Текст книги "Разрушенная гавань (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Саттон

Коуп не колебался ни секунды. Исчезла вся та нерешительность, что была на танцполе. Исчезло и его упорное желание защитить меня от самого себя. Казалось, мои слова прорвали какую-то дамбу, за которой скрывалось одно лишь желание.

Он преодолел оставшееся между нами расстояние в два шага. Его руки зарылись в мои волосы, притягивая меня к себе. Не было никакой осторожности, никакого плавного перехода. Коуп дал мне ровно то, о чем я просила. Он взял.

Пальцы крепче сжали мои волосы, откинув голову назад и открыв ему доступ. Его язык ворвался в меня требовательно, без промедления. Вкус мяты, смешанный с чем-то неповторимо его, заполнил меня, и ноги чуть не подкосились.

Но Коуп не дал мне упасть. Одна рука скользнула на талию, удерживая меня рядом с собой. Именно тогда я почувствовала это – его напряженную, твердую длину, давящую через джинсы. Мой живот сжался, я хотела только одного – ощутить Коупа внутри себя. Узнать, каково это – когда он входит в меня с той самой силой, на которую способен.

Он оторвался от моих губ, тяжело дыша:

– Блядь, Воительница. Ты еще слаще, чем в моих снах.

Мое тело отозвалось на эти слова, будто он говорил прямо с моим сердцем, с самым центром моей сущности.

– Коуп... – только и смогла выдохнуть я.

Его темно-синие глаза потемнели еще больше, и он начал отступать, пока я не уперлась в стол. В одно плавное движение Коуп поднял меня и усадил на край, смахнув со стола подставку для карандашей, ее содержимое рассыпалось по деревянной поверхности. Мои ноги сами обвили его бедра, я не хотела терять даже через одежду это ощущение близости. Коуп зарычал, когда я сильнее прижала его к себе.

– Своенравная ты штучка, да? – усмехнулся он, уголок его губ дернулся вверх.

Я улыбнулась в ответ и сбила с него бейсболку.

– Так добиваются желаемого.

– Вот именно, – сказал Коуп, и его пальцы скользнули по моей шее, к ключице. Легкими, почти невесомыми прикосновениями он очертил ее, пока не добрался до тонкой бретельки моего платья.

Мои соски напряглись от его прикосновений, от этого обещания, от него самого. Он медленно, мучительно медленно потянул ткань вниз. Еще одно движение и грудь освободилась, а зрачки Коупа расширились.

– Без лифчика? – его голос сорвался на рычание.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Такое платье не позволит его надеть.

– Черт побери, Воительница. Ты безумно красивая.

Его умелые пальцы очертили низ моей груди, и я резко вдохнула, опираясь ладонями о стол.

– Идеальная, – выдохнул он, поднимая руку, чтобы одним пальцем провести по краю моего соска.

Тело отозвалось настолько остро, что это было почти больно, словно каждая клеточка проснулась после долгих лет оцепенения. Коуп опустил голову и взял один сосок в рот, втянув его глубоко.

Я почти выгнулась над столом, прижимаясь к нему сильнее. Стоны сами сорвались с моих губ, когда я зарылась пальцами в его густые волосы, сжала их, удерживая его крепко.

Коуп зарычал, и вибрации этого звука прошли по моей коже, а между ног разлилось тепло и влажность.

– Коуп, – его имя сорвалось у меня стоном, но мне было все равно. Как и на то, что мы находимся в чьем-то офисе прямо в баре. Это только усиливало остроту ощущений.

Его зубы легко прикусили сосок, и я сжала его волосы сильнее, одновременно прижимая к себе ногами.

– Сводишь меня с ума, – прорычал Коуп, отрываясь.

Он опустился на колени прежде, чем я успела что-то сказать, и сделал это с такой силой, что мои ноги сами разъединились, соскользнув с его бедер. Его руки скользнули вверх по моим икрам, к бедрам.

– Я мечтал узнать, какая у тебя кожа. Мечтал держать руки между этими красивыми бедрами. Скажи, что ты подаришь мне это.

Я задышала быстрее и лишь кивнула.

Коуп крепче сжал мои ноги.

– Слова, Воительница. Мне нужны твои слова.

– Да, – выдохнула я.

Этого было достаточно. Он раздвинул меня шире и склонился, проведя носом по кружевной ткани моих трусиков.

