Текст книги "Наследник Каладана (СИ)"

Автор книги: Кевин Джей Андерсон

Соавторы: Брайан Херберт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 31 страниц)

– Вот они – воздушные танцоры! Бессмысленные создания, но красивые. Ветровые потоки обычно носят их по кругу над холмами поздним утром.

Герцог прикрыл глаза ладонью, глядя против яркого солнца. Эти существа напоминали гроздья мыльных пузырей, за которыми тянулись ленты и усики, колеблемые ветром. Каждая перламутровая сфера была размером с колесо наземного транспорта.

– Они похожи на каладанских медуз.

– Вот как? А разве ваши медузы умеют летать? – кокетливо спросила Викка. – Думаю, мне придется посетить вашу планету – и весьма скоро.

Воздушные танцоры колыхались и толкались, приближаясь к вершине холма. Вики взяла Лето за руку и ее глаза заблестели:

– Пойдемте, нам нужно спрятаться под прикрытием скал.

Лето весь подобрался и приготовился защищаться:

– Они опасны?

– Они не нападают, но усики могут обжечь кожу, если к ним прикоснуться.

Лето уже не раз жалили медузы, и он не имел никакого желания повторять этот опыт. Они с Виккой встали плечом к плечу с подветренной стороны большой скалы и молча смотрели на воздушных танцоров, проплывающих мимо.

Наконец скопление скрылось в небе. Когда они с Виккой вернулись в поместье, Лето чувствовал себя более непринужденно, чем ожидал. Им было вполне комфортно прогуливаться по коридорам в обществе друг друга.

Викка остановилась у двери в свои покои.

– Мне приятно быть рядом с вами, Лето Атрейдес. Входите, и я сделаю этот день еще более особенным для нас. – Она гостеприимно повела рукой.

Суть приглашения не оставляла сомнений, но герцог тут же насторожился, неуверенный в своем статусе здесь, среди коварных повстанцев, а также не желая невольно выдать себя в постели – романтические отношения делают людей беззащитными. Он так и не мог забыть Джессику, но в то же время не мог допустить, чтобы Викка что-то заподозрила.

– Я не уверен, что это благоразумно, хотя мне и…

Викка сжала его ладонь:

– Вы соратник моего отца и Якссона Ару. Разумеется, вы знаете, что иногда приходится рисковать ради чести!

Удержавшись от дальнейших возражений и надеясь, что ему не придется вести себя обидно и грубо, он прошел за Виккой в большую комнату. Но девушка повела его не к кровати, а к длинному узкому столу. Полированная деревянная поверхность была покрыта орнаментами и атрибутикой Дома Лондинов.

– Это станет незабываемым впечатлением, – произнесла Викка, открывая узкий нижний ящик. – Смотрите, из свежих запасов, только что доставлено с Каладана. Вам должно понравиться. Нам будет очень спокойно и тепло вместе. Почти интимная близость, только без прикосновений. – Ее лицо порозовело от предвкушения.

Она вытащила остатки своих запасов – две тугие бурые скрутки, любовно разложенные на серебряном подносике. Они напоминали согнутые мумифицированные пальцы.

Папоротник барра.

Лето отпрянул, отступив на два шага. Ему потребовалось мгновение, чтобы подобрать слова после возмущенного вздоха:

– Это же айлар!

Викка рассмеялась:

– Так и есть! Наркотик с Каладана. Мой отец оставляет небольшое количество для личного употребления из своих крупных партий, хотя это первая свежая поставка за некоторое время. – Она поцокала языком, не замечая, как побледнел Лето. – Отец не позволял мне рисковать, когда случилось много неожиданных смертей от предыдущего сорта. Его глубоко потрясла гибель сына лорда Атикка от передозировки.

– Сын Атикка… – Голос Лето превратился почти в шепот. – Атикк обвинил в этом меня, вызвав на кровавый поединок!

– И вы разобрались с этим мастерски. – Викка улыбнулась, взяв коричневую самокрутку и повертев ее между пальцами. – Когда я узнала, что вашего врага тайно отравили в его покоях, то поняла, что герцог Каладанский способен на гораздо большее, чем я ожидала.

– Я не имею никакого отношения ни к этому, ни к смерти его сына! Айлар – мерзость, и ваш отец торгует им?!

– Эта разновидность папоротника совершенно безопасна. Он выращен на новых плантациях и полностью протестирован. – Викки резко хохотнула: – И разумеется, вам все это прекрасно известно, Лето! Вы наверняка знаете о дистрибьюторской сети моего отца. Полагаю, даже активно в этом участвуете.

Лето отступил еще на шаг от стола.

– Я сжег все плантации барры, уничтожил все производства!

Викка непонимающе захлопала глазами:

– Однако новые партии поступают. Союз Благородных получает значительные средства от продажи айлара, тем самым финансируя многие важные дела.

Голос Лето стал резок, как взмахи боевого топора:

– Этот наркотик запятнал мою репутацию, послужил причиной гибели сотен, если не тысяч, граждан Каладана – не говоря уже об остальных жертвах по всей Империи! – Он зашагал прочь из ее покоев.

Удивленная Викка крикнула вслед:

– Подождите! Я думала, отец пригласил вас, чтобы обсудить дела – это жизненно важно для будущего Союза Благородных! Иначе зачем вы вообще здесь?

Стоя в коридоре, герцог бросил в ответ, отчетливо проговаривая каждое слово:

– Я не желаю в этом участвовать.

Чувствуя себя глупцом, не замечавшим очевидного, Лето вернулся в свои покои. Там быстро собрал дорожные принадлежности и, не попрощавшись, покинул поместье, а затем самостоятельно отправился в космопорт Куарте.

Викка наверняка расскажет отцу о случившемся, а Лето был не в настроении объясняться с лордом Лондином, если тот бросится за ним в попытках загладить вину.

Ему нужно поскорее улететь и вернуться на Каладан, хотя бы для того, чтобы перевести дух, встретиться с Полом и обсудить дальнейшие шаги с ближайшими советниками – самыми доверенными лицами.

Каладанский наркотик вернулся на рынок, несмотря на все их усилия! Сафир Хават уже разоблачил некоторые схемы распространения и арестовал местного толкача недалеко от рыбных промыслов. Очевидно, воскресший рынок айлара гораздо масштабнее, чем Лето мог себе представить. И это используется для финансирования террористических актов Якссона Ару!

Теперь еще сильнее, чем прежде, герцог Лето преисполнился решимости подавить восстание и наказать всех, кто с ним связан… даже если это означает конец для Раджива и Викки Лондинов.

Правосудие вершится путем назначения преступнику соответствующего сурового наказания. Справедливость же достигается путем верного определения таких преступников.

Император Фондил III. Летописи Имперского права

Барону не нравился старый город Арракин с его древними постройками и изжившей себя инфраструктурой, пылью и ветхостью, что так отличало его от современного Карфага. Однако именно в Арракине граф Фенринг содержал свою резиденцию – массивное и показное нагромождение излишне легкомысленных архитектурных форм. Фенринг был человеком с Кайтэйна, привыкшим блистать при дворе, и его присутствие казалось неуместным в этой пыльной дыре.

Тем не менее, барон отправился в прежнюю столицу, чтобы поговорить с Фенрингом с глазу на глаз. Он облачился в дорогую одежду, повесил цепочку на толстую шею, пальцы унизал кольцами, будто собирался на прием в Императорский дворец. Ради достижения главной цели стоило слегка потрудиться над внешним видом – это помогло бы графу настроиться на должный лад.

Если не считать водителя и повседневной охраны, барон путешествовал в одиночестве. Он решил не приглашать с собой ни Питера де Врие, который часто раздражал людей, ни Раббана, который вечно лез не в свое дело. Вероятно, на этих переговорах его доверенным лицом мог бы стать Фейд-Раут, но младший племянник по-прежнему оставался на Гайеди Прим.

Прислуга и телохранители Фенринга провели барона через герметичные двери. Леди Марго встретила его в приемной, улыбаясь, словно хозяйка эксклюзивного банкета.

– Мы с мужем очень рады вам, барон Харконнен. Всегда приятно находиться в вашем обществе.

Как же ловко она умела лгать!

Марго Фенринг росла, воспитывалась и обучалась в Бинэ Гессерит. Ее светлые волосы и голубые глаза представляли собой пример физического совершенства, отвечающего высоким общественным стандартам женской красоты. Ее давний брак и явная эмоциональная связь с изворотливым Фенрингом всегда оставались загадкой. Если они на самом деле и не любили друг друга, то, безусловно, отменно играли свои роли.

– О да, леди Фенринг, нам следовало бы встречаться почаще! – ответил барон. – Но, боюсь, это не светский визит. У меня есть интересные и важные сведения для вашего мужа. Нам следует пообщаться с ним в приватной обстановке.

– Приватность – штука субъективная, мой дорогой барон, не так ли, ммм? – Граф Фенринг появился из боковой ниши, одетый в ниспадающий пурпурный плащ, свободную рубашку с кружевными рукавами и мешковатые панталоны с расшитым золотом поясом – не самый подходящий наряд для жителя пустыни, но в герметичном здании резиденции он мог регулировать климат, как душе угодно. Темные, близко посаженные глаза Фенринга сверкали, пока он ждал от гостя объяснений.

Следом в помещение ворвался расстроенный ментат графа. Грикс Дардик склонил свою непомерно крупную голову и прищурил один глаз, будто это помогало ему лучше сосредоточиться. Кадык угловатым выступом выпирал на его тонкой шее.

– Этот человек пришел с важной информацией. – Дардик склонился ближе к уху Фенринга. – Мы должны его выслушать, мой граф.

Дардик одевался безвкусно, дорого и пестро, причем ни одна вещь не подходила к остальным – широкие манжеты, удлиненный воротник, пуговицы в неожиданных местах. Он вновь наклонил голову и прошептал слишком громко:

– Интересно, с чем пожаловал господин барон? Что ему известно?

Граф нахмурился, взглянув на ментата:

– Мы узнаем это быстрее, если ты не станешь перебивать! Просто наблюдай и не лезь вперед! – Фенринг бросил на барона любопытный взгляд. – Пойдемте, у меня есть комната с защитой от прослушивания. Мы сможем поговорить там.

– Комната тишины! – снова встрял Дардик. – Толстые глухие стены, четыре стула. Сколько нас? Один, два, три, четыре. По одному для каждого из нас. Важная и увлекательная информация! – Ментат прищурил другой глаз.

Барон ощущал беспокойство в присутствии этого непонятного человека.

– Я надеялся, что это останется между нами, граф. Нам не нужна аудитория.

Фенринг отмахнулся:

– Перестаньте, мне же требуется ментат для правильной оценки информации. – Он бросил еще один косой взгляд на Дардика. – Хотя с каждым днем он становится все более утомительным и все менее полезным.

Барон почувствовал, что настаивать нельзя.

– Да, я вас понимаю. У меня ведь тоже есть ментат. Я еще не готов с ним распрощаться.

В голосе Дардика появились жалобные нотки:

– Я просто служу вам, мой граф. Вам следует прислушиваться к моей интуиции и прогнозам.

– Я бы прислушивался чаще, если бы ты болтал поменьше. – Фенринг направился прочь мягкой кошачьей походкой, ожидая, что барон последует за ним. Марго и ментат сопровождали их с обеих сторон.

Защищенная комната походила на небольшой прямоугольный склеп. Ее стены, сложенные из толстых блоков песчаника, будто возводились в средние века. Стыки между блоками были надежно заделаны; на пол, стены и потолок нанесена пленка из полимера, поглощающего вибрации. Странно, но в маленькой нише стояла ваза с тремя недавно срезанными оранжевыми цветами. Свежие цветы на Арракисе?

Войдя в комнату, Марго одарила всех очаровательной улыбкой. Барон сообразил, что эксцентричное поведение Фенринга во многом вызвано желанием доставить удовольствие своей прелестной жене. Возможно, именно поэтому он оставался в величественной арракинской резиденции и не хотел перебираться в более современные кварталы Карфага.

Барон погрустнел, увидев простой стол в центре комнаты и четыре маленьких стула, ни один из которых не выдержал бы его огромного веса. Но никак не выказывая смущения, переключил свой гравипояс на более мощный режим и остался стоять. Это аскетичное помещение проектировали для полного уединения, а не для удобств. Барону уже хотелось побыстрее оказаться подальше отсюда и вернуться в штаб-квартиру Харконненов.

Фенринг занял один из стульев.

– А теперь, э-э-э, мой дорогой барон, объясните, что там у вас за важная и интригующая информация, ммм?

Барон произнес с серьезным видом бывалого конспиратора:

– Я придумал способ заманить в ловушку тех расхитителей специи, которые заправляли перерабатывающим заводом Оргиз. Теперь я знаю, кто они такие.

Все внимание Фенринга переключилось на него:

– И как вам удалось получить эти сведения? Мой ментат и следователи ничего не нашли.

Рядом с ним, развалившись на стуле, как сломанная марионетка, Грикс Дардик мурлыкал себе под нос странную мелодию и казался полусонным.

Барон потер пальцем аметист в одном из своих колец.

– Хотел бы я претендовать на превосходство над ними, граф, но правда в том, что ответ пришел ко мне сам. Вы, вероятно, помните, как я высказывал вам свои подозрения, что к контрабанде специи причастны мятежники из Союза Благородных.

– Бездоказательное заявление, – вставил Дардик.

– Но теперь у меня есть доказательства – и признание! – отрезал барон. – Якссон Ару самолично пытался завербовать меня в свои ряды. Он полагает, что Дом Харконненов может стать одним из его самых могущественных союзников, если я стану снабжать его еще большим количеством меланжа.

Лицо Фенринга вспыхнуло от гнева:

– Этот человек – мясник! Вы помните, что он сделал, э-э-э, на Оторио и в Императорском дворце?

– Разумеется, граф Фенринг, но не возмущайтесь так. У всех нас на руках много крови. Я не принимаю решений под действием эмоций. – Он взглянул на Марго Фенринг, но та, похоже, держала себя в руках лучше, чем кто-либо из присутствующих.

Фенринг откинулся на спинку стула, глядя на барона снизу вверх:

– Объяснитесь подробней.

– Перерабатывающий завод Оргиз был тайно построен повстанцами и управлялся ими, но их внутренние враги вмешались и разрушили производство. Теперь Союз Благородных остался без выгодного канала сбыта на черном рынке. – Барон помолчал, его лицо посуровело. – И Якссон Ару хочет, чтобы я восполнил эту недостачу – втайне, разумеется.

– Какой-то абсурд! – пробормотал Фенринг.

– Да, это неразумно, – согласился ментат.

– Но это также предоставляет нам удобную возможность разыграть гамбит, – рассудительно продолжал барон. – Император давным-давно хочет искоренить радикальное движение. Эти бунтари подобны сорнякам – прорастают снова и снова. Шаддам уже отчаялся остановить Якссона Ару. Однако мы можем это сделать, граф Фенринг – вы и я.

Хмыкнув, Фенринг погрузился в раздумья.

– Я уже сказал Императору, что мы разобрались с расхитителями специи и казнили преступников, так что эта новая информация будет весьма, э-э-э, обескураживающей. Впрочем, возможно, если мы объясним, что повстанцы вели более масштабные операции, чем мы подозревали, гнев Императора не падет на нас.

– Вы в точности повторяете мои мысли, – произнес барон. – И если мы все разыграем правильно, то сможем разрушить само движение Союза Благородных, а не просто избавиться от нескольких контрабандистов. Подумайте, какой великой победой это станет – для вас и для меня. Мы сможем разоблачить всех тайных предателей, ведущих подрывную деятельность против режима Коррино. – Он понизил голос. – У меня уже есть веские доказательства, что Лето Атрейдес с Каладана – один из них. Все они должны предстать перед правосудием!

Леди Марго вскинула изящную бровь:

– Лето Атрейдес?

Барон сделал пренебрежительный жест:

– Образ этого герцога представляет собой фасад, который слишком хорош, чтобы в него поверить. Теперь мы знаем, почему – все это камуфляж. Все всплывет на поверхность, как только мы уничтожим Якссона Ару.

– Хмм. Но каков ваш план? – спросил Фенринг. – Как вы собираетесь ответить на предложение этого человека?

– Об этом я и хотел посоветоваться с вами, граф. Вы – Имперский инспектор по контролю за специей. Я хочу быть с вами полностью откровенным, чтобы вы знали о моих планах, иначе меня тоже схватят и заклеймят как предателя. – По-прежнему не желая садиться, барон легко прошелся по тесной комнате. – Якссон Ару требует, чтобы я доставил ему крупную партию специи – неучтенный груз, который профинансирует его повстанческую деятельность, а также продемонстрирует мою преданность движению. Это вроде как мое… посвящение. – Он впился в Фенринга пристальным взглядом. – И чтобы совершить эту сделку, мне требуется большой объем специи для такой партии. А поскольку у меня нет собственных незаконных запасов, это должен быть меланж, учтенный Империей, поставленный со склада в Карфаге. Я использую его как сыр в мышеловке. Проинформируйте Шаддама о наших планах. В один прекрасный день я назначу встречу Якссону Ару, и тогда мы сможем устроить ловушку, схватить его и разоблачить всех заговорщиков.

– Хм-м-м. – Фенринг задумчиво побарабанил пальцами по столу, затем медленно кивнул. – Угу-м.

– Но как же доказательства? – вмешался Дардик. – У нас должны быть свидетели. У нас должны быть доказательства. Откуда нам знать, что это не уловка барона Владимира Харконнена?

– Твои навыки ментата дерьма не стоят! – прорычал барон.

– Дардик нестандартный малый, я согласен, – кивнул Фенринг. – И сильно раздражает. Но иногда блестяще справляется с работой. К сожалению, в последнее время он подводит меня довольно часто. – Граф погладил свой узкий подбородок и вновь кивнул. – Я не в восторге от того, что придется рискнуть таким количеством специи, но потенциальная награда делает риск оправданным. Якссон Ару обожает играть на публику, выставляя напоказ свою неуязвимость, и погорит на этом довольно скоро. Да, возьмите необходимое количество меланжа из имперских запасов здесь, на Арракисе. А затем захлопните ловушку.

– Не сомневайтесь, я возьму Якссона Ару за горло, – усмехнулся барон. – Но нам нужно поставить в известность Шаддама. Возможно, мне потребуются его сардаукары.

Фенринг выглядел довольным, хотя его странный ментат по-прежнему едва держал себя в руках.

Барон повернулся к герметичной двери безопасной комнаты, начиная чувствовать клаустрофобию:

– Я отвечу Якссону Ару и приведу в движение все шестеренки для организации встречи. А затем мы устроим на него охоту.

* * *

Грикс Дардик действительно был весьма своеобразным человеком, не имеющим ни представления о границах, ни здравого смысла. Он ворвался в личный кабинет графа как раз в тот момент, когда Фенринг собирался удалиться на роскошный ужин с леди Марго.

– Я изучил доказательства, граф! Так вот, их нет! Нечего изучать! – Он стиснул челюсти и сквозь зубы выплюнул остаток фразы: – Так не бывает!

– О чем ты говоришь? – Фенринг встал из-за стола, отодвинув в сторону накладные на специю и поддельные экспортные декларации. Он без труда выделил значительное количество меланжа на осуществление планов барона. Эту сделку оказалось довольно просто замаскировать, а в случае чего он всегда сможет умыть руки и свалить все на Дом Харконненов, использовав барона в качестве удобного козла отпущения.

Дардик замахал руками в воздухе, словно отгоняя невидимую мошкару.

– Нет никаких связей Союза Благородных с заводом Оргиз! На Арракисе нет повстанцев. Я бы знал. Это было бы отражено в записях о прибывших.

