Текст книги "Разрушенная гавань (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Саттон

Мои пальцы выглядывали из-под пены, а нежно-лиловый лак, который я недавно нанесла, резко выделялся на фоне белоснежной керамики. Где-то вдалеке, за дверью, доносились звуки того, как Лука играет в видеоигру, но этот шум растворялся в спокойном фоне, напоминая мне, что мой сын в безопасности и счастлив.

Я же сама напоминала сморщенный чернослив. Но довольный чернослив. Уже дважды добавляла горячей воды, чтобы впитать каждую крупицу тепла. Я даже не знала, из чего сделана эта пена для ванны – надписи были на французском, но запах был божественным.

Я понимала, что не стоит привыкать ко всему этому, но это не значит, что я не могла позволить себе насладиться моментом. Я закрыла глаза, стараясь впитать в себя каждую деталь. Может быть, если я запомню это достаточно ясно, этого хватит, чтобы согреться, когда нам придется уйти отсюда.

Спустя еще пару минут я заставила себя выдернуть пробку. Было бы невежливо сидеть в ванной всю ночь, да и солнце уже опускалось к горизонту, заливая территорию Коупа розово-красными красками заката. Какой-нибудь художник мог бы рисовать этот пейзаж сотню раз и все равно не передал бы его полностью.

Может, Арден и пыталась, подумала я, выходя из ванны и заворачиваясь в пушистое белое полотенце. Я знала, что она работает с металлом, но, наверное, и ее вдохновляли эти пейзажи.

Быстро вытеревшись, я обмотала полотенце вокруг себя и выглянула в спальню. Дверь теперь была закрыта, а три моих дорожные сумки аккуратно стояли на скамье у подножия огромной кровати. Я вытащила из одной пары мягкие спортивные штаны и свитшот с абстрактными изображениями шмелей. Наверное, стоило надеть что-то более приличное, например, джинсы и футболку, но после всего сегодняшнего я не могла заставить себя натянуть «жесткие» вещи.

Я натянула мягкий, уютный хлопок, поправила пучок на голове, вытащила из другой сумки любимые тапочки и, сунув в них ноги, направилась через коридор.

Лука, уткнувшись в экран, лихо нажимал кнопки на контроллере.

– Я иду вниз. Коуп готовит нам ужин, – сказала я ему.

– Угу, – кивнул он, не отрываясь от игры.

– Может, пойдешь со мной? А то еще умрешь с голоду от игровой зависимости, – поддразнила я.

Уголки его губ дрогнули в улыбке:

– Дай мне только этот уровень закончить, и я пойду.

– Обещаешь?

– Клянусь, – серьезно сказал Лука.

Знала я эти клятвы: он наверняка попробует пройти еще три уровня, но все-таки спустится. И на том спасибо.

– Ладно. Кричи, если заблудишься. Тут место как целый мир.

– Тут круто, – поправил меня Лука.

Где-то внутри сжалось тяжелое чувство. Я хотела быть той, кто даст своему сыну все это. Дом, которым можно гордиться. Комнату мечты. Простор для игр и свободы.

Однажды.

Однажды я дам ему и себе все это. А пока – просто шаг за шагом. Я пошла по коридору к лестнице, замечая каждую деталь. Дом был смесью старого и нового. Старинные деревянные балки сочетались с современным металлом. Черно-белые фотографии чередовались с яркими, текстурными картинами. Все здесь было со вкусом.

До меня донеслись мягкие звуки блюза и аромат чеснока. Желудок предательски заурчал, и я пошла на этот зов. Дойдя до кухни, я застыла на месте.

Меня должен был поразить сам кухонный интерьер, но нет. Меня сразил человек, который этой кухней правил. Коуп стоял у плиты, сосредоточенно помешивая соус в сотейнике. Его волосы, чуть потемневшие после душа, выглядели еще светлее в полумраке. Он переоделся в серые спортивные штаны, которые держались низко на бедрах, и старую футболку с логотипом какой-то спортивной команды. Эта футболка выглядела настолько мягкой, будто ее стирали тысячу раз. А еще он ритмично постукивал босой ногой в такт музыке.

Почему-то именно это – его босые пальцы, выглядывающие из-под свободных штанов, это простое движение – показалось мне чем-то слишком личным. Словно я не имела права на этот взгляд.

Я заставила себя поднять глаза к его лицу, но и там не нашла спасения. Его красота ударила, как пощечина, оставив меня без воздуха. Мой взгляд невольно остановился на шраме, пересекающем его губу, так похожем на мой.

Я прочистила горло и пересекла порог:

– Когда ты сказал, что полон сюрпризов, ты не шутил.

Коуп не сразу посмотрел на меня. Сначала снял с плиты сотейник.

– Я не шучу, когда дело касается еды. – Он поставил кастрюлю на холодную конфорку, повернулся и облокотился на столешницу. Его губы тронула едва заметная улыбка, шрам углубился. – Мне нравится твоя пижама.

Щеки вспыхнули, но я подняла подбородок:

– Это очень серьезная пижама, между прочим.

– Чертовски милая, – пробормотал он.

Эти слова осели где-то глубоко в груди, укоренились там.

– Я люблю пчел.

Он приподнял бровь:

– Тех, что жалят?

– Тех, что делают мед. Они жалят только когда ты идешь на них войной. А если оставить их в покое, они дадут тебе самые сладкие дары.

Коуп долго смотрел на меня, будто видел слишком многое между строк.

– К тому же я просто не могла заставить себя надеть нормальную одежду после той ванны, – добавила я, пытаясь сбить его проницательный взгляд.

Это сработало, и Коуп снова улыбнулся так, что у меня внутри все дрогнуло.

– Как тебе?

Я подошла чуть ближе, играя с огнем:

– Рай. Хотя ты и сам это знаешь, раз я целых два часа не выходила оттуда.

Коуп усмехнулся, и от этого звука по моей коже прошел приятный озноб.

– Как Лука? – спросил он.

Боже, как же я любила, что он так заботился о моем сыне. Я и представить не могла, что стоять на кухне с мужчиной будет так опасно.

– Похоже, он играет во что-то с драконами и лучниками. Насколько я поняла.

– О, это одна из любимых игр Кая, – усмехнулся Коуп. – У них, видимо, одинаковый уровень зрелости.

Я рассмеялась:

– Я ему это передам.

– Он и сам это прекрасно знает, – усмехнулся Коуп.

Мы оба замолчали, и вокруг нас закружилась музыка.

– И что же тут так вкусно пахнет? – спросила я, пытаясь хоть как-то отвлечь себя от Коупа.

– Паста помодоро. Я не был уверен, есть ли у вас с Лукой какие-то запреты, так что выбрал безопасный вариант. К этому еще салат и чесночный хлеб.

Я вдохнула запах томатов и чеснока и не смогла сдержать мечтательного вздоха:

– Итальянская кухня – моя любимая.

Когда я открыла глаза, его синие глаза уже смотрели прямо на меня.

– Случайное совпадение. Это и моя любимая кухня для готовки.

Сердце забилось быстрее, словно пошло вразнос.

– С каких пор ты любишь готовить?

Что-то промелькнуло в его темно-синих глазах, какая-то тень, которую я не смогла распознать. Коуп переместился, повернувшись обратно к плите, будто проверяя что-то в сотейнике.

– После смерти отца это было единственное, чем я мог помочь. Я вдруг понял, что у меня получается, – тихо сказал он.

В груди больно заныло. Я не знала, каково это – потерять родителя. Не по-настоящему. Мой отец никогда не был частью моей жизни, а мама оставила меня на пороге бабушки, когда мне было три. Понадобилось время, чтобы понять, что этим поступком она сделала мне самое большое одолжение.

Моя мама не умела заботиться, не умела быть рядом. Она все время гналась за новыми приключениями. А бабушка подарила мне ту любовь, о которой я не могла и мечтать. И я знала, что ее потеря стоила мне слишком многого.

Я вгляделась в лицо Коупа, желая узнать больше, но не желая причинять боль.

– Авария, да?

Пальцы Коупа побелели, сжав ручку сотейника.

– Да, – выдохнул он.

Я поняла, что задала неправильный вопрос, и вина обожгла меня мгновенно.

– А какое твое любимое блюдо? – поспешила сменить тему.

Его пальцы расслабились.

– Я делаю убийственно вкусное рагу из свинины с полентой.

Я широко раскрыла глаза:

– Ты не шутишь, когда говоришь о еде.

Уголок его губ чуть дрогнул в улыбке:

– Времени на это почти нет. Зато вне сезона могу себе позволить.

– Я официально вызываюсь на роль дегустатора, потому что в готовке я полный профан.

