Над чем смеешься?

– Я не смеюсь, – рассеянно сказала я, переворачивая страницу.

– Окей.

– Просто читаю про твоего близнеца, – сказала я с ухмылкой, хотя была уверена, что из-за льдогенератора на кухне и стены между нами он не услышал.

– Что?

Текила, или полнейшая глупость, снова заставили меня говорить.

– Ты немного похож на Дэйва Грола.

– Это он похож на меня.

– Значит, ты часто это слышишь?

– Черт, ежедневно. И у нас много общего.

– Ты в группе?

Из кухни показалась его рука в гипсе с ответом:

– Не сегодня.

– Да уж, отстой. Сочувствую.

Я не стала спрашивать его, что случилось с рукой, потому что мне было все равно. Я не могла. Изо всех сил я старалась не думать каждую минуту о Дилане и об унижении, что позволила такому парню хоть в чем-то взять надо мной верх. Мне просто хотелось побыть в одиночестве и погрустить с журналом в руках. Я взяла другой, начала листать и вздрогнула, осознав, что Рид выжидающе стоит у края дивана со свежей маргаритой в руке. Неважно, насколько он был хорош собой, я не хотела его компании.

– Планируешь к нам присоединиться?

– Нет, – я перевернула страницу, хотя не прочитала ни слова. – С сегодняшнего дня я завязала с общением с представителями мужского пола, особенно с теми, кто имеет отношение к музыке.

– Я тебя не клеил.

Мое лицо слегка загорелось, когда я снова выглянула из-за журнала. Он возвышался надо мной, и я немного поерзала под его пытливым ореховым взглядом, в котором больше было зеленого, чем коричневого. Природа одарила его широким, римским носом и красиво очерченной челюстью. Загорелая кожа руки, которая не была в бинтах, говорила о том, что он провел на солнце все лето. Его волосы высохли и превратились в иссиня-черные пряди, которые вместе образовывали идеальный, шелковистый беспорядок. Он был забит татуировками: широкий черный браслет вокруг видимого запястья и плотные, четкие узоры, которые исчезали под футболкой на бицепсе. Несмотря на белоснежную улыбку, весь он был в темном – от волос до ботинок. Рид источал уверенность и не стеснялся смотреть на меня в упор до такой степени, что мне стало совершенно не по себе.

Несмотря на то, что моя гордость только что потерпела поражение, я встретила его взгляд мертвым взором.

– Я и не думала, что ты меня клеишь.

– Ты абсолютно точно так и подумала, – сказал он, и рядом с его нижней губой, сквозь щетину, промелькнула ямочка. – Но не волнуйся, сестренка, – добавил он с саркастической уверенностью, – ты в безопасности.

Я закатила глаза и снова вернулась к журналу «Spin», лежавшему на моих бедрах.

Через несколько секунд дверь захлопнулась. Позже я снова выглянула на веранду и увидела, что он разговаривает с Пейдж, и была уверена: она рассказывает Риду, почему я больше не встречаюсь с музыкантами.

– От всего сердца, иди на хуй, Пейдж, – выдохнула я, когда Рид снова взглянул на меня, его темные глаза окинули меня легким равнодушием.

– Ну, слава богу, я в безопасности, – прошептала я с сарказмом. Медленно на его лице появилась новая улыбка – такая, по которой сразу стало ясно: он расслышал каждое мое слово.

Глава 2

Word Up

Cameo

– Стелла, давай, детка, давай!

Мама?

Сонная после дневного сна, я огляделась в пустой спальне сестры. Тем утром я проснулась раздраженной после очередной ночи на диване, затягивающем как зыбучие пески, и исчерпала свой список дел. Снова вылизала ее безупречно чистую, однокомнатную квартиру, которая на данный момент могла бы пройти инспекцию «белой перчатки».

На своем ноутбуке я заполнила двадцать заявлений о приеме на работу и провела четыре часа за старыми выпусками Behind the Music ⁷по VH1 – моей, можно сказать, библии и отправной точки моей одержимости закулисной жизнью музыкантов. Мне нравились истории о тех, кто пережил самые тяжелые времена, и об их эпических переломных моментах.

Поскольку и Нил, и Пейдж были на работе, мне ничего не оставалось, кроме как бродить по двору их комплекса под адской техасской жарой, пока совсем не вымоталась. В конце концов я выбрала несколько часов отдыха на ее кровати вместо дивана, который каждый раз проглатывал меня целиком, – чтобы хоть раз поспать в кровати, а не на диване.

– Смотри, как она отжигает! – голос моей мамы был безошибочно узнаваем, и я резко подскочила с кровати, совершенно сбитая с толку.

Я отчетливо слышала своих родителей в гостиной сестры. Когда я, в сонном оцепенении, вышла в коридор, с удивлением обнаружила, что мамы и папы там нет. Вместо них на диване сидела и смеялась Пейдж, а рядом с ней делал то же самое Рид. Оба уставились в телевизор.

– А чувство ритма у нее есть, это точно! – ворковала моя мама с гордостью, когда до меня, наконец, дошло, что происходит.

Рид первым заметил меня в дверном проеме. Его глаза скользнули по мне, а затем вернулись к экрану. Я последовала за его взглядом и подсела к сестре, державшей в руках пульт.

– Пейдж, ты что творишь?

– Пришло твое видео ко дню рождения, – ответила она, забавляясь моим смущением.

– Я вижу, – процедила я сквозь стиснутые зубы. – Зачем ты его включила? Это не круто.

– Боже, какая ты была милашка, – сказала она, игнорируя меня и кивая на домашнее видео.

Все взгляды в гостиной были прикованы к моей миниатюрной копии, которая отжигала на кухне родительского дома. Я сидела в подгузнике, размахивала пухлыми ручками и качалась под грохот песни Cameo «Word Up», доносящейся из объемных колонок, которые недавно установил Нил.

– Моя мишутка! – услышала я смешок отца. – Смотри, как она отжигает. Она и правда умеет двигаться.

– Мишутка? – спросил Рид.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то, но Пейдж меня опередила.

– У нее до двух лет не было волос. А те, что были, стояли торчком на макушке. Видишь? – Пейдж указала на экран. – Мило, правда? Она бегала с ирокезом задолго до того, как это стало модно! – Пейдж подтолкнула Рида локтем, и они оба уставились на меня с одинаковыми ухмылками.

Игнорируя их, я погрузилась в фильм, наблюдая, как мои родители восхищаются пухлым, почти лысым малышом на полу своей кухни. Молодая и полная энергии, мама опустилась на колени на плитку, поставила передо мной большую кастрюлю и дала деревянную ложку. Она дважды постучала по ней, прежде чем передать ложку мне. Ее темные волосы ниспадали ниже плеч, и я почувствовала внезапный приступ ностальгии, заметив на ней платье. Оно было белоснежным с фиолетовыми цветами. Платье до сих пор висит в ее шкафу, пожелтевшее и забытое. Но на экране она была восхитительна, когда призывала меня ударить деревянной ложкой по кастрюле. Я жадно схватила ее и начала колотить.

Уже не интересуясь реакцией Пейдж или Рида, я устроилась в одиноком кресле рядом с телевизором и смотрела на свою первую попытку стать музыкантом, как вдруг Пейдж снова подколола меня.

– Но ты так и не стала играть лучше, – пошутила она.

– Наверное, некоторым суждено родиться просто фанатами, – вздохнула я, наблюдая за этим зрелищем.

Саркастичный, но любящий голос моего отца прозвучал в тот момент, когда я начала колотить по кастрюле изо всех сил.

– Возможно, это была не самая лучшая идея, – сказал он матери, когда я вошла в образ полноценной рокерши и вложила в это всю свою мощь.

– Обалдеть, – сказал Рид, посмеиваясь, его глаза были прикованы к экрану. – Ваши родители, похоже, классные.

– Так и есть, – ласково подтвердила Пейдж. – Они и правда классные.

Мама улыбалась мне, пока я изо всех сил старалась изобразить больше музыки и издавала невероятно громкий визг.

