Текст книги "Разрушенная гавань (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

– Надеюсь, ты прав.

Коуп наклонился и нащупал мою шею пальцами, вдавливая их в мышцу:

– Снова болит?

Я встретила его взгляд:

– Как ты всегда это понимаешь?

Он пожал плечами и продолжил массажировать с идеальным давлением:

– У меня тоже бывает – из-за травмы плеча. Я знаю эти движения. Ты наклоняешь голову особым образом, когда она болит.

Я прикусила губу, не желая думать о том, насколько внимательно он за мной наблюдает. И еще меньше – привыкать к тому, как хорошо он меня чувствует. Но я не могла заставить себя отстраниться.

Глаза Коупа потемнели, став почти грозовыми. Его взгляд упал на мои губы, сердце рванулось вперед. Он был так близко. Я почти чувствовала, как его дыхание касается моих губ, обещая нечто большее.

– Воительница, – прошептал он, голосом, полным хриплого желания.

Я открыла рот, не зная, хочу ли оттолкнуть его или поцеловать, но не успела решить. Раздался звонок в дверь, вырвав нас из этого момента.

Коуп выругался сквозь зубы:

– Поменяю, к черту, код от ворот.

Я прикусила губу, сдерживая смешок.

Он бросил на меня темный взгляд:

– Ни хрена не смешно. Мои братья и сестры вообще не понимают, что такое личные границы.

– Эй, кто бы там ни был, они хотя бы позвонили. Если бы хотели, давно бы уже зашли по коду.

Коуп что-то пробормотал себе под нос, отодвинул стул и поднялся. Я пошла за ним, собирая тарелки. Пока я убирала на кухне, его голос донесся из прихожей:

– Отличное, мать его, время выбрал, шериф.

Я снова прикусила губу, чтобы не расхохотаться, когда услышала шаги, приближающиеся к кухне.

– Привет, Трейс, – сказала я, поворачиваясь.

Но как только я увидела его лицо, сердце сжалось. Трейс, самый серьезный из Колсонов, обычно хоть улыбнется или отшутится в ответ на брата. Сейчас же его лицо было совершенно пустым. Я медленно поставила миску в раковину.

– Что случилось?

Коуп тут же обернулся к нему, тоже что-то почувствовав. Он был слишком занят раздражением на внезапный визит, чтобы сразу это заметить.

– Трейс?

Тот сглотнул, с трудом подбирая слова:

– Тедди попал в аварию по дороге в Сиэтл.

Коуп напрягся, словно его ударило током.

– Где он? В какой больнице?

Боль скользнула по лицу Трейса.

– Прости, Коуп. Он не выжил. Его больше нет.

18

Коуп

Прости, Коуп. Он не выжил. Его больше нет.

Слова Трейса снова и снова звучали у меня в голове, пока я смотрел в окно. Вид, который обычно приносил покой, теперь не давал вообще ничего. Перед глазами мелькала бесконечная череда картинок, бросающая меня из боли в пустоту и обратно.

Я знал, что должен что-то делать, хоть что-то, но не мог заставить себя подняться. Дом превратился в проходной двор для семьи, но от этого становилось только хуже. Потому что боль была не только из-за Тедди. Она тащила за собой воспоминания о тех днях, когда я потерял отца и Джейкоба.

Трейс даже не понял, как его слова напомнили мне мамины тогда, в больнице. Я только пришел в себя, а ее лицо было таким бледным, что я подумал: она привидение.

– Папа? – прохрипел я, горло так пересохло, что будто готово было треснуть.

Боль исказила ее лицо, оно просто рассыпалось на глазах.

– Прости, Коуп. Папа и Джейкоб… Они не выжили. Их больше нет.

Эта новость разорвала меня в клочья. Швы на губе, сломанные ребра, сотрясение – ничто не могло сравниться с болью от осознания, что все это из-за меня. По моей вине. Во всем.

Теперь у меня на душе еще одно черное пятно. Еще одна жизнь, за которую мне придется расплачиваться. И нет такой цены, которая была бы достаточной.

Чьи-то пальцы обхватили мои.

– Коуп?

Я вздрогнул, осознавая, что Саттон, наверное, звала меня уже не раз. Поморгал, разгоняя пелену перед глазами, и сфокусировался на ней.

– Прости, что?

– Принести тебе суп с сэндвичем? – спросила она, в ее голосе слышалась надежда. – Только не волнуйся, суп не я готовила. Его мама привезла.

