Текст книги "Разрушенная гавань (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Коуп

– Ты где вообще летаешь, чувак? – пробормотал Фрэнки, вытирая короткие волосы полотенцем.

Я вытащил футболку из шкафчика и натянул ее, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

– Это был всего лишь показательный матч для детей.

Но я знал, что он прав. Играл я как дерьмо, пропуская ходы от тех, кто обычно и близко не подбирался.

– Сделай нам одолжение, приведи голову в порядок до начала сезона, – резко бросил Маркус, доставая из шкафчика дезодорант.

– Следи за своей игрой, – парировал я.

Маркус усмехнулся, но в этой усмешке была хищная нотка.

– Мне и не нужно. Я занят тем, что ворую твою.

Я показал ему средний палец, закинул сумку с формой на плечо и вышел из раздевалки. Сделал всего пару шагов и чуть не врезался в Саттон. Она стояла такая неуверенная, кусала нижнюю губу, скручивала пальцы, словно пыталась выжать из них воду.

К черту все.

Я схватил ее за руку и втянул в ближайший офис с табличкой «Менеджер» на двери. Чудо, что он оказался открыт в выходные – Арни обычно давал руководству выходные. Я включил свет и закрыл за нами дверь.

– Прости, – выпалила Саттон.

Я подошел ближе, провел ладонью по ее щеке, зарываясь пальцами в волосы.

– Это я должен извиняться, Воительница. Должен был сказать тебе про Энджи. Но я о ней даже не думаю больше. Может, это делает меня ублюдком, но это правда.

Губы Саттон дрогнули.

– Может, чуть-чуть ублюдком.

Я усмехнулся.

– В моей постели спала только одна женщина, и это ты. – Ее глаза смягчились, когда мои губы едва коснулись ее. Я опустил сумку на пол. – Только ты. Потому что ты единственная, кого я по-настоящему впустил. Единственная, кто успокаивает моих демонов.

– Коуп, – прошептала она у моих губ.

– Я не хочу, чтобы ты хоть когда-то сомневалась в том, как много ты для меня значишь. Как сильно я тебя люблю.

Эти бирюзовые глаза искали правду в моих.

– Твой мир… он такой огромный. Наверное, я чуть не сорвалась, потому что испугалась, что не готова.

Мои пальцы крепче сжали ее волосы, сердце кольнула паника.

– Воительница, – прорычал я. – Скажи, что ты не сдаешься.

– Нет, – быстро ответила она. – Просто мне стало страшно. – В ее глазах блеснули слезы. – Ты дал мне так много, что сама мысль потерять все это, потерять тебя… будто дышать невозможно.

– Я никуда не уйду. Только ты и я. Что бы ни случилось, мы справимся вместе. – Потому что я знал, что чувствует Саттон. Одна мысль о жизни без нее давила на грудь, будто кирпичами.

Саттон поднялась на цыпочки:

– Я люблю тебя.

Я почувствовал эти слова не только ушами – всем телом. Их тепло, вибрацию. Мой любимый способ слышать их – когда они проникают в меня полностью.

– Блядь, Воительница.

Она прижалась ко мне, и стоило почувствовать ее тепло, как я тут же возбудился.

– Я люблю тебя.

– Еще раз, – приказал я, проводя рукой по ее бедру, скользя под тонкую ткань сарафана.

– Я люблю тебя, – прошептала Саттон.

Мои пальцы ласкали ее сквозь кружево, скрывавшее ее самое сокровенное.

– Больше всего меня заводят именно эти слова. Они обвивают меня так же, как твои маленькие пальчики, как твои губы, как твое тепло.

Бедра Саттон подались вперед, требуя большего.

– Моя девочка жадная?

– Да, – выдохнула она. – Мне всегда мало тебя.

Блядь.

Мне нужна была она. Полностью. Затеряться в ней, почувствовать, что это навсегда.

Мои пальцы скользили по ее коже, пока я не сжал ее идеальную попку. Саттон застонала в мои губы, и этот звук... Господи, как же я хотел утонуть в нем навсегда.

