Текст книги "Драйв (ЛП)"
Автор книги: Кейт Стюарт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)
– Похоже, твоя жизнь только что сама тебя бросила, Стелла, потому что ты любишь Рида. Ты – та, кто живет в иллюзиях. Твоя связь с ним только что похоронила твои отношения с Нейтом.
Я затянулась травкой и тут же закашлялась – и от дыма, и от правды.
– Нейт имеет полное право злиться, что я не рассказала ему о Риде. Мне следовало рассказать ему в ту же ночь после свадьбы.
– И заставить его подозревать тебя на каждом шагу? Ты не виновата, что Рид так напористо себя вел. Сейчас Нейт просто защищает себя. Он только что испытал ледяной душ, узнав, что у него вообще-то есть соперник, о котором он даже не догадывался, вот это его больше всего и добило, – спокойно сказала она.
Я почувствовала, как меня накрывает дурман, нервы начали успокаиваться, а тело постепенно обмякло, превратившись в тупую ноющую тяжесть. Мое сердце навсегда растоптано двумя прощаниями сразу.
– Я потеряла их обоих, – свернувшись калачиком, я схватила подушку Нейта. В нос ударил его запах – океан и хвойный лес. Я разрыдалась. – Я не смогу справиться с этим, – выдохнула я, беспомощно глядя на нее. – Нейт был идеальным.
– Нет, не был. И ты это знаешь, всегда знала. Я видела, как ты подстраиваешься под него и под эту чертову газету, и это было терпимо, пока ты была счастлива. Но, Стелла, как бы сильно ты его ни любила, сколько бы своих собственных мечтаний ни была готова похоронить ради него, в итоге ты бы возненавидела этот выбор. И сегодня Нейт это понял.
– Нет.
– Да. И есть еще Рид, которого ты, как ни крути, всё еще любишь.
– Я никогда не прощу его.
– За что? За то, что сыграл в клубе, с которого начинал? У него был приступ ностальгии, а ты со своим женихом попали под перекрестный огонь. Он ничего плохого не сделал. Он просто не готов тратить свою жизнь на самообман.
– В отличие от меня? – огрызнулась я, затягиваясь еще раз.
– Хочешь, чтобы я взяла тебя за ручку и соврала?
Я пожала плечами.
– Нет.
Она прищурилась, облизала палец и потерла им по краю косяка, чтобы тот ровнее горел.
– Тогда вот как я это вижу. Ты любишь их обоих. Ты была бы счастлива с любым из них. Возможно, если бы сегодняшний вечер не случился, у тебя с Нейтом был бы счастливый брак. Но он случился. Так что теперь тебе нужно разобраться в этом дерьме без них обоих. У любви есть свое место, а ты поставила себя на паузу достаточно надолго. Пора поднять свою задницу и заняться своей жизнью Стелла.
– Ты никогда не одобряла Нейта для меня, – я упрекнула ее, цепляясь за любые остатки моей версии правды.
– Херня. Он был прекрасным человеком и хорошо к тебе относился. Было невозможно его не любить.
– Господи Иисусе, меня так штырит, – я посмотрела на свое кольцо и вспомнила Нейта на коленях, его заученную речь, наши счастливые улыбки и слезы, взгляд в его глазах, когда на долю секунды он не был уверен в моем ответе.
– В тебе есть что-то такое, связанное с Ридом, что ты никогда не отпустишь. И не просто так, Стелла. Он перевернул всю свою жизнь, чтобы в ней нашлось место для тебя.
– Он не имел права – вот так возвращаться.
– Еще как имел. Он впахивал как проклятый, чтобы стать достойным тебя, а ты имела право знать, что он любит тебя так же сильно.
– И ты всё это время знала? – спросила я, впиваясь в нее взглядом.
– Не совсем. Не до тех пор, пока ты не рассказала мне, что он сказал сегодня. И только тогда я вспомнила, как Бен время от времени ронял фразы, которые застревали в памяти.
– Например?
Она тяжело вздохнула:
– Не то чтобы конкретно о тебе… Просто говорил, что Рид после концертов часто сваливал не на тусовки, а сразу в отель. Что им приходилось подстраивать под него расписания, чтобы он мог прийти в себя. Он уже давно сражается со своими демонами – и за себя, и за тебя.
Стоило мне вспомнить выражение его лица, и весь мой гнев на Рида тут же исчез. Я так сильно хотела к нему поехать. Чувство вины вновь обрушилось на меня, пока я сидела на кровати Нейта… на нашей кровати, пытаясь хоть как-то разложить всё по полочкам.
– Боже, Лекси, ты бы видела его на сцене. Это было самое прекрасное, что я видела в своей жизни.
– Верю тебе.
– Всё это время он испытывал ко мне такие чувства. Не понимаю, почему он держался за меня. Я дала ему миллион причин этого не делать.
Она внимательно на меня посмотрела:
– Потому что он знал, что ранил тебя. И знал, что ты сама с собой нечестна. Точно так же, как и Нейт знал. И это нормально, что ты любишь их обоих. Потому что ты правда любишь их обоих.
– Ну уж извини, если я с тобой не согласна. Я себя за это ненавижу. Я не знаю, что мне делать.
– А что ты хочешь сделать?
– Я хочу, чтобы сегодняшнего вечера никогда не было, – я содрогнулась от рыданий. – Хочу вернуть свою жизнь.
– Тогда верни ее.
– Он покончил со мной, Лекси, ему было так б-б-больно. – Я всхлипнула.
– Не думай о Риде или Нейте. Подумай о Стелле. Чего она хочет для себя?
Я откинула волосы от лица и прикусила губу.
– Это же я, – мягко подтолкнула она. – Скажи.
– Я хочу свою карьеру. Хочу, чтобы мой подкаст стал успешным. Хочу, чтобы меня воспринимали всерьез. Хочу стать Барбарой Уолтерс136 в мире музыки.
– Вот этим и займись, – просто сказала она. – Следующий год посвяти Стелле.
– Это то, что сделала ты?
– Черт побери, конечно, это то, что я сделала, – она устроилась на подушке рядом с моей. – Жить ради мужчины – самый быстрый способ потерять себя. А потом, когда всё рушится, остаешься с пустыми руками. Нахуй это. Это же кошмар. Я усвоила урок. Всему свое время. Я же по Бену тогда совсем голову потеряла.
– Лекси, – тихо сказала я.
– Он приходил ко мне прошлой ночью, – она уставилась в потолок.
Обычно Лекси позвонила бы и сразу же рассказала об этом. Ведь это была бы огромная новость. Но она даже не отправила мне сообщение. Может, она и вправду пережила это. Может, нашла в себе силы не позволять эмоциям управлять собой. В отличие от меня, которая ошибочно полагала, что игнорирование эмоций сработает.
– И что он сказал?
Она пожала плечами.
– Потом. Сейчас речь не о Бене и мне. – Она повернулась ко мне. – Я всё еще люблю этого мудака. Но каждый день я выбираю себя, и это лучшее решение, которое я когда-либо принимала. Мы должны быть умнее, Стелла.
– Мы очень быстро всё просрали, все наши планы. Мы прожили вместе, считай, десять минут.
– Нам так и не выпал шанс, – напомнила она.
– Знаю. Мне жаль.
– Мне тоже, но я ни за что не променяла бы свое время с ним. А ты?
– Нет. Ни с одним из них, – честно призналась я. – Хотя лавина и началась только потому, что мне отчаянно хотелось узнать, каково это – целовать Рида Крауна.
– А ведь ты могла этого так и не узнать, – напомнила она. – И где бы вы оба были тогда?
– И что теперь? – я шмыгнула носом. – Мне просто принять решение Нейта и двигаться дальше?
– Нет. Он был в ярости, ему было очень больно, с ума сходил от ревности. Не думаю, что он окончательно всё для себя решил. И это уже тебе решать – ждать его или нет. Мы только начинаем, Стелла, – сказала она с лукавой улыбкой. – Еще не поздно.
Слова Рида тут же отозвались эхом в голове.
– Давай. Дадим Нейту время прийти в себя и понять, каким ревнивым идиотом он был. Поехали ко мне.
– Лекси, – сказала я, оглядывая нашу спальню, набитую воспоминаниями. – Я всё испортила, когда отпустила его руку. Я даже не поняла, что отпустила, вообще о нем не подумала. – Я поморщилась. – Всё, что я видела, всё, что чувствовала, был Рид.
Она подняла меня на ноги.
– Ты так долго боролась со своими чувствами к Риду. Может, это просто твой способ наконец признать их, разрешить себе любить их обоих. Но ты не будешь хороша ни для одного из них, пока сама не поймешь, чего хочешь, и не сделаешь это. И единственный способ – вытащить тебя из обеих этих историй. Отпустить ситуацию.
– Не могу поверить, что всё это происходит, – прошептала я, глядя на лежащую на полу фотографию. Улыбка Нейта была скрыта под россыпью стеклянных осколков.
Я подняла рамку, вытряхнула стекло на комод и перевернула ее, увидев, что фотография была испорчена.
– Я выбрала его, – сказала я, всматриваясь в черно-белый снимок.
– Потому что он был тем, кого ты по-настоящему хотела, или потому что ты не знала, какой будет жизнь с Ридом, и просто струсила, чтобы это узнать?
Я никогда не смогу забыть, что чувствовала, когда Рид пел для меня. Когда он обнажил свою душу в переполненном людьми зале, даже не догадываясь, что я наблюдаю. Неужели он всегда был настолько открыт в своих чувствах ко мне? Оглядываясь назад, ответ был очевиден.
Да, был. А я за это его наказывала.
Они оба были правы.
Глава 41
Colorful
The Verve Pipe
Пять месяцев спустя
Я вошла в двойные двери пекарни, сжимая в руках пару пакетов. Проснулась пораньше, чтобы обогнать дневную жару. У меня абсолютно не было терпения для испепеляющих температур Техаса в июле – да и в любом другом месяце тоже. Телефон завибрировал, и я улыбнулась, глядя на экран, прежде чем ответить.
– Подруга, этот мужчина снова звонил, – сказала Лекси.
– Какой мужчина? – спросила я, подходя к прилавку.
– Тот, насчет работы, – уточнила она. – Я чуть не сказала ему, что ты умерла.
Я рассмеялась.
– Не надо так.
– Не переезжай, – взмолилась она.
– Тебя всё равно почти никогда нет дома, – громко сказала я, пока женщина за стойкой с вечно недовольной физиономией спросила, чем может помочь. Отойдя в сторону, я подняла руку, давая понять, что сейчас вернусь, а за спиной звякнул колокольчик над дверью.
– Лекси, мы это уже обсуждали. – Я вздохнула. – И это ты говорила мне заняться собой. Вот я и занимаюсь.
– Ладно, – вздохнула она. – Твой крутой диплом магистра пришел сегодня утром. Я повесила его в рамочку с Hello Kitty.
Я рассмеялась, пока она ворковала в трубку.
– Я так горжусь тобой.
– Без тебя я бы не справилась, – искренне сказала я.
– Ну да, кому-то ведь нужно было забирать у тебя коробки с пончиками, выключать слезливые фильмы и заставлять тебя ходить на занятия. Что ты делаешь?
Я съезжалась под тяжестью этого вопроса.
– Ничего.
– Ты же сейчас покупаешь пончики, да?
– Тяжелая ночь. – Вчера мне исполнилось двадцать пять, а Риду тридцать. Я не выключала звук на телефоне весь день в надежде услышать тот самый звонок. Я пересмотрела домашнее видео, которое прислали родители, раз двадцать, наматывала круги по квартире, увиливая от приглашений друзей и моего нынешнего босса, Адриана, на которого я работала личным ассистентом. График был терпимым, пока я не найду что-то получше. Отчаяние накрыло меня вчера в 11:11, вечером, и всё, чего я желала, – это звонка от Рида. Я позволила себе как следует выплакаться, когда часы пробили полночь. Он перестал ждать. И я не винила его. Но знала без тени сомнения, если бы он позвонил, я бы ответила.
А что я сказала бы ему сейчас – уже совсем другая история.
Нейт тоже ни разу так и не позвонил, несмотря на мои попытки выйти с ним на связь. Я ненавидела то, как мы расстались. Я всё еще любила его каждый день.
Я оставалась верна им обоим, хотя у меня не было ничего, за что можно было бы зацепиться ни с одним из них. Какая-то часть меня верила, что так я расплачиваюсь за свое расколотое надвое сердце. Но правда была в том, что любила я их обоих всем этим сердцем, целиком.
И Лекси была права: мне пришлось отстраниться от Нейта, чтобы увидеть правду. Легче от этого всё равно не становилось.
Логика Лекси спасла меня, даже если она не была до конца верной. Я любила свою жизнь с Нейтом Батлером, в этом я даже не сомневалась. У меня не было ощущения, что я от чего-то отказываюсь, чтобы быть с ним, потому что быть с ним стало моей новой мечтой. Единственное, от чего мне пришлось отказаться, чтобы быть с Нейтом, – это Рид.
В первые месяцы после расставания я бродила по улицам, молясь столкнуться с ним, как уже случалось не раз. С каждым шагом, с каждой пустой улицей без малейшего его следа я всё сильнее чувствовала: он принял решение. И я должна была уважать его, потому что, если честно, я была эгоисткой. Любовь вообще эгоистична. Но как бы незаконченна ни была наша история, я была благодарна за каждую минуту, проведенную с ним.
Переосмыслить свою жизнь и свой выбор оказалось самым трудным, что я когда-либо делала. Я полностью признала свою связь с Ридом. Несколько месяцев назад я искренне извинилась перед сестрой. Она лишь покачала головой, когда я стояла на пороге ее дома со слезами на глазах. Она улыбнулась, взяла меня за руку и вернула на мое законное место в своей жизни. Она тоже попросила прощение, и впервые с той самой ночи много лет назад, когда я выбрала свое эгоистичное сердце, я почувствовала, что она снова со мной.
Я всё-таки получила степень магистра, но далось это мне с огромным трудом. Я не смогла сделать вид, будто разбитое сердце ни на что не влияет, и расплатилась за это. Я позволила себе разгрести целую коробку из-под обуви, набитую эмоциями, и выбралась с другой стороны одновременно и просветленной, и выжженной.
Перенесенный инсульт так меня напугал, что я стала жить, панически боясь любого риска. Жизнь – не игра в рулетку, но, похоже, мне нужно было принять ту самую свою «страстную» часть, чтобы по-настоящему расцвести. И я расцвела. И так, что буквально не могла влезть ни в одну вещь из своего гардероба. Поправилась на двадцать фунтов и чувствовала этот вес в каждом движении.
И так, чудом родилась новая Стелла?
Ничего подобного.
Для новой Стеллы дела обстояли иначе. Я всё еще была в процессе восстановления, незаконченной версией самой себя. Мне предстоял долгий путь, чтобы обрести то сияние, как у Лекси. Так что я позволила себе чувствовать, и делала это, несмотря на страх.
Я позволила себе страдать.
Но так и не отпустила. Не могла.
Лекси выдернула меня из состояния ступора, в котором я смотрела на шелковистый шоколадный пирог, пуская слюни.
– Эй, прости, что пропустила твой день рождения. Приезжай быстрее домой, ладно? Я хочу загладить вину.
– Надеюсь, «загладить» не означает торт. С этим я и сама справлюсь, – пролепетала я виновато.
– Сучка, бери эти пончики. У тебя офигенная задница, – рассмеялась она.
– Хотела бы я, чтоб меня это реально останавливало. Я уже вся трясусь, как желе, а ты только поощряешь меня.
– Ты променяла мужиков на пончики, – вздохнула она. – Жаль, я до этого не додумалась первой. Быстро домой, сучка. – Она отключилась, а я всё ещё уставилась на витрину, забитую жареным тестом в сахаре.
Я стояла у прилавка, а женщина, которая частенько видела меня здесь за последние месяцы, смотрела с опаской – будто я могла в одиночку опустошить всю ее витрину. В ее взгляде сквозило осуждение, но я различала и зависть. В ее взгляде был голод.
– Большую коробку?
Я кивнула и быстро озвучила свой список:
– Так, два датских с крем-сыром, два «медвежьи лапы». Четыре шоколадных, два глазированных.
– Всё? – нетерпеливо спросила женщина.
– Нет, – ответила я, уставившись на нее в упор таким же пустым взглядом, а потом расплылась в широкой, почти безумной улыбке, просто чтобы напугать ее. – И одну с посыпкой.
Сзади раздался знакомый тихий смешок, и мое сердце провалилось куда-то в пятки.
Ну конечно. Только так мы и могли встретится.
Тяжело вздохнув, я обернулась и увидела Нейта, стоящего позади меня. Он был безупречно одет, а по его лицу медленно расползалась улыбка.
Это был мой худший кошмар. Я была в своих единственных джинсах, которые еще застегивались, и в грязной футболке с надписью Spank Me137, взрослым мужиком в подгузнике на картинке. «Запущенный вид» это было мягко сказано. Волосы были собраны в небрежный пучок на макушке, а на лице не было ни грамма косметики.
– Привет, – сказал Нейт, оглядывая меня с ног до головы.
– Можешь просто сделать вид, что я сейчас в том самом комбинезоне, который ты любишь, на каблуках и выгляжу сногсшибательно?
Его взгляд смягчился, он сделал шаг вперед и положил двадцатку на стеклянную витрину.
– С посыпкой за мой счет.
Дама за прилавком посмотрела на Нейта, и ее выражение лица мгновенно изменилось. Она была голодна – голодна по сексу с Нейтом Батлером. И я понимала ее. Он всегда так действовал на женщин и ни разу не давал мне повода для беспокойства. Мне удалось сдержать навернувшиеся слезы, но, когда я заговорила, голос всё равно предательски дрогнул:
– Как ты?
Нейт повернулся ко мне, сделав заказ, а я тем временем переместилась к концу прилавка и вцепилась в свою коробку с пончиками.
– Спасибо.
– С прошедшим, – сказал он, уходя от ответа на мой вопрос. – Вчера мне звонил парень по имени Гэри. Я дал ему свою рекомендацию.
– Спасибо, – произнесла я, когда он подошел ко мне у прилавка. В груди вспорхнули бабочки и тут же тяжелым комком осели в животе.
– Полагаю, тебя можно поздравить.
– Пока рано. Мне еще не предложили работу.
– Она твоя, Стелла, – сказал он, его голубые глаза внимательно изучали мое лицо. Я кивнула, совершенно не горя желанием обсуждать свою потенциальную работу.
– Ты согласишься?
– Не знаю, – ответила я, пристально изучая его реакцию, пытаясь понять, нравится ли ему эта идея. – Мое будущее сейчас, считай, одна большая неизвестность.
– Хочешь присесть? – спросил он.
– Только если хочешь ты, – честно сказала я.
Пожалуйста, скажи, что хочешь.
Женщина принесла его коробку, и он добавил к заказу два кофе. Он заказал мне мой обычный, точно так, как я люблю, и мгновенно на глаза навернулись слезы. Я не смогла это скрыть.
– Наверное, мне стоит уйти.
– Стелла, давай присядем.
Я кивнула и проследовала за ним к столику. Он снял пиджак – жест, который я видела сотни раз, – но сейчас на это было больно смотреть.
– Читала прошлый выпуск. Очень крутой материал, – сказала я, делая глоток кофе. Аппетит напрочь пропал.
– Да ну?
– Ага, – я улыбнулась. – Но кто я такая, чтобы судить, будучи той самой девушкой в нелепой футболке, чье мнение не имеет значения.
Нейт усмехнулся.
– Ты же знаешь, что это чушь. Я же говорил тебе… – Он запнулся, и мне захотелось стукнуть себя по лбу. Он говорил мне это в ту ночь, когда мы расстались. Нейт прокашлялся. – В общем, думаю, мы оба знаем, что твое мнение имеет вес с тех пор, как тебя опубликовали в Rolling Stone.
Я уставилась на него в изумлении.
– Ты видел?
– Видел. Хотел тебе позвонить. – Он проговорился, и нам обоим стало неловко. – Я так гордился тобой.
Я улыбнулась, и по моей щеке скатилась предательская слеза.
– Для меня это многое значит.
– Не плачь, – прошептал он. – Я не привык это видеть. Мне это чертовски не нравится.
– Это мой новый способ терапии, – пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает жар. – Это и пончики. – Я поерзала на стуле под тяжестью его взгляда.
– Стелла, я увидел, как ты сюда вошла, и подумал, что сейчас просто слечу с катушек, ясно? У меня, блядь, сердце остановилось. Ты стала еще красивее. Какие бы «недостатки» ты ни пыталась мне показать, я их не вижу. А теперь давай добьем этого слона в комнате, потому что я хочу с тобой поговорить, – его голос стал густым, хриплым. – Я скучаю по своему лучшему другу.
В мгновение новые слезы подступили к глазам, пока я пыталась прокашляться.
– Ты не ненавидишь меня?
– Никогда. Боже, я никогда не смогу тебя ненавидеть, – заверил он, наклоняясь и стирая слезы с моих щек.
– Ты никогда не заставлял меня плакать, – выдохнула я, вложив в слова всю ту тоску, что жила во мне. Я схватила его руку и прижала к своему лицу. – Никогда. Я тоже скучаю по тебе, Нейт. Очень.
– Стелла, я надеялся…
Мой телефон завибрировал, заставив нас обоих вздрогнуть, и мы разом опустили взгляды на экран, где ярко высвечивалось имя Рида.
Нейт вздохнул и откинулся на спинку стула.
Сердце колотилось, я сжала кулаки на коленях и торопливо начала объяснять Нейту:
– Это чистая случайность. Мы не…
– Самое печальное, что я тебе верю, – сказал он, и тут же зазвонил его телефон. – Ответь. – Он кивнул в сторону моего телефона. Я подняла трубку буквально за секунду до перехода на голосовую почту, а Нейт тем временем вышел за дверь.
– Рид, – произнесла я, и по лицу потекли теплые слезы.
Этого не может быть.
– Мне так чертовски жаль, – выдохнул он, запыхавшись. – Стелла, я застрял посреди долбанных джунглей под ливнем. Не могу поверить, что ты взяла трубку.
Я рассмеялась от облегчения, наблюдая, как Нейт нервно расхаживает на улице перед витриной, время от времени бросая взгляд в мою сторону.
– В джунглях?
– Почти, – сказал он, всё еще переводя дух.
– Где ты?
– Мы в Индонезии. Адам переживает какую-то фазу поиска себя, все эти муки творчества, чушь собачья. Ему приспичило обрести просветления, и он решил, что нам, как группе, надо сделать это вместе. Так что где я? В седьмом круге ада, но клянусь Христом, я не хотел тебя ранить. В смысле, что не звонил. И не только. Стелла, прости за те слова. За ту ночь. За ситуацию, в которую тебя поставил. Это было нечестно. Я просто не могу ничего с собой поделать. Когда я вижу тебя, я просто не могу…
– Рид?
– Хочу, чтобы ты знала: я уважаю твой выбор. Ненавижу быть тем, кто ведет себя «по-взрослому», потому что это значит… – он выдохнул, – …что я теряю тебя. Но ты должна знать: я никогда не хотел видеть эти слезы. С меня хватит. Я больше не хочу причинять тебе боль.
– Я знаю.
– Я люблю тебя. Всегда. Что бы ни случилось. Ты должна это знать.
– Знаю, Рид. Правда.
– Ты не злишься на меня?
– Нет. – Еще одна горячая слеза скатилась по щеке, пока я вытирала лицо. Месяцами – ни слова ни от одного из них, и вот теперь меня загоняют в самую невозможную ситуацию, какую только можно представить. Рид вздохнул в трубку.
– Чем занимаешься?
– Покупаю пончики. Толстею.
– Вот на это я бы с удовольствием посмотрел, – усмехнулся он.
– Если я так продолжу, разглядеть меня будет проще простого.
– Ты чертовски красивая. Это вообще единственное, что я в тебе вижу.
– И ты тоже, – сказала я искренне. – Я так горжусь тобой. Кажется, я никогда тебе этого не говорила.
– Мной? Это ты попала в Rolling Stone, – с гордостью произнес он. – Я читал, Стелла. Купил тысячу экземпляров. Отправил их Пейдж.
– Правда? – спросила я, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
– Подумал, сможешь разослать семье. Тысячи хватит? – он снова рассмеялся, и этого звука было достаточно, чтобы добить меня окончательно.
– Черт бы побрал эту жизнь, – прошептала я.
– Стелла, мне нужно бежать. Телефон садится. И я не уверен насчет этого запасного аппарата, он выглядит так, будто его только что притащили со съемочной площадки «Парка Юрского периода. Можно… можно мне иногда звонить? Я знаю, это, наверное, будет бесить его, но Стелла…
– Да. Пожалуйста. Да, – тихо сказала я, надеясь, что он не услышал дрожь в голосе. – Звони, когда угодно. Серьезно. И с днем рождения тебя тоже.
– Ладно… – Он замешкался.
– Рид, – голос сорвался, выдав правду, которую я хранила в себе. – Я люблю тебя.
Повисла тишина. Только его сбивчивое дыхание говорило о том, что он всё еще на линии.
– Рид?
– Ты никогда этого не говорила, – прошептал он. – Ты ни разу не говорила, что любишь меня.
– Но ты знал, – сказала я, чувствуя, как мое сердце снова истекает кровью – и из-за мужчины, который смотрел на меня из-за окна, и из-за того, с кем говорила по телефону. – Ты всегда знал.
– Я надеялся, что не ошибаюсь. А сейчас… всё еще…? – спросил он.
– И сейчас. Всё еще.
– Повтори, Стелла. Повтори еще раз – и я перепрыгну через эти континенты, и вернусь к тебе.
Я посмотрела в окно на Нейта, который внимательно наблюдал за мной с улицы.
– Рид…
– Этого достаточно, Стелла. Клянусь. Пойду-ка я подерусь с каким-нибудь гребаным тигром или еще с кем, – сказал он, – раз уж я теперь неуязвимый. – Я почувствовала его улыбку даже через телефон.
– Рид?
– Да, Граната? – это был еще один удар в грудь, но я всё еще ощущала его улыбку.
– Скажи мне, что жизнь волшебным образом начинает налаживаться.
– Всего одна минута после отчаяния, детка. Обещаю. Я – живое тому доказательство. Поверь мне, Стелла.
– Хорошо.
– Я люблю тебя, – прошептал он, прежде чем отключиться.
Нейт снова вошел в пекарню, и я глубоко вздохнула.
Я съехала на придорожную стоянку у границы штата и уставилась на грозовые тучи вдалеке. Повернула ключ в замке зажигания, опустила стекла, впуская в салон воздух. Вытянула ноги, ветер хлестал по волосам, где-то впереди глухо перекатывался гром.
До конца своих дней я буду считать, что всё это их «поставить точку» – полная херня. Я-то знала лучше. На самом деле есть только одно – отпустить. И я лучше любого понимала, что отпустить куда труднее, чем смириться с этим «прощай», а именно этим по сути это самое «поставить точку» и является. С прощаниями я не смогу смириться никогда. Прощания больно ранят, а вот отпускать – офигенное чувство.
И где-то между отелем, из которого я выехала двадцать четыре часа назад, и дорогой, по которой сейчас ехала, я почувствовала, что большая часть меня уже отпустила.
Жгучей боли от того телефонного разговора вполне хватило бы, чтобы отправить меня в долгие поиски себя, но в итоге он лишь привел меня к тому же самому выводу. Даже если оглядываться назад, когда все твои промахи постепенно растворяются где-то вдали, рядом с ними всё равно остается и то, что ты сделал правильно.
Я совершила ошибку, выискивая только боль.
Потому что с какого, вообще, перепуга мы должны быть идеальными?
Покажите мне существо с яичниками, которое всегда принимает только правильные решения, когда дело касается мужчин, – и я покажу вам самую скучную историю любви на свете. Совершенство – это скука. Оно делает жизнь скучной, а любовь – тем более. В моем случае всё в итоге оказалось не только про точку назначения, а про сам путь. Именно дорога придавала всему сладость, а иногда и горьковато-сладкий вкус – как вчера, например. Я горевала так, будто рана только что вскрылась, но это просто я и я остаюсь собой. Так я устроена.
Мои ошибки, моя ложная уверенность, всё то, через что я пробиралась методом проб и ошибок, – делало жизнь острее, держало меня в тонусе, не давало застыть и помогало расти в нужном направлении, на расстоянии вытянутой руки от того, кто рос так же. Я позволяла своим эмоциям рулить моей жизнью, а в случае с Ридом и Нейтом – и вовсе захлестывать ее, и при этом забыла о единственном, что уравновешивало мой характер, о единственном, что делало меня мной.
О музыке.
Я по-прежнему держала себя в руках большую часть времени, но иногда контроль ускользал. И всё же мне нравилась та эмоциональная женщина, в которую я превратилась.
И чем дольше я оглядывалась назад, тем ближе подбиралась к истине. Было нормально – любить их обоих, дать своему сердцу право искать, пробовать, но я уже отпустила. Я просто перебирала в памяти жизнь, которую прожила, и, может быть, именно в этом и заключалось мое несовершенство. Возможно, как раз тут я всё еще позволяла чувствам уносить меня и временами брать надо мной верх. Это делало меня неидеальной и слишком эмоциональной, но меня это устраивало, и извиняться за это я, блядь, устала. А с мужчиной, который любил меня, мне и не приходилось.
Так что, когда впереди оставались всего какие-то несколько сотен миль, я перестала всматриваться в прошлое и устремила взгляд только вперед. Пришло время вернуться домой.
