Текст книги "Разрушенная гавань (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Я уже несколько раз видела эту машину и не могла не заметить эмблему Bentley на капоте. Даже думать не хотелось, сколько она стоит. Или как быстро мой ребенок превратит заднее сиденье в крошечный хаос из печенюшек и липких следов от пальчиков.

Коуп улыбнулся во всю ширь, и этот эффект был сокрушительным.

– Детское кресло никак не мешает оставаться крутым.

Я приподняла бровь:

– Может подпортить твою репутацию, крутыш.

Глаза Коупа потемнели, взгляд скользнул к моим губам.

– Воительница, с моими навыками ничто не испортит мою игру.

Теплая волна вспыхнула внизу живота. Эта уверенность, почти граничащая с самоуверенностью, не должна была меня заводить. Но заводила. Я поймала себя на том, что хочу узнать, каково это – отпустить контроль и позволить Коупу взять все в свои руки. Что значит чувствовать, как это мощное тело прижимает меня к матрасу или берет сзади. Как он врывается в меня, и...

Я резко зажмурилась.

Нет. Об этом даже думать нельзя. Потому что этого не будет. А значит, Коуп свободен, чтобы делить такие моменты с кем-то другим.

От этой мысли внутри все скрутило в тугой узел. Гораздо хуже, чем когда я вдыхала затхлый воздух той жуткой квартиры. Но придется справиться. Я уже привыкла к разочарованиям.

12

Саттон

Я смотрела на мужчину, склонившегося над водонагревателем в одной из задних кладовок. Комната была забита до потолка моющими средствами – швабрами, тряпками, бутылками и ведрами. Между этим, огромным бойлером и габаритами сантехника места почти не оставалось, становилось душно.

Наверное, стоило бы сохранить это тепло в себе, впитать его в кости, чтобы хватило на ледяной душ, который меня снова ждал сегодня вечером. Как и предыдущие пять дней. Единственное спасение – Лука мог мыться после лагеря прямо на катке.

Пять дней.

Это число висело в воздухе, доказывая две вещи: мой арендодатель – конченый ублюдок, а я – полный неудачник. Мне понадобилось несколько дней, чтобы заставить Рика отправить сюда сантехника. А квартиру для нас с Лукой я так и не нашла.

За глазами нарастало давление. Все доступные варианты были либо в небезопасных районах и домах, либо настолько крошечные, что туда не поместишься. Лучший вариант сейчас – гостевой домик с мини-кухней. Готовить нормальную еду там не получится, но хотя бы мы будем в безопасности.

Как по заказу, на экране телефона всплыло новое сообщение.

Неизвестный номер: Помоги мне хоть раз, Голубоглазая. А то придется идти в суд за опекой над Лукой.

Гнев мгновенно смыл накатившее чувство беспомощности. Для Романа Лука был всего лишь пешкой в его грязной игре. Он не видел, каким добрым, веселым и невероятным ребенком был мой мальчик. Не понимал, что Лука – лучшее, что случилось с любым из нас.

У меня скрутило желудок, пока я смотрела на это сообщение. Роман никогда не получит опеку, но он может превратить нашу жизнь в настоящий ад, пытаясь добиться своего. А с учетом того, что сейчас творилось в моей жизни, денег на хорошего адвоката у меня точно не было.

Я быстро заблокировала номер. Больше менять свой номер я не собиралась – отговорки закончились, а Роман все равно каким-то образом находил меня.

Глубоко вдохнув, я напомнила себе, что он не знает, где мы. И даже если бы знал, он сейчас слишком погряз в своей зависимости, чтобы тащиться через всю страну или подавать какие-либо документы на опеку.

– Мисс Холланд, с какого дня у вас нет горячей воды? – вывел меня из мыслей голос Берни.

Я постаралась прийти в себя.

– Называй меня Саттон, Берни. Примерно с понедельника. Я заметила это, когда мы заканчивали уборку.

А еще это означало, что посуду мы мыли вручную, обрабатывая ее хлоркой. Но самое главное – наши посетители мыли руки ледяной водой.

Берни нахмурился, разглядывