Текст книги "Драйв (ЛП)"
Автор книги: Кейт Стюарт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)
Глава 22
10,000 Emerald Pools
Borns
Поразительно, как один удачный случай может всё изменить. И я точно знала – Риду нужен был толчок, чтобы продолжать двигаться вперед. Таким толчком стало приглашение играть еженедельно в нескольких клубах, и получать за это деньги.
– Начинается, – с улыбкой сказала я, когда он вернул мне мой телефон. Бен позвонил мне, потому что телефон Рида отключили несколькими днями ранее.
– Да это копейки.
– Тебе платят за игру на барабанах! – я сияла. – Теперь ты оплачиваемый музыкант, Краун.
Я собирала заказ с энчилада, пока он рядом накладывал себе еду. Он не смог скрыть улыбку, и в этот раз я разглядела ямочку на его щеке во всей красе.
– Давай сходим куда-нибудь сегодня отпраздновать? – предложила я с надеждой.
– Ага, – кивнул он. – Мы уже договорились встретиться позже.
– А, если это общая тусовка, то я понимаю. Могу попросить подбросить Лесли.
– Нет, не можешь, – Лесли высунула голову из своего кабинета. – Я твой начальник, а не служба такси, Стелла. А ты, Рид, лучше проследи, чтобы ты эти вечера согласовал со мной.
Он отдал честь Лесли-Бульдогу и вышел за дверь с подносом.
– Я отработаю за него все смены, – предложила я. – Все до одной. Даже если придется работать в две смены.
– Я бы согласилась, вот только ты ужасная официантка.
Я нахмурилась.
– Что? Неправда!
Лесли кивнула в сторону моего подноса.
– Этот заказ должен был уйти десять минут назад. Я за тобой наблюдала, а теперь эта энчилада уже холодная.
– Я буду стараться.
– Сомневаюсь, – сказала Лесли, и я скорчила гримасу за ее спиной.
– У меня здесь есть зеркало заднего вида.
Я всегда романтизировала жизнь рядом с рок-н-ролльной группой. Что может быть прекраснее творческих споров, рождающихся в облаках сигаретного дыма, среди татуированных тел и дешевого пива? Это мечта далеко не каждой женщины, но, когда Рид обнял меня, его пальцы легко скользнули по моему плечу, пока он говорил, и я не могла не ощутить того головокружительного восторга, который накрыл меня, стоило оказаться в этой темной, погруженной в полумрак кабинке, где я сидела вместе с ними. Как их тихая, невидимая группа поддержки.
Впервые я просто откинулась назад и наблюдала, оставив вопросы при себе. И именно тогда я увидела истинную магию – сияющие глаза четырех парней, стоявших на пороге чего-то великого. Даже привычный скептицизм Рида отошел на второй план. Я буквально растворилась в его объятиях, пока его пальцы продолжали свое неторопливое движение. Пару раз я ловила на них взгляд Бена, прежде чем он подмигнул мне.
– Бля, чуваки, если мы получим еще несколько гигов98, то сможем забить на работу, – с энтузиазмом заявил Рай.
– Говорит чувак, который только и делает, что рубится в игры на мамином диване. Это несерьезные деньги, – Бен закатил глаза. – Но, черт, – он поднял бокал, – от стабильных гигов не откажусь.
Все подняли бокалы и чокнулись, и я подняла свой вслед за ними. Они с головой ушли в обсуждение новых песен, и энергия за столом заряжала каждого из нас. Я написала Лекси и заметила, как Рид нахмурился.
– Лекси, – объяснила я.
Он кивнул и рассмеялся в ответ на реплику Адама, а затем снова повернулся ко мне, пока я убирала телефон.
– Эй, – прошептал он. – Ты в порядке?
– Да, конечно. А что?
Он широко улыбнулся. Прекрасно.
– Я не думал, что ты вообще способна молчать.
Я пожала плечами.
– Просто смотрю, как ты сияешь, Рид Краун.
Он покачал головой.
– Стелла, это просто гиг.
– Целых два, скоро будет три, а потом больше. Рид, вы собираете клубы. Это уже не какая-то мелочь.
– Черт побери, так и есть! – Бен подозвал официантку. – Эй, красотка, для каждого по шоту.
Девушка смущенно улыбнулась и кивнула. Обаяние Бена было обезоруживающим. Я не могла дождаться, когда увижу, как он будет очаровывать Лекси.
