Текст книги "Драйв (ЛП)"
Автор книги: Кейт Стюарт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)
– Но ты вернешься? – взмолилась я, слезы стекали с губ. На вкус они были как горькое разрушение. – Ты вернешься, да?
– Не знаю.
Я сузила глаза.
– Не знаешь?
Он убрал волосы с моего лица.
– Помнишь те семь минут, что ты сберегла для меня? Я просто хотел провести их с тобой, Стелла.
– Забирай их все. Я отдаю тебе все минуты, Рид. Останься.
Он закрыл глаза, будто мои слова причиняли ему боль.
– Прекрати.
– Прекрати? – выдохнула я сквозь горечь. – Не дождешься.
Я чувствовала его отчаяние, его взгляд умолял меня понять. И я понимала. Но это не значило, что я должна отпустить его без борьбы.
– Ладно, если не ради меня, то как насчет группы?
– Они найдут кого-то другого. У меня самого нет ответов.
– Но ты же будешь играть. Ты же не бросил, ведь так?
– Не знаю.
Слезы текли ручьем, и я видела его боль, чувствовала ее – и это было моим единственным утешением, потому что его слова лишь вонзали в рану нож всё глубже.
– Не ненавидь меня, – прошептал он.
– Просто не переставай играть, Рид. Не сдавайся. – Я поцеловала его в щеку. – Поезжай домой, – сказала я, поднимаясь на ноги, и он поднялся следом за мной, снова возвышаясь. Собрав остатки сил, я нашла слова и мужество их произнести. – Если я – не то, что тебе нужно, тогда иди и найди свое. Я открыла тебе свою душу, а у тебя не нашлось смелости, чтобы влюбиться в меня. Возможно, я и правда буду тебя ненавидеть. Я влюбилась в тебя, хоть и боялась – но всё равно сделала это.
Смелость, гнев или одно из десятка чувств, бушующих во мне, вытолкнули наружу остальное:
– Не переставай играть. Пообещай мне. И пусть это обещание будет настоящим.
Он молчал, и я почувствовала, как мое сердце разрывается окончательно – он отказался дать мне даже это.
Больше не в силах сдерживать рыдания, я выбежала за дверь и спустилась по лестнице к Лекси, которая смотрела на меня широко раскрытыми глазами и пробормотала:
– О, черт.
Бен молчал, его взгляд был полон гнева, устремленного куда-то за мою спину.
– Стелла, – раздался голос Рида.
Его зеленые глаза стали стальными, лицо застыло, словно камень, пока он смотрел, как текут мои слезы. Дыхание перехватило, тело дрожало от беззвучных рыданий, вся боль была выставлена напоказ, а сердце, ужаленное и растерянное, трепетало в груди.
– Обещаю.
На мгновение между нами повисла пауза, после чего я кивнула. Его взгляд задержался на мне еще на секунду, прежде чем он развернулся, зашел в квартиру и закрыл дверь.
В тот вечер я переехала в свою квартиру, а Рид Краун покинул Остин. И покинул меня.
Глава 25
Обычно ты просто переворачиваешь кассету или меняешь один записанный диск на другой, но технологии позаботились о том, чтобы мы могли воспроизвести саундтреки своей жизни где угодно и когда угодно – буквально одним нажатием пальцев. Стоило лишь нажать на маленький треугольник на iPhone – и я погружалась в жизнь, что казалась теперь далекой, как другая галактика.
Надо отдать технологиям должное: они сыграли значительную роль в моем успехе, но он не свалился на меня в одночасье.
Всё было именно так, как я сказала Риду: на это требуются годы… и одна минута после отчаяния.
Я дождалась той самой минуты.
Дело было не в «если», а в «когда». Я рухнула на продавленную кровать в мотеле, который нашла, когда усталость накрыла меня, а слезы сливались с дождем на стекле. Я лежала в твидовом пальто, не снимая его, и смотрела на потолок цвета горчицы с той самой попкорновой фактурой, сжимая в руке главный инструмент своей жизни. Иногда мне хотелось, чтобы память была размыта. Чтобы не помнить ни деталей, ни дат, ни всей этой истории.
Это было и моим даром, и моим проклятием.
А музыка была моей навигацией. Всю свою жизнь я следовала за музыкой – мой ориентир, моя защита, мое оружие. Она привела меня в Остин – прямо в объятия первой любви, только чтобы разорвать мое сердце на части. Но музыка всегда оставалась мне верной – моей постоянной спутницей, моим утешением, и порой – тем, что давало мне силы идти туда, куда не стоило.
Я перевернулась в постели, лицом к обшитой деревянными панелями стене. Хотя мне не хотелось иметь ничего общего с этой чертовой «машиной времени» в моей руке, выбора не было. Потому что, несмотря на все разногласия о пути, я оставалась предана музыке и следовала ее указаниям. И чем дальше я шла за ней, тем уже становилась дорога – пока она не высветила из тьмы воспоминания, что снова и снова вращались по кругу, умоляя быть услышанными еще долго после последнего аккорда.
Я уставилась на мигающие уведомления внизу экрана и проигнорировала их, предпочтя отправить сообщение:
Я: В паршивом мотеле. Дверь закрыла. Не волнуйся. Люблю тебя.
Три точки то появлялись, то пропадали, казалось целую вечность. У него было время подумать – и он был явно не в восторге.
Какого хрена, ты не дома?
В том то и дело, когда между людьми есть близость и ты по-настоящему знаешь человека рядом, он всегда чувствует, когда что-то не так, как бы ты ни пытался скрыть тревогу. Он знает. Это его обязанность – ведь в песне твоей жизни именно он вслушивается в каждую ноту. Беспокоиться стоит, когда он перестает слушать. А он слушал мою. Он слышал, где сбивался ритм или терялась нота. Он знал мою песню наизусть – я была его любимой мелодией.
Я: Буду дома завтра вечером. Люблю тебя.
Три точки снова появились и замерли, и я уже подумала, что сейчас раздастся звонок, но он сдержался.
После горячего душа в сомнительной на вид желтой кабинке я растянулась на цветном покрывале, подключила к зарядке свою «машину времени» и взглянула на часы.
11:11. Загадай желание, Стелла.
Whiter Shade of Pale
Annie Lennox
Спустя семнадцать дней после того, как Рид Краун покинул Остин, я получила письмо.
– Стелла!
Дверь открыл Бен, как раз в тот момент, когда привезли барабаны. И если бы я не была так поглощена ненавистью к жизни, я бы рассмеялась, глядя на его выражение лица. Вместо этого я расписалась в накладной, а грузчики внесли огромную коробку в квартиру и поставили посреди нашей скудно обставленной гостиной.
– Какого черта? Откуда у тебя деньги на это? – спросила Лекси, удивленно переглянувшись с Беном.
– Я не покупала, – ответила я, и сердце сжалось при воспоминании о том дне в музыкальном магазине. – Я их выиграла.
Бен покачал головой с ироничной ухмылкой.
– Ну ты даешь, Стелла. Ты просто чертов единорог, честное слово.
– Эй, – кокетливо возмутилась Лекси и шлепнула его по груди, – а кто тогда я? – Она уперла руки в бока, ее большие глаза требовали ответа. Всё вышло именно так, как я и предполагала. Без малейших колебаний со стороны Лекси, и благодаря неотразимому обаянию Бена, они сошлись в первый же день ее приезда в Остин. Они были идеальной парой.
– Детка, – он обхватил ее лицо ладонями, – ты – моя муза.
Хотя я искренне радовалась за Лекси, находиться рядом с ними было невыносимо. Между ними было то тепло, которого меня лишили. Для меня это был самый холодный август за всю историю Техаса.
Так продолжалось примерно неделю. Лекси меня спаивала. Всегда держала за руку, пока я говорила, и придерживала мне голову, когда меня тошнило. Бену, по его невезучей случайности, тоже пришлось наблюдать за этим – он просто не умел держаться подальше от Лекси, – но мне было всё равно. Я позволила себе истекать кровью открыто, без остатка.
Я отработала в ресторане всего две смены, пока Пейдж следила за мной как ястреб, а потом, не выдержав, швырнула фартук и заявила Лесли, что ухожу. Я отказывалась разговаривать с Пейдж. Она никогда не получит шанса сказать «я же предупреждала», так же, как и я – сказать это Риду.
Всего за несколько месяцев всё между нами троими изменилось. Одно импульсивное решение шагнуть в огонь, когда я и так горела в собственном пламени – изменило всё. Я никогда ни к кому не испытывала ничего подобного и знала – этого больше не повторится. Он был моим единственным… Рид был моим единственным.
Дни проходили как в тумане. Бен постоянно торчал у нас, обычно в своем жилете из Home Depot102 после долгого дня в отделе пиломатериалов, и развлекал Лекси на диване, пока я запиралась в своей комнате, уставившись в окно или бродя вокруг нашего жилого комплекса, сражаясь с бессонницей.
У меня не было слов. Я не слушала ни одной песни, кроме тех, что случайно ловила на заправках или магазинах, и это убивало во мне способность писать. Без музыки у меня не было слов.
А он забрал ее.
Рид забрал ее.
Тем не менее, за время проживания у Пейдж и Рида я закончила несколько новых статей, а также отшлифовала старые черновики, решив, что они вполне годятся на публикацию. Не раздумывая, я отправила их Нейту по электронной почте в то самое утро, когда нам провели интернет. До начала учебы оставалась неделя, и только это меня и спасало – единственная соломинка, за которую я цеплялась, пока вынуждена была наблюдать за началом отношений Лекси и Бена, в то время как моя собственная закончилась.
Я существовала до Рида, жила любя его, и теперь снова была вынуждена существовать, уже зная, каково это – жить по-настоящему.
– И что ты собираешься с ними делать? – Бен выдернул меня из ступора, пока я уставилась на коробку. Мне до сих пор чудился запах его мыла Irish Spring.
– Ничего.
Бен нахмурился.
– Продать? Там вообще-то штук шесть.
– Шесть ТЫСЯЧ! – Лекси захлопала в ладоши, но я остановила ее одним взглядом.
Она мгновенно прочитала мое решение.
– О, только не это, Стелла! Нет! НЕТ!
Я посмотрела на Бена, и он моментально всё понял.
– Да ну нахер?! После того, что он сделал?
Я удержала его взгляд, собирая в кулак последние остатки воли, чтобы вынести вердикт. Хотя слезы уже текли по моим щекам.
– Ты прекрасно знаешь, кому они должны принадлежать.
– Нет, – сказал Бен, будто имел права решать. Он стоял, скрестив руки на груди, а Лекси встала рядом, поддерживая его.
– Прекрати! – резко оборвала я. Мои слова эхом отозвались словами Рида, и это ранило еще сильнее. – Не смей отворачиваться от него, Бен, слышишь? Никогда. Ты сам это говорил. У тебя не было такой жизни, как у него. Он в аду. Ему нужна помощь, но он отказывается ее принимать, а от этого в его аду не становится менее жарко. Либо ты отвезешь их ему, либо я сама отправлю посылкой.
– Стелла, он просто взял и бросил тебя. С холодным равнодушием. Холоднее, чем я когда-либо видел. Я видел всё своими глазами, – тихо сказал Бен.
Мое лицо пылало от жестокой правды, но я продолжила:
– Бен, я еще не заслужила, чтобы ты был на моей стороне. Ты знаешь его лучше, чем кто-либо.
Он кивнул.
– Тогда ты должен понимать, что он поступил так, как считал нужным. И ты знаешь, что это принадлежит ему. Они ему нужны, Бен.
Мы постояли в молчании, прежде чем Бен кивнул.
– Ты права.
– Я знаю.
– Не зазнавайся, – фыркнул он и подмигнул. – Но это моя девочка.
Взгляд Лекси метался между нами.
– Вы оба неправы, – сказала она. – Господи, Стелла, да это могла бы быть годовая аренда квартиры!
Даже если Лекси знала всю историю, понять ее до конца она не могла. Мы жили как королевы по сравнению с тем, через что прошли мы с Ридом. А он тащил это всё на себе куда дольше. Тот, кто никогда по-настоящему ни в чем не нуждался, не способен понять такую бедность. То, как она выжигает душу и искажает сознание, заставляя верить лишь в худшее. Видеть это со стороны и даже искренне сочувствовать – не значит прожить это. И даже в том состоянии, в котором я тогда была, какая-то часть меня понимала: я была слишком ослеплена любовью, чтобы увидеть реальность, – даже когда она была написана на лицах всех вокруг, и яснее всего на лице Рида. И никакая любовь не могла остановить тот угасающий свет в его глазах и то тихое поражение, которое уже поселилось в его сердце.
– Не переставай верить в него, – прошептала я Бену, не отрывая от него взгляда. – Обещаю, он еще удивит тебя.
Хотя сама я уже не была уверена в своих словах, я молила Бена поверить мне.
– В эти выходные я поеду к нему, к его родителям…
Я вскинула руку, чувствуя, как бешено забилось сердце.