Коуп долго смотрел на меня, не отводя взгляда:

– Саттон, твоя выпечка – одно из лучших, что я когда-либо пробовал.

– Я умею печь, – поправила я. – А это совсем другое. Выпечка – это точные пропорции и четкие расчеты. Это я понимаю. А вот готовка... Я в ней как слон в посудной лавке.

Коуп шагнул ближе – настолько, что между нами почти не осталось воздуха. Я уловила знакомые нотки мяты и шалфея.

– Похоже, мы отличная команда, – хрипло сказал он. – Ужин и десерт. Соленое и сладкое.

Господи.

Я уже не могла остановить те образы, что вспыхнули в голове: Коуп облизывает шоколадную глазурь с моей шеи, опускаясь все ниже. Его тепло окутывало меня, а взгляд скользнул к моим губам. Я чуть приоткрыла рот, дыхание сбилось.

– Мам! Я умираю от голода! – раздался голос Луки с лестницы.

Я вздрогнула, отступила назад и прижала руку к груди, пытаясь хоть как-то усмирить бешеное сердце. Но Коуп, кажется, не растерялся ни на секунду. Он просто глянул через мое плечо и крикнул:

– Давай сюда, Спиди!

Черт. Черт. Черт.

Первый же вечер в этом доме и я чуть не поцеловала Коупа прямо на его кухне. Где бы все это закончилось? Мне срочно нужно было взять себя в руки и научиться контролировать свои гормоны. Но когда Лука вбежал на кухню, а Коуп подарил ему ту самую ослепительную улыбку, от которой мои яичники буквально закричали: «Давай уже заводить маленьких Коупов прямо сейчас!» – я поняла одно.

Я в полной заднице.

16

Коуп

Лука сидел в углу кухни за встроенной лавкой, сонный, с помятым лицом. За эти почти две недели я уже понял – утро явно не его время суток. Это был единственный момент в день, когда он был тихим. Но при этом чертовски милым, с растрепанными волосами, пока я готовил нам завтрак.

Телефон пискнул на столешнице, и я потянулся за ним, одновременно помешивая яичницу с ветчиной и овощами. Свайпнул экран, и открылся семейный чат.

Кай изменил название группы на Only Fams.

Кай: Как там у тебя смена подгузников, Коупи?

Я уставился на экран. Знал, что он просто прикалывается, особенно учитывая, что именно он больше всех помогал Трейсу с Кили после развода. Он и водителем подрабатывал, и няней, и сказки на ночь читал с разными голосами.

Я: Напомнить тебе про вот это?

Я пролистал свою папку с избранными фотками, пока не нашел нужную. Кай сидит за крошечным столиком в комнате Кили, на чаепитии. Его громадное тело, усеянное татуировками, и так выглядело забавно, но розовая пачка, тиара и боа из перьев делали эту картину просто шедевральной.

Роудс: Я уже забыл про это фото. Надо его распечатать и повесить в рамке.

Кай: Ты же сказал, что удалил его, придурок.

Я: Я соврал. От такого компромата я бы никогда не избавился.

Феллон: Не вздумай его удалять! Арден, нарисуешь нам маслом? Я повешу это в тату-салоне Кая.

Фэллон упомянула Арден, чтобы та получила уведомление. Она и Трейс – самые тихие в этих переписках. Трейс иногда врывался, чтобы вернуть нас на землю, а Арден вообще с техникой на «вы».

Кай: Арден, даже не думай.

Арден:

Вы, уроды, вообще в курсе, сколько сейчас времени?

Феллон: Прости, А. Не заметила.

Шеп: Некоторые из нас работают в нормальное время, вампиры.

Арден прислала рисунок – рожицу с клыками. Я невольно усмехнулся. Она ночная сова, которая могла настолько залипнуть в работу, что забывала поесть, поспать или хотя бы подышать свежим воздухом.

Трейс: Как там Саттон и Лука?

От его вопроса внутри что-то кольнуло. Я быстро подавил это чувство, перекладывая яичницу на тарелки, где уже лежал поджаренный цельнозерновой тост. Саттон и Лука заслуживали как можно больше людей, готовых быть на их стороне.

Я: Все хорошо. Мы со Спиди сейчас позавтракаем и поедем на каток. Саттон уже на пекарне.

Она привыкла к этим ранним часам, но меня бесило, что ей приходится в темноте ехать по этим извилистым проселочным дорогам. В какой-то безумной части моей головы уже зрела мысль нанять ей личного водителя. Или хотя бы ночную няню, чтобы она не беспокоилась за Лука, пока я бы сам отвозил ее на работу.