– Ты породила монстра, – сказал отец, в то время как мама посмотрела прямо в камеру. – Однажды ты станешь знаменитой, Эстелла.

– Просто… ну, может, не как барабанщица, – ласково рассмеялся отец, невидимый на видео, как раз в тот момент, когда я взбесилась, став похожей на пухлого безумного маппета⁸, который с серьезным видом рычал и задавал этой кастрюле жару.

Мои родители, Пейдж, Рид и я безудержно засмеялись, прежде чем видео перешло к титрам. Это было сообщение, в котором говорилось, что они любят меня, чтобы я нашла работу и не бросала ее – напоминание о моей несостоявшейся музыкальной карьере. Следом за этой шуткой в титрах говорилось о том, что они гордятся мной. Меня захлестнули чувства, сердце наполнилось теплом – к черту свидетелей – и смахнула слезу из-под глаза.

– Я чертовски рад, что оказался здесь и увидел это, – сказал Рид с самодовольной усмешкой, намереваясь при первой же возможности устроить мне ад, прежде чем перевел взгляд на меня. – С днем рождения.

– Оно только в субботу, и не надо недооценивать мои таланты. Я «укротила» эту кастрюлю, – заявила я, поправляя свой растрепанный после сна хвост.

– Она пыталась играть на всем, и я имею в виду абсолютно на всем! – простонала Пейдж. – Барабаны – о нет, просто кошмар. Пианино – ну, она укусила своего преподавателя. А гитара, боже, это было ужасно. Она даже валторну где-то откопала и пыталась вступить в школьный оркестр.

– Ни хрена себе, – пробормотал Рид, прикусив нижнюю губу, едва сдерживая улыбку. Он уже проявил больше эмоций, чем я видела за всю неделю нашего знакомства.

– Она была невыносима, но родители продолжали покупать ей инструменты. В конце концов, ей пришлось сдаться, когда она поняла, что не сможет зарабатывать на жизнь, играя на треугольнике.

Я показала сестре средний палец, а Рид не сводил с меня глаз. И вот снова это ощущение, статическое электричество, которое шумело в моей груди из-за его пристального внимания. Я хотела только одного: чтобы он отвернулся.

– Зато она собирается стать журналистом, – сообщила Пейдж Риду. – Разве не так, мишутка? – она улыбнулась с сестринской гордостью. – Стелла решила стать «Британской энциклопедией музыкантов и критиков».

– Серьезно? – Рид поднял бровь.

Пейдж кивнула:

– Спроси ее, о чем угодно. Я абсолютно серьезна. Просто спроси ее.

– Давайте не будем спрашивать меня о чем угодно, – сказала я, зевая и глядя на часы, понимая, что впустую потратила еще один день, никуда не продвинувшись.

Пейдж кивнула на стойку рядом со мной.

– Они и открытку прислали.

– Ее ты тоже открыла? Ну, чтобы убедиться, что ты всё испортила?

– Да ладно тебе, мне нужно было как-то тебя разбудить, и мне пора в душ. Я пахну как буррито. И я взяла смену сегодня, так что ты снова одна. Нил тоже задержится на работе.

Она поднялась с дивана, посмотрела на Рида и протянула ему пульт.

– Я быстро.

Рид взял у нее пульт, как будто они делали это годами. И, насколько я знала, так оно и было. Мы с Пейдж мало общались, после того как она уехала из дома. Она всегда приезжала на праздники, и когда у нее наконец хватило смелости объявить, что у нее есть парень, который живет с ней, и родители это приняли, они с Нилом стали приезжать чаще. Ее приглашение пожить у нее до начала учебы было настоящим спасением – наши родители буквально лезли во всё. И все же я не могла избавиться от ужаса, который пробежал по мне при мысли об еще одной одинокой ночи в ее квартире.

– Я поеду с тобой, – пробормотала я. – Попытаюсь найти работу.

Пейдж нахмурила брови:

– Смена длится шесть часов.

– Ты могла бы высадить меня или одолжить свою машину.

– Ни за что, – отрезала она. – Я видела, как ты водишь.

– Я вожу нормально.

Пейдж закатила глаза, прежде чем повернуться к Риду.