Я улыбнулась этой мысли, и в ту же секунду почувствовала, как чьи-то пальцы скользнули по линии моего подбородка, а затем настойчивым прикосновением развернули мне голову. В глазах Рида мелькнула вспышка, и он наклонился, захватив мои губы. Я знала, он хотел всего лишь легкого, мимолетного поцелуя – почувствовала, как он собирался отстраниться. Но его ладонь скользнула к моему затылку, а пальцы, лежавшие на моем плече, сжались в кулак, впиваясь в волосы. Он притянул меня к себе, сплавляя нас воедино – огонь навстречу огню.
Я чувствовала, как он стонет мне в рот – ощущала вибрацию его дыхания, хотя не слышала самого звука, а он напрочь игнорировал возмущенные крики Адама с Раем и ореховые скорлупки, летевшие в нас. Рид тянул этот поцелуй, делая его долгим, глубоким, таким, что я вцепилась в него – жадно впитывая его жар, чувствуя, как дрожь прокатывается по телу, взлетая в этой безумной близости… Он подарил мне мой Сисси-Граната поцелуй – тот самый, о котором я мечтала всю жизнь.
Он замедлил поцелуй и отстранился, а я лишь смотрела на него, ошеломленная. Сквозь гул бара пробивалась Ordinary World Duran Duran, и он снова наклонился ко мне, мягко касаясь моих губ – его решение о нас. Но мое сердце приняло это решение задолго до него.
Бен развалился на другой стороне кабинки, скрестив руки и сияя широченной самодовольной ухмылкой, а Рай и Адам лишь таращились, потрясенные тем, что Рид устроил такое публичное шоу. Но никто не был так удивлен, как я. И я точно знала, что это было написано на моем лице.
Я прокашлялась и рискнула посмотреть на Бена – он сидел, склонив голову, глядя на меня с выражением «я же тебе говорил, женщина».
Я хихикнула, как дурочка, и уткнулась лицом в грудь Рида.
– Похоже, парни, у нас завелась своя Йоко99, – заявил Адам, и Рид тут же бросил на него убийственный взгляд, и Бен тоже.
– Нет, – рявкнул Бен, опередив Рида. – Заткнись нахрен, Адам. Наша Йоко осталась позади, – добавил он, разливая шоты, несомненно намекая на Лию.
Я протянула руку и дважды щелкнула Адама по лбу. Он дернулся, расплескав половину шота. Рид фыркнул.
– А эта о себе позаботится сама, – заявила я, сверля Адама взглядом. – Возьми свои слова назад!
– Приношу свои извинения, миледи, – искренне сказал Адам и чокнулся со мной рюмкой.
Мы опрокинули шоты, и остальные за столом последовали нашему примеру.
Той ночью, пока Рид был в душе, я всё-таки заглянула в его блокноты с текстами. Я не смогла удержаться. Его архив был огромным, а я была под шофэ– и это, вроде как, давало мне разрешение на принятие дерьмовых решений. Я схватила тетрадь, в которой он недавно писал, жаждая заглянуть в его голову, и у меня замерло сердце.
Тяжелые слезы падали на страницы, размывая строки, и я раз за разом смахивала их, словно пыталась впитать каждое слово. Некоторые записи были просто случайными набросками и незаконченными мыслями. На нескольких страницах буквально бушевала ярость – он писал так, будто он давил на ручку. А на последних страницах были песни.
Три песни о самоубийстве.
Две песни о сексе.
И последняя – о том, что значит быть брошенным.
Между его отчаянных строк слишком явно проступало одно: он сражался с демонами, которых я никогда не встречала.
– Стелла? – голос Рида прозвучал тихо, и я уронила тетрадь, судорожно вытирая руками лицо.
– Прости. Но теперь я понимаю. Я понимаю, насколько это личное, окей? Я больше так не поступлю. Не буду давить. Просто дай мне шанс это доказать.
Я не могла смотреть на него. Я переступила его границы так, что дороги назад уже не было. В тот момент я сдалась – перестала давить. Подающая надежды журналистка во мне чувствовала отвращение к себе, а женщина, влюбленная в него, – напугана до глубины души.
Рид на мгновение застыл, а затем поднял меня на ноги.
– Хочешь сказать, это впервые? – поразившись ровному тону его голоса, я встретила его взгляд и быстро кивнула.
– Я был уверен, что к этому моменту ты уже успела прочитать половину.
Уголки его губ дрогнули. Я не могла заставить себя улыбнуться – не тогда, когда в голове мелькали отголоски его израненной души.
Он приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть на него.
– Я говорил тебе, что был в дерьмовом состоянии.
Мои губы задрожали.
– Ты сказал, что всё еще в нем.
Его дыхание обжигало мое лицо, и только тогда я осознала, что он всё еще мокрый и голый.
– Так ты не злишься?
– Я, блядь, в ярости, но с тобой это становится нормой, – он усмехнулся. – За всю жизнь не встречал женщины, которой нужно было так много знать.
– А я за всю жизнь не встречала мужчину, который хотел бы рассказывать так мало.
– Идеальная парочка, созданная в аду, – прошептал он, прикусив мою нижнюю губу. Почувствовав мое беспокойство, он пожал плечами.
– Это просто песни, просто способ выплеснуть накопившиеся эмоции, Стелла.
– Ладно, – прошептала я, целуя его грудь, отчаянно стремясь быть к нему ближе.
Я подалась к нему, подставив губы, и он накрыл их жадным поцелуем, разжигая огонь между нами.
Мы утонули друг в друге, и вскоре я была уже полностью обнажена.
Я царапала, упивалась его вкусом, пока не встретилась с его голодным взглядом – и не опустилась к его трону, в немом поклонении.
Он резко втянул воздух сквозь зубы, когда я взяла его член в рот.
Я сжимала, сосала, ласкала – голодная до безумия, пока он обхватил мой подбородок ладонью. В его глазах полыхал огонь, и он начал толкаться бедрами вперед. Его губы приоткрылись в беззвучном стоне.
Протяжный стон сорвался с моих губ, когда я почувствовала, как его член наливается и становится тверже с каждым движением. Поглаживая его мошонку, я активно работала ртом, то глубже, то быстрее, давясь, но не отступая – пока всё его тело не пробила дрожь.
– Черт… блядь… – выдохнул он, направляя мою голову, пока внизу живота разливался жар, растекаясь между бедер.
Я никогда в жизни не была так чертовски возбуждена.
Наши смешанные звуки сводили меня с ума, наполняя меня сладким предвкушением.
Я принимала его до тех пор, пока он не вцепился мне в затылок, и его оргазм горячей волной не пролился мне в горло.
Оставаясь на коленях, я подняла на него взгляд, ладони лежали на бедрах.
Он схватил меня за плечи, рывком поставил на ноги, а затем легко подхватил и усадил сверху, чтобы я оседлала его.
В его глазах блеснуло что-то темное, греховное.
– Граната, – прошептал он.
Глава 23
Santeria
Sublime
На следующее утро я приготовила Риду яичницу с чоризо и жареной картошкой. Из-за жары мы оба решили остаться дома и бездельничать до смены. Рид сидел у стойки, уплетая добавку, пока я перебирала его тексты.
– О, мне нравится вот эта. Боже, Музыкальный Ботаник, ты и правда поэт.
– Какая? – Рид развернулся на стойке, чтобы взглянуть в блокнот.
Я протянула ему записи.
– «Доверие». Обожаю ее. Офигенная.
– Мне нужно переименовать ее, – сказал он. – И мне не нравится гитарный рифф, который я написал. Слишком мейнстримовый. Нужно, чтобы Рай его доработал.
Я изобразила самый пафосный французский акцент:
– Гитарный рифф слишком мейнстримовый, значит. – И стряхнув несуществующую пылинку с футболки, с невозмутимым видом добавила: – Можешь быть еще более высокомерным? И, кстати, умник, когда ты научишься принимать комплименты?
Я смотрела ему прямо в лицо, пока он улыбался, а затем откусил огромный кусок яичницы, и его волосы упали вперед, скрыв ямочку. Я ненавидела, когда это происходило. Но я обожала, когда он улыбался.
– Ну и? – не отступала я.
– Господи, как же ты любишь спорить, – пробурчал он, забрасывая нашу посуду в мыльную воду, которую я заранее приготовила.
Через пару дней у меня должна была быть собственная квартира, и я смаковала каждый момент нашей маленькой игры в семью. Я не строила иллюзий – это не навсегда. Нас просто столкнули обстоятельства. Но, надо признать, в этих условиях мы процветали.
Выкуси, Пейдж.
– Планы меняются. Нужно заехать в музыкальный магазин. Мне нужна новая пара палочек.
– Оу, – сказала я, и подошла к своей дорожной сумке. Не заморачиваясь надела кеды Vans и футболку с Джоном Ленноном с надписью Imagine.
– Погнали.
Рид посмотрел на меня сквозь горловину новой футболки, пока протягивал голову внутрь.
– Ты собираешься быстрее всех женщин, которых я встречал.
– Я наряжаюсь, когда есть повод. Сейчас август, Техас. У меня два варианта: или выйти в люди свежей, или выглядеть так, будто я только что вернулась с похорон.
Достала мятный блеск, провела по губам и чмокнула в его сторону:
– Доволен?
– Ты такая дикая, моя маленькая Латина. Тебе надо было родиться мужиком, – сказал он, не отрывая взгляда от моих блестящих губ. – Но, черт, как же я рад, что ты не мужик.
Мы бродили по магазину как пара. Это был наш первый официальный выход вместе, хотя никто об этом и словом не обмолвился. Это и так было ясно – особенно учитывая, что мы не могли держать руки при себе. Дело было даже не в том, что мы держались за руки – за нас говорили наши тела. Он то и дело наклонялся ко мне, пока мы шли по проходам. Мы обменивались интимными улыбками. Он хватал меня за запястье, чтобы я остановилась, пока он разглядывал что-то. Он не хотел, чтобы я отходила далеко, а я и не стремилась.
Когда мы подошли к витрине, Рид замер перед установкой DW.
– Drummer’s Workshop100, – прочитала я. – Это же типа как Кадиллак среди барабанов, да?
– Гребаный Феррари, – поправил он, с восхищением разглядывая инструмент. Я взглянула на белый пластиковый столик перед установкой. На нем стояла круглая стеклянная чаша, наполненная узкими полосками бумаги.
– Их разыгрывают, – указала я и схватила ручку. – Давай поучаствуем.
– Им просто нужны email-адреса, – сказал он. Как обычно, он смотрел на меня с приподнятой бровью.
– Ладно, если выиграю – подарю какому-нибудь другому барабанщику.
– Как бы не так! – Рид выхватил ручку и заполнил бланк, бросив свою в чашу.
Мы вышли через двадцать минут с новой парой палочек, и я поймала улыбку Рида, когда он взглянул на меня, уже сидя в пикапе. Я рылась в своем маленьком рюкзаке, как вдруг почувствовала его руку на своей.
– Эй, Стелла?
– А?
– Ты красивая.
Тем же вечером я была в «Гараже», пока Рай возился с новым риффом для песни, которую Рид принес в студию. Это была та самая, что выбрала я. Они хотели подготовить ее к выступлению на следующей неделе. Пока Рай перебирал череду аккордов, я сидела на табурете Рида, с его новыми палочками в руках, а он стоял сзади и пытался научить меня азам после пятиминутной лекции о том, как их правильно держать.
Я нажала на педаль и легонько ударила по малому барабану, а он рассмеялся.
– Попробуй снова. Бочка – на раз, малый – на три, тарелка правой – по всем долям.
– На это больно смотреть, – сказал Адам с насмешкой, пока Бен смеялся и бросал слова поддержки. – Давай, женщина, ты наполовину мексиканка. Ритм у тебя в крови.
– Я латиноамериканка, – поправила я. – И ритм у меня есть. Заткнись.
Спустя несколько минут мои плечи поникли.
– Это даже сексуально, – прошептал Рид, когда я в очередной раз сбилась и раздраженно проворчала.
– Нет ничего сексуального в девушке, которая не умеет играть, – с подавленным видом ответила я.
– Ты сама говорила, что хотела попробовать бас. Что скажешь, Адам? – с усмешкой спросил его Рид.
– Ни хрена, она меня пугает, – сказал он, защитно прикрывая бас-гитару руками. – Выглядит так, будто сейчас взорвется.
– Ты готова взорваться, Стелла? – игриво прошептал Рид.
Я повернулась и бросила на него сердитый взгляд.
– Хватит шуточек. Я справлюсь. Отойди, – прошептала я раздраженно. – А вы двое – заткнитесь, – сказала я Адаму и Бену.
Бен щелкнул пробкой пива и развалился на диване, а Рай тем временем полностью ушел в игру.
Я отсчитывала про себя и снова начинала сначала – раз за разом. Пока наконец ритм не щелкнул во мне, и у меня получилось. Я застыла, ошеломленная, а Бен поднял пиво и потянулся к микрофону. Рай ухмыльнулся в мою сторону.
– Ладно, Латина, давай посмотрим, на что ты способна.
Он заиграл знакомые гитарные аккорды Santeria Sublime101, и мы с Адамом вступили вовремя, что, полагаю, удивило всех – по крайней мере, тот факт, что я попала в нужный момент. На седьмом небе от счастья, и всё же боясь сбиться со счета, я опустила голову, полностью сосредоточившись на ритме, пока пел Бен. Я держала ритм ровно, хотя внутри всё кипело от восторга, пока я старалась не сбиться, ударяя по тарелкам в нужные моменты и снова подхватывая бит. С надеждой в глазах я подняла взгляд и увидела Рида, курящего на диване – в его взгляде читалась смесь гордости и веселья, в то время как остальные парни смотрели на меня с ироничными улыбками.
– Ну что, хорошо? – спросила я, сияя.
– Да черта с два.
– Ужасно.
– Очень, очень плохо.
Я смеялась так сильно, что у меня на глазах выступили слезы, и в это время подошел Рид и забрал у меня палочки из рук.
– Спасибо, – прошептала я. – Ты даже не представляешь, как много для меня это значило.
– Еще как представляю. Ты мне рассказывала. Ты много говоришь. Я до сих пор прихожу в себя после вчерашнего кошмара, который ты пересказывала два часа. А теперь отдай палочки, пока никто не пострадал, – прошептал он в ответ. Его взгляд проникал так глубоко, что сметал меня до самой точки невозврата. – Я сыграю на тебе позже, – подмигнул он.
– Ну всё, держись, – пообещала я. Мы были той самой тошнотворной сладкой парочкой, и оба это знали.
– Прекратите это дерьмо, сейчас же! – прорычал Бен в микрофон. – Я, блядь, завидую.
Я рассмеялась и вернулась на диван, пока они коллективно показали мне, что значит – играть по-настоящему.
Глава 24
Stay
Hurts
– Какого хрена, МАМ! – я услышала, как Рид рявкнул из пустой спальни. – Скажи ему, чтобы прекратил, блядь, пить! – Короткая пауза. – И я плачу за это!
Я вздрогнула, услышав, как он хлопнул дверью ванной. Но всё равно различала каждое ядовитое слово.
– Дело не в деньгах! Я знал, что так и будет!
Его голос гулко разносился по пустой комнате, пока я торопливо запихивала вещи в свою сумку. Лекси должна была подъехать с минуты на минуту, и мы переезжали в нашу квартиру. Бен наблюдал за мной из гостиной, и я снова вздрогнула от очередного взрыва ярости. Послышался треск, и я посмотрела на Бена, который жестом показал на дверь, которую придерживал открытой.
– Пошли, тебе не нужно это слушать.
Вся на нервах, я последовала за ним на крыльцо. Оно было усыпано окурками. Рид вернулся со смены прошлым вечером мрачный и совершенно неразговорчивый. Его тарелка с ужином так и стояла нетронутой. Наш последний «семейный» вечер вместе он провел в дыму сигарет и полной изоляции. Он отказался обсуждать что-либо тем утром, даже после того, как наши тела сплелись, и он прожег меня, как одну из своих сигарет. Его глаза были пустыми и упорно избегали моих, пока он вбивался в меня снова и снова, с лицом искаженным отчаянием и злостью. Единственный раз, когда он заговорил, – это попросил у меня телефон за несколько минут до приезда Лекси. Я нехотя отдала, зная, о чем бы он ни собирался говорить, это только подольет масла в огонь, который уже бушевал в нем изнутри. Он был в ярости. В такой ярости, что мне впервые стало страшно. А я никогда раньше не боялась Рида.
– Ты знаешь, что происходит? – спросила я Бена.
Он пожал плечами.
– Да то же, что происходит всегда. Его родители – беспомощные дети.
– Я уже их ненавижу. Не хочу даже знать их, – проговорила я, вспомнив его тексты, ту боль, что сквозила в строках его песен. Мне и так было достаточно известно, что их не было рядом, когда он нуждался. Они были эгоистичными людьми и не заслуживали ничего хорошего.
Я поднялась, чувствуя, как в животе всё сжимается от тревоги, и услышала оглушительный грохот.
– Он просто выпускает пар. Стал намного спокойнее.
– Это, по-твоему, спокойный? – я боялась заглянуть в квартиру.
– Еще какой, – уверенно сказал Бен. – Именно поэтому он играет с такой, мать его, душой.
– Да уж, – сглотнула я, как раз, когда на горизонте появился внедорожник Лекси, с небольшим прицепом U-Haul сзади.
– Это Лекси, – выдохнула я с облегчением.
Она смотрела по сторонам, совершенно растерянная, пока я не окликнула ее и не спустилась к подножию лестницы. На ее лице расплылась озорная ухмылка, она подбежала и сжала меня в объятиях так, что у меня перехватило дыхание.
– Господи, я уже думала, никогда сюда не доберусь!
– Я так по тебе скучала, – мой голос дрогнул.
Она отстранилась и нахмурилась.
– Что случилось?
Но ее зарождающееся беспокойство тут же улетучилось, как только она заметила Бена за моей спиной на лестнице. Я выдохнула с облегчением, сама не осознавая, как долго задерживала дыхание, и, притянув ее к себе, вновь потребовала внимания. Она ощущалась как дом, и ее присутствие было так необходимо в тот момент.
Она отступила и подмигнула.
– Наконец-то, да?
– Привет, – сказала она, быстро окинув Бена взглядом с ног до головы.
– Незнакомка. Добро пожаловать домой, – кивнул он.
Я смотрела на них и понимала: они знакомы куда ближе, чем показывают. Они общались или переписывались каждый день. И всё же оба сохраняли маску безразличия, и мне не терпелось увидеть, как эта история развернется.
Минуту спустя Рид вылетел из входной двери и похлопал Бена по плечу.
– На минутку, чувак.
Я уловила тревогу в глазах Бена, прежде чем он последовал за ним внутрь и закрыл дверь.
– Что происходит? – спросила Лекси, внимательно разглядывая меня.
– Не знаю.
– Ты выглядишь напуганной, – она отошла подальше, рассматривая меня.
Кончики ее темных волос снова были окрашены в красный, а кожа сияла загаром. В светло-голубом летнем платье и кожаных сандалиях на завязках она выглядела потрясающе. И вдруг мне показалось, что я прожила без нее целую вечность. Поразительно, как много может случиться за несколько месяцев.
Всё.
За несколько месяцев может произойти абсолютно всё.
Полчаса спустя, когда мы с Лекси уже буквально плавились под полуденным солнцем, Рид и Бен наконец вышли из квартиры. Бен выглядел злым, как черт, а Рид избегал любого зрительного контакта.
– Давайте перевезем ваши вещи, леди, – сказал Бен, спускаясь по лестнице с моей сумкой.
Мой взгляд устремился к Риду.
– Рид?
Его челюсть сжалась.
– Я вас догоню.
Он зашел внутрь и захлопнул дверь.
– Не надо, – сказал Бен, останавливая меня и хватая за запястье.
– Он не едет?
Всё еще пытаясь меня остановить, он сжал руку крепче.
– Послушай, детка, тебе не нужно…
Недослушав, я рванула мимо него, влетела на крыльцо и ворвалась в квартиру. Рид стоял посреди гостиной, вцепившись в волосы, а наш матрас был прислонен к стене.
– Рид.
Он взорвался мгновенно:
– Черт возьми, ты хоть иногда, можешь сделать так, как тебе говорят?
Я пропустила его слова мимо ушей – он говорил не всерьез. Даже прошлой ночью, когда он трахал меня отчаянно, со злостью, – я всё равно чувствовала его связь со мной.
– Пожалуйста, просто скажи, что происходит.
Его карие глаза прожигали меня насквозь, пока я стояла с комом в горле. Произошел долгий, безмолвный диалог, и на секунду я увидела, как возвращается тот мужчина, которого я люблю – его взгляд стал осознанным, а колебания говорили красноречивее слов. И тогда я поняла.
– Нет.
Его голос был полон гнева и поражения.
– Я должен.
– Бред. Я всё понимаю, ясно? У тебя выдались трудные месяцы, но ты так близок к чему-то большему. Разве ты не видишь?
– Нет.
– Тогда поверь мне, – я сделала шаг к нему.