– Ты пахнешь даже слаще, чем в моих снах.

Я попыталась сжать ноги, но Коуп не позволил. Бежать было некуда. С губ сорвался тихий стон, когда его палец скользнул по мне поверх ткани.

– Запоминаю каждую деталь. Знаю, дальше будет только лучше. Но я не пропущу ни единого гребаного мгновения.

Все тело затрепетало, а между ног стало влажно и жарко. Сердце глухо стучало в груди, пока Коуп потянулся за чем-то на столе. Через секунду я почувствовала, как по коже скользнул холодный металл. Этот резкий контраст с разливающимся во мне жаром заставил меня содрогнуться от наслаждения. Я резко опустила взгляд, ища, что это.

Ножницы.

Я ошеломленно уставилась на него, когда он подцепил поясок моих трусиков с одной стороны и одним движением перерезал ткань. Холодное лезвие скользнуло по моему животу, заставив меня резко вдохнуть. Но прежде чем я смогла что-то сказать, он разрезал и другую сторону.

– Ты не мог этого сделать, – прошептала я, все еще не веря глазам.

На лице Коупа расплылась хищная улыбка, и он вытащил кружевной лоскуток, убирая его в задний карман джинсов.

– Оставлю на память.

Это зрелище только усилило жар внизу живота. Он отложил ножницы на стол, а его руки вновь вернулись к моим бедрам, раздвигая их еще шире. Я была полностью открыта перед ним. Только для него. И он смотрел на меня так, как художник смотрит на потолок Сикстинской капеллы.

Я неловко заерзала на столе, но Коуп крепче сжал мои бедра, поднимая взгляд к моему лицу.

– Не прячься от меня. – Одна его рука скользнула выше, пальцы нежно коснулись моего самого чувствительного места. – Хочу видеть тебя всю. Хочу, чтобы мои сны стали явью.

Теперь это было не просто желание. Это был взрыв всех тех чувств, которые я так долго держала взаперти. Коуп был вором, который прокрался внутрь и забрал то, что я не думала когда-либо вновь кому-то отдать. Глаза защипало от слез, но он украл и их, когда его ловкие пальцы коснулись моего входа.

– Коуп, – выдохнула я.

– Обожаю слышать свое имя на твоих губах. Но еще больше люблю твои сладкие стоны.

Он склонился ниже и ввел в меня два пальца, а его язык коснулся самого чувствительного места. Я резко выгнулась, отрываясь от стола, а он перекинул мои ноги себе на плечи.

Его язык обвел мой клитор, дразня, играя, заставляя его пробудиться. Мои ноги сжали его крепче, а из моих губ сорвался звук, больше похожий на звериный рык, чем на человеческий стон. Я, наверное, должна была бы стыдиться этого. Должна была бы попытаться взять себя в руки. Но не могла.

А может, просто не хотела. Коуп заставлял меня чувствовать себя безрассудной впервые за многие годы. Заставлял захотеть свободы, о которой я уже и думать перестала, решив, что навсегда ее потеряла.

И я позволила себе это.

Мое тело выгнулось, когда я вцепилась пальцами в край стола позади себя. Пальцы Коупа проникли глубже, закручиваясь внутри меня так, что все внутри дрожало.

– Не смей кончать, – приказал он, шепча прямо на мой пульсирующий нервный узел. Вибрация его слов только подкинула меня еще выше.

– Я не совсем контролирую это, – выдохнула я между прерывистыми вдохами.

– Моя девочка сможет удержаться. Поборется. Ради меня, – его пальцы вновь закружили внутри, и я всхлипнула. – Такая красивая. Моя Воительница.

Его пальцы ритмично входили и выходили, язык неожиданно ласкал мой клитор, то сбиваясь с ритма, то возвращаясь к нему. Этот непредсказуемый темп сводил меня с ума. Я чувствовала, что у меня сейчас случится удар, пока я пытаюсь сдержать этот взрыв.

Край стола больно впивался в ладони, и эта боль помогала мне хоть как-то удержаться, но стоило пальцам Коупа провести дугой по моим внутренним стенкам, я вскрикнула.

– Пожалуйста.

– Думал, она уже не может быть красивее… А потом услышал, как она умоляет.

В голосе Коупа было столько хриплого желания, что от этого мне становилось еще горячее. Каблуки моих сапог уперлись в его спину, будто я пыталась передать ему хоть часть той сладкой муки, что разрывала меня изнутри. Эту нестерпимую пытку, когда пытаешься сдержать нарастающую волну.

Он зарычал мне прямо в клитор:

– Хочу почувствовать, как эти каблуки врезаются мне в зад, когда я буду входить в тебя.

Господи. Этот мужчина меня убьет.

– Тогда сделай это, – выпалила я, и в моем голосе смешались отчаяние и невыносимое желание.

Коуп понял мой тон сразу и не стал медлить.

– Скажи мне, что ты предохраняешься.

Этот почти требовательный вопрос только усилил мою влажность, мое тело пульсировало, скучая по его пальцам.

– Пью таблетки. Я проверяюсь.

– Я регулярно сдаю анализы. Скажи мне, что я могу взять тебя без всего.

Его голос стал еще грубее, и от этого мои соски напряглись до боли. Я хотела этого. Хотела почувствовать его полностью, без преград, ощутить, как он двигается во мне, как теряет контроль. Хотела все.

– Да, – прошептала я.

Его руки тут же потянулись к пуговице джинсов, ловко расстегнули ее и стянули их вниз. Его член предстал передо мной, длинный и толстый, и я невольно сглотнула.

– Коуп...

Он обхватил себя рукой, провел вверх-вниз один, потом второй раз.

– Ради всего святого, скажи мне, что ты не передумала.

– У тебя большой, – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Его губы дернулись в полуулыбке.

– Спасибо, детка, что заметила.

– Я, эм, ну...

Коуп оказался между моими ногами, одной рукой зарываясь в мои волосы.

– Ты готова. Не переживай, Воительница. Ты справишься.

Я содрогнулась, когда его головка коснулась моего входа, но нервы сразу отступили, потому что я так сильно хотела его в себе. Его губы скользнули по моей шее.

– Скажи мне, что готова.

Ответ был только один.

– Да.

Его пальцы крепче сжали мои волосы, выгибая меня назад, и он вошел в меня одним длинным, сильным толчком. Мой рот раскрылся беззвучным стоном, пока он заполнял меня полностью. Это ощущение балансировало на грани боли и наслаждения, только усиливая каждую эмоцию, каждый вздох.

Коуп вышел из меня, а потом снова вошел, на этот раз глубже.

– Чертов рай, – выдохнул он.

Мои ноги обвили его крепче, каблуки впились ему в ягодицы, загоняя глубже. Этого ему и было нужно. Коуп двигался во мне с такой силой, что у меня защипало глаза, а мышцы начали дрожать.

– Коуп, – прошептала я.

Его пальцы сильнее сжали мои волосы.

– Держись. Мне нужно еще больше тебя. Еще больше этого идеального жара.

Он брал меня снова и снова. Мое тело полностью подстроилось под его движения, следовало за каждым его толчком.

– Воительница, – прорычал он.

Я знала – он был близко. И это прозвище, произнесенное таким грубым, сдержанным голосом, стало последней каплей. Я сжалась вокруг него, мои внутренние мышцы сотрясались в конвульсиях, а каблуки врезались в его спину еще сильнее. Но он не остановился. Каждая волна моего оргазма лишь загоняла его глубже.

С глухим проклятием Коуп сорвался сам. И ощущение, как он разряжается внутри меня, вызвало новую волну, вырвавшую из меня крик, который я уже не могла сдержать.

Коуп не отпускал меня, продолжая двигаться, пока последние дрожащие толчки не стихли и я не рухнула обратно на стол.

Он провел рукой по моей шее, между грудей и по смявшемуся платью, обвел пупок.

– Никогда не видел ничего красивее. Хочу навсегда запомнить этот момент.

Я пыталась отдышаться, а его образ складывался передо мной, будто отдельными кадрами. Его волосы стали растрепанными, темно-синие глаза посветлели, на щеках появился румянец. Он выглядел живым, как никогда раньше. Я тоже не хотела забывать эту минуту.

– Ты красивый, – прошептала я.

Он усмехнулся:

– Рядом с тобой я ничто.

Он медленно вышел из меня, и я не смогла сдержать легкий вздох боли. Его руки тут же оказались подо мной, осторожно приподнимая, а в лице отразилось беспокойство.

– Я был слишком груб?

Я коснулась его щек, щетина защекотала ладони, напомнив, как она терлась о мою кожу.

– Это было идеально.

Его тревога растаяла, уступив место мягкости, от которой мое сердце перевернулось. Коуп наклонился и легко коснулся моих губ.

– И стоило ради этого нарушить девичник?

Я не сдержала смех:

– Однозначно стоило.

Он всмотрелся в мои глаза:

– Останься со мной сегодня?

Сердце громко стукнуло в груди. Это было не так, как раньше. Я не утешала его после кошмара. Это было больше. Мы стали чем-то большим. Но все равно одно безрассудное слово сорвалось само собой:

– Да.

29

Коуп

Тренер Кеннер свистнул, и маленькие монстры на льду тут же рванули вперед. Некоторые из них действительно обладали талантом, но другие выглядели как ходячая комедия ошибок. Впрочем, все они были счастливы, и именно это имело значение.

Кеннер бросил на меня взгляд:

– Они становятся лучше.

– Так и есть, – согласился я, но поморщился, когда один из ребят врезался в борт.

Кеннер усмехнулся:

– Иногда.

Он ненадолго замолчал, наблюдая за игрой.

– Слышал, Саттон с Лукой сейчас живут у тебя.

От его слов я внутренне напрягся. Вряд ли это должно было меня удивлять, учитывая, как быстро разносятся слухи в Спэрроу-Фоллс, но мне совсем не хотелось, чтобы кто-то обсуждал Саттон.

– Да, живут, – отрезал я. Больше говорить не собирался. Если ему что-то нужно, пусть наберется смелости и задаст вопрос прямо.

Кеннер некоторое время изучал меня, потом снова перевел взгляд на лед.

– Это мило с твоей стороны. Знаю, она дружит с твоей сестрой.

Я почувствовал раздражение. Понимал, к чему он клонит.

– Я не настолько люблю свою сестру, – буркнул я. Хотя это была ложь. Ради Роудс или любого из своих братьев и сестер я бы сделал что угодно. Но Кеннер начинал меня бесить.

Он резко повернулся ко мне, и я заметил, как вспыхнуло что-то в его взгляде.

– Между вами что-то есть?

Я почувствовал, как дернулся мускул на челюсти. Мы с Саттон толком еще не обсудили, что между нами происходит. Вчера мы вернулись домой, где была Арден, и просто рухнули спать. А утром Саттон уже встала ни свет ни заря. Нам с ней еще предстоял разговор – особенно о том, что она ушла, не попрощавшись.

Я понимал: ей нужно время все обдумать, но я не собирался давать ее сомнениям хоть малейший шанс. И уж точно не собирался позволять Кеннеру все испортить.

Я развернулся к нему, скрестив руки на груди:

– Есть.

Я ожидал, что коллега начнет язвить или строить из себя альфу. Вместо этого он тяжело вздохнул и покачал головой:

– Черт побери. Надо было раньше ее пригласить на свидание.

Я усмехнулся:

– Что ж, не жалею, что ты этого не сделал.

– По крайней мере, я знаю, что ты не такой уж плохой парень, – пробормотал Кеннер.

– Осторожней, от таких комплиментов у меня корона вырастет.

Кеннер рассмеялся:

– Думаю, у тебя и так эго больше, чем надо.

– Тут ты прав. – Я краем глаза заметил движение: Энсон и Шеп вошли в здание и направлялись к катку. Сердце сжалось от тревоги. – Сейчас вернусь, – бросил я, уже двигаясь к ним, не дожидаясь ответа Кеннера.

Я пересек помещение за несколько секунд:

– Что случилось? С Саттон все в порядке? Или Лу...

Шеп положил руку мне на плечо:

– Все хорошо.

По телу прокатилась волна облегчения, но пульс по-прежнему бешено стучал в висках.

– Может, не стоит так внезапно появляться, мужик? Это низко. Хуже, чем текст с фразой «нам надо поговорить».

– Я же говорил, – вставил Энсон.

Шеп бросил на него раздраженный взгляд:

– Если бы я спросил его, он бы сказал не приходить.

– Эй, вы, влюбленные голубки, может, все-таки расскажете, в чем дело? – рявкнул я.

Улыбка тут же исчезла с лица Энсона.

– Декс нашел целую кучу компромата на арендодателя Саттон.

По спине пробежал холодок.

– Это твой хакер?

Энсон кивнул:

– Рик Андерсон – редкостная мразь. Декс выяснил, что тот систематически повышает аренду во всех своих зданиях, подделывает акты ремонтов, за которые потом выставляет жильцам счета, и даже отключает воду тем, кто не может вовремя заплатить.

– Это незаконно. Почему его еще никто не привлек? – закипая, спросил я.

– Он наживается на тех, кто плохо знает свои права, – ответил Шеп, стиснув челюсть.

– И это еще не все, – добавил Энсон. – У него мутные инвестиции. Декс скинул мне отчеты. Этот урод лишил людей сбережений, вкладывая их деньги в липовые ремонты зданий.

Моя злость превратилась в ярость. Этот ублюдок наверняка рассчитывал вытрясти из Саттон все до последнего цента. Но я этого не допущу.

– Соберите мне все материалы, – приказал я. – Сегодня же пойду к этому ублюдку. Он продаст мне все свои здания.

Шеп сдвинулся с места:

– Я так и знал, что ты это скажешь.

– А ты бы поступил по-другому, если бы речь шла о Тея? – огрызнулся я.

Брови Шепа взлетели вверх:

– Так вот что это?

Блядь.

Последнее, чего я хотел, – чтобы моя семья лезла в мои отношения с Саттон. Но после вчерашнего я знал, что долго скрывать не получится.

– Она мне не безразлична.

Это и близко не отражало всей правды. Все было гораздо глубже. Но сказать это вслух – звучало бы глупо. Мы знакомы всего месяц, но она уже перевернула мой мир вверх дном. И я сделаю все, чтобы защитить ее.

Энсон протянул руку Шепу:

– Давай сюда двадцатку.

Я посмотрел на них обоих:

– Вы что, поспорили из-за меня?

Шеп почесал затылок:

– Просто дружеская ставка: потонешь ты или нет.

Я прищурился:

– Знаете, я прикрывал тебя, когда ты пришел домой пьяный после той вечеринки на поле в выпускном классе. Как думаешь, что скажет мама, если узнает, что ее любимая фикус-лира сдохла, потому что ты использовал горшок как туалет?

Глаза Шепа сузились:

– Ты не посмеешь.

Я приподнял бровь:

– Думаешь, не посмею?

Энсон усмехнулся:

– Иногда я просто обожаю вашу семейку.

– Господи, – пробормотал Шеп. – Меня до сих пор пугает, когда ты так улыбаешься.

Энсон ухмыльнулся как настоящий псих, отчего меня передернуло.

– Дайте мне этот чертов файл, – потребовал я.

– Коуп, – начал Шеп. – Думаю, надо передать все Трейсу. Декс может отправить материалы анонимно.

Я встретился с его взглядом:

– Этого хватит, чтобы прижать Рика по полной? Чтобы он сел и отдал здания?

Шеп и Энсон переглянулись.

– Понимаю, что нет. Значит, делаем так: сначала он продает, а потом Декс сливает документы Трейсу. Потому что я не позволю Саттон потерять ее бизнес. Она слишком много вложила в эту пекарню.

– Это может аукнуться тебе самому. По сути, ты его шантажируешь, – предупредил Шеп. – Ты и так ходишь по тонкому льду со своей командой. Оно того стоит?

– Стоит, – рыкнул я.

Потому что ради Саттон я был готов на все. Какой бы ценой это ни обошлось.

30

Саттон

Нервы комком скрутились в животе, когда я поднималась по ступенькам к дому Коупа. Это тревожное ощущение преследовало меня весь день, так же как и тихое покалывание под кожей. Будто мое тело до сих пор помнило прикосновения Коупа. Его руки, его губы, его... Нет, нет, нет.

Мне нужно было взять себя в руки. Все это глупо. Коуп – просто мужчина. Мужчина, который подарил тебе лучшие оргазмы в жизни. Я тут же загнала эту мысль поглубже, набрала код на дверном замке и открыла дверь.

Собравшись с духом, я вошла внутрь. Сначала не услышала ничего, а потом раздался визг. Не испуга, а радости. Я прошла дальше по дому, двигаясь на звук смеха, доносившийся из заднего двора.

Стоило увидеть, что происходит за окнами, все тревоги растаяли. Я больше не думала о том, была ли ночь с Коупом ужасной ошибкой, разобьет ли он мое сердце сильнее, чем Роман. Все, что занимало мои мысли, – это насколько счастлив сейчас мой сын.

Лука заливисто засмеялся, когда Коуп подбросил его в воздух. Малыш с плеском упал в воду, а Коуп довольно улыбнулся. Я сдвинула стеклянную дверь как раз в тот момент, когда Лука вынырнул. Он встряхнул голову, как пес, стряхивающий воду с шерсти.

– Это было... ОГОНЬ! – крикнул Лука.

Коуп повернулся, услышав, как за мной закрылась дверь. Его загорелая кожа блестела на солнце.

– Она дома. Наконец-то.

– Мы тебя сто лет ждали, – пожаловался Лука.

Я почувствовала укол вины. Сегодня я задержалась дольше обычного и это было еще не все. Торт все еще ждал своего крема, так что мне придется вернуться после ужина. Или, может, после того, как уложу Луку спать.

– Почему хмуришься, Воительница? – спросил Коуп.

Я покачала головой, стягивая кроссовки и ступая босыми ногами на мягкую траву у бассейна.

– Просто тяжелый день. И мне надо вернуться после ужина, доделать торт.

– Эх, – разочарованно протянул Лука.

– Прости, малыш, – сказала я, чувствуя, как вина еще сильнее впивается в сердце.

– Значит, у нас с тобой будет мальчишник, – широко улыбнулся Коуп.

– Тея сказала, что может посидеть с ним, – поспешно вставила я. – Тебе не обязательно...

Коуп бросил на меня взгляд, от которого я тут же замолчала. Пока Лука радостно болтал, рассказывая, что входит в программу мальчишника, Коуп выбрался из бассейна и направился ко мне. Его плавки висели низко на бедрах, обнажая бесконечные кубики пресса и полоску волос, уходящую вниз. Я чуть не подавилась собственным дыханием.

Он подошел вплотную, его ладонь скользнула под мои волосы.

– Мне очень хочется стереть этот тревожный взгляд с твоего лица поцелуем.

– Коуп...

Он заглянул мне в глаза, пальцы крепче сжали мою шею.

– Я знаю, ты, наверное, не готова к этому. Не при Луке. Но знай, что я хочу этого.

В груди разгорелось тепло, и я вдруг поняла, чего на самом деле боялась. Я боялась, что для Коупа это была просто одна ночь. Что он украл мое сердце, но не отдал мне свое взамен.

– Хорошо, – выдохнула я.

И в следующее мгновение он подхватил меня на руки, как невесту.

– А теперь, думаю, самое время немного поплавать.

– Коупленд Колсон, даже не думай! – завизжала я.

Но было уже поздно. Коуп с разбега прыгнул в бассейн, держа меня на руках. Мы с грохотом рухнули в воду. Я вынырнула, отплевываясь и кашляя, а Коуп рассмеялся, пока Лука радостно вопил:

– Вы оба наказаны! – закричала я.

Они только смеялись сильнее. Но, по правде говоря, именно этого мне сейчас и не хватало. Мы плавали и играли, пока у меня совсем не закончились силы. Тогда я выбралась на край бассейна, надеясь, что мои шорты и футболка хоть немного подсохнут, прежде чем я пойду внутрь.

Коуп выбрался рядом со мной, легко подтянувшись из воды. Мы сидели, наблюдая, как Лука показывает свои прыжки и бомбочки, и Коуп положил руку поверх моей. Он не переплел наши пальцы, но дал понять, что рядом.

От этого жеста у меня сжалось сердце. Он уважал мои границы, но все равно дарил мне частичку тепла. Я повернулась к нему, любуясь этим загорелым, красивым лицом.

– Надеюсь, вы оба намазались солнцезащитным кремом.

Коуп усмехнулся, его шрам стал чуть заметнее.

– Мама меня хорошо воспитала. Взял спрей и заставил Луку крутиться, как курицу на гриле.

От этой картины я едва сдержала улыбку.

– Спасибо, что подарил ему такой день.

– Бомбочка! – заорал Лука, с грохотом плюхнувшись в воду, словно ставя точку в нашем разговоре.

Мое сердце болезненно сжалось от тысячи тревог. Лука привыкает к этой жизни. К Коупу. А ведь все это не навсегда.

– Где папа Луки? – тихо спросил Коуп.

Я напряглась, готовая сорваться на него. Но на самом деле это было чудом, что он только сейчас задал этот вопрос. Я сглотнула, пытаясь справиться с комком в горле.

– Наверное, в Балтиморе. Он больше не участвует в нашей жизни.

Коуп молчал, но я чувствовала на себе его внимательный взгляд.

– Не могу представить, как можно добровольно отказаться от отношений с таким ребенком.

Глаза защипало, вместе с этим подступило давление в груди. Разве не этого я всегда хотела? Чтобы кто-то увидел в Луке того невероятного малыша, которым он был? Так почему же это так страшно?

– Он о нем не спрашивает. О папе, – осторожно уточнил Коуп.

– Нет, – выдохнула я. Потому что не спрашивал. После того как я оправилась от аварии – или того, что выдала за нее – и мы уехали из Балтимора, Лука сказал только одно: «Папа ведь не приедет, правда?» Боже, это разорвало мне сердце. Потому что, хоть Роман никогда не причинял нам физической боли, он раз за разом разочаровывал нас. Нарушал обещания. Крал у нас надежду.

– Он причинял тебе боль? – голос Коупа стал низким, почти рычанием, резко контрастируя с веселыми криками Луки на фоне.

– Нет, – прошептала я. – Не так. Но он слишком болен, чтобы быть частью жизни Луки. Суд признал это.

Я почувствовала, как напряжение чуть отпустило Коупа.

– Потерять вас двоих должно было стать для него поводом измениться.

Наверное, должно было. Но так и не стало. И в глубине души мне всегда будет больно от того, что, возможно, я оказалась для него недостаточной причиной, чтобы стать лучше.

Коуп схватил меня за руку и потянул обратно, когда я направилась к входной двери. Я с глухим звуком врезалась в его грудь и посмотрела на него укоризненно.

– Мне нужно идти. И Лука устроит бунт, если ты не спустишься смотреть матч примерно через минуту.

Коуп надул губы:

– Ты слишком много работаешь.

Я почувствовала, как напряглись плечи.

– Я строю бизнес.

– Да, и была там с четырех утра. Работать допоздна – это нездорово. Ты загоняешь себя.

Я оттолкнулась от его груди:

– Я так упорно работаю, потому что для меня важно стоять на собственных ногах. – После того, что я сегодня рассказала ему о своем прошлом, он должен был это понять.

Он провел рукой по лицу:

– Ладно, понял. Просто… я переживаю за тебя. Это слишком долгие смены, я не хочу, чтобы ты свалилась с болезнью.

В его голосе было столько искреннего беспокойства, что я невольно смягчилась и снова сделала шаг к нему:

– Осталось только украсить торт. Час-два максимум. Потом я вернусь и...

– И пойдешь со мной в кровать, – сказал Коуп, и в его голосе прозвучало рычание.

Я не смогла сдержать улыбку:

– Это зависит от одного условия. Обещаешь, что больше не бросишь меня в бассейн? – Мои волосы до сих пор были слегка влажными после душа.

Он снова хищно улыбнулся:

– Такого обещания дать не могу. Ты слишком хорошо выглядишь в мокрой футболке.

Я хлопнула его по груди:

– Безнадежный ты.

– Зато честный, – усмехнулся он, прижимая меня к себе. – Напиши мне, когда приедешь и когда будешь выезжать обратно.

Он стал просить такие отчеты даже в ранние утренние часы. Говорил, что ему спокойнее просыпаться, зная, что со мной все в порядке. И что-то в этом навсегда зацепило мое сердце.

– Можешь вживить мне маячок под кожу.

Коуп улыбнулся, касаясь моих губ:

– Не искушай.

Я подарила ему ленивый поцелуй, который легко мог бы перерасти в нечто большее, но вовремя отстранилась.

– Мне нужно идти.

Но он не отпускал.

– Чем быстрее я уйду, тем быстрее вернусь.

Только тогда он разжал руки.

– Может, я даже устрою тебе награду, если уложишься меньше чем в два часа.

Я рассмеялась:

– Шантаж?

– Я никогда не говорил, что я святой.

И правда, не говорил.

– Ты гораздо лучше, чем святой, Коуп. Ты лучший мужчина из всех, кого я когда-либо знала.

В его глазах мелькнуло удивление, сменившееся чем-то похожим на боль, но он быстро спрятал это выражение.

– Напиши мне, когда приедешь.

Я нахмурилась, но кивнула:

– Хорошо.

Я вышла за дверь и спустилась по ступенькам к своему внедорожнику, чувствуя на себе его взгляд. Этот взгляд был другим. В нем была какая-то теплая сила, которая одновременно согревала и придавала устойчивость.

Запирая машину и усаживаясь за руль, я подняла глаза к входу дома. Коуп стоял там, засунув руки в карманы тренировочных штанов, которые опасно подчеркивали его бедра. И что-то в его темно-синих глазах в этот момент... Я поклялась бы, что это была печаль. Может, он вспоминал Тедди. А может, что-то другое. Но сердце подсказывало – дело не в Тедди.

Я еще долго смотрела на него, прежде чем заставила себя завести двигатель и поехать в город. Сумерки опускались на землю, окрашивая ее в потрясающий темно-фиолетовый оттенок. Мне нравилась эта дорога, особенно когда вокруг такая красота. Но я скучала по тем вечерам, когда можно было спуститься вниз в пекарню в пижаме или выйти на крышу к пчелам в халате.

Эта мысль напомнила, что пора собирать соты с одного из ульев. Коуп говорил, что хочет научиться. Я добавила это в мысленный список дел, когда припарковалась за пекарней. Насколько я знала, Рику так и не удалось сдать в аренду квартиру наверху. Это вызывало во мне небольшое удовлетворение. Иногда карма все-таки работает.

Я взяла ключи и сумку, подошла к черному входу и через несколько секунд уже была внутри, надежно заперев за собой дверь. Быстро отправила Коупу сообщение, что добралась, и включила свет. Затем подошла к стерео и наполнила помещение волнами кантри-музыки.

Войдя на кухню, я снова собрала волосы в тугой пучок. Это была привычка, когда я пекла или украшала – терпеть не могла, когда волосы лезли в лицо и мешали сосредоточиться. Правда, я постоянно теряла резинки, так что приходилось импровизировать – использовать ножи, кондитерские мешки и все, что попадалось под руку.

Сегодня, к счастью, в арсенале оказалась шелковая резинка, так что обошлось без кухонной утвари. Я подошла к раковине, тщательно вымыла руки и вытерла их свежим полотенцем. Потом повернулась к торту.

Это был один из самых больших заказов – четырехъярусный торт для выпускного вечеринки местного парня. Я его не знала, как и его семью, но у меня был список его увлечений, а мама сказала лишь одно: «Сделай весело».

С этим я справлюсь. Парень увлекался мотокроссом, и я собиралась создать трассу по всему периметру торта, а его другие хобби изобразить как достопримечательности по пути. На вершине должен был стоять он сам на мотоцикле.

Улыбаясь, я взялась за крем и начала работу. Больше всего в выпечке я любила то, как процесс увлекал меня целиком. Могло пройти пять минут или пять часов, и я бы даже не заметила. Все исчезало, оставалась только музыка и то, что я создаю. Это было как активная медитация.

И именно эта сосредоточенность и музыка не позволили мне услышать то, что должна была. Скрип подошвы по кафелю заставил меня замереть, а потом резко обернуться.

Я увидела все как через кадры. Высокая, широкоплечая фигура. Мужчина. Весь в черном. Лицо закрыто лыжной маской, видно было только белую кожу рук.

Мгновения, пока мой мозг осознавал, что я вижу, оказались слишком длинными. Мужчина бросился на меня. Я попыталась увернуться, но не успела. Он схватил меня за волосы, прижал спиной к себе. К щеке хладнокровно прижался металл.

– Открывай кассу, – прорычал он. Но голос был неестественный. Как будто пропущенный через компьютерный фильтр. Или искаженный каким-то прибором.

Сердце грохотало в груди, кровь стучала в ушах. Он дернул меня за волосы, и я не смогла сдержать крик боли.

– Открывай, сука, кассу. – Он толкнул меня вперед, к прилавку, и ствол больно ткнулся в челюсть.

В голове пронеслось миллион мыслей: перцовый баллончик на дне сумки, приемы самообороны, вроде удара локтем по ребрам. Но все это бессильно, когда у виска – пистолет.

Руки дрожали, пока я набирала код, и ящик с деньгами выскочил наружу. Там почти ничего не было – только сумма, чтобы открыть завтра. Все остальное я всегда относила в банк перед тем, как ехать домой. Так я делала с тех пор, как переехала к Коупу.