Текст книги "Драйв (ЛП)"

Автор книги: Кейт Стюарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Глава 42

Wasted Time

Eagles

Три месяца спустя

– Снимаешь? – крикнула Лекси, пока я держала айфон сбоку от сцены.

– Ага, – ответила я, наводя зум на барабанщика; секунды записи бежали, а сердце колотилось от предвкушения. Я была в полном восторге.

– Боже, просто невероятно, – сказала Лекси рядом. – Не могу поверить, что мы снова здесь, за кулисами!

– Согласна, – я мельком глянула на нее. – Мы здорово продвинулись, детка!

Мы с Лекси были довольны, как свиньи в дерьме, наблюдая за шоу из-за кулис.

Я остановила запись и тут же переслала видео отцу, а он в ответ прислал что-то, отдаленно похожее на восторженное сообщение. Он только начинал осваиваться во всем этом и понемногу втягивался. Хотя я до конца так и не была уверена, что он действительно понял, что значит «LOL».

– Блядь, обожаю тебя! – закричала Лекси, отрываясь рядом со мной под музыку, превратившись в самую настоящую фанатку. Я ответила ей кривой ухмылкой.

– Хм, ну что, при всем твоем прежнем предвзятом отношении, ты всё-таки сдалась?

– Они офигенные!

– Согласна. Я всегда была права насчет них! – выкрикнула я, подталкивая ее локтем в бок.

– Была, – сказала она, глядя на телефон с нахмуренными лицом. Она посмотрела на меня, и ее плечи поникли.

– Тебе пора, – произнесла я, и она медленно кивнула, на ее лице появилась растерянность. Мы обменялись улыбками сквозь слезы.

– Иди, – сказала я, крепко обнимая ее.

– Я буду звонить тебе постоянно, обещаю.

– Смотри у меня, – пригрозила я в шутку, пока она закидывала на плечо рюкзак. – Как я вообще здесь очутилась? – спросила она с недоверчивым выражением лица.

Сдерживая слезы, я взглянула на свою лучшую подругу, которая была со мной почти в каждом треке моей жизни. Она была моей опорой, моим утешением, и мне страстно хотелось верить, что я была для нее хоть наполовину тем же. – Ты оказалась здесь, потому что ты – чертовски крутая, и мир оказался достаточно умным, чтобы это заметить. Люблю тебя.

Мы снова обнялись, и она взглянула на мои новенькие Converse.

– Клевый выбор.

Я покрутила стопой перед ней, демонстрируя свои белоснежные кеды, на которых всего за несколько часов до концерта вывела корявыми буквами: Don’t Worry Be Happy.

– Я тоже так думаю. Символично, да?

По ее щекам потекли слезы. Она обняла меня в последний раз и прошептала прямо в ухо:

– Ты же знаешь, это не прощание.

– Знаю, – ответила я, хотя сердце уже скучало по ней. И хоть я понимала, что мы всегда будем близки, всё равно казалось, будто заканчивается время, когда мы были свободны вместе. Мы обе гнались за большими мечтами, которые уводили нас по разным дорогам.

– Горжусь тобой, – сказали мы одновременно дрожащими голосами и улыбнулись друг другу сквозь слезы.

Она выскользнула из объятий, поправила лямку рюкзака и, замешкавшись, бросила на меня прощальный взгляд через плечо.

– Иди уже, – отмахнулась я, мягко прогоняя ее жестом. – Не хочу реветь.

Но мы плакали обе, она помахала мне на прощание и скрылась из вида.

Я перевела взгляд обратно на барабанщика.

Сердце екнуло, когда в воздухе прозвучали первые ноты фортепиано, прорвались сквозь воздух и накрыли орущую толпу. Мой взгляд вернулся к человеку за ударной установкой – моему герою, моему любимому рассказчику, Дону Хэнли.

Дон начал петь, выплеснув в зал первые строки моей любимой песни Wasted Time.

Он пел о женщине с разбитым сердцем, которая пытается снова найти опору под ногами, о женщине, перебирающей обломки своей истории любви и пытающейся понять, в какой момент всё пошло не так.

Вот, уж ирония.

Именно музыка всегда напоминала мне, где я уже побывала и куда иду дальше. От боли, которую несли эти строки, внутри всё переворачивалось, и тут облегчение приняло форму чертовски красивого мужчины, появившегося на противоположной стороне сцены. Он отчаянно кого-то искал. Меня.

Я стояла и ждала, к глазам подступали новые слезы – те самые, которых, как я клялась себе, у меня уже не осталось.