– Она водит так же, как играет на барабанах.

– Настолько плохо? – вмешался Рид.

В ответ он получил от меня персональный, красноречивый взгляд «от всего сердца пошел на хуй».

– Через двадцать минут после того, как она села за руль, она врезалась в припаркованную машину.

У меня не было особого оправдания:

– Это было четыре года назад.

– Я не одолжу тебе свою машину, но куплю буррито на ужин, – крикнула она, скрываясь в спальне.

Ты могла бы остаться дома на всю ночь и что-нибудь написать.

Обычно я бы ухватилась за шанс написать новую статью, но сейчас чувствовала себя особенно невоодушевленной. Мне нужно было попасть на концерт, и как можно скорее.

Внезапно оказавшись наедине с Ридом и зная, что мне, вероятно, потребуется провести минут десять в ванной после сестры, я начала собирать одежду из своей дорожной сумки, которая стояла рядом с камином. У сестры была однокомнатная квартира что надо – но места для гостей практически не было. И хотя Нил был мил со мной, я чувствовала, что он не в восторге от моего присутствия.

У меня не было времени переживать из-за своих жалких «отношений». Мне нужны были деньги, и быстро. Остин – город не из дешевых, и пришло время этому птенцу вроде меня по-настоящему вылететь из гнезда. Родители планировали оплатить два года обучения в Техасском университете. Мы были, скажем, из простых. В нашем детстве денег всегда было «впритык». Но когда Пейдж уехала из дома, на сберегательных счетах для оплаты учебы не осталось почти ничего. Они хотели, как лучше, но у них никогда не получалось откладывать. Зато любви у них всегда было больше, чем денег, и я с радостью выбирала их поддержку вместо всего остального.

Для них было облегчением, когда я не поступила в Техасский университет с первого раза. Когда мы сели обсуждать, что делать дальше, в их глазах смешались облегчение и тревога за мое будущее. Я вкалывала изо всех сил, чтобы оплатить свои первые годы в колледже, в то время как они скребли по крохам и откладывали на следующие два года. Но у нас всё получилось, и я была в Остине. А в Остине таились мои надежды на начало, которое, как я молилась, приведет меня к карьере, о которой мечтала с момента просмотра первого эпизода Behind the Music.

Воспрянув духом от легкого энтузиазма и решив не позволить Дилану испортить мне настроение еще больше, я быстро сварила себе кофе и распланировала свой день. У меня было мало идей насчет работы, которая бы мне действительно нравилась. Я быстро составила мысленный список мест, куда могла бы дойти пешком от ресторана сестры.

Казалось, когда сестра вышла из комнаты, она унесла с собой и внимание Рида, что меня полностью устраивало. Он снова залип в телевизор, пока я доставала шорты, ярко-голубые кеды и футболку с надписью Tasty Burger ⁹и с тем самым выражением лица Сэмюэла Джексона «только попробуй». Я метнулась в спальню и переоделась, пока Пейдж принимала душ, затем расчесала свои слегка волнистые волосы, нанеся немного масла, чтобы утяжелить их и укротить непослушные пряди. Нарисовав толстые стрелки и накрасив ресницы тушью, я покрыла губы ярко-розовым блеском и сбрызнула запястья и шею духами Пейдж.

Вернувшись, я обнаружила Рида на кухне. Он замер, поднеся бутылку воды ко рту, оглядев меня.

– Классная футболка.

– Согласна.

– Думаешь, в таком виде ты найдешь работу? – спросил он.

Оскорбленная, я окинула взглядом его джинсы, ботинки и футболку.

– Ну ты, похоже, нашел.

– Как скажешь, сестренка, – он прошел мимо меня и снова занял свое место на диване.

Я не искала офисную работу. Наоборот, надеялась найти что-нибудь на Шестой улице, среди клубов. Я понимала, что это будет непросто – ведь мне не было еще двадцати одного, но попробовать стоило. Всё лучше, чем разносить заказы в Тех-Мех¹⁰.