– Просто скажи, что их доставили по его старому адресу, и управляющий позвонил Пейдж. Ладно? Он не примет их, если узнает, что они от меня.
– Он не дурак, Стелла.
– Пожалуйста, Бен. Пожалуйста, – прошептала я, чувствуя, как новые слезы скатываются по щекам. – Убеди его.
Бен кивнул.
– А что, если он спросит о тебе?
Стал бы он вообще спрашивать? Я никогда не забуду его взгляд в последнюю нашу встречу – будто все чувства в нем вымерли. Стена гнева, смешанная с обещанием, которое не имело ко мне никакого отношения.
– Скажи ему, что я в ярости. Он поверит. Скажи, что я не закрываю рот, всё время повторяя, какой он мудак. Он думает… – мой голос сорвался, я опустила голову, втягивая прерывистый вдох. – Он, наверное, думает, что я была просто влюбленной девочкой.
– Всё это, конечно, звучит красиво, Стелла. Вот только ты перестала говорить, ты, блядь, не ешь и не спишь, – Бен окинул меня оценивающим взглядом.
– Солги, Бен. И сделай это убедительно, ладно? Все меня предупреждали. Все, включая Рида. Я сама толкнула нас в эти отношения. Это не его вина. Он, наверное, уже забыл обо мне.
Я ушла в свою комнату и закрыла за собой дверь.
Глава 26
Numb
U2
У разбитого сердца мерзкий звук. Это – эхо. Эхо сердцебиения, застрявшее на повторе. Но хорошая новость в том, что всегда найдется новый звук, чтобы его заглушить. И я проводила дни в его поисках. После того как Бен вернулся из Накогдочес без комплекта барабанов «Феррари», я заставила себя начать искать этот новый звук. Я просто хотела вырваться из замкнутого круга. Хотела забыть о своем дерьмовом старте в Остине, о сестре и о мужчине, который добровольно изгнал себя из моей жизни.
Я устроилась на работу… официанткой. Потому что короткие смены и хорошие чаевые были единственным способом вытянуть полную семестровую нагрузку. А мне нужно было.
И когда я в первый день шла по кампусу Техасского университета в Остине, на меня снизошло спокойствие. Это была единственная вещь, которая наконец пошла по плану. Я чувствовала себя в безопасности. Даже если Рид и называл это иллюзией.
Мне нужно было простить музыку – и я нырнула в нее с головой.
Мой iPod был забит одной лишь агрессивной музыкой, и я решительно шагала по кампусу, будто шла на спецзадание.
Я разносила пенное пиво в знаменитом Maggie Mae’s на Шестой улице, убивая двух зайцев одним выстрелом – слушала живую музыку новых восходящих групп и зарабатывала деньги. Это имело смысл. Всё складывалось в единую картину, за исключением острых осколков моего сердца, что звенели в груди, будто дешевая бижутерия.
Нейт написал мне по электронной почте, положительно отозвавшись о моих колонках, и назначил встречу в Speak, чтобы обсудить мое будущее. Он держался исключительно профессионально, и мне полегчало, когда он не попытался зайти дальше.
Наступила осень, несмотря на жаркую летнюю температуру.
Начался футбольный сезон, а с ним и щедрые чаевые.
Лекси и Бен влюбились друг в друга.
И хотя я двигалась по жизни согласно плану, я всё еще была влюблена в Рида Крауна.
И я чертовски ненавидела Дэйва Гроула.
Почему? Потому что на каждом углу я видела небритого парня с темными волосами до ушей, в футболке, джинсах и с металлическим цепным кошельком.
И каждый раз мое сердце замирало, в горле вставал ком, а по щеке скатывалась слеза, когда ко мне поворачивалось лицо, которое не принадлежало ему.
«Мертвые Сержанты» всё также играли каждую неделю за деньги. И, будучи эгоистичной стервой, я не могла заставить себя пойти ни на одно их выступление. Я выбрала самый легкий путь, потому что так было проще увядать.
Лекси была моим спасательным кругом. Она терпела мое самокопание неделями, прежде чем предложила куда-нибудь сходить. Каждый раз, когда я отказывалась, ее утешением был Бен. Это работало.
Жизнь двигалась вперед. Словно его никогда не существовало. Никто не говорил о нем.
Но я всё равно чувствовала его. Под кожей. Наши семь минут на повторе, наша песня, оборванная на полуслове.