Роудс: Рада, что она у тебя. Побалуй их немного, они это заслужили.

Шеп: Сомневаюсь, что с этим будут проблемы. Маленькая птичка нашептала мне, что Коуп уже поставил батут во дворе и купил кучу кондитерских приблуд, чтобы превратить кухню в мини-пекарню.

Я стиснул зубы и быстро набрал ответ.

Я: Передай Тее, что она предатель.

Прямо видел, как они там у себя ржут. Перевел чат в режим «Не беспокоить», засунул телефон в карман и понес тарелки к столу.

– Выбрался из страны зомби? – спросил я.

Лука поднял взгляд от салфетки и пробормотал что-то невнятное. Но стоило мне поставить тарелку перед ним, как он начал загребать еду ложкой так, будто не ел неделю.

– Полегче, чемпион. Твоя мама убьет меня, если ты подавишься у меня на глазах.

Лука ухмыльнулся, показав полный рот яичницы:

– Очень вкусно. Только маме не говори, но ты готовишь лучше.

Я рассмеялся:

– Наш секрет.

Правда в том, что я обожал готовить для Луки и Саттон. Иногда удавалось побаловать чем-то семью, но чаще я готовил только для себя. И это всегда ощущалось каким-то пустым занятием.

Раздался звонок в дверь, нарушив утреннюю тишину, и Лука тут же вскинул голову:

– Кто там? Еще же совсем рано.

Я усмехнулся, вставая из-за стола:

– Сюрприз.

Глаза Луки загорелись:

– Щенок?!

Я замер.

– Ты хочешь щенка?

– Я давно прошу маму, но в нашей прошлой квартире нельзя было. Наверное, и в следующей нельзя будет. А у тебя он мог бы жить. Тут столько места для игр.

Черт. Этот парень действительно заслуживал собаку. Это же часть детства. Мне дико не нравилась мысль о том, что Лука может остаться без этого.

Но я пока отодвинул эти мысли в сторону.

– Сегодня без собак. Но этот сюрприз тебе точно понравится.

Лука пошел за мной в прихожую. Я набрал код сигнализации, повернул замок и открыл дверь.

На пороге стоял Тедди, ухмыляясь:

– Черт, как же хорошо тебя видеть, брат.

Он сжал меня в крепком медвежьем объятии с парой дружеских хлопков по спине, и я сразу понял – двигается он куда лучше, чем в последний раз, когда мы виделись. Меня охватило облегчение. Все в порядке. А значит, совсем скоро он снова выйдет на лед, туда, где ему и место.

Тедди отпустил меня и повернулся к маленькому человеку, который смотрел на него с открытым ртом.

– Ты, должно быть, Лука. Слышал, ты творишь чудеса на льду.

Лука то открывал рот, то закрывал.

– Ты же Тедди Джексон. Молния. Это что, сон? – Он потер глаза, проверяя реальность.

Тедди рассмеялся и хлопнул меня по животу:

– А ты мне никогда так не радуешься.

Я усмехнулся, глядя на Луку:

– Нормальный сюрприз?

– Лучший! – Он развернулся к Тедди: – Коуп тебе про меня рассказывал?

– Не заткнется никак, – ухмыльнулся Тедди. – Говорит, ты будущая звезда.

Лука резко повернулся ко мне, голос стал тише:

– Ты правда так сказал?

Черт, этот ребенок убьет меня.

– Говорил. И я всегда говорю правду.

Лука замолчал на секунду, а потом бросился ко мне, обхватив руками мою талию так сильно, как только мог. Я тут же обнял его в ответ, крепко прижав к себе.

Взгляд Тедди встретился с моим над головой Луки, и он беззвучно произнес:

– Ты попал.

Я и так это знал. Потому что прошло меньше двух недель с тех пор, как они вошли в этот дом, а я уже не мог вспомнить, каким он был без них. И это было чертовски неправильно. Потому что после той первой ночи на кухне Саттон будто снова выстроила стены между нами —и на этот раз из самого прочного на земле металла.

Но она допустила одну роковую ошибку. Она не учла, что я слишком хорошо знаю, как ломаются стены. И сколько бы синяков и ран мне ни досталось в этом бою, я не сдамся. Особенно если в конце пути – ее свет.

Свисток тренера Кеннера пронзил воздух, и четверо ребят вылетели на лед. Лука был вторым слева, в паре с теми, кто на два-четыре года старше него. Но это не имело значения. Уже на середине дистанции он начал вырываться вперед.

– Черт, чувак. Ты не шутил. Этот мелкий и правда с талантом, – пробормотал Тедди, не отрывая взгляда от Луки.

– Знаю. Если не бросит, далеко пойдет.

– А его мама как к этому относится?

Я усмехнулся, вспомнив, как на днях мы смотрели старую хоккейную запись, и Саттон назвала матч настоящей кровавой бойней.

– Хоккей для нее слишком жестокий. Она бы предпочла, чтобы Лука выбрал что-то вроде гольфа.

Тедди скривился, будто ему под нос подсунули тухлую рыбу.

– Гольф? Это же пытка.

– Не мне рассказывать. Только Маркусу не говори. Этот придурок в гольф тащится.

Тедди расхохотался:

– Вот что бывает, когда у тебя папа – хоккейный бог. Начинаешь увлекаться всякими элитными хобби. Надо будет подарить ему шапку с помпоном перед сезоном.

Я покачал головой, с трудом сдерживая улыбку:

– Я бы заплатил хорошие деньги, чтобы на это посмотреть.

Четверо ребят мчались обратно, но Лука уже опережал всех метров на десять. Он пролетел мимо нас, резко затормозив на ребре коньков. Иногда он еще падал, но становился все устойчивее.

– Малыш! – крикнул Тедди. – Это было чертовски круто!

Хотя бы не выругался. Кеннер уже не раз делал Тедди замечания по поводу языка, и я заметил, как Эвелин Энгел хмуро смотрит на нас с трибун. Ну вот.

Я дал пятюню остальным ребятам, а потом подошел к Луке. Тедди уже присел рядом, объясняя нюансы поворотов и остановок. Лука буквально ожил, впитывая каждое слово, тут же пробуя повторить, чтобы убедиться, что правильно понял. Мне нравилось, что Тедди дал ему это. Да, я был быстрым, но Тедди – король скорости. Если кто и мог сделать из Луки настоящего профи, так это он.

Лука поднял на меня сияющий взгляд, в дырке от выпавшего зуба уже начинал расти новый:

– Мы можем остаться после и еще потренироваться?

– Ты катался уже несколько часов. Разве не устал? – спросил я с улыбкой, катясь вместе с ним к борту.

Лука мотнул головой:

– Я мог бы кататься вечно!

Тедди усмехнулся:

– Может, ты и мог бы. Но я вот проголодался. А еще слышал, что у твоей мамы лучшая пекарня на свете. Покажешь, что там брать?

Лука засиял:

– Конечно, тренер Джексон! Я знаю все лучшие кексы. Мама всегда дает мне один после школы или тренировки.

Сзади раздалось пренебрежительное фырканье, и я поднял взгляд на Эвелин, стоящую у борта с плотно скрещенными на груди руками. Глубоко внутри во мне вспыхнуло раздражение. Я поднял бровь:

– Что-то сказать хотите?

Эвелин резко выдохнула:

– Просто считаю, что давать ребенку сахар каждый день – не совсем правильно.

Лука сверкнул на нее взглядом:

– Просто вы злитесь, потому что Дэниел ненавидит ваши кексы. Он говорит, что вы делаете их с морковкой вместо нормального сахара. И все время просит меня тайком принести ему один из маминых.

Эвелин выпучила глаза, а Тедди с трудом сдержал смех, прикрывшись рукой. Она выпрямилась, будто проглотила палку.

– Это не морковка, а кэроб. И это совершенно замечательно.

– Продолжайте так думать, леди, – пробормотал Тедди.

– Дэниел, нам пора. У тебя урок виолончели, – завизжала Эвелин.

Тедди покачал головой:

– Бедный пацан. Наверняка у него расписание расписано по минутам.

Дэниел закатил глаза, проходя мимо Луки, и я похлопал его по защите на плече:

– Отлично стрелял сегодня. Так держать.

Мальчишка улыбнулся мне снизу вверх:

– Спасибо, тренер Жнец. Я сегодня еще потренируюсь.

– После виолончели, – резко напомнила Эвелин.

Дэниел поник:

– После виолончели.

Черт побери. Да этой мамаше срочно нужны брауни Лолли с травкой. И не один.

17

Саттон

Мелодичный кантри, льющийся из колонок, сопровождал меня, пока я лавировала между столиками, балансируя с подносом, полным кофе, чая и выпечки. Этот танец я отточила до автоматизма за годы работы официанткой – задолго до того, как наскребла денег на покупку этой пекарни и превратила ее в The Mix Up. Сейчас поднос был продолжением моих рук.

По пути я останавливалась поболтать с туристами и завсегдатаями. Даже сделала для приезжих небольшую брошюру с местными рекомендациями – так хотелось хоть чем-то отплатить сообществу, которое когда-то приняло меня с распростертыми объятиями в самый трудный для меня момент.

Я поставила на стол стакан со льдом и бутерброд, улыбнувшись женщине, сидящей за ним:

– Один панини с курицей и песто, с добавкой вяленых томатов.

Фэллон подняла на меня взгляд и улыбнулась:

– Спасибо, Саттон. Это мой любимый обед.

Я заметила тени усталости под ее глазами и знала – она этого заслужила.

– Рада, что ты нашла время позаботиться о себе. – Я кивнула на стопку папок. – Или хотя бы поесть, пока работаешь.

Она усмехнулась:

– Жизнь – это баланс.

– О да, мне это знакомо.

Фэллон задержала на мне взгляд:

– Ты как там, держишься?

Я быстро кивнула:

– Коуп – просто спасение. – Я старалась не краснеть от мысли, что теперь вся его семья и, кажется, половина города знают, что он мне помогает. – Надеюсь, я скоро перестану обременять его.

Фэллон протянула руку и сжала мою руку:

– Не спеши. Всем иногда нужно место, где можно передохнуть. Это не делает тебя слабее.

Я сглотнула, пытаясь проглотить жжение в горле. Я и не хотела быть сильной. Но и привыкать к чьей-то поддержке – тоже не хотела. Потому что Коуп здесь ненадолго.

– И, знаешь, это полезно для моего брата, – добавила Фэллон. – Он стал другим. Не просто снаружи, где все прикрыто шуточками. Работа с этой командой, помощь Луке… Все это дало ему цель, которой ему так не хватало.

Что-то дрогнуло в груди. Не больно, но и не комфортно.

– Он хороший человек. Лука его просто обожает.

Фэллон чуть усмехнулась:

– А ты что думаешь?

У меня перехватило дыхание. Я не знала, как ответить, не соврав ей в лицо. К счастью, меня спас Рик, спустившийся по задней лестнице и ведущий к выходу пару, которая смотрела мою старую квартиру.

Все наше с Лукой было уже вывезено и хранилось у Коупа. Еще одна причина, по которой я ему так обязана. Но, как я поняла, Рику не удавалось сдать квартиру. То ли из-за шума от ресторана под ней, то ли из-за заоблачной аренды. Так или иначе, пока что он терпел неудачу.

Рик метнул в мою сторону яростный взгляд, от которого внутри все сжалось. У меня было нехорошее предчувствие, что с окончанием аренды я могу остаться и без помещения для пекарни.

Колокольчик над дверью звякнул раньше, чем Рик успел выйти, и внутрь влетела Лолли. Она была как всегда неотразима в своей развевающейся юбке всех цветов радуги и в футболке с надписью «Фотосинтез – это ВЕСЕЛО» и огромным листом конопли. Браслеты и ожерелья звенели с каждым ее движением.

– Осторожнее, Рики Бой, а то с таким лицом у тебя оно так и останется. Как ты тогда будешь убеждать людей, что ты добрый домовладелец, а не змей подколодный? – сказала она с легкой интонацией.

Пара с интересом переводила взгляд с нее на Рика. Тот сузил глаза:

– Видимо, травка уже добралась до твоей головы.

Лолли взмахнула серебристыми волосами:

– Думаю, тебе бы не помешала немного Мэри Джейн. Может, расслабишься и начнешь думать о людях, а не только о том, как с них побольше содрать. А если честно, может, тебе стоит попробовать клизму с травкой – вдруг всю эту твою чушь из тебя вымоет.

– Лолли, – прошипела я.

– Что? – сделала она невинные глаза. – Я же правду говорю.

– Прислушайся к своей подружке, – огрызнулся Рик. – А то боюсь, как бы тебе тут совсем не стало неуютно.

В животе будто все обвалилось. Я не сомневалась, что Рик способен устроить мне жизнь здесь в аду.

Он вылетел из пекарни под взглядами всех присутствующих. Прекрасно. Просто прекрасно.

Лолли тут же подошла ко мне:

– Этот надменный ублюдок с мордой хорька… В следующий раз я не стану тратить время на слова. Арден показала мне пару приемов джиу-джитсу – вот их я и применю.

– Боже, – простонала Фэллон, опуская лицо в ладони. – Только не заставляй Трейса арестовывать тебя за нападение.

– Оно того стоит, – пробормотала Лолли, потом посмотрела на меня мягче и потерла мне руку. – Ты как, милая?

Я кивнула, но слова не нашла. Потому что теперь я точно знала: Рик не остановится.

Я так утонула в этих мыслях, что даже не заметила, как снова звякнул колокольчик. И только когда маленький вихрь влетел в меня сбоку, обхватив руками, я вернулась в реальность.

– Мам! Ты не поверишь! Сегодня на тренировке был Тедди Молния Джексон! Он меня учил крутым трюкам на скорости. А еще он хочет попробовать твои кексы! Я пообещал, что выберу для него самые лучшие.

Я подняла взгляд от той пустоты, куда уставилась, и встретила взгляд мужчины, стоявшего рядом с Коупом. Он был стройным, спортивным, с озорной улыбкой мальчишки.

– Говорят, ты лучшая из лучших. Думаю, мне нужно хотя бы с дюжину взять с собой в Сиэтл.

Щеки мои тут же вспыхнули.

– Постараюсь не разочаровать. Давайте я соберу для вас ассорти? За счет заведения.

Улыбка Тедди стала еще шире:

– Ты хочешь, чтобы Жнец надрал мне задницу? Он меня прикончит на льду, если узнает, что его девушка платит за мои кексы.

Его девушка?

Эти слова прошли по мне острым лезвием – смесью желания и боли. Потому что где-то по дороге я начала этого хотеть. Пусть это было глупо и опасно, но мне хотелось знать, каково это – быть для Коупа не просто кем-то, а именно той, кого он выбирает всем сердцем.

– Воительница, – тихо сказал Коуп, и от его голоса я встрепенулась. – Что случилось? Когда мы вошли, на твоем лице…

Это вернуло меня к реальности. Я сжала плечо Луки:

– Хочешь помочь Уолтеру выбрать дюжину кексов для Тедди?

Глаза Луки загорелись еще ярче:

– Конечно! Я возьму «Печеньку Монстра», пчелок и тройной шоколадный слайд. И печеньки положу в пакет.

– Спасибо, малыш, – сказал Тедди, но в его взгляде теперь тоже читалась тревога.

Черт.

Как только Лука ушел, Коуп подошел еще ближе. Его рука скользнула под мои волосы, пальцы крепко сжали шею.

– Что случилось?

В голосе звучала мягкость, но за словами стояло требование, от которого по спине пробежала дрожь. Не страх, а что-то другое. Обещание.

– Этот хрен моржовый Рик тут глазки строил и пялился на нее, – с раздражением сказала Лолли. – Я ему сказала, чтоб поостерегся, а он начал угрожать Саттон.

Пальцы Коупа сжались сильнее.

– Он. Что. Сделал?

– Только не говорите рядом с ним слово «угрожал», – простонала Фэллон. – Вы что, хотите, чтобы он сорвался?

– Но это правда, – упрямо фыркнула Лолли. – Я до сих пор считаю, что клизма с травкой вычистила бы из Рика всю его дрянь.

Брови Тедди взлетели вверх.

– Клизма с травкой?

– Очищает от всякой фигни, – с улыбкой пояснила Лолли.

– Спасите меня кто-нибудь, – простонала Фэллон.

Я надеялась, что этот обмен репликами хоть немного разрядит обстановку, но стоило мне встретиться с темно-синими глазами Коупа, я поняла – зря. В них пылала ярость.

– Что. Он. Сказал? – повторил он.

Я машинально положила ладонь ему на грудь, пытаясь его успокоить. Но стоило почувствовать под пальцами твердые, как скала, мышцы пресса, я поняла, что зря это сделала. Мое сердце пропустило удар, а язык будто прилип к небу.

– Он просто вел себя как всегда. Ничего нового, – выдавила я.

Это было чудо, что я вообще смогла говорить, учитывая, как пересохло в горле.

– Кто-нибудь, объясните уже, что произошло, – рыкнул Коуп.

Тедди хлопнул его по спине:

– Дыши, пещерный человек. Твоя девчонка здесь, и с ней все в порядке.

Я попыталась не зацикливаться на словах твоя девчонка.

Фэллон посмотрела сначала на Коупа, потом на меня и, наконец, сказала:

– Лолли права. Он полный мудак. Намекнул, что, мол, было бы обидно, если бы здесь все стало еще менее комфортным для Саттон.

Челюсть Коупа так напряглась, что мышцы начали подергиваться, будто под кожей трепыхалось крыло бабочки.

– Я его убью.

Тедди схватил его за плечи и слегка встряхнул:

– Полегче с этим словом на «у». Последнее, что тебе сейчас нужно, чтобы об этом написали в прессе. А еще меньше тебе нужно уголовное дело.

– Не переживайте, – вмешалась Лолли. – Я с ним сама разберусь с джиу-джитсу. – Она изобразила какой-то странный удар с разворотом, который вряд ли имел хоть какое-то отношение к боевым искусствам.

– Вот это моя девочка! – крикнул Уолтер из-за стойки. – Покажи им, тигрица!

– Я тебе не девочка, старый хрыч! – крикнула она в ответ.

– Будешь, когда наконец согласишься выйти за меня! – не унимался Уолтер.

Посетители разразились смехом. Ну хоть это отвлекло их от сцены с Риком.

Тедди рассмеялся и отпустил Коупа:

– Знаешь, я, наверное, перееду в Спэрроу-Фолс. Обожаю твою семейку.

– Их проще любить, когда живешь чуть дальше, поверь, – буркнул Коуп.

– Эй! – возмутилась Фэллон и хлопнула брата по плечу. – Мы – лучшие.

– Продолжай в это верить, Фэл, – усмехнулся он и наклонился ко мне, опускаясь на уровень глаз, так что наши лбы оказались почти вплотную. – Ты в порядке, Воительница?

Дыхание застряло в горле. Зря я вдохнула, когда он приблизился – теперь чувствовала только мяту, шалфей и легкий оттенок пота. И, черт побери, это было сводящее с ума сочетание.

– Все хорошо, – пискнула я.

– Точно?

Я кивнула:

– Клянусь.

И это была самая большая ложь за многие годы. А я ведь держала при себе немало секретов. Но ничто не сравнится с тем, как я обманывала саму себя. Например, в том, что я не влюбляюсь в Коупа Колсона до беспамятства.

Лука сморщил лицо, откинувшись на спинку стула:

– Я не хотел, чтобы мне понравилась брокколи.

Я попыталась скрыть улыбку за салфеткой, но глаза уже предательски смеялись, когда я встретила взгляд Коупа через стол. Он и не думал сдерживать смешок.

– Это брокколи рабе, а не обычная брокколи. Так что можешь не волноваться.

Лицо Луки стало еще более недовольным:

– То есть оно все равно связано с брокколи?

Коуп покачал головой:

– Вообще-то, это совсем другое растение.

Лука вскинул руки:

– Тогда зачем его так называть? Брокколи – это гадость. Бедное рабе, его, наверное, никто не ест из-за этого названия.

Уголки губ Коупа дрогнули, он потянулся за бокалом вина:

– Считаю это признанием, что ужин тебе понравился.

Когда Лука впервые увидел зелень в своей тарелке с пастой, чуть было не устроил сцену. Это была бы далеко не первая наша битва за овощи, но Коуп спас ситуацию.

Он сказал, что ему нужен помощник для рецепта и эксперт-дегустатор. Лука сначала заявил, что зеленые штуки нужно убрать, но попробовав блюдо, выдал только одно замечание: «Добавить больше сыра». А что вообще не становится лучше с сыром?

– Трудно признать, что овощи могут быть вкусными, – сказала я с улыбкой.

Лука закатил глаза:

– Не думайте, что такое будет часто.

Я подняла обе руки в притворной покорности:

– И не подумаю.

– Раз я все съел, можно теперь поиграть в приставку? – с надеждой спросил он.

Я махнула рукой:

– Тридцать минут. Потом ванна и спать.

– Отлично! Успею дважды спалить Землю.

Я запрокинула голову и тихо простонала:

– Я не превращу своего ребенка в кровожадного гения преступного мира, если буду разрешать ему сжигать планету каждый вечер?

Коуп усмехнулся:

– Думаю, ты в безопасности. Там же драконы и злые волшебники.

Я повернула шею, и та ответила серией хрустов: