Текст книги "Разрушенная гавань (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Коулс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)
Я не сдержал тихого смешка. Фэллон была безнадежным романтиком, и ничто не могло этого изменить.
Фэллон: Кайлер Блэкхарт... вернее, Блэквуд, я засыплю твой офис блестками.
И тут же пошли гифки с взрывами блесток.
Трейс: Совет: не игнорируй ее. Помнишь мой пикап?
В этот раз я засмеялся вслух.
Роудс: Она мелкая, но опасная. У нее вендетта похлеще любого мужика.
Фэллон: Он рассказал маме, что я сбегала к Куперу на реку. Он заслужил гораздо больше, чем грузовик, забитый розовыми блестками.
Трейс: Я месяцами пытался отмыть эту машину. В итоге пришлось продать. И это был даже не я, а Кай!
Кай: Чувак, ты серьезно сейчас подставил меня?
Фэллон: Ты попал, Блэкхарт. Готовься к блестящей каре.
Снова посыпались гифки, эмодзи и даже видео.
Арден: Сейчас шесть утра. Почему у меня в телефоне восемьдесят два миллиона взрывов блесток?
Роудс: Фэл планирует эпическую месть.
Арден: Ну, тогда понятно.
Я выключил звук в чате и положил телефон на кровать, вставая. Да, мои братья и сестры лезли во все подряд, но, черт возьми, как же мне с ними повезло.
Что-то болезненно кольнуло в груди, когда перед глазами всплыла улыбка Джейкоба. Интересно, кем бы он был в этих переписках? Таким же провокатором, как я и Кай? Голосом разума, как Трейс? Или кем-то совсем особенным, только им самим?
Мы никогда не узнаем. И мне придется нести эту боль всю оставшуюся жизнь.
25
Саттон
Легкие ноты старого Гарта Брукса тихо звучали из динамиков, пока я аккуратно сжимала кондитерский мешок. Это было тонкое искусство, которое я оттачивала годами. Нельзя давить слишком сильно, чтобы глазурь не выстрелила фонтаном, но и слишком слабо тоже нельзя – тогда не получится нужного потока для идеального узора.
Сегодняшний проект – единороги и радуги для восьмилетней девочки. Я выложилась на полную с этими радугами: синий фон из крема, пушистые белые облака и закрепленные на них жевательные конфетки в виде радуги. Я знала, мама именинницы будет в восторге от результата.
Я перешла к следующему облаку, пытаясь сосредоточиться на музыке. Потому что если я не думаю о музыке, мысли тут же заполняются Коупом. Тем, как я проснулась в его объятиях на днях. Как чувствовала его сильное тело у себя за спиной. Как мне хотелось прижаться еще сильнее и...
– Саттон? – голос Теи вырвал меня из этой опасной грезы.
Я слишком сильно сжала мешок, и кусок глазури выстрелил в сторону.
Глаза Теи округлились, и она прикрыла рот рукой:
– Прости! Я думала, ты слышала, как я вошла.
Я покачала головой, хватаясь за полотенце, чтобы убрать этот беспорядок. К счастью, сам кекс я не испортила.
– Не твоя вина. Видимо, я улетела в облака.
В облака, где все, о чем я могла думать, – это руки Коупа и... нет, нет, нет. Туда мне нельзя.
Тея обошла рабочий стол и встала напротив меня, глядя прямо в глаза.
– Ты в порядке?
– Конечно, – ответила я, пытаясь снова сосредоточиться на украшении. – Почему нет?
– Ну, не знаю... Может, потому что ты переехала к командиру-хоккеисту несколько недель назад и до сих пор не рассказала об этом своей лучшей подруге. Потом он теряет друга, ты летишь с ним в Сиэтл на похороны – и снова ни слова своей лучшей подруге. А в итоге мне приходится узнавать из спортивных и светских блогов, что вы там выглядели ну о-очень уютно вместе, выходя из церкви. И даже после этого – тишина.
В этот раз я не выстрелила глазурью, а просто уронила мешок, почувствовав, как кровь отхлынула от лица.
– Там есть наши фотографии?
Я знала, что фотографы там были, но надеялась, что снимали игроков, а я просто случайно попала в кадр на заднем плане.
Тея нахмурилась и достала телефон.
– Много сплетен о вас двоих.
Мои руки дрожали, когда я взяла у нее телефон.
«Коупленду Колсону становится очень уютно с таинственной женщиной».
И вот мы – прямо в центре фотографии на светском блоге. Подпись упоминала драку между Маркусом и Коупом и даже намекала, что причиной могла быть я.
– Почему люди такие мерзкие? – прошептала я.
– Поверь, я сама терпеть не могу папарацци и эти гадкие сайты. Но ничего слишком ужасного я там не увидела.
Тея, как никто другой, понимала, что это такое. У нее в прошлом был роман с известным актером, который чуть не разрушил ее жизнь.
Она обошла стол и встала рядом, положив руку мне на плечо.
– Что происходит?
Горло сжало. Я не могла солгать ей после всего, чем она делилась со мной. Но и всю правду выложить тоже не могла.
– Я просто... не хочу, чтобы кто-то увидел мое фото. Есть люди, которым лучше не знать, где я нахожусь.
Тея напряглась рядом со мной.
– Отец Луки?
Я кивнула.
– Он один из них.
– Он тебя обижал? Клянусь, я найду его и кастрирую ржавой вилкой.
Я хмыкнула, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку:
– Вилкой?
Но Тея не улыбнулась.
– Саттон.
– Он не бил меня. Не так, как ты думаешь.
Ее это не успокоило.
– Я знаю, что есть много способов причинить боль.
Тяжесть опустилась в животе.
– Он не был жестоким. Он зависимый. Подсел после травмы, и эта болезнь разрушила всю нашу жизнь. Он связался с очень опасными людьми, и мне пришлось увезти Луку подальше.
Вот. Я это сказала. Больше, чем рассказывала кому-либо за последние годы.
Воспоминания тут же толпой накатили на стены, которые я так долго выстраивала в голове. Удар в ребра и жгучая боль после него. Жжение, когда лопнула губа. Страх, что те люди могут сделать куда хуже.
– Саттон, – прошептала Тея, накрывая мою руку своей.
– Со мной все хорошо, – с трудом выдавила я. – Я просто не хочу возвращаться туда. В те воспоминания. Мы с Лукой начали новую жизнь, и я хочу, чтобы она такой и осталась.
Тея крепко сжала мою ладонь.
– Хорошо. Скажи только одно: Коуп знает?
Я покачала головой.
– Зачем ему знать?
– Может, потому что вы почти месяц не расстаетесь, и он смотрит на тебя, как на солнце, луну и звезды сразу.
Сердце сжалось.
– Ничего он так не смотрит.
Тея смерила меня ехидным взглядом:
– Девочка моя, я тебя люблю, но притворяться дурочкой я не собираюсь. Ты не можешь скрыть, что вы уже как два сапога пара.
И ведь она права. Тея выбрала самое точное слово. Потому что Коуп и правда вор. Незаметно, без моего разрешения, он украл мое сердце.
– Саттон. Я знаю, у него свои демоны, но он хороший человек.
– Самый лучший, – прошептала я, сдерживая слезы.
– Эй, эй. – Тея обняла меня. – Что за слезы?
– Мне страшно, – призналась я.
Она отстранилась.
– Тебе страшно из-за Коупа?
Я резко покачала головой.
– Ну... отчасти. Я не уверена, что он готов быть кем-то большим, чем мы сейчас есть.
– А вы кто сейчас?
– Друзья? – пробормотала я. – Лучшие друзья?
– Вот негодяй, – усмехнулась Тея. – Пытается отнять у меня статус лучшей подруги...
Я попыталась улыбнуться, но не смогла.
– Я не знаю, как это объяснить. Мы поддерживаем друг друга. Говорим о вещах, о которых никому больше не говорили. Но при этом каждый из нас все равно что-то недоговаривает.
Тея нахмурилась, обдумывая мои слова.
– Понимаю. У нас с Шепом тоже были такие моменты.
– Это другое, – возразила я. – Шеп с самого начала ясно дал понять, что ты ему нравишься. Он был одержим.
– Если ты думаешь, что Коуп смотрит на тебя по-другому, тебе стоит проверить зрение.
Я покачала головой.
– Он даже не поцеловал меня ни разу.
Губы Теи сжались в тонкую линию.
– Может, он ждет, когда ты покажешь, что готова.
– Не думаю. Я знаю, что он меня хочет, но не уверена, что он когда-нибудь решится на этот шаг. И, возможно, так даже лучше.
Тея отпустила меня.
– Знаешь, что нам нужно?
– Маргариты и двухнедельный отпуск на Карибах?
Она рассмеялась:
– Надо будет это обсудить. Но пока нам нужен девичник.
Я уже открыла рот, чтобы возразить, как вдруг послышался новый голос:
– Кто-то сказал «девичник»? – пропела Лолли. – Я столько его ждала! У меня как раз есть новые ковбойские сапоги, которые пора выгулять на танцполе.
Улыбка расползлась по лицу Теи:
– В кантри-бар?
Лолли сделала что-то похожее на элемент линейных танцев и завершила все пируэтом.
– Меня уже зовут ковбои!
– У меня есть ковбойская шляпа, – раздался голос Уолтера из-за стойки. – И я мог бы придумать, как интересно использовать веревку.
Я поперхнулась смехом, чувствуя, как заливаюсь краской.
– Я не женщина, которую можно привязать, Уолтер. Мне нужно летать свободной птицей, – парировала Лолли, уперев руки в бока так, что ее браслеты зазвенели, как колокольчики.
Он только шире улыбнулся, и морщинки на его лице стали еще заметнее.
– Может, у меня и не получится, но попытка будет чертовски веселой.
Тея прикрыла смех кашлем:
– Дай ему хоть шанс, Лолли. Он же годами за тобой ухаживает.
Лолли гордо вскинула подбородок:
– Я слишком дикая для него.
– Сейчас покажу тебе, что такое дикость, – с игривым рычанием сказал Уолтер.
Ох, началось...
– Простите, – раздался мужской голос, прервав наш нелепый разговор.
Уолтер повернулся к мужчине средних лет, стоявшему у стойки:
– Добро пожаловать в The Mix Up. Что вам приготовить?
Бедняга, наверное, сейчас мечтал, чтобы на него кто-нибудь направил тот самый прибор из «Людей в черном», стирающий память после того, что он случайно подслушал.
– Здесь есть владелец или управляющий? – спросил он.
В голосе мужчины звучала деловая интонация, и я тут же перешла в рабочий режим. Быстро его окинула взглядом. Лет сорок с небольшим, бежевые брюки, поло, в руках планшет. Я вышла вперед, к стойке:
– Здравствуйте, я Саттон Холланд, владелица пекарни. Чем могу помочь?
Он коротко кивнул, не холодно, но деловито.
– Я Крейг Леонард, представляю Департамент здравоохранения штата Орегон. Поступила анонимная жалоба на ваше заведение. Я пришел провести внеплановую проверку.
И в этот момент земля ушла из-под ног.
Я всегда была помешана на чистоте в своей пекарне, из тех, кто до абсурда боится микробов. Но инспектор всегда мог найти что-то, что по букве закона не соответствовало нормам.
А если он выпишет штраф или приостановит работу? Я не переживу этого.
26
Саттон
Последнее, чего мне хотелось сегодня вечером, – это идти в бар. Даже в тот, где играет кантри-группа. Не после такого дня.
Инспектор из Департамента здравоохранения не нашел ничего, что могло бы повлиять на мою лицензию на продажу еды и напитков, но когда я спросила, с чем было связано его появление, он начал юлить. Тея тут же вмешалась, чтобы узнать подробности, объяснив, что мы хотим устранить все, что хоть как-то не соответствует нашим высоким стандартам.
Похоже, это его немного успокоило, и он признался, что кто-то пожаловался на то, что мы якобы плохо моем посуду. Полная чушь. У нас трехступенчатая система очистки, а потом все отправляется в промышленную посудомоечную машину.
Это наверняка Рик решил напакостить моему бизнесу. Я знала, что его злит невозможность повысить мне арендную плату, но не думала, что он опустится до того, чтобы пытаться закрыть мое заведение. От одной этой мысли у меня скрутило живот. Если меня выгонят с нынешнего места, у меня не хватит накоплений, чтобы открыть кафе где-то еще. А каждый цент, который я сейчас экономлю на аренде, мне нужен, чтобы обустроиться в новой квартире.
Телефон пискнул на ванной полке, и я насильно отвлекла мысли от всех этих мрачных вариантов.
Тея: Мы будем через пять минут. Даже если ты в пижаме, все равно вытащим тебя из дома.
Уголки губ дернулись в улыбке. Я схватила телефон и быстро набрала ответ.
Я: Меня пугаешь не ты, а Лолли. Так что я почти готова.
Тея: Подожди, пока увидишь ее наряд…
Я усмехнулась, глядя на экран. Лолли никогда не разочаровывала.
Отложив телефон, я взяла кисть для макияжа. Раз уж у нас девичник, нужно идти по полной. Я нанесла темные тени на внешние уголки глаз, растушевывая их по веку. Потом сменила цвет на более светлый с блестящими частицами, которые подчеркивали бирюзовый оттенок моих глаз. Затем подвела глаза и нанесла блеск для губ. Пожалуй, готово.
Отступив назад, я окинула себя взглядом. Вышло неплохо. Я так давно не наряжалась по-настоящему. Не сказать, чтобы мой наряд был слишком нарядным, но приятно было просто приложить немного больше усилий. На мне было воздушное платье темно-синего цвета, доходившее до середины бедер. Тонкие бретели и кружевной лиф отлично подчеркивали грудь, а легкая ткань юбки придавала образу игривость и легкость.
Я была рада, что несколько месяцев назад купила ковбойские сапоги в секонд-хенде. Единственное, чего не хватало, – это шляпы. Но она бы испортила укладку, на которую я потратила целый час, завивая волосы в свободные локоны.
Глубоко вдохнув, я взяла клатч и вышла из комнаты. В коридоре снизу доносились голоса. Там были не только Лука и Коуп – я услышала и Арден. Похоже, они играли во что-то.
Лука радостно воскликнул:
– Четыре клеточки, бейби-и-и!
Спускаясь по лестнице и поворачивая к гостиной, я уже улыбалась. Лука стоял на диване, нелепо тряся попой в каком-то безумном танце, а Арден и Коуп едва сдерживали смех.
– Он снова всех уделал в Кэндиленде?
Они обернулись ко мне, и Арден улыбнулась с явным весельем:
– Я никогда не встречала человека с такой удачей. Тебе нужно везти его в Лас-Вегас.
– Мам, – почти с благоговением сказал Лука. – Ты такая красивая.
Я с трудом сдержала румянец, смутившись и от его внимания, и оттого, что мой собственный сын так удивился моему виду. Но я не успела ничего ответить, потому что меня накрыла волна жара. Я чувствовала, как взгляд Коупа скользит по мне, задерживаясь на самых разных местах. На ногах. На груди. На лице.
– Он прав, – сказал Коуп, его голос стал хриплым. – Ты потрясающе выглядишь.
Я прикусила нижнюю губу.
– Спасибо, – выдохнула я, чуть запнувшись на этом простом слове. – Арден, ты идешь с нами?
Ее губы дернулись в усмешке, серо-фиолетовые глаза заискрились, будто она прекрасно понимала, зачем я это спрашиваю.
– А похоже, что я собираюсь?
Я быстро осмотрела сестру Коупа. Она была в спортивных леггинсах и футболке, которая спадала с одного плеча, открывая спортивный топ.
– По виду готова к танцам.
Арден усмехнулась:
– Это не совсем мое.
– И мое не совсем, – призналась я.
– Тебе не обязательно идти, – тут же вставил Коуп. – Можешь остаться с нами. Мы собираемся сыграть в «Монополию Джуниор». Вечеринка века.
Арден хлопнула Коупа ладонью по животу:
– Саттон заслужила вечер с подругами. Дай ей отдохнуть.
Коуп нахмурился:
– Это тоже отдых, – буркнул он.
Арден закатила глаза, потом покачала головой:
– Иди. Веселись. И не возвращайся домой хотя бы до полуночи. – Она лукаво подняла брови. – Или вообще не возвращайся.
Взгляд, который Коуп бросил на сестру, заставил бы меня подавиться собственным языком, но Арден, похоже, совсем не волновалась. Но прежде чем он успел что-то сказать, входная дверь распахнулась, и в прихожей появились Тея и Роудс.
– Пошли трясти задницами с ковбоями! – закричала Роудс.
– Она всех нас вместе взятых за пояс заткнет, – пробормотала Роудс, отпивая маргариту со льдом.
Тея усмехнулась:
– Никогда бы не стала с ней конкурировать из-за мужчины. Я бы проиграла вчистую.
Я сделала глоток своей маргариты, чувствуя, как текила разливается теплой волной внутри, и посмотрела на Лолли, танцующую на площадке. Она пришла сюда с намерением повеселиться по полной. Черные сапоги, черные джинсы, черная рубашка на пуговицах – вся ее одежда была выполнена в западном стиле, но узоры на ней сложены из крошечных стразов с листиками конопли в центре. Сейчас она уже очаровала троих ковбоев, и я бы не удивилась, если бы скоро к ним присоединились еще двое.
– Она настоящая легенда, – сказала я, с трудом сдерживая смех.
– Так-о-о-о, – протянула Роудс, и в ее светло-карих глазах вспыхнули озорные огоньки. – Мой брат явно не сводил с тебя глаз, когда мы сегодня уходили.
Я вспыхнула:
– Он, скорее всего, просто переживает, что я не замечу, как меня кто-нибудь похитит. Типа, не слежу за обстановкой вокруг.
– Кай тоже такой, – пробормотала Фэллон, отпивая розовый коктейль. – Это вообще чудо, что мне удается хоть что-то от него скрыть.
Я едва удержалась от улыбки. Защитные замашки Кайлера в отношении Фэллон были легендарными.
– Ну, хоть сегодня выбрались без нянек.
– Вот именно, – сказала Фэллон, поднимая бокал. Мы чокнулись, после чего она встала. – Ну что, раз уж мы свободны, пошли танцевать.
Я спрыгнула со стула как раз в тот момент, когда группа заиграла веселую песню, которую я часто слышала по радио в пекарне.
– Мне нравится, как ты мыслишь.
Подняв бокал, я залпом допила остатки маргариты.
– Ого, – сказала Тея, в ее голосе звучало веселье. – Похоже, Лолли не единственная, кто пришла повеселиться.
Я усмехнулась:
– Как сказала Шанайя Твейн: «Ну что, девчонки, вперед!»
Роудс радостно выкрикнула что-то, опрокинула свой стакан, и мы втроем отправились на танцпол, пока группа пела про холодное пиво и джинсы, которые сидят как влитые. Мы танцевали, прыгали и смеялись до слез.
Тея была права. Мне это нужно было. Напоминание о том, зачем я так упорно борюсь. Чтобы по-настоящему жить. А я слишком мало себе это позволяла.
Музыка замедлилась, и в мое пространство шагнул мужчина в ковбойской шляпе, протягивая руку.
– Разрешите этот танец?
Он был высокий и более чем симпатичный, но я невольно сравнивала его с Коупом. Его плечи были не такими широкими. На губе не было шрама, который, как ни странно, только добавлял Коупу привлекательности. Не было и той милой неровности на переносице.
Глупая я.
Коупа здесь не было. Он ни разу не дал понять, что хочет чего-то большего, чем просто дружеского флирта. И в тех нескольких почти-событиях между нами не было ничего, что говорило бы о серьезных намерениях. А тут передо мной стоял красивый мужчина, ясно давая понять, чего он хочет.
Я вложила ладонь в его руку:
– С удовольствием.
Он легко притянул меня к себе, сразу видно было, что он умеет танцевать. Я позволила ему увлечь меня за собой, пока группа перешла к балладе. Но его объятия не дарили того ощущения тепла и уюта, как у Коупа. Мне не хотелось прижиматься ближе.
Он закружил меня в повороте, потом притянул обратно, и я поняла, что должна бы получать от этого больше удовольствия. Мужчина подтянул меня чуть ближе, его лицо оказалось совсем рядом с моим.
И тут на его плечо опустилась чья-то рука.
– Боюсь, мне придется попросить уступить партнершу.
Этот голос. Этот хрипловатый, теплый баритон тут же отозвался во мне каждой клеточкой. Я резко вдохнула, встретив темно-синие глаза. И смогла произнести только одно слово.
– Коуп.
27
Коуп
Я хотел убить его. И не просто – быстро и безболезненно. Мне хотелось разорвать его на части, и это желание было таким яростным, что будто лишило меня воздуха.
Но убийство – это преступление. А я не особенно стремился загреметь за решетку лет на двадцать за то, что забил мужика до смерти его же руками. Хотя, когда я увидел, как его ладонь опустилась ниже на спине Саттон, мне на секунду показалось, что оно того стоит.
Она моргнула, глядя на меня, в ее завораживающих бирюзовых глазах читалось удивление – в тех самых глазах, в которых я мог бы утонуть навеки и ни на миг не заскучать.
– Ч-что ты здесь делаешь? – пробормотала она.
Мужик, который все еще держал на ней свои чертовы руки, перевел взгляд с нее на меня.
– Ты его знаешь?
Саттон быстро кивнула:
– Это мой, э… друг.
Блядь. Друг? Услышав это слово от нее, я вдруг отчетливо осознал, насколько все не так. Я хотел быть кем-то гораздо большим. И сегодня, в один короткий миг, все причины, по которым я сдерживал себя, просто испарились. Саттон медленно, шаг за шагом, разрушала мою оборону, но когда я увидел ее в этом платье… мои стены просто рассыпались в прах.
– Хочешь с ним поговорить? – спросил мужчина.
Во мне вспыхнул гнев, но вместе с ним и уважение: он хотел убедиться, что Саттон будет в безопасности. Парень даже не знал, кто я такой – бейсболка прикрывала половину лица. Но даже если бы знал, то поступил правильно, спросив у нее.
Она кивнула:
– Все в порядке. Спасибо за, э… танец.
Он приподнял шляпу:
– И вам спасибо. Приятного вечера, мэм.
– Мэм? – фыркнул я, едва он отошел на достаточное расстояние.
Растерянность в лице Саттон сменилась раздражением.
– Это было вежливо. Особенно после того, как ты грубо вмешался.
Я почувствовал, как в шею приливает жар.
– Ты хотела продолжать с ним танцевать?
Я ненавидел ту яркую, слепящую ревность, что разлилась по венам.
– Было приятно, – отрезала Саттон.
– Приятно? – прорычал я, притягивая ее к себе, пока группа заиграла новую песню – не медленную, но и не быструю, что-то среднее.
– Да, – резко ответила она. – Это был девичник. Мальчикам вход воспрещен.
– Хорошо, что я не мальчишка, – пробормотал я, подвинув ее ближе, так что мое бедро оказалось между ее ног. В глазах Саттон вспыхнуло пламя, и я бы с гордостью носил ожоги от этого взгляда.
– Ты понимаешь, о чем я, – выдохнула она, а ее голос был таким, что у меня тут же напряглось все в джинсах.
– Мы подумали, что, может, вам понадобится подвезти вас домой, – сказал я, хотя это была чистая ложь. Когда я написал Шепу, он сказал, что они с Энсоном собирались заехать за девчонками ближе к полуночи. Но я тут же все изменил. И слава богу, что сделал это.
Меня распирало от ревности. Я не хотел, чтобы Саттон танцевала с каким-то посторонним уродом. Я хотел быть единственным, кто ее держит. И это было дерьмово. Потому что я не был ее достоин. Даже близко.
Я не заслуживал прикосновений к ее бархатной коже, не заслуживал зарыться пальцами в ее мягкие волосы, не заслуживал жадно целовать ее губы. Ей нужен кто-то лучше. Намного лучше. Но это не меняло того, что я все равно ее хотел. И был готов на все, чтобы получить хотя бы то, что она готова дать.
Цвет ее глаз потемнел, став глубоким, как карибское море перед штормом.
– Коуп…
– Я тебя не достоин, – хрипло сказал я.
Она расширила глаза от удивления.
– Тебе нужно все. Кто-то, кто не сломан и не изуродован. У кого в голове не ад, даже в самые хорошие дни. Кто-то, кто будет заботиться о тебе и о Луке. Кто-то лучше, чем я.
Саттон резко вывернулась из моих рук и толкнула меня в грудь:
– А не думаешь, что я сама могу решать, чего и кого я достойна? Что мне нужно?
– Саттон…
– Нет, – отрезала она, перебивая. – Я слишком много работала, чтобы стоять на собственных ногах. Это моя жизнь, Коуп. И если бы ты хоть на секунду остановился и спросил, чего я хочу, ты бы понял, что хочу тебя.
Прежде чем я успел сказать хоть слово, она развернулась и ушла.
Блядь.
Ноги сами понесли меня за ней. Надо было сразу довериться телу, а не голове. Мозг все время искажает реальность. А когда не можешь верить тому, что видишь – это настоящий ад.
Я проталкивался сквозь толпу, стараясь догнать Саттон, но она была маленькой, и ловко проскальзывала между людьми, двигаясь в сторону заднего коридора. Там было меньше народу. Несколько человек ждали своей очереди в туалет, но Саттон прошла мимо них.
Красная вывеска «Выход» маячила в конце, и я понял, куда она направляется. Перешел на бег и настиг ее прямо перед дверью.
– Коуп…
Я перехватил ее ладонь и повел в сторону офиса. Чувство облегчения накрыло, когда дверная ручка поддалась. Придется потом поблагодарить Роба, что оставил замок открытым.
– Ты что творишь? – возмутилась Саттон, пылая от гнева. – Ты не можешь вот так просто врываться в чужой офис.
– Это не взлом, если дверь не заперта. И я знаю владельца, – буркнул я, запирая дверь за собой. Я не собирался позволить, чтобы нас кто-то прервал.
Саттон скрестила руки под грудью. Она сделала это от раздражения, но все, что я мог думать – это как ее грудь приподнялась, и у меня в голове началось короткое замыкание.
– Ну? – спросила она. – Что такого срочного, что ты должен был влезть и испортить мне вечер, только чтобы сказать, что не хочешь меня? Думаешь, нам не стоит быть вместе? Отлично. Тогда, может, покончим с этим?
Я двинулся к ней, большими шагами преодолевая расстояние между нами.
– Я ни разу не сказал, что не хочу тебя. Черт, Воительница. Я думаю о тебе через каждый вдох. Я вижу тебя во сне. А когда просыпаюсь, клянусь, вкус твой все еще на моем языке.
Глаза Саттон округлились:
– Ты видишь меня во сне?
– У меня не было таких снов с тринадцати лет, с того самого пубертатного ада, – прорычал я. – Но теперь все гораздо хуже. Твой запах повсюду. Корица, сахар и чуть-чуть ванили. Кажется, он впитался в стены. Я не менял постель с той ночи, когда ты спала в моей кровати, потому что не хочу вдыхать ничего другого. Это ад. Но я готов гореть в этом пламени.
– Коуп, – прошептала она.
– Это мучение. Быть так близко к тебе и не иметь всего. Всей тебя. Знать, какая у тебя кожа, и хотеть знать, как она ощущается повсюду. Представлять, на вкус ли ты такая же, как пахнешь.
– Коуп…
– И то, как ты произносишь мое чертово имя... Хочу знать, как твой язык обвивает его, когда я вхожу в тебя. Когда ты сжимаешь меня своими сладкими муками и тянешь глубже.
Саттон чуть сместилась, меняя стойку, и мой взгляд упал на ее ноги.
– Сводишь меня с ума... Как ты сжимаешь эти красивые стройные бедра... Но если такова моя смерть – я готов принять ее снова и снова.
Ее рот приоткрылся, образовав идеальный маленький овал.
– Скажи, чего хочешь, Воительница. Хочешь быть главной? Забирай.
В ее бирюзовых глазах вспыхнули искры, озарив их изнутри.
– Я хочу тебя, Коуп. Хочу, чтобы ты взял меня. Хочу узнать, каково это – потеряться в тебе и забыть собственное имя. Хочу все.
– Ну наконец-то, – пробормотал я.
А потом я просто набросился на нее.
28