В тот день, когда я переступила порог Austin Speak, я была как никогда полна решимости забыть о сердце и следовать за музыкой. С железной концентрацией я поздоровалась с Сьеррой, которая оживленно помахала мне, объясняя кому-то по телефону, что Нейт Батлер на совещании. На мне были новые фиолетовый кеды Converse, исписанные по бокам строками из Till I Collapse Eminem. Сверху я надела легкий черный свитер с V-образным вырезом и черные брюки. Я подрезала свои непослушные волосы на пару сантиметров, выпрямила их до шелковистой гладкости, и они мягко спадали на плечи. Макияж я по-прежнему игнорировала, ограничиваясь лишь тушью и блеском для губ.
– Привет, – тепло улыбнулась Сьерра. – Он ждет тебя. И, кстати, отличная работа. Ты произвела на него огромное впечатление.
– Спасибо. – Хотя я знала, что впечатление было весьма сомнительным.
– Мисс Эмерсон пришла, – сказала она в трубку.
Я старалась держаться спокойно, но стоило Нейту открыть дверь своего офиса, как по телу пробежала дрожь. Он улыбнулся и пригласил меня войти.
Нервничая, я прошла мимо шумных столов и пристальных взглядов сотрудников, пока не добралась спасительной двери его офиса.
Соберись, Стелла.
– Привет, – улыбнулась я, пока Нейт стоял у своего стола, с удивлением оглядывая меня, а затем усмехнулся, заметив мои кеды.
– Отличная песня.
– Лучшая.
– Закрой дверь, – сказал Нейт без дальнейших расспросов. – Присаживайся.
Я закрыла дверь, пока он быстро стучал пальцами по клавиатуре, а один наушник едва заметно выглядывал из-под его гладко зачесанными назад, медными волосами. На секунду мне стало любопытно, какую музыку он слушает. Он не производил впечатления поклонника рэпа, но и дерзкий рок-н-ролл ему тоже не подходил. Я прикусила губу, наблюдая, как его пальцы стучат по клавишам, а длинные ресницы оттеняют выразительные скулы. Он казался выше, шире, мощнее в плечах. Мужчина, который буквально заполняет собой комнату, и, когда он взглянул на меня своими парализующими голубыми глазами, я нисколько не сомневалась – он прекрасно об этом знает.
– Отличная работа, Стелла, – сказал он, отодвигаясь от ноутбука и складывая руки на столе. – Я серьезно.
– Спасибо, – мой голос прозвучал сипло, и я прочистила горло.
– Волнуешься?
– Да.
– Не стоит, – он подмигнул. – Я их покупаю. Тебя публикуют. Ты перепроверила все факты?
Грудь сжалась от волнения, в животе засосало, но я скрыла ликование.
– Да.
– Неважно, всё равно велю перепроверить всё еще раз и оставляю за собой право на финальную версию, ясно? – Он вытащил из стола папку и разложил график. – Ты будешь работать с Джей-Джеем. Вы делите пространство с отделом городских мероприятий и развлечений. В ваших разборках я учавствовать не собираюсь. Разбирайтесь сами. Лучшие материалы всегда получают приоритет, и, Стелла… – он сделал паузу, глядя на меня пристально, – он хорош.
Комбо из запугивания и ликования было откровенно тошнотворным.
– Но ты можешь поучиться у него. Не объявляй его врагом раньше времени. Он справедлив и тянул отдел в одиночку с самого основания газеты.
– Что означает Джей-Джей?
– Никогда не спрашивал, – сказал он, нахмурившись. – Ты в порядке? Ты бледная.
– Всё хорошо, – сказала я, абсолютно не убедив ни его, ни себя.
Он пристально смотрел на меня несколько долгих секунд.
– Стелла, если ты не справишься – скажи мне прямо сейчас. Тираж растет. Мне нужно расширять отдел. С твоего последнего визита тут всё кардинально изменилось. Мы смогли добавить четыре полосы103.
– Я готова, – сказала я, вновь обретя твердость в голосе.
Что с тобой, черт побери, не так? Это твой шанс. Используй его.
– Я готова.
– Хорошо. Обсуди свое расписание с Джей-Джеем, когда выйдешь отсюда. Он покажет все тонкости. Тебе нужно будет работать здесь в офисе раз в неделю и одну субботу в месяц. Сьерра поможет оформить документы на выходе. Если ты пишешь ради денег – это не та работа.