Готовая объявить войну чопорному Остину, я взяла телефон, чтобы написать Лекси – единственному человеку, которого мне действительно жаль было оставлять в Далласе. Она уверяла меня, что приедет в Остин, как только я соберу достаточно денег на квартиру, и ее единственной задачей будет ее обстановка. Она была очень похожа на меня в том смысле, что ее мать не могла обеспечивать ее ни дня после старшей школы. И поскольку ее мать полагалась на нее в присмотре за младшим братом – девятилетним «сюрпризом», получившимся во время отпуска в Пуэрто-Рико, – Лекси не могла освободиться и переехать ко мне, пока не начнется школа. Это давало мне несколько недель, чтобы всё устроить. Мне нужен был кто-то, кроме сестры, которая была занята своей жизнью, чтобы помочь сохранить мотивацию.

Я: Я тут схожу с ума. Это была ошибка?

Лекси: О нет! Не могу дождаться, когда приеду. Ты уже нашла работу? Почему ты не приехала в Даллас на выходные?

Я: «Черная Бетти» сломалась. Я тебе писала два раза. Рассталась с придурком, кстати. Была дерьмовая неделя.

Лекси: Ты писала? Черт, прости. Я была занята Рико, а он как полноценная работа. Боже, я никогда не буду заниматься сексом без презерватива и спермицидного комбинезона. Похоже, именно поэтому мать заперла меня с братом на всё лето, прежде чем отпустить в мир. Что случилось с Диланом?

Я: Он бросил меня. По крайней мере, я так думаю, потому что мы не разговаривали ВООБЩЕ. Он просто перестал звонить.

Лекси: Я надеру ему задницу. Серьезно. Если увижу его, то ему конец.

Я: Пожалуйста, не делай этого. И не звони мне. Я сижу рядом с парнем.

Лекси: А ты быстро переметнулась.

Я: Это друг сестры, и у меня ощущение, что он тоже придурок.

Лекси: Ни хрена себе! Горячий? Пришли фотку.

Конечно, она проигнорировала ту часть сообщения про придурка. Для Лекси такие парни – как неоновая вывеска с надписью: «Притормози и отдохни здесь!». Но надо признать, что она умела вести себя с мужчинами. Никогда не выставляла свои чувства напоказ, а ее холодная внешность была силой, с которой нужно считаться. Она придерживалась философии: ничего серьезного до двадцати пяти. Лекси клялась, что в ее сексуальной жизни командуют гормоны, а вот остальным рулит голова. И, признаться, я начинала всё больше соглашаться с ее логикой.

Я: Ни за что! Я не буду фотографировать его. Он сидит в паре футов от меня!

Лекси: СФОТКАЙ. Я хочу посмотреть.

Да к черту всё. Я подняла телефон, как раз в тот момент, когда Рид повернулся в мою сторону, и сделала снимок.

Он выгнул бровь:

– Ты только что меня сфотографировала?

– Нет.

Я нажала «Отправить».

Я: Он видел, как я это сделала. Я тебя ненавижу.

Лекси: ОХУЕТЬ, КАКОЙ ЖЕ ОН ГОРЯЧИЙ!!

Ее мать была права, пугая ее. Лекси так и застряла в подростковой стадии одержимости парнями. Но надо признать, что для девушки, живущей по принципу «полюбила и бросила», у нее были довольно высокие стандарты, и она была скорее «шлюхой поцелуев». С этим я соглашалась по всем фронтам. Поцелуи были всем. Ну, сразу после вступительного гитарного риффа.

На данный момент я покончила с мужчинами. По-настоящему покончила. П.О.К.О.Н.Ч.И.Л.А.

Лекси: Мне подходит. Я приеду на выходных на твой день рождения и заберу его себе.

Я закатила глаза, когда Рид прочистил горло.

Я подняла взгляд:

– Да?

– Ты серьезно только, что сфотографировала меня и отправила тому, с кем переписываешься?

– Ты еще скажешь мне спасибо.

Его глаза ожесточились.

– Мне не нужна помощь, чтобы подцепить кого-нибудь, сестренка.

– О? Ну и отлично, потому что я только что зарегистрировала тебя как сексуального преступника.