– Хватит. Это не гребная сказка, Стелла. Жизнь ни для кого не начинает волшебным образом налаживаться. Ничего не начинает идти по-твоему просто потому, что ты стараешься. И я живое тому доказательство. Я старался, Стелла. Я так, блядь, старался.
– Так случается! Случается, и ты это знаешь! – я цеплялась за надежду. – Ты видишь только успех других, Рид. Но копни глубже, и ты узнаешь, сколько времени им потребовалось, чтобы добиться успеха. На это уходят годы!
– У меня нет столько времени, Стелла.
– Рид…
– Я больше не могу, блядь, позволить себе верить!
Он никогда раньше на меня не кричал. И я увидела сожаление в его глазах в ту же секунду, как он сорвался. Он вздрогнул, когда я сделала шаг к нему. Теперь я боялась не его, а за него. Его плечи поникли, подбородок опустился к груди, и я буквально почувствовала, как внутри него что-то оборвалось.
– Всего одну минуту после отчаяния, – прошептала я. – Ты должен продержаться всего одну минуту после отчаяния, Рид. Именно тогда всё и случается. Ты получишь свой шанс. Обязательно получишь. Он уже близко, – убеждала я его, а он смотрел на меня с неверием в глазах. – Давай уберемся отсюда. Помоги мне перевезти вещи, а потом куда-нибудь сходим. Тебе нужно зарядиться вдохновением. Я знаю подходящее место.
Он сердито посмотрел на меня, полез в карман и швырнул на стойку пять долларов с мелочью.
– Я не могу никуда пойти! Не могу, блядь, даже позволить себе накормить свою женщину!
– Ты же знаешь, что мне это не важно. Нам не нужны деньги. Мне ничего не нужно. Кроме тебя.
Он усмехнулся.
– Какая же ты наивная.
– Прекрати. Я с тобой, и ты это знаешь, Рид. Пойдем в «Гараж». Игра всегда помогает тебе прийти в себя.
– «Гаража» больше нет. Я ушел из группы. Вчера вечером я продал свои барабаны Джейсону. Я уезжаю.
– Вчера вечером? – кровь отхлынула от моего лица, и у меня закружилась голова. – Зачем? Зачем ты это сделал?
– Я возвращаюсь в Накогдочес, к родителям. Маме нужна помощь с отцом.
– Ты знал еще вчера вечером?
– Месяц назад, – его голос стал хриплым. – А потом появилась ты. Я пытался, Стелла. Устроился на вторую работу, в ночную смену, думал, с концертами как-нибудь выкручусь. Но уже слишком поздно. Вчера меня выселили.
Он пытался избежать отъезда еще до того, как прикоснулся ко мне. Он остался ради меня. Понимание этого было одновременно прекрасным и ужасным. Слезы медленно катились по моим щекам, когда я осознала весь ужас положения.
– Поэтому ты позволил Лии забрать всё?
Он кивнул. И во мне снова проснулся боевой дух.
– Я помогу. Сделаю всё, что смогу…
– Например? Будешь подкладывать чаевые в мои счета? Твоя сестра рассказала мне об этом, Стелла.
Я больше никогда с ней не заговорю.
– Я не могу здесь выживать и продолжать отправлять всё матери. Черт, я не справляюсь. Я должен уехать.
– Ты можешь остаться со мной. Я хочу, чтобы ты остался со мной.
– Я хочу, чтобы ты перестала пытаться обо мне заботиться! Черт побери, Стелла, хватит!
Мое сердце болезненно сжалось, когда он окинул взглядом гостиную и направился прямиком в спальню. С разбитым сердцем я последовала за ним и смотрела, как он достал большую спортивную сумку и начал складывать одежду.
– Я не могу остаться с тобой, Стелла. Просто не могу. Не хочу рушить твою жизнь. И я нужен матери.
– Она не заслуживает твоей помощи! Они сами вляпались в это дерьмо. Она не заслуживает такого сына, как ты!
– Хватит, – тихо сказал он. – Она моя мать. Я всё уже объяснял тебе.
– А я – единственная женщина, которая на твоей стороне. Я!
– А я никогда не просил тебя об этом.
Его слова обрушились на меня, как удар кувалдой в живот.
– Я сделаю вид, что не слышала этого.
– Черт, – выдохнул он, проводя рукой по волосам. – Прости. Я не это имел в виду. Я ни о чем не жалею из того, что было между нами. Но я не могу остаться здесь. Просто не могу.
– Мы можем…
– Стелла, я хочу уехать.
– Ты хочешь уехать? – мой голос дрогнул. – Рид, – прошептала я, задыхаясь, – а как же мы?
Он начал срывать футболки с вешалок, а затем пнул дешевый пластиковый комод для носков, прислоненный к стене.
Когда он не ответил, за меня заговорило мое разъяренное сердце.
– Значит, и мне нужно уйти, да? Мало того, что ты уходишь из группы – все остальные тоже должны уйти.
Он замер с охапкой футболок, а затем с размаху ударил кулаками в стену шкафа. Стена легко поддалась под его яростными ударами, рассыпаясь в клочья. Я вскрикнула от неожиданности и попятилась к куче разбросанной одежды, наблюдая, как он сам себя разрушает. Когда он, наконец, рухнул на пол, изможденный, с испариной на лбу, он подтянул колени к груди и обхватил их руками, с окровавленных костяшек сочилась кровь.
Я бросилась к нему, осмотрела его руки – переломов не было. Помчалась в ванную, схватила полотенце, намочила его и вернулась обратно. Он дал мне всего лишь несколько секунд, чтобы промокнуть раны, уставившись пустым взглядом в изувеченную стену.
– Всё нормально.
Он вздрогнул и снова принялся набивать сумку. Встав перед ним, я ухватилась за его сумку, пытаясь поймать его взгляд.
– Нас с тобой вообще не должно было быть, – выдохнул он, отводя от меня глаза. – Я тебе не подхожу, Стелла.
– Чушь.
– Это так. Твоя сестра это знает. Все, кажется, это знают, кроме тебя.
– Потому что это неправда.
Раздраженный смешок вырвался из него, когда он взглянул на меня сверху вниз. Наши взгляды сцепились, и казалось, мы делим одно дыхание. Увидев в моих глазах панику, он покачал головой.
– Тебе будет лучше без меня.
– Не будет, – сказала я, сквозь злые слезы. – Может, я многого не знаю, Рид, но одно знаю наверняка. Я – твоя.
Мое дыхание сбилось, когда он бросил сумку, зарылся пальцами в мои волосы и резко прижался губами к моим. Я впилась в него с такой же жадностью, когда он разомкнул мои губы, и его язык властно скользнул глубже. Целовать его в тот момент было чистым блаженством и пронзительной агонией одновременно, а в самом сердце поцелуя пульсировало прощание. Боль была такой невыносимой, что я разорвала поцелуй, заливаясь слезами, пытаясь удержать это чувство. Я сражалась за нас, пока хватало сил.
Вопреки его словам, именно его поцелуй говорил мне, что наша любовь была настоящей, и я была готова на всё, чтобы сохранить ее. Сохранить Рида.
– Не уезжай. Пожалуйста, не уезжай. Мы всё сможем решить. Я поговорю с Лекси. Не уходи.
– Я пал, Стелла, – прошептал он, прижавшись лбом к моему. – И я, черт возьми, измотан до предела. Прости.
Он прошел мимо меня, и начал запихивать в сумку обувь.
– Рид…
– Я уезжаю, Стелла.
– Блядь! – закричала я, вцепившись в волосы, и опустилась на пол. Я услышала шум из ванной, а спустя время – ужасающий звук застегивающейся молнии. Я всё еще рыдала, когда он опустился передо мной на колени в тесной гардеробной и тихо позвал меня по имени.
– Стелла.
– Не могу поверить, что ты сдаешься. Если бы ты мог хотя бы… – я икнула сквозь слезы, – на секунду увидеть то, что вижу я. Просто поверь мне, – умоляла я, отказываясь смотреть на него. Я разваливалась на части – и не скрывала этого. Я не сдерживалась, позволяя этой боли вырываться из меня. Похоже, у меня не осталось и капли достоинства, когда дело касалось сердечной боли. Ни капли. Я была полностью открыта, он видел это, и я позволяла ему это.
Нежная рука коснулась моей щеки, а затем приподняла моё лицо.
– Ты совершаешь ошибку, – прошептала я.
– Я устал голодать. Устал вкалывать, как конь, подниматься, чтобы снова рухнуть на дно. Мне нужна передышка. Я хочу на время уехать из Остина.