Я с трудом оторвал руку от ее тела, ухватился за тонкое кружево на ее бедрах. Она отстранилась, ее глаза вспыхнули:

– Даже не думай, Коуп. Не смей снова. Я не собираюсь разгуливать по арене без белья.

Я усмехнулся, склонившись к ее губам:

– Но именно так я тебя и хочу. Чтобы каждый раз, когда ты почувствуешь сквозняк, вспоминала меня. Вспоминала, как я был в тебе. Вспоминала, что ты моя.

Саттон застонала, прижавшись ко мне.

Этот звук сорвал последние остатки самоконтроля. Я скрутил ткань, резко рванул и кружево мягко упало на пол. А мои пальцы уже скользнули внутрь ее влажного тепла. Черт, я едва не кончил от одного этого ощущения.

– Тебе нравится эта мысль? Ходить по катку и все еще чувствовать меня внутри. Знать, что я оставил в тебе свой след.

Ее глаза разгорелись огнем, когда она сжала мои волосы, заставив откинуть голову назад:

– Только если я тоже смогу оставить след на тебе.

– Детка, – прорычал я. – У меня вся спина в твоих царапинах. Я бы попросил Кая набить их в виде татуировки, но ты и так выжжена в моей душе. Я несу тебя с собой каждую секунду, каждый день.

Ее пальцы потянули за мои волосы сильнее, приятная боль пронзила кожу.

– Коуп?

– Воительница.

– Трахни меня.

Я подхватил ее на руки, и ее ноги обвились вокруг моей талии.

– С огромным удовольствием.

Я быстро подошел к столу, опустил ее на пол, потом развернул лицом к мебели, не будучи уверенным, выдержит ли она нас обоих. Но если что – куплю Арни новый.

– Держись за стол, – мой голос стал хриплым, срывающимся.

Саттон глубоко вдохнула, но не раздумывала ни секунды – просто наклонилась вперед и ухватилась за деревянную кромку. Ее идеальная попка выгнулась, тонкая ткань сарафана обтянула ее так, как мне самому хотелось бы сделать это руками... или языком.

Я провел рукой по ее спине, и она вздрогнула от этого прикосновения. Тепло ее кожи жгло ладонь, когда я добрался до ее бедер. Сжал ткань и закинул юбку наверх.

– Блядь, – выдохнул я. – Ты даже не представляешь, насколько ты совершенна.

Мои пальцы скользнули по ее влажности, задержались на клиторе. Саттон простонала.

– Я мог бы смотреть на тебя вечно. Играть с тобой, пока твоя влажность не стечет по твоим бедрам.

Ее грудь часто вздымалась:

– Не дразни меня.

Моя девочка не хотела ждать, и кто я такой, чтобы отказывать ей в этом? Я отнял руку от ее тепла, и тут же почувствовал, как мне ее не хватает. Ее пульсация, ее желание... Но я верну это. Верну все.

Я стянул обувь и штаны, даже не заморачиваясь с футболкой – слишком долго. Пальцы скользнули в ее волосы, обвили их вокруг кулака, чтобы дать ей за что держаться, дать ту самую сладкую боль, которая усилит удовольствие.

Мой член коснулся ее входа, и я едва не рухнул на колени от одного только прикосновения.

– Коуп, – выдохнула она.

– Скажи мне, чего ты хочешь, – выдавил я сквозь зубы, едва сдерживаясь.

– Трахни меня. Сделай так, чтобы я чувствовала тебя еще несколько дней.

Я всегда давал Саттон то, что ей было нужно. Но она давала мне то же самое. А сейчас нам обоим нужно было напомнить себе, что мы принадлежим друг другу. Я сжал ее волосы и вошел одним резким, глубоким толчком.

Звук, что сорвался с моих губ, был почти звериным, но мне было плевать. Все, о чем я мог думать, – это о том блаженстве, что я снова внутри нее. Внутри Саттон.

Я снова взял ее, с каждым толчком входя глубже, чем прежде. Саттон подалась мне навстречу, требуя большего, желая, чтобы я проник в нее настолько, чтобы уже никогда не покидал. Я отдался этому полностью, отдал ей все, что у меня было.

Ее идеальные стенки сжались вокруг меня, давая понять, что она почти на грани. Я изо всех сил пытался удержаться.

– Пальцем... – голос сорвался, стал хриплым. – Найди клитор, Воительница. Найди его вместе со мной.

Саттон тихо всхлипнула, и одна рука оставила опору стола, скользнув между ее бедер. Когда ее палец коснулся той самой точки, это уже был не всхлип, а крик:

– Коуп.

Ее тело сжалось вокруг меня, как стальная хватка. Мне пришлось собрать всю силу, чтобы продолжать двигаться внутри нее, пока ее тело вздрагивало в оргазме. Я не мог больше сдерживаться. Ее имя сорвалось с моих губ в громком стоне, когда я отдал ей все, что у меня было. Именно так, как она хотела.

Мы дрожали вместе, постепенно успокаиваясь. Вот что значит быть единым целым. Не важно, было ли это нежно или грубо – в итоге всегда оставалось одно чувство: мы одно целое. Команда.

Я отпустил ее волосы, убрал их с шеи и оставил поцелуй в том месте, где начинался ее позвоночник. Затем прошептал прямо на кожу:

– Я люблю тебя. Сейчас. Завтра. Через двадцать лет. Через пятьдесят. Это никогда не закончится.

– Коуп, – ее голос был почти неслышным, когда я вышел из нее. Она повернулась, ее ладонь легла мне на щеку.

– Люблю тебя. Спасибо, что напомнил, что у нас с тобой есть.

Я поцеловал ее, позволяя нашим языкам переплестись, снова находя в ней свой дом.

– Всегда, – прошептал я у ее губ.

Отстранившись, я быстро подтянул штаны и натянул кроссовки, пока Саттон тихонько смеялась.

– Что это у нас с тобой за тяга к столам? – пробормотала она.

Я усмехнулся, достал из сумки чистую футболку и опустился на колени перед ней.

– Как думаешь, если я поставлю стол в каждой комнате дома, ты не будешь против?

Ее губы дрогнули, когда я как можно осторожнее провел тканью между ее бедер, а ее руки легли мне на плечи.

– Даже не знаю. Мне ведь еще и груши для бокса нравятся.

Мой член болезненно дернулся.

– Блядь. Пожалуйста, не заводи меня снова. Я ж тут прямо сейчас от инсульта умру.

Саттон рассмеялась:

– Не хочу, чтобы ты валялся тут без сознания.

Я запихнул футболку обратно в сумку, закинул ее на плечо и подхватил Саттон на руки.

– Придется тебя разочаровать, ты со мной надолго.

Она легко коснулась моих губ:

– И не хочу быть нигде больше.

Взяв ее за руку, я вывел нас в коридор. Мы направились к катку и на полпути наткнулись на Фрэнки и Маркуса.

Фрэнки покачал головой, ухмыляясь:

– Похоже, вы уже помирились.

Саттон пискнула и уткнулась лицом мне в грудь, пока я мрачно смотрел на напарника:

– Хочешь, чтобы я тебе врезал, придурок?

– А я-то думал, что только мне достается от Жнеца, – ухмыльнулся Маркус.

– Могу и тебе зарядить, не переживай, – бросил я.

– Господи, – пробормотал Фрэнки. – Казалось бы, трахнулся – должен быть в лучшем настроении.

Я показал им обоим средний палец, увлекая Саттон дальше.

– Я теперь никогда не смогу смотреть им в глаза, – прошептала она в мою грудь.

Я только усмехнулся:

– Поверь, они видели и похуже.

Саттон бросила на меня взгляд, щеки у нее порозовели:

– Но не при мне.

Я поцеловал кончик ее носа:

– Ты такая милая, когда смущаешься.

– Это не смешно, Коупленд!

Я только шире улыбнулся:

– Воительница, мне всегда будет наплевать на то, что люди знают: мы не можем держать руки подальше друг от друга.

Она лишь фыркнула.

– Что? – спросил я.

– Почему ты должен быть таким милым, когда я злюсь?

Моя улыбка стала еще шире:

– Могу снова тебя трахнуть, чтобы помочь с этим.

Саттон с силой толкнула меня в грудь:

– Мужчины!

Я рассмеялся, пока она пошла искать Луку. Черт, как же хорошо это было. Словно вся та тревога последних часов наконец ушла. Но главное – я знал, что даже если впереди будут трудности, мы справимся. Каждый чертов раз. Вместе.

49

Саттон

Неделя хоккейного лагеря с командой Sparks пролетела на одном дыхании – тренировки, показательные матчи, и сегодня все завершилось товарищеской игрой, где профессионалы и дети объединились в две команды. Ребята были на седьмом небе от счастья, играя так, будто сами вышли на лед в составе профессиональной лиги. И, к счастью, Маркус с Коупом больше не пытались выяснить отношения на льду.

В целом все прошло идеально – и для команды, и для детей, и для нашей маленькой семьи. Потому что, пока не всплыла новая порция драмы, почти все репортеры покинули Спэрроу-Фоллс. Мы решили отпраздновать все это грандиозным барбекю для всех: игроков Sparks, детей с их семьями и, конечно, всей семьи Колсонов.

Но что-то было не так с Коупом. С тех пор как мы уехали с катка, он был какой-то напряженный: постукивал ногой и барабанил пальцами по рулю. Когда мы остановились у его дома, возле которого стояли два больших фургона с кейтерингом, он почему-то не спешил заглушить двигатель.

Я немного повернулась к нему:

– Так, что с тобой творится?

Его взгляд скользнул к зеркалу заднего вида, проверяя Луку, который с головой ушел в игру на планшете. По моему телу пробежала новая волна тревоги, и я понизила голос:

– Коуп. Ты в порядке?

Он тихо выругался:

– Я хотел, чтобы все было сюрпризом. Но теперь понимаю, что сначала нужно было спросить.

Я протянула руку, сняла его ладонь с руля и переплела наши пальцы:

– Эй. Мы же вместе, помнишь?

Один уголок его губ дрогнул:

– Вместе. – Его пальцы сжали мои. – Ты готова рассказать Спиди о нас? О том, что вы остаетесь?

Эта волна тревоги превратилась в целое цунами. Но я знала: пора. Лука будет счастлив. И он заслуживает знать, что между мной и Коупом больше, чем просто дружба.

– Готова.

– О чем вы там шепчетесь? – раздался голос Луки с заднего сиденья. Он отложил планшет и сузил глаза, а рядом с ним тяжело дышал Гретцки.

Коуп усмехнулся:

– От него ничего не утаишь.

Я повернулась к сыну:

– Коуп и я... Нам нужно тебе кое-что сказать.

Лука положил планшет рядом:

– Что? – В его голосе звучали и настороженность, и тихая надежда.

В животе запорхали бабочки.

– Коуп и я... ну, мы больше, чем просто друзья. Мы встречаемся. Мы – пара.

Лука долго смотрел на меня.

– Я знаю.

У меня отвисла челюсть:

– Ты знаешь?

Лука тяжело вздохнул, по-взрослому:

– Я же не глупый. Вы все время держитесь за руки. Коуп постоянно тебя трогает. А еще мы с Гретцки видели, как вы целовались на кухне той ночью.

Щеки у меня загорелись, а Коуп только расхохотался, и щенок залаял, поддерживая его.

– Что? – спросил Лука.

Коуп улыбнулся моему сыну:

– Ты чертовски умен.

Лука расправил плечи, гордость засветилась на его лице:

– Лучше не забывай об этом.

Коуп поднял обе руки:

– Никогда.

Я покачала головой:

– Есть у тебя вопросы по поводу того, что мы встречаемся?

Брови Луки нахмурились:

– Вы теперь все время будете вот так... с сюсюканьем?

– Я надеюсь, что да, – сказал Коуп с явной усмешкой.

– Фу, – пробормотал Лука.

– Тебе не нравится, что мы встречаемся? – спросила я, чувствуя, как тревога снова закрадывается внутрь.

– Думаю, вам лучше сразу пожениться, чтобы мы навсегда здесь остались. Но без сюсюканья.

Я не сдержала смешок:

– Значит, ты за нас, но без лишних нежностей.

– Ага, – сказал Лука, выразительно хлопнув губами на «п».

– Раз уж ты не против, как ты смотришь на то, чтобы остаться жить здесь с Коупом? Не искать новую квартиру.

Лука замер, его взгляд метался между мной и Коупом:

– Серьезно?

Улыбка Коупа стала еще шире:

– Я был бы счастливее некуда.

– Да! Да! Да! Миллион раз да! У меня будет своя комната, бассейн, ручей и верховая езда с Арден, и...

– Дыши, – сказала я, смеясь.

Из заднего сиденья донесся глубокий вдох:

– Это будет просто офигенно! Коуп, а пруд зимой замерзает? Мы сможем кататься по нему на коньках?

– Конечно. Мы с братьями и сестрами каждый Рождество там устраиваем игры, – ответил Коуп.

Глаза Луки стали огромными:

– И я смогу играть с вами?

– Спиди, ты же знаешь: без тебя мне не выиграть. А я не люблю проигрывать.

Где-то в глубине груди кольнуло. Коуп дарил нам с Лукой не просто дом. Он дарил нам семью. Настоящую.

Я сжала его пальцы:

– Я люблю тебя.

В его темно-синих глазах вспыхнул огонь:

– Воительница...

Я наклонилась через консоль и нежно коснулась его губ.

– Фу-у-у, – простонал Лука сзади. – Вы же теперь все время будете такими сюсюкающимися, да?

Я засмеялась, не отрываясь от губ Коупа:

– Еще бы.

– Ну ладно... ради бассейна потерплю, – буркнул Лука, почесав Гретцки за ухом.

Коуп усмехнулся и наконец заглушил двигатель:

– У меня, между прочим, есть еще парочка сюрпризов. Может, так станет еще веселее.

Глаза Луки загорелись:

– Я обожаю сюрпризы!

Он выскочил из машины раньше, чем я успела его одернуть, а Гретцки тут же понесся за ним. Мне ничего не оставалось, кроме как следовать за ними. Коуп набрал код на двери и впустил нас внутрь. Где-то на кухне гремели звуки готовки – кейтеринг готовил обед для всех гостей, но Коуп кивнул на лестницу:

– Сюда.

Лука понесся вверх по ступенькам, Гретцки впереди него, а потом оба замерли на площадке, обернувшись:

– Куда теперь?

Губы Коупа дрогнули:

– Давай посмотрим твою комнату.

Лука сорвался с места, и прежде чем я успела что-то спросить, по дому разнесся восторженный вопль:

– Да ла-а-а-дно!

Я вопросительно посмотрела на Коупа. Он просто обнял меня за плечи и притянул к себе:

– Пора было сделать для него настоящую комнату.

Мы остановились в дверях, и я просто остолбенела. Комната превратилась в рай для мальчишки. У дальней стены стояла двухъярусная кровать с постельным бельем, украшенным хоккейными принтами. В углу – письменный стол с полками, полными книг, которые Лука обожал.

У другой стены почти целая хоккейная сцена из наклеек – игроки, замершие в ожидании стартового свистка. Между ними – огромный телевизор, под которым стояла игровая приставка, а перед ней – кресла-мешки.

Лука с разбега бросился к Коупу и обвил его руками за шею. Коуп легко поймал его:

– Это лучшее на свете! Спасибо!

– Я сам получил огромное удовольствие, выбирая все это, – сказал Коуп, обнимая его в ответ. – А еще мы повесим здесь подписанные джерси.

Лука вывернулся из объятий и понесся по комнате, чтобы рассмотреть все в деталях, а Гретцки не отставал, обнюхивая каждый уголок.

Я повернулась к Коупу, чувствуя, как в глазах жжет:

– Спасибо, – тихо прошептала я.

Он усмехнулся:

– Я еще не закончил, Воительница.

– Мне кажется, я больше не вынесу ни одного сюрприза, – прошептала я.

Коуп переплел свои пальцы с моими:

– Моя девочка справится со всем.

Он потянул меня за собой в коридор, вернул на лестничную площадку и подвел к огромному панорамному окну, из которого открывался вид на задний двор, пруд и лесной участок.

– Смотри вон туда. – Он указал на рощу осин. В самом центре стояло шесть ульев. – Я знаю, как ты любишь возиться со своими пчелами. Как тебе нравится печь с медом. Я хотел, чтобы у тебя были свои ульи и здесь.

Глаза заслезились, и по щекам покатились слезы:

– Ты подарил мне пчел?

Коуп обнял меня, прижимая к себе:

– Ты же знаешь, я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Я хочу, чтобы это было твоим домом. Мы можем решить, хотим ли еще жилье в Сиэтле, или я буду ездить туда во время сезона. Линк уже предложил дать мне свой самолет, если мы захотим оставаться в Спэрроу-Фоллс в хоккейные месяцы.

– Коуп, – выдавила я сквозь слёзы.

– Есть еще кое-что.

– Я не вынесу еще кое-что.

Он коснулся моих губ поцелуем:

– Справишься. – Затем он нагнулся и поднял с пола какие-то свернутые листы бумаги. – Я попросил Шепа разработать проект для твоей профессиональной кухни прямо здесь, на участке.

Я резко вдохнула. Это было слишком. Все это вместе. Казалось, тело не выдержит такого счастья, такого количества заботы, которое Коуп отдавал мне и Луке.

Он развернул бумаги:

– Мы можем изменить план как угодно. Кухня будет на другой стороне гаража. Так тебе не придется ездить туда-сюда рано утром или поздно ночью. Ты сможешь готовить все здесь и возить в пекарню на фургоне, который я уже заказал.

– Коуп...

Он посмотрел мне в лицо:

– Слишком много?

Я бросилась к нему, как Лука чуть раньше. Коуп поймал меня, издав глухой звук от неожиданности.

– Не слишком?

– Я люблю тебя.

– Воительница, ты знаешь, что эти слова со мной делают.

Я улыбнулась, прикасаясь губами к его губам:

– Как думаешь, у нас есть время до прихода всех гостей?

– Я найду время, – прорычал Коуп у моих губ.

И он действительно нашел.

50

Саттон

Из динамиков, спрятанных Коупом с такой тщательностью, плавно лилась музыка. Я не смогла удержаться от улыбки, когда услышала знакомые аккорды старого хита Тима Макгро. Будто мне было мало доказательств того, что Коуп меня любит – разрешить включить кантри, который он терпеть не может, было окончательным подтверждением.

Тея толкнула меня бедром:

– Вот это улыбка счастливой женщины.

Щеки у меня разгорелись:

– Такое чувство, что счастливее уже просто невозможно стать.

В глазах Теи на солнце заблестели слезы:

– Никто этого не заслуживает больше, чем ты.

Я крепко обняла ее:

– Пожалуйста, только не заставляй меня плакать. Если Коуп увидит, он будет не в духе.

Тея рассмеялась, отстраняясь:

– Ладно-ладно.

Я отошла на шаг и окинула взглядом стол с десертами. Линк оплатил кейтеринг для барбекю, и хотя он вернулся в Сиэтл еще в первый день лагеря, для вечеринки он устроил настоящий размах – несмотря на то, что сам ее не увидит. Но я попросила оставить за мной десерты, и он нехотя согласился.

К счастью, мы с Теей тоже выложились по полной. Печенье в форме шайб, клюшек и хоккеистов с логотипом Seattle Sparks. Но настоящим хитом стали капкейки. Мы сделали любимые Фрэнки капкейки с Орео в виде хоккеистов, клубнично-лимонные с сахарными молниями и тройной шоколад с номерами всех игроков.

И хорошо, что мы сделали их много – они исчезали с невероятной скоростью. Как только мы подошли к столу, Фрэнки обернулся ко мне, весь в крошках:

– Что нужно, чтобы ты бросила Жнеца и вышла за меня?

Маркус усмехнулся, поднял с тарелки печенье:

– Серьезно, было бы куда более разумное решение.

Я покачала головой:

– Перестаньте мутить воду, а то я вас от стола отгоню.

Маркус сунул печенье в рот, поднял обе руки и, уходя, пробормотал сквозь крошки:

– Я ничего не говорил.

– Вот так-то, – крикнул ему вслед Фрэнки. – Потому что эта чертова штука – огонь!

– Следи за языком, – резко произнесла Эвелин, появившись рядом, словно у нее встроенный радар на неприличные слова.

Брови Фрэнки поползли вверх:

– Что не так со словом «огонь»?

Челюсть Эвелин сжалась:

– Не это слово, а другое.

Фрэнки только непонимающе уставился на нее.

– То самое. На букву «ч», – процедила она.

– Леди, да это даже не ругательство.

Эвелин перевела гневный взгляд на меня:

– Вот чему вы хотите учить наших детей? И все это, – она яростно обвела рукой стол, – сахар?

Я спокойно посмотрела ей в глаза:

– Эвелин, оглянись вокруг. Все здесь счастливы. Кроме тебя. Может, тебе стоит просто на секунду расслабиться и попробовать повеселиться?

Фрэнки обнял ее за плечи и протянул капкейк:

– Один укус. Все изменит.

Эвелин крепко сжала губы и покачала головой, издавая нечто похожее на негодующее бормотание.

– Ну же. Немного тройного шоколада никому еще не вредило, – подбодрил ее Фрэнки.

– Я сказала... – начала она, но Фрэнки оказался быстрее. Он пытался просто поднести капкейк к ее губам, но по факту почти вмазал его ей в лицо.

Все застыли.

А потом Тея захихикала так, что едва не задохнулась. Я не смогла сдержаться и рассмеялась вместе с ней. Фрэнки виновато поморщился, осторожно отпуская Эвелин, с лица которой капал шоколад на белоснежную блузку.

– Простите, я...

– Боже мой, – пробормотала она, прожевывая. – Это лучшее, что я когда-либо пробовала.

Я в изумлении распахнула глаза и уставилась на Тею, та только захохотала громче.

– Мы же говорили тебе, я бы не стала дурить сестре голову, – сквозь смех сказала Тея.

– Это потрясающе. О чем я только думала? Чертов кэроб и рядом не стоял.

На лице Фрэнки засияла победная улыбка:

– Она сказала слово на «ч».

– Я слышала, – прошипела Тея.

Фрэнки снова обнял Эвелин за плечи, увлекая прочь от стола:

– Это только начало. Дальше будет батут.

Эвелин посмотрела на него с круглыми глазами и лицом, перемазанным шоколадом:

– Батут?

– Черт возьми, да.

Когда они исчезли из виду, Тея буквально повисла на мне:

– Кто бы мог подумать, что все, что нужно, чтобы растопить ледяную королеву, – это Фрэнки и твой тройной шоколад?

Я покачала головой, наблюдая, как Фрэнки поднимает Эвелин на батут, и она начинает... прыгать.

– Может, это и есть тот прорыв, которого она так ждала.

– Господи, надеюсь. Иначе я боюсь за ее ребенка.

Я тоже.

– Мааам! – раздался крик Луки. Он несся ко мне с водяным пистолетом в руках. – Мы играем в водяные прятки! Ты с нами!

– Это супер, мисс Саттон! – закричала Кили, стреляя в кого-то из детей.

Я должна была отказаться. Мне нужно было следить за столом. Я была в летнем платье и сандалиях. Но я бросила все эти «должна» к черту. Потому что еще немного и мой сын перестанет звать меня играть с ним и его друзьями.

Я улыбнулась Луке:

– Где мое оружие?

Он захихикал и протянул мне какой-то совершенно нелепый, огромный водяной автомат:

– Прячемся до счета ста, а потом все – под обстрел. Чем больше попадешь – тем лучше. Готова, марш!

Я не стала ждать. Сорвалась с места, бегом направляясь к деревьям. Там я смогу спрятаться. Я не собиралась позориться и вылететь из игры за первые пять секунд. Затаилась среди веток, наблюдая, куда кто бежит.

Двое юркнули к батуту, трое спрятались среди гостей – лавируя между игроками, родителями и тренером Кеннером. А Лука, мой умный мальчик, пошел к ульям – знал, что большинство детей туда не сунутся из-за страха перед пчелами, и сможет обойти всех с фланга.

Я не смогла сдержать смех, наблюдая, как он с поднятым кулаком празднует победу над остальными. Но смех тут же застрял в горле, когда кто-то схватил меня за волосы и резко дернул назад, зажимая рукой рот.

– Соскучилась, Голубоглазая?

51