Я знал, что она пытается заставить меня улыбнуться. Хотел подарить ей это. Саттон заботилась обо мне последние сорок восемь часов, следила, чтобы я ел, пыталась уложить спать. Но улыбнуться я так и не смог.

– Я пока не хочу.

– Коуп, – мягко сказала она. – Ты сегодня вообще ничего не ел.

Желудок у меня и правда пустой, но разве это отличалось от всего остального?

– Не смогу. Просто... Не думаю, что смогу что-то удержать.

Саттон сжала мою руку крепче, давая понять, что не отпустит.

– Что мне сделать? Что тебе нужно?

– Ты уже делаешь, – прошептал я. – Это. Этого достаточно.

Я не заслуживал ее доброты. Но все равно принимал ее. Потому что был эгоистом. Хотя внутри все равно рвалось наружу то, что она должна знать.

– Этого бы не случилось, если бы он не приехал из-за меня.

Потому что Тедди всегда был таким. Лучший друг. Всегда рядом, всегда готов прийти на помощь. А теперь, из-за того, что он приехал ко мне, все они навсегда потеряли его свет.

Саттон стиснула мою руку еще сильнее, почти встряхнула ее.

– Даже не думай.

Я замер, шок от ее слов пробежал по венам.

– Даже не смей винить себя. Это трагедия, ужасная. Но в ней нет ничьей вины.

Но она ошибалась. Это была вина Тедди, который слишком быстро вошел в поворот на мокрой дороге. Вина дождя, который смешался с дорожным маслом, превратив асфальт в каток. Но больше всего – моя. Я дал Тедди повод быть здесь. Точно так же, как когда-то дал своей семье повод оказаться в том внедорожнике.

– Его бы здесь не было, если бы не я, – прошептал я, и голос прозвучал одновременно тихо, как шепот, и громко, как выстрел.

Саттон вдруг опустилась на пол, колени утонули в ковре, и она втиснулась между моими ногами, обхватив мое лицо ладонями.

– Коуп. Он был здесь, потому что любил тебя. Потому что ты для него был важен. И, судя по тому, что я слышала за эти дни, он не только для тебя таким был. Он всегда приходил к тем, кого любил. Вот в чем его наследие. И это самое прекрасное наследие из возможных. Не отнимай у него это.

Все горело. Глаза, горло, чертова душа. Но она была права. Я не мог перечеркнуть то, что оставил после себя Тедди. Я просто должен был научиться жить с виной. Как уже делал раньше. Смогу и теперь.

Саттон прижалась ко мне лбом, ее дыхание смешалось с моим.

– Мне так жаль. Я бы сделала все, чтобы забрать у тебя эту боль. Чтобы исправить это. Так же, как ты сделал для меня.

Я обхватил ее руками. Не мог остановиться. Ее тепло, ее близость – я тянулся к этому, хотел утонуть в ней, чтобы забыть весь этот мрак.

– Воительница, – прохрипел я.

– Я здесь, – прошептала она. – Я никуда не уйду.

Так близко. Я почти чувствовал ее вкус. Корица, сахар и что-то еще. Чистота. Спасение. Я хотел все это. Мои пальцы сжались на ее рубашке, притягивая еще ближе. И тогда зазвонил чертов телефон.

Мы не отдернулись, как в тот раз, когда пришел Трейс. Просто замерли так, пока звонок не повторился.

Я с усилием отпустил Саттон и потянулся за телефоном на подлокотнике дивана. На экране светилось имя Линка. Все во мне снова скрутило в узел, но я заставил себя ответить.

– Линк, – сказал я.

Он помолчал пару секунд.

– Спросил бы, как ты держишься, но глупые вопросы я не задаю.

Губы чуть дрогнули, будто они помнили, что такое улыбка, но разучились ее изображать.

– Рад, что ты этим не занимаешься.

И я знал, что он не станет нести эту дежурную чушь про «мои соболезнования». Потому что Линк знал, что это такое. Он сам потерял кого-то очень близкого и знал, каково это – остаться с этим. Но я понимал, что и для него сейчас все это поднимает старые раны.

– Ты как? – спросил я.

Он понял, о чем я. Мы говорили об этом однажды, почти в стельку пьяные, после жестокого проигрыша в плей-офф. Курили сигары, пили виски до утра. Больше никогда это не обсуждали.

– Держусь, – резко сказал он.

Я хотел усмехнуться. Мы оба сейчас паршиво врали.

– Ты просто решил позвонить или есть что-то конкретное?

Линк тяжело выдохнул:

– Только что вернулся со встречи с родителями Тедди.

Этот нож в сердце я почувствовал сразу.

– Ты в Айове?

– Они в Сиэтле.

– Понятно.

Конечно. Им нужно было забрать тело. Разобрать дом. Меня скрутило от мысли, как они будут выносить каждую вещь, которая осталась от него.

– Они хотят устроить небольшую церемонию здесь, в воскресенье. Я предложил все организовать, но они попросили тебя сказать речь.

– Что? – выпалил я, не успев сдержаться. В голосе звенело напряжение.

Саттон сжала мои бедра сильнее, напоминая, что она здесь. Как и обещала.

– Ты был его лучшим другом. Они хотят, чтобы ты это сделал, – тихо сказал Линк.

Я несколько раз пытался сглотнуть, пока горло наконец не подчинилось.

– Конечно. – Я сказал это, хотя внутри все кричало: нет. – Сегодня выезжаю.

– Не садись за руль, – резко перебил Линк. – Я отправляю за тобой самолет. Будет на вашей площадке после трех.

Это действительно упростило бы все. Мне не пришлось бы ехать по той же дороге, что и Тедди, или добираться целый час до аэропорта в Центральном Орегоне, чтобы успеть на рейс.

– Спасибо.

– Я рядом. Что бы ни понадобилось.

– Ты тоже. – Но я знал, что Линк сам никогда не примет помощь.

Я завершил звонок и опустил взгляд на Саттон. Она смотрела на меня, на ее прекрасном лице залегла морщинка тревоги.

– Что он сказал?

– Похороны в воскресенье. Они хотят, чтобы я сказал речь.

В ее чертах промелькнула жалость.

– Это честь. Но ужасно тяжелая.

Честь, которой я не заслуживал. И не знал, смогу ли справиться с этим. По крайней мере, в одиночку.

– Поедешь со мной?

В ее глазах мелькнуло не сочувствие, а паника – эмоция, которую я никак не ожидал увидеть.

– Я... эм... У меня Лука.

– Мама останется с ним. Она его обожает.

Саттон сглотнула, борясь со словами.

– Я не уверена, что это хорошая идея.

– Воительница, – прошептал я, чувствуя, как во мне застывает шок.

– Я... Я не могу. Прости, Коуп.

– Ты не можешь поехать на похороны моего лучшего друга? – В моем голосе зазвучало обвинение, ярость. Я цеплялся за нее, потому что злость была легче, чем боль.

– Прости меня, я...

– Это не важно, – резко оборвал я, поднимаясь на ноги. Саттон резко отпрянула назад, опираясь на пятки. Все перестало иметь значение. Мне не привыкать оставаться одному наедине со своей болью и виной.

19

Саттон

Тишина отражалась от стен гостиной и отдавала гулом в ушах. Что-то в этом отсутствии звуков было по-настоящему оглушающим. Я не могла пошевелиться. Хотя разум кричал: вставай, догоняй Коупа, – тело меня не слушалось.

И, может быть, это было к лучшему. Потому что что бы я сделала, если бы догнала его? Сочинила бы очередную ложь? Сказала бы, что не могу быть рядом, когда он нуждается во мне больше всего? После всего, что он для меня сделал?

Боль накатывала волнами, сжимая грудь так, что я перестала чувствовать колени. Покалывание растекалось по ногам, а грудная клетка словно разрывалась от боли. Было так легко сказать «да», поехать с Коупом, стать для него опорой. Но я знала, что меня ждет на похоронах такого масштаба.

Пресса.

Те же самые стервятники, что поджидали меня у больницы, когда меня выписали. Я, конечно, не была главной новостью, но этого хватило, чтобы история разошлась по всей стране. Бывшая жена опозорившегося футболиста, пострадавшая от его грязных связей. Фото моего опухшего, перевязанного лица, когда друг вез меня домой. Освещение судебного процесса, который последовал за этим.

Я не могла позволить себе такую огласку сейчас – не могла рисковать тем, что Роман узнает, где я нахожусь. И тем, что случится, если он решит сообщить об этом Петрову.

И это была не ложь, что я была нужна Луке. Он разрыдался, когда узнал, что его новый лучший друг больше не здесь. Конечно, он быстро отвлекся, как умеют дети, и сейчас играл с Кили, но это не значит, что у него не будет моментов, когда я понадоблюсь ему рядом. Проблема была в том, что Коупу я тоже была нужна.

Электронный замок на входной двери издал короткий сигнал. Я знала, что должна встать. Подняться. Мне не следовало сидеть здесь, когда кто-то войдет и увидит меня на коленях, просто уставившуюся в точку, где стоял Коуп.

По лестнице грохотали шаги, дверь резко распахнулась.

– Коуп... – голос Арден оборвался, когда он прошел мимо нее, закинув на плечо спортивную сумку. – Куда ты собрался? – крикнула она ему вслед.

Но он не ответил. Где-то вдалеке хлопнула дверь, и я поняла, что он уже за рулем своего дорогого внедорожника. Я лишь молилась, чтобы он был осторожен. Безопасен. Местный аэродром, в основном используемый любителями, был всего в нескольких минутах отсюда. Я успела услышать достаточно из разговора с Линком, чтобы понять – самолет будет ждать Коупа там. Это хорошо. Значит, он доберется в порядке.

Но стоило мне подумать эту последнюю мысль, как я поняла, что это ложь. Физически он, может быть, и будет в безопасности, но в душе ему сейчас хуже некуда.

– Саттон, – голос Арден был мягким, не хрупким, но по-женски теплым.

Этот звук вырвал меня из плена вины, который держал меня в своих цепких лапах. Она была совсем рядом. Стояла рядом со мной. Я даже не заметила, как она переступила порог и вошла в гостиную. Я знала, что должна что-то сказать, но тело снова меня не слушалось.

Я ожидала, что Арден поднимет меня, усадит на диван, но вместо этого она села рядом на пол. Не тронула меня, просто устроилась рядом, ее спокойные, серо-фиолетовые глаза внимательно всматривались в меня. И она не задала ни единого вопроса.

В этом вся Арден. Она не боялась тишины. Говорила и действовала лишь тогда, когда это действительно было нужно, а не потому, что так требовало общество.

В конце концов, мои колени не выдержали, и я легла на ковер. Спина неприятно ударилась о пол, зубы стукнулись друг о друга.

– Я причинила ему боль, – прошептала я.

Взгляд Арден изменился, но в нем не было ни осуждения, ни жалости – только понимание.

– Быть человеком – дело грязное. Мы раним и сами получаем раны.

Я подтянула колени к груди, будто могла обнять себя и хоть немного утешить.

– Это было последнее, чего я хотела. Особенно когда он и так уже страдает.

В этот раз я уловила в ее взгляде слабое отражение боли Коупа. Она любила своего брата так глубоко, что не могла не чувствовать часть его боли.

– Что-то мне подсказывает, ты сделала это не ради забавы.

– Он хотел, чтобы я поехала с ним на похороны.

Мои слова прозвучали почти неслышно, но Арден сразу поняла, куда направился ее брат, и ее взгляд метнулся к двери.

– Черт, – выдохнула она, а потом снова посмотрела на меня. – А ты не готова ко всей этой шумихе.

Нет, я совсем не была готова. Внимание общественности никогда мне не нравилось. Но я бы снова и снова платила эту цену, если бы это помогло быть рядом с Коупом. К сожалению, все было гораздо сложнее.

– Дело не в готовности. Я не могу.

Я вложила в эти слова всю боль, надеясь, что Арден поймет, не требуя объяснений.

Она напряглась, сжала ладони в кулаки, и я видела, как в ее голове складываются кусочки этой головоломки.

– Есть кто-то, кого ты не хочешь, чтобы тебя нашел?

Я молча кивнула.

– Он представляет угрозу для твоей безопасности? – спросила Арден сразу, и я поняла, почему. Тея совсем недавно пережила тяжелую историю со своим бывшим, и теперь семья Колсонов была особенно внимательна к таким вещам.

Но когда я задумалась, действительно ли Роман опасен для меня, я не была уверена. Он мог бы попытаться выкачать из меня все до последнего, мог бы сообщить Петрову, где я. Но станет ли кто-то из них садиться в самолет и лететь через всю страну? Ради чего? Чтобы проучить меня? У меня ведь даже денег нет.

– Я не знаю, – это были первые слова, которые я произнесла вслух. Впервые я призналась себе, что, возможно, бегу от собственных страхов.

Арден медленно накрыла мою руку своей.

– Я знаю, каково это, – прошептала она. – Это реальная угроза или мы просто перестали жить?

В ее словах было что-то такое, что говорило – она понимает лучше многих. Я невольно задумалась, почему. Я не знала, по какой причине Арден оказалась в приемной семье Колсонов, только что попала она туда в двенадцать лет и была самой младшей.

Но сейчас, глядя в ее глубоко задумчивые глаза, я не видела в ней ребенка. Она была старше своих лет. Человек, переживший слишком многое.

– Мне кажется, я больше не могу доверять собственному восприятию, – призналась я. Я вспомнила психиатра, который приходил ко мне в больницу. Добрый человек с седыми волосами и морщинками у глаз. Он сказал, что у меня может быть посттравматический синдром, и посоветовал быть терпеливее к собственному разуму, который пытается защитить меня.

Уголки губ Арден дрогнули в легкой улыбке.

– Иногда чудовища кажутся страшнее, просто потому что мы не включили свет.

Боже, как же это верно.

– Я устала жить в темноте. Устала чувствовать себя беглянкой, хотя ничего плохого не сделала.

Ее улыбка стала шире.

– Может быть, пора выйти на свет?

20

Коуп

Этот костюм точно меня задушит. Сколько бы я ни поправлял чертов галстук, все равно казалось, что мне не хватает воздуха. И не важно, сколько он стоил – по ощущениям ткань была как колючий мешковина.

– Коуп. – Голос был тихим, полным сочувствия. И, черт возьми, как же это делало меня последним ублюдком, но именно сейчас это был не тот голос, который я хотел услышать.

Я обернулся.

– Привет, Эндж.

Она сразу подошла ближе, обняла меня за талию и прижалась лицом к моей груди. Этот жест она повторяла уже сотни раз, но сейчас он был пустым. Я не чувствовал того покоя, который дарило мне одно лишь присутствие Саттон. Не чувствовал того понимания, что она дарила одним лишь взглядом. Я не чувствовал… ничего.

И все же я ответил на объятие, мягко похлопал ее по спине. Она держала меня чуть дольше, чем стоило, прежде чем наконец отступить. Когда она подняла голову, ее рыжие волосы упали на спину, а зеленые глаза блестели несдержанными слезами.

– Ты в порядке?

Последний, мать его, вопрос, на который я хотел сейчас отвечать. Но я изобразил улыбку, которая, скорее всего, больше напоминала болезненную гримасу.

– Держусь. А ты?

Она опустила руки и взяла мои ладони в свои.

– Я просто не могу поверить, что это все происходит на самом деле.

Я был мерзавцем. Холодным ублюдком, потому что все, о чем я мог думать в этот момент, – как бы аккуратно высвободить свои гребаные руки.

– Энджи. – Голос Линка разрезал воздух, как нож. В нем была власть, привитая ему с детства. Так бывает, когда растешь в одной из самых богатых семей мира. Правда, я-то знал, что он всей душой ненавидит свою семью – по крайней мере, отца.

Энджи отпустила мои руки и резко отступила.

– Линкольн.

Он коротко кивнул ей.

– Не могла бы ты проверить охрану? Хочу убедиться, что ни один журналист не проникнет в церковь.

Она сжала губы – я знал этот жест, он значил, что она раздражена, но вслух она этого не сказала.

– Конечно.

Когда она ушла, я повернулся к владельцу Sparks.

– Мы оба знаем, что ты уже все предусмотрел.

Линк не был человеком, который что-то оставляет на волю случая. Он знал все возможные риски и имел на каждый из них по нескольку запасных планов.

Он приподнял бровь.

– Ты что, не нуждался в спасении?

– Я тебе что, девица в беде?

Линк тихо усмехнулся:

– Ну, судя по твоей физиономии, ты как минимум разрывался между паникой и тошнотой.

Я провел рукой по небритой щеке.

– Мне не стоило связываться с кем-то из окружения команды.

– Не хочу говорить «я же тебя предупреждал», но...

– Пошел ты, – буркнул я.

– Готов? – спросил он, и в голосе больше не осталось ни грамма шутки.

Нет. Последнее, чего я хотел, – это выйти перед толпой и рассказывать, почему я никогда не был достоин друга, как Тедди. Стоило представить себе скамьи, полные людей, как грудь сжалось еще сильнее.

– Готов, – выдавил я из себя.

– Ты хреновый лжец, – пробормотал Линк.

– Я сделаю, что должен, – отрезал я.

Линк вгляделся в мое лицо.

– Я могу сказать Джексонам, что ты не готов…

– Нет. Я справлюсь.

Он явно мне не поверил, но кивнул.

– Ладно. Я пойду обойду всех. Если что-то нужно – зови.

– Хорошо. – Ладони уже были влажными, дыхание – сбивчивым. Черт. Мне нужен был воздух.

Я пробрался сквозь толпу игроков, которые толпились в маленькой комнате сбоку от алтаря, заставляя себя кивать и поднимать подбородок в знак приветствия, проходя мимо товарищей по команде. С каждой секундой грудь сжимало все сильнее. Я быстро выскользнул в коридор и чуть не врезался в кого-то.

– Извини, – пробормотал я.

Человек напротив лишь хмыкнул и злобно посмотрел на меня.

– Удивлен, что ты вообще приперся. Видимо, приходится играть роль золотого мальчика, – рявкнул Маркус.

– Не сегодня, ладно? Выбери любой другой день, чтобы быть заносчивым придурком. Можешь даже влепить мне пощечину за то, что я унизил тебя перед всей командой. Только не сегодня.

Удар прилетел из ниоткуда. Еще секунду назад я просто стоял, а потом кулак Маркуса врезался мне в челюсть. Голова откинулась назад с громким треском.

Но, черт побери, эта боль и вспыхнувший вслед за ней гнев были куда лучше того горя, вины и паники, что терзали меня секунду назад. Как только я выровнялся, я всадил Маркусу удар в ребра, и он застонал от боли.

Он быстро ответил, пытаясь повалить меня на пол. Вместо этого мы врезались в стену, с грохотом уронив на пол какую-то рамку с фотографией. Видимо, шум привлек остальных, потому что через несколько мгновений коридор заполнили наши ребята.

Двое схватили меня за руки и оттащили назад, еще двое – Маркуса. Он выругался и попытался вырваться, но парни держали крепко.

Линк ворвался между нами, на его лице бушевал гнев.

– Вы что, с ума сошли? Это, черт возьми, похороны. Церковь.

– Может, не стоит говорить «черт возьми» в церкви, босс, – пробормотал Фрэнки, не отпуская мою руку. Линк метнул в него уничтожающий взгляд. – Понял. Молчу, босс.

Линк посмотрел на нас обоих.

– Не знаю, что у вас там за разборки, но прекратите это. Мы команда. И Тедди бы сейчас за вас обоих стыдился.

Эти слова были хуже любого удара, который мог нанести Маркус. Потому что это была правда. Тедди бы мне врезал за такой номер, даже если бы Маркус начал первым.

Боль снова накрыла, обжигающая, прожигающая мышцы и нервы.

– Мне нужно немного времени, – прохрипел я. В моем голосе звучала такая отчаянная мольба, что Фрэнки и второй парень сразу отпустили меня.

Я не стал ждать очередной тирады от Линка, просто развернулся и пошел по коридору. Энджи стояла там, на лице застыл шок.

– Коуп…

Она протянула руку, но я увернулся.

– Не надо, – отрезал я. – Просто не надо.

Я зашагал дальше, толкнув дверь с надписью «Выход» так сильно, что от удара задребезжали кости. Как только я вышел наружу, я жадно втянул воздух. Пусть это был не тот свежий воздух, что в Спэрроу-Фоллс, но он все равно был лучше душного, тяжелого воздуха церкви.

Над головой собрались тучи, как это часто бывает в Сиэтле, угрожая пролиться дождем. Но сегодня это было как нельзя кстати. Часть меня даже надеялась, что небо расколется и молния сразит меня на месте. Так было бы проще.

Дыхание сбивалось все сильнее, каждый вдох становился короче предыдущего. Грудь будто полыхала изнутри, и каждый глоток воздуха казался кислотой. Это было невыносимо. Перед глазами мелькали образы Тедди, перемешиваясь с лицами брата и отца. Картинки смятого металла и звуки боли.

Черные пятна заплясали перед глазами, и мир сужался в узкий тоннель. И вдруг рядом кто-то появился. Хрупкое тело подхватило меня, чья-то ладонь прижалась к моей груди. И я услышал ее голос.

– Дыши, Коуп. Дыши вместе со мной.

21