Его поиски прекратились, когда он наконец увидел меня. Его глубокий синий взгляд поймал мой. Я увидела, как он заметно выдохнул, будто наконец расслабился, и на минуту мир снова встал на свое место.

Я ждала, что он преодолеет расстояние между нами, подойдет ко мне. Вместо этого он прислонился к краю сцены, засунул руки в карманы своего пиджака и не отводил от меня глаз. Сколько бы воды ни утекло под нашим мостом, этот мужчина исполнил для меня столько моих мечтаний, сколько только мог, даже после того, как я сама разрушила нас своим эгоистичным сердцем. В конце концов он подарил мне самый драгоценный подарок, какой только мог.

Нейт подарил мне музыку.

В тот миг я позволила своей любви выплеснуться наружу, а слезам – течь свободно, пока хриплый голос Дона говорил с ним больше, чем я могла бы когда-либо. Потому что наша любовь была настоящей. В ней была правда. И я никогда не стану воспринимать то, что было между нами, как должное.

Я подняла свою спортивную сумку с пола и перекинула ее через плечо под последние аккорды нашей песни – на той самой сцене, где наша история подошла к концу. Я бросила на него последний взгляд, впечатывая в память каждую черту его облика, и прижала ладонь к сердцу.

Я люблю тебя, Нейт Батлер. Спасибо за то, что любил меня.

Я судорожно отстегнула ремень безопасности, увидев, как мой муж стоит в конце подъездной дорожки и ждет… меня. Руки в карманах, взгляд ищет мой. Слезы затуманили зрение, я всхлипывала, едва справляясь с рыданиями от переполняющей благодарности. Потому что как бы далеко я от него ни уходила, он всё равно ждал.

Быстро переключив машину на паркинг, я выпрыгнула из машины под стук бешено колотящегося сердца, которое уже слышало, как его душа через расстояние тянулась к моей. Сквозь свет фар и капли дождя, щекочущие кожу, я рванулась к нему и бросилась в его раскрытые объятия.

– Господи. Как же я люблю тебя, – выдохнула я сквозь слезы, а он прижал меня к себе так крепко, словно хотел впитать в себя, и между нами разлилось ощутимое, почти осязаемое облегчение. Я рыдала у него в руках. Мое сердце – дома, вся моя жизнь – в этих объятиях. Я была в безопасности – ровно так, как он обещал мне много лет назад.

– Эй, – тихо сказал он, прижимая меня к себе так, будто я была единственным источником его жизненной силы. – Эй, эй, детка, что случилось?

В ответ я впилась в его губы горячим, лихорадочным поцелуем как раз в тот момент, когда дождь по-настоящему обрушился на нас. Я чувствовала вкус его губ, впитывала его дыхание, его запах, а его тепло заполняло меня до предела и переливалось через край.

– Я скучала по тебе, – прошептала я, осыпая поцелуями его лицо, линию челюсти, мягкие губы.

– Стелла, что случилось?

Я отстранилась и ответила понимающей улыбкой.

– Мы. Мы случились, Рид. И я так, черт возьми, счастлива, что тогда попросила тебя поцеловать меня.

Он вцепился в мои волосы властной, почти болезненной хваткой, а его прекрасные зеленые глаза метались по моему лицу.

– Обещаю, тебе больше никогда не придется об этом просить, миссис Краун.

Он прижался ко мне требовательными, голодными губами, его язык мягко скользнул внутрь, и в следующую секунду наши огни соприкоснулись – мы вспыхнули жарко, ярко, почти синим пламенем, так высоко, что это, казалось, могли заметить даже звезды.

Когда он отстранился, я увидела наше прошлое так же ясно, как когда-то видела наше будущее в тот момент, когда мы снова врезались друг в друга в настоящем.

Музыка привела меня обратно к нему, скрепила нас, и я буду следовать за ней всегда. Он был моей песней, моей душой, всем моим миром, а его любовь толкала меня вперед – к той женщине, которой я хотела стать. И эта женщина сгорит дотла вместе с мужчиной, который был создан для того, чтобы согревать ее своим теплом.

Он бережно стер слезы с моих щек, пока я всматривалась в его лицо.

– Как ты узнал, что я уже почти дома?

– Так же, как всегда знаю, когда ты рядом, – сказал он и властно завладел моим ртом, целуя так глубоко, что у меня перехватило дыхание. Он отстранился только после долгого, затянувшегося поцелуя. – Я почувствовал. – Он пристально посмотрел на меня. – Ты точно в порядке?

– Лучше не бывает. Никогда не чувствовала себя так хорошо, – выдохнула я, впиваясь пальцами в его скулы, жаждая большего. Даже тогда, когда между нами оставались какие-то жалкие пару сантиметров, когда мы стояли, вплотную прижавшись друг к другу, мне всё равно его было мало.

– Добро пожаловать домой, – тепло прошептал он, будто вовсе не замечая дождя. А потом наклонил голову и набросился на меня, целуя, как голодный мужчина, которому надоело ждать, забирая меня обратно своим сердцем, пока замок на моем собственном сердце не защелкнулся еще крепче, надежно запирая внутри нас двоих.

Когда он наконец отстранился, у меня осталась только одна просьба.

– Забери меня внутрь и трахни до беспамятства, мистер Рок-звезда.

– С огромным удовольствием, Граната.

Эпилог

Pink

Who Knew

Два года назад

Я согласилась на ту работу.

В тот день я оставила Нейта в той кондитерской, выдохнув сквозь слезы «Прости», перед тем как незаметно сунуть кольцо – которое не снимала с тех пор, как мы расстались, – в карман его пиджака. Через несколько месяцев после моего ухода из Speak по почте пришел возвращенный мной пресс-пропуск, билеты на Austin City Limits и записка от Нейта, в которой он написал, что я это заслужила. Это был его неожиданный подарок, как и его нежданное появление на том концерте. Безмолвная любовь в его глазах, светившаяся через всё пространство сцены, говорила мне, что мы в порядке, что мы всегда будем в порядке, и что наша история значила для него столько же, сколько для меня. Потому что, несмотря на то, как всё закончилось, между нами навсегда останется любовь. Всегда.

В том году журнал Austin Speak официально пригласили на Austin City Limits, наряду с остальными уважаемыми изданиями. Я не могла отделаться от чувства, что была к этому причастна. А когда увидела, что хедлайнерами станут Eagles, то поняла – это судьба дает мне знак, что круг замкнулся.

Мы с Нейтом уже не могли вернуться к тому, что было. И хотя, садясь в самолет до Сиэтла, я оплакивала будущее, которое нам никогда не суждено разделить, большая часть меня понимала – мне нужно сосредоточиться на своей собственной дороге. Мои планы пылились в бездействии уже слишком долго.

Мы с Ридом поговорили лишь однажды, прежде чем я приняла решение о работе. Он был в Лондоне, записывал новый альбом. Этот разговор длился два дня. И хотя признание вертелось у меня на языке, я решила не рассказывать ему о расставании с Нейтом, пока не выделю немного времени для себя, без тяжкого груза эмоций, готовых выплеснуться наружу. Я держала дистанцию, зная, что любой неверный шаг в разговоре может разрушить нашу едва возродившуюся дружбу и привести к ожиданиям, к которым я, возможно, не была готова.

Между нами лежали годы разлуки, и я не могла не восхищаться тем мужчиной, которым стал Рид. Мы говорили о группе, о нашей общей любви к музыке, о моем подкасте и планах на него. Он рассказывал дорожные байки о людях, которых повстречал, и я не могла не завидовать, пусть и с легкой горечью от того, что не была частью всего этого. Но я ни на единую долю секунду не могла сожалеть о времени, проведенном с Нейтом. Он был огромной частью моего пути, а не случайным объездом, и в глубине сердца я знала, что это правда.

Мы с Ридом оставили наш разговор открытым, как и всегда складывались наши отношения, искренне обменявшись «я люблю тебя». Он был всемирно известной рок-звездой с блестящим будущим, а у меня наконец появился шанс воплотить свои мечты так, как я всегда хотела. Нашей общей точкой опоры, как и всегда, оставались любовь, восхищение, уважение, дружба и, превыше всего, музыка, которую он обещал мне продолжать писать.

Я влюбилась в Сиэтл.

Через несколько месяцев после переезда в Вашингтон, поддавшись зову шестого чувства, я решила пустить там корни.

Днем я работала редактором в городской газете Seattle Waves – работа, к которой меня готовили, и которая у меня хорошо получалась, – а ночами занималась своим подкастом. Со временем ритм жизни сложился сам собой. За эти несколько месяцев я прочно обосновалась на новом месте: уверенно наматывала километры по тротуарам, выполняла черновую работу и сбросила те двадцать с лишним фунтов, набранных за время затянувшегося пути, выбирая самые длинные маршруты.

Иногда по вечерам я находила время для знакомства с местными клубами. Я вернулась к истокам, к фундаментальной работе – ходила на выступления подающих надежды новичков, чтобы сохранить свежий взгляд, параллельно беря интервью у ветеранов сцены для своего подкаста. Я ставила высокую планку и постоянно соревновалась сама с собой, выходя из этой гонки более сильным журналистом. Я покоряла профессиональные вершины, но делала это, дыша полной грудью. Моя позиция была устойчивой, и с правильно расставленными жизненными приоритетами, препятствий на пути оставалось немного. Быть на пике своей игры и на своих условиях было одновременно ожидаемо и сюрреалистично.

Я знала, что Нейт наблюдает. Он сам сказал мне об этом в нескольких письмах. Я удивила нас обоих, но в своем последнем письме он вскользь намекнул, что я приняла верное решение. И хотя это было больно, я с ним согласилась.

Я опустила глаза и принялась вбивать себя – буква за буквой – в новую жизнь. Я любила Сиэтл по множеству причин, не говоря уже о знакомстве с моей новой лучшей подругой – осенью. Та самая осень, где погода меняется вместе с датами в календаре, листья перекрашиваются в новые цвета, а пейзажи Сиэтла захватывают дух. Хотя мне не хватало семьи и друзей, Сиэтл ощущался как дом.

Несмотря на мечту быть вечной путешественницей и привычку выставлять чемодан за дверь каждое тридцать первое декабря в надежде однажды получить заветный штамп в паспорте, я решила купить свой первый дом. Благодаря скромному успеху моего подкаста, нескольким рекламным контрактам с местными компаниями и одному крупному, известному на всю страну бренду, мне удалось наскрести достаточно для первоначального взноса. Я неделями искала подходящий вариант, работая с риелтором и штудируя сеть. И однажды в 11:11, ровно через два месяца после того, как я въехала в свою крохотную квартирку размером с чайную чашку, я вдруг решила проверить самые свежие объявления.

Потому что как бы я ни пыталась направить жизнь в нужное русло, у жизни всё равно были свои планы.

И они были ничем иным, как чудом.

Той ночью я нашла свой дом – просторный дом-шале, словно сошедший с полотна Томаса Кинкейда. Сказочный коттедж с разноцветной мостовой, ведущей к дому, в котором хватило бы спален на всех семерых гномов. Я вцепилась в это предложение. Взяв отгул в газете, я помчалась прямиком туда. Всё внутри меня кричало, что он мой.

Я мчалась по улицам, уже представляя, как буду обустраивать в нем огромный задний двор. Он был слегка не по моему бюджету, но я была полна решимости сделать его своим.

На мечтах ценник не повесишь, а за эти годы я усвоила, что иногда мечты умеют платить за себя сами. Охваченная азартом перед новым приключением, я вжала педаль газа в пол, мчась по крутым дорогам, ведущим в небольшой городок за пределами Сиэтла. Чем ближе я подъезжала к дому, нервы начали отбивать знакомый ритм, а сердце бешено колотилось в груди. Как только я свернула на частную подъездную дорогу, мое шестое чувство включилось на полную, подсказывая, что следовать этому биту было верным решением. Прилив осознания накрыл меня с головой, и по коже пробежала волна мурашек.

Подними глаза, Стелла.

И я подняла.

Turning Page

Sleeping At Last

Рид буквально пронес меня через порог нашего дома, его губы не отрывались от моих, а руки находились именно там, где нужно, пока я стонала от удовольствия. Ему нравилось, когда я громкая… по большей части.

– До сих пор не могу поверить, что ты стоял там!

– Опять? – простонал он, стаскивая с меня футболку через голову. – Ты хочешь услышать это еще раз?

– Каждый день. Каждый божий день, – сказала я, покусывая его нижнюю губу. – Всю жизнь.

– Рай присмотрел этот дом, – сказал он, прежде чем вновь прильнуть к моим губам, чтобы заткнуть мне рот поцелуем. Я отстранилась, широко раскрыв глаза.

– А ты просто стоял… там!

– Я говорил тебе – верь мне.

– Да, но ты был прямо там! Это не совпадение, Рид. Ты вообще должен был быть в Лондоне!

– Мир тесен, когда в нем есть мы, детка. – Он улыбнулся, его пальцы ловко справлялись с пуговицей на моих джинсах. – Так, давай разберемся. То, что «Сержанты» подписали контракт с Sony, или то, что ты выиграла эти барабаны, или любое другое безумное совпадение – ничего тебе не подсказало?

Прямо перед домом стояла вторая половина меня, мое будущее – он разглядывал просторный фасад коттеджа, а рядом, в автокресле на траве, сидела трехмесячная дочь Рая. Потребовались лишь секунды, чтобы и его вдруг пронзило тем же осознанием, и он обернулся, обнаружив меня возле моей машины – с ключами в руке и челюстью, отвисшей до самых брусчатых плиток дорожки. Выражение его лица было бесценным: смесь шока и облегчения. И хотя он постоянно говорил, что всегда знал, ни один из нас не был готов к этому моменту.

– У меня чуть не случился еще один инсульт, когда я увидела младенца в автокресле на траве рядом с тобой, – прошептала я.

– Ты уже говорила мне это миллион раз. Голая. Жена. Сейчас, – приказал он.

– Всё равно, ты стоял у моего дома! – выдохнула я, задыхаясь от предвкушения, пока он укладывал меня на кровать.

– Нашего дома. И ты устроила чертов аукцион. Этот дом влетел нам в два раза дороже, благодаря Раю.

– Рид, – простонала я, – это было чудо!

– Нет, чудом было то, что я не задушил тебя в ту же минуту, как узнал, что ты больше не помолвлена и всё еще не вернулась ко мне.

Боль никуда не делась. Ее всё еще можно было заметить – вспышкой в его глазах, которая со временем потускнела и теперь лежала где-то глубоко, безвредная, утонувшая под его обещанием «навсегда» и годами новых общих воспоминаний.

– Я прокладывала дорогу обратно к себе. К тебе, – прошептала я. – Давала себе время.

Он замер надо мной – голый и голодный.

– Время вышло, жена. – Он раздвинул меня под собой и провел горячей дорожкой поцелуев от колена до бедра.

– Ты выкупил дом у меня из-под носа.

– Просто чтобы устроить нам настоящее первое свидание, – сказал он, глядя на меня снизу вверх, пока его язык вырисовывал узоры на моей чувствительной коже. – Мне нужны были гарантии, что ты снова не сбежишь.

– Уловка, значит, – выдохнула я, постукивая пальцем по его лбу. – Я была в ярости.

– Неплохо всё-таки иметь деньги, – усмехнулся он. – Ты дашь мне сегодня трахнуть тебя, жена?

– Еще бы, – выдавила я, пока его мягкие губы и умелые пальцы превращали меня в растаявшую лужицу. Я вцепилась пальцами в его шелковистые волосы. – Как только ты договоришь, – поддела я его, когда он прорисовывал огненную дорожку к самому центру, скользя над моим пульсирующим нутром между бедер.

Он держал меня ровно там, где хотел, ровно там, где и было мое место: рядом с ним, его. Он исследовал меня до миллиметра, его чертов язык быстрыми движениями только разгонял ноющую жажду, прежде чем он поднял на меня взгляд и самодовольно ухмыльнулся:

– Мы занялись сексом на первом свидании. Конец истории.

– Рид, пожалуйста, – выдохнула я, дернув его за волосы, прося и продолжения истории, и еще этого огня в его взгляде. Я не хотела конца ни одному, ни другому.

Он шумно вздохнул, пока я извивалась под ним, взвинченный не меньше, но не готовый сдаться, жадно нуждаясь в удовлетворении и сердца, и тела.

– На нашем первом свидании я бросил матрас прямо на пол в гостиной, и мы ели рамен, – произнес он. – И ты очень много говорила.

– И?

В животе закружили бабочки, я сжала его челюсть ладонью. Он прокладывал дорожку поцелуями вверх по моему животу и замер.

– Я распахнул в доме все окна и залил его светом.

– Тысячи свечей, – мечтательно выдохнула я.

– Сотни, – поправил он, захватывая ртом мой затвердевший сосок.

– А потом?

Он наклонился и прикусил мою шею, я обвила его ногами.

– А потом мы поссорились, – сказал он, прикусывая мою губу, пока его твердый член упирался в мой вход. – И это была лучшая, блядь, ссора в моей жизни. Буквально.

– А… потом? – спросила я, едва дыша, пока он целовал мою шею и пронзал меня голодным нефритовым взглядом.

– А потом…

Он вошел в меня, заполняя до предела – и я разлетелась на осколки. И он был здесь, чтобы прожечь огнем каждый из них, сплавить воедино те части, что мы упустили, и унять жжение, пульсирующее между нами.

– Я просил тебя не отпускать, – прошептал он, вбиваясь в меня резко и глубоко, заглушая мои вздохи собственным стоном.

– Никогда, – выдохнула я, когда он втянул мой сосок в рот, прикусил его, заставляя сжаться вокруг него еще сильнее.

Я дрожала под ним, пока он осыпал поцелуями каждый сантиметр кожи, до которого мог дотянуться, прежде чем коснуться языком моих полуоткрытых губ, подчинить мой язык и вновь войти глубоко, сотрясая меня до самой глубины.

– Черт, Стелла, – хрипло выдохнул он, его прикосновения были словно поклонение, а во взгляде застыло обещание, что он больше никогда не оставит меня одну. Толкаясь бедрами, он сменил ритм, и без малейшего предупреждения мое разгоряченное тело вспыхнуло, и я достигла долгожданной разрядки.

– Рид, – простонала я, когда он вошел в меня с новой силой, охваченный огнем, его губы разомкнулись, когда он почувствовал, как мое тепло разливается по нему. Я была окутана его жаром, сияя изнутри.

В его тепле я была прощена. Отчаянно влюблена в ту самую любовь, что жила во мне еще до того, как я поняла, что это вообще за чувство. В любовь, что дождалась меня. В любовь, которая привела меня домой.

Целая.

– Обожаю называть тебя своей женой, – пробормотал он, лениво проводя кончиками пальцев по моей коже, прямо перед тем как его дыхание выровнялось. Его волосы щекотали мой подбородок, пока он лежал, раскинувшись на моей груди. Я перебирала пальцами его взъерошенные темные волосы, разглядывая книжную полку напротив нашей кровати. На той полке стояли воспоминания последних нескольких лет. Фотография моих родителей по колено в ледяных водах Тихого океана с одинаковыми улыбками, Нил и Пейдж, стоящие на берегу залива, рука об руку, обернувшиеся ко мне прямо перед тем, когда я уже нажала на кнопку камеры, и Лекси с ее прекрасным маленьким сыном – вылитой копией отца, – держащие в руках морских звезд.

Лекси и Бен зачали Бенджи в нашу брачную ночь, но остались порознь. Видимо их история всё еще не дописана. Но у меня была вера. Мужчина, спящий в моих объятиях дал мне достаточно веры, чтобы надеяться, что они найдут дорогу друг к другу – таким же чудесным образом, как нашли свою мы с Ридом.

На центральной полке гордо стояла наша свадебная черно-белая фотография – моя самая любимая. На ней Рид целует меня впервые как свою жену, и меня никогда в жизни еще не целовали так. В тот день у меня не было ни секунды сомнения. Я не думала о Нейте или о свадьбе, которая могла бы быть у нас. Я не колебалась, шагая к алтарю под руку с отцом, навстречу мужчине, который смотрел на меня с таким благоговением, что заставил шесть сотен гостей смахнуть слезы. Это был момент, который я буду переживать снова и снова до конца своих дней.

Раньше я думала, что проклята, полюбив двух мужчин сразу. Но, оглядываясь назад, я поняла, каким даром это было. Они были моими возлюбленными, моими учителями, моими лучшими друзьями, и я буду любить их обоих до самого последнего вздоха.

И если свое сердце я отдала Нейту, то Рид украл вторую половину моей души и наотрез отказался ее возвращать. Он был в этом эгоистичен, но никогда не сдавался, отвечая мне взаимностью на мою веру, напоминая, что он здесь, всегда здесь, и ждет того дня, когда я вернусь, чтобы забрать свое. Он хранил эту часть меня в безопасности, вдали от любого, кто мог бы попытаться ее отнять. И делал он это, сдерживая данное мне обещание. Обещание, которое я когда-то считала почти не связанным со мной, но позже поняла: именно с него началось его превращение в того мужчину, которым он хотел стать. А в итоге мы вместе довели до конца одну общую мечту. Единую мечту – о жизни, полной любви и музыки.

Я бросила взгляд на часы рядом с фотографией – 11:10 – и замерла в ожидании цифрового перелистывания.

Загадай желание, Стелла.

На этот раз я загадала желание для Нейта. Я пожелала ему того же невероятного счастья с его новой невестой, которое нашла сама. Надеялась, что он ощущает ту же самую целостность рядом со второй половиной своей души. Надеялась, что она бережет его мечты, сторожит его сердце и никогда не дает ему забыть, какой он невероятный мужчина. Надеялась, что его жизнь будет похожа на ту самую сказку, какой он себе ее представляет.

Потому что моя рок-н-ролльная сказка только начиналась.

КОНЕЦ