– Записи легко подменить.

– Меня так не провести, – настаивал ментат. – И на руинах завода – никаких намеков на присутствие повстанцев. Никаких следов Союза Благородных. Тут что-то другое.

– Хммм, так там вообще нет ничьих следов, – заметил Фенринг. – Повстанцы были осторожны.

– Легко быть осторожным, когда тебя нет на планете! – заявил Дардик. – Это какая-то приманка. Да-да, мой граф. Как блесна для рыбы. Хотя на Арракисе и нет воды!

– Зато на Арракисе полно болванов вроде тебя! – нетерпеливо выпалил Фенринг. Он ужасно проголодался и спешил поужинать с женой. – Ты постоянно выводишь меня из себя, а сейчас сильнее, чем когда-либо!

– Это ложная схема. Союз Благородных не имел никакого отношения к заводу Оргиз. Тут другое объяснение. Барон что-то скрывает!

– Зачем барону скрывать деятельность повстанцев? И он сам пришел к нам, хммм.

– Да не деятельность повстанцев!

Фенринг пришел в бешенство:

– Тогда что ты имеешь в виду?

– Ловушка, о которой он рассуждал, на самом деле ловушка другого рода. Этот обман – сам является обманным! – Дардик покачал головой из стороны в сторону, как метроном.

Разгневанный Фенринг приблизился к странному ментату, разминая мускулы.

– Я уже принял решение. И ты должен с ним согласиться.

– Этот план неразумен, граф Фенринг. Нужно поставить Корону в известность о бароне Харконнене! – Ментат нахмурился, отвлекшись на мимолетную мысль: – Хотя зачем говорить с короной? Это же неодушевленный предмет. Нет-нет, мы должны доложить самому Шаддаму.

– Не смей даже думать об этом! – рявкнул Фенринг. – У нас тщательно срежессированный план подавления восстания, и я разрабатываю его совместно с бароном Харконненом. А ты будешь помогать!

– Это не входит в мои обязанности ментата. Слишком велика плата за ошибку. Очень велика. Чудовищно велика. Шаддам должен знать.

– Я же велел тебе оставить эти мысли! – раздраженно оборвал его граф. – У нас есть план, и если мы захватим Якссона Ару, все прочие достижения будут смотреться бледно по сравнению с этим!

– И вы будете смотреться бледно, и я тоже, – сказал Дардик. – Хотя мы и живем под палящим солнцем. – Он покачал головой. – Нет, нет, нет! Слишком много вопросов и опасных ответов. Я должен сообщить…

Терпение Фенринга имело границы, и Дардик их перешел. Граф вскинул руку и схватил ментата за тощую шею, а другой рукой с огромной силой толкнул его голову назад и вбок. Позвонки мгновенно хрустнули, сворачиваясь. Голова Дардика свесилась на одну сторону, и Фенринг отшвырнул его. Странный человек ударился виском о край стола и замертво рухнул на пол. Его замечательный мозг, временами такой полезный, перестал работать.

– Я предупреждал тебя много раз! – объявил Фенринг трупу. – Я говорил, что согласен терпеть тебя до тех пор, пока ты будешь полезен, а ты перестал быть полезным.

Оставив тело остывать и надеясь, что ужин еще теплый, Фенринг еще раз просмотрел документы, аккуратно сложил их и ушел, чтобы насладиться приятным вечером с леди Марго.

Образ жизни одних – прибыль и власть. Образ жизни других – насилие. Ни один из этих путей не ведет к покою.

Якссон Ару. Манифест Союза Благородных (исправленный)

Благодаря сложной сети маршрутов, предоставляемых Космической Гильдией, закодированные сообщения можно было легко прятать среди других посланий и передавать анонимным получателям так, что об этом никто не знал. Союз Благородных отправлял большую часть своих защищенных сообщений именно таким образом.