– Поняла.
Он сцепил пальцы.
– Где ты, Стелла?
– Я здесь, Нейт.
– Нет, – он поднялся, обошел стол и оперся на край. – Нет, не здесь.
Я встретилась с ним взглядом, хотя моя уверенность заметно пошатнулась с момента, как я переступила порог редакции. В тот момент, когда этот прекрасный мужчина стоял передо мной, фактически вручая мне весь мир, я давилась собственным дыханием. Я опустила взгляд на свои кеды.
Это твой момент.
Я снова подняла глаза на Нейта.
– Я здесь.
Он медленно улыбнулся.
– Да, – он сексуально подмигнул. – С возвращением.
Он прошел мимо, и я уловила легкий шлейф его парфюма.
– Джей-Джей! – крикнул он из двери своего офиса.
Спустя минуту в проеме появился стройный парень, выглядевший на пару лет старше меня.
– Ну че тут?
– Это Стелла Эмерсон. Твоя новая напарница.
– Серьезно? – он окинул меня оценивающим взглядом. – Она вообще на концерты сможет пройти?
Я скрестила руки на груди.
– Приятно познакомиться. Сможет.
– Ладно, – он разглядел меня внимательнее и вошел в кабинет. Он был высоким, ухоженным и одет так, будто только что прибыл из элитной пригородной школы.
– Что означает Джей-Джей? – спросила я, пока мы измеряли друг друга взглядами.
– Джон-Джон.
Нейт громко рассмеялся, и я удивленно посмотрела на него через плечо.
Мы с Нейтом обменялись короткой, понимающей улыбкой.
Сожри его заживо, Стелла.
Ему крышка.
Тем не менее я давно усвоила одну вещь – по внешности людей не судят. Последние месяцы моей жизни слишком ясно дали мне это понять.
– А теперь развлекайтесь, детки. У меня дел по горло, – сказал Нейт, вставляя наушник и принимаясь печатать. Джей-Джей выскользнул из кабинета, а я обернулась к Нейту. Сказать «спасибо» казалось ничтожно мало, и, как обычно, когда я пыталась выдать что-то остроумное – мозг предательски пустел.
– Закрой дверь, – произнес он, и в уголках его губ дрогнула улыбка.
Я неловко застыла на секунду, а потом сделала, как он просил.
– Где можно почитать твои работы?
Я вздрогнула от голоса, прозвучавшего у меня за спиной. Этот вопрос задал не кто иной, как мой новый напарник.
– Меня еще не публиковали, – уверенно заявила я. – Я учусь на журфаке в ТУ.
– Ты студентка?
– Заткнись, Джон-Джон, – рявкнул Нейт из-за двери. Я прикусила губу, скрывая улыбку.
– Серьезно? – в голосе Джей-Джея сквозило чистейшее презрение. – Никогда нигде не работала?
– Нет.
Он опустил голову.
– Стажировалась?
– Нет, – вздохнула я.
Он вскинул брови. На его карамельно-каштановых волосах было слишком много геля, а от него самого слишком резко пахло туалетной водой. Его брюки– хаки выглядели отглаженными. Я решила последовать совету Нейта.
– Давай сходим на концерт сегодня вечером, – предложила я. – Начнем с этого.
Он с сомнением оглядел меня, затем кивнул.
– Ладно. Но я пишу про кино.
– Джон-Джон, будь повежливее, – пригрозил Нейт из-за двери.
Джон-Джон закатил глаза, а я оттащила его от кабинета, повторив свое предложение.
– Сегодня вечером. Выбери место. Дай свой номер.
Я записала его в телефон и отправила сообщение.
– Напишешь, где и во сколько.
Джей-Джей снова оценивающе посмотрел на меня и улыбнулся, когда взгляд остановился на моих кедах.
– Напишу.
Половина редакции таращилась на меня так, будто мне нужна была смирительная рубашка, и меня это нисколько не смущало – я только что стала для них коллегой и угрозой. Я вскинула подбородок и уверенно прошла обратно к Сьерре.
Как я и предполагала, именно музыка сблизила меня с Джей-Джеем. Тем вечером он повел меня на концерт группы Score. Мы провели несколько часов за кофе, приходя в себя после выпитого пива и болтая без умолку.
И впервые с того момента, как мое сердце разбилось об асфальт, я почувствовала, что возможно всё еще будет хорошо.