Якссон получил ответ барона Харконнена, ожидая его на борту орбитальной пересадочной станции над Элегией. Благодаря клонированию лица его никто не узнавал. Лидер повстанцев не сообщил своему новому союзнику виконту Туллу, что он здесь, совсем рядом, а просто наслаждался видом на зеленый мир Туллов. Он размышлял о том, как преуспеет эта планета, когда станет частью свободного содружества. Якссону захотелось поскорее вернуться на базу Носсус, напоминающую ему Оторио.

Моток шигафибра, такой маленький, что его можно было легко спрятать между большим и указательным пальцами, передали ему, когда он сидел за блестящим пластиковым столиком в кафе. Официант принес чашку кофе с меланжем, которую заказал Якссон, и катушку с сообщением, которую он не заказывал. Затем работник заведения удалился, не произнеся ни слова.

Взяв в руки этот небольшой моток, наполненный данными, Якссон погладил свою новую серьгу из гравированного металла, чувствуя холодок на мочке. С возрастающим нетерпением он вытащил миниатюрный проигрыватель и вставил усики катушки во входной порт. Когда сообщение загрузилось и стало воспроизводиться, прибор подключился к крошечному иксианскому динамику в ушном канале. Ответ барона оказался именно таким, на который надеялся Якссон:

«Я обдумал ваше предложение, взвесив потенциальную выгоду и риски. При условии, что мы будем соблюдать осторожность, я передам вам груз меланжа. Этой специи хватит, чтобы финансировать ваше движение в течение года. Считайте это моим вкладом в общее дело. Ни в каких документах этот меланж не учтен. Никто не узнает, что он у вас, и никто не узнает, что передал его я».

Якссон отхлебнул кофе со специей и уставился в иллюминатор на затянутое облаками небо Элегии далеко внизу. Слова барона продолжали звучать у него в ухе:

«Незаконная продажа специи будет представлять для вас сложную и опасную операцию, и вы должны следовать моим указаниям. Мне потребуется несколько недель, чтобы все организовать, но у меня есть связи в КАНИКТ. Эти люди могут предоставить соответствующую транзитную документацию. Как только я обо всем договорюсь, то пришлю вам окончательные инструкции, которых вам придется придерживаться, иначе все напрасно».

Мини-проигрыватель размером с большой палец уничтожил проволоку, воспроизведя сообщение. Для большей безопасности Якссон разломал его напополам и выбросил осколки в разные мусоросжигательные контейнеры.

Услышав объявление о посадке на свое пассажирское судно, он встал в очередь вместе с другими путешественниками. Якссон знал, что барон Харконнен вероломен и своекорыстен, но также не сомневался, что перспектива огромных богатств соблазнит этого честолюбивого человека. У Якссона имелся собственный запасной план, система безопасности и продуманный маршрут отступления. Кроме того, он собрал достаточно информации против барона в «черных» архивах, хранящихся на камне памяти. Когда появится возможность дать барону отведать на вкус эти смертельно ядовитые данные, Харконнен не посмеет выступить против него.

Якссон улыбнулся, вспомнив слова матери: «Существуют системы безопасности – фаерволлы и хранилища, уровни доступа, двухфакторная и трехфакторная авторизация». Малина Ару посматривала на него, желая убедиться, что сын слушает, и Якссон впитывал все это, и даже больше, чем она могла предположить.

«Но менее поддающимся количественной оценке фактором, – продолжала она, – является безопасность, обеспечиваемая родословной. Семейные связи. Фамилия Ару либо управляла, либо играла важную роль на самых высоких уровнях администрации КАНИКТ на протяжении веков. Вот почему для тебя так важно наряду с твоими братом и сестрой полностью раскрыть свой потенциал в компании».

После трагической смерти отца Якссону не дали тихо скорбеть по нему в священном фамильном поместье на Оторио. Как строгая родительница, Малина просто сочла, что теперь ему пришло время посвятить себя более важным вещам.

И Якссон так и сделал, хотя его определение важности отличалось от определения матери.

«Да, я знаю все об обязанностях рода Ару, мама, – сказал Якссон. И Малина предположила, что это означает полное согласие с ней. – Я понимаю свою ответственность».

Однако фамилия Ару досталась ему от отца, а не от матери, но Картель спокойно снял Брондона Ару со всех ответственных постов, передав бразды правления его гораздо более амбициозной жене. А затем Брондона отправили в тихую постыдную ссылку – коротать дни за бессмысленными развлечениями, присущими очень богатым людям.

Как только Малина привезла младшего сына на Танегаард, она сразу же посвятила его в суть вещей. Она допустила его к самым глубоким уровням секретности, чтобы он мог целиком погрузиться в дела Картеля. Малина была очень довольна его очевидной целеустремленностью, внимательностью и быстрым усвоением информации.

Она никогда не догадывалась, чем он на самом деле занимался.

Узнав еще больше на Кайтэйне, Якссон сидел на бесконечных собраниях в небоскребе «Серебряная игла», слушая, как старший брат бубнит о первоочередных управленческих задачах. В своих выступлениях Франкос проявлял столько такта, осторожности и дипломатичности, что даже на самые простые вопросы уходило в десять раз больше времени, чем необходимо. Брата раздражала явная скука Якссона, которую он неверно толковал как отсутствие интереса, а не как несогласие с его тактикой.

Во время стажировки Якссона на Танегаарде Малина отправила его на некоторое время поработать в главном хранилище крепости – большом бронированном помещении с двойными дверями, размером со стандартный склад, в центре гигантского экранированного административного здания. Якссон узнал, что именно здесь хранятся все самые сокровенные тайны Картеля. Рабски верные клерки, за всю жизнь не видевшие ничего другого, работали внутри хранилища, каталогизируя бумажные свидетельства и физические артефакты. В помещении располагалось множество высоких шкафов, два ряда кабинок, рабочие зоны, кабинеты, подсобки – и везде молчаливые, погруженные в себя ментаты-аудиторы. Работая там, Якссон произвел хорошее впечатление на мать. Малина сказала своему адъютанту Холтону Тассэ, что удовлетворена и даже довольна тем, как изменился сын.

Но Якссон воспользовался возможностью сделать копии документов для себя, тайком протащив в хранилище иксианский камень памяти – после того, как узнал о коллекции компромата, которую Картель хранил долгие годы. Один из вежливых, безэмоциональных ментатов объяснил Якссону, что КАНИКТ собирает эту порочащую информацию как арсенал судного дня, и она может быть обнародована лишь при самых критических обстоятельствах.

Очередной раз, когда определение Якссоном чего-либо – в данном случае «критических обстоятельств» – отличалось от определения его матери.

В настоящий момент, выслушав ответ барона, Якссон улыбался про себя, стоя в очереди вместе с другими пассажирами на пересадочной станции над Элегией. Он сунул палец в карман и провел им по гладкой прохладной поверхности камня памяти. Он уже использовал кое-что из компромата, чтобы обеспечить абсолютную лояльность фанатиков из своего ближнего круга. На самом деле большинство благородных семейств будут так же уязвимы, если он решит когда-нибудь прибегнуть к этому последнему средству. Его мать и Картель хранили «черные» архивы в качестве страховки, которой никогда не собирались воспользоваться. Якссон же оказался несколько смелее в своем подходе. Он считал, что это единственный гарантированный способ добиться успеха.

С возросшей уверенностью он поднялся на борт челнока и вежливо уступил свое место в первом классе хрупкой пожилой даме, поблагодарившей его улыбкой. Затем пробрался к переполненному отсеку в хвосте. Вообще-то Якссон не любил находиться рядом с большим количеством людей, но сейчас это была необходимая жертва.

Он взглянул на пассажиров, сидящих плечом к плечу, терпеливо ожидающих, когда их перенесут через бездны космоса, и напомнил себе, что сражается за этих людей, а не только за благородные семьи. Если торговое содружество придет на смену режиму Коррино, выиграют все. Весь Ландсраад будет благоденствовать, а Якссона станут прославлять, и его мать тоже, и брата с сестрой. Вместе они смогут полностью изменить Империю. А Дом Харконненов будет одним из главных выгодоприобретателей, как и Дом Атрейдесов, возглавляемый его другом герцогом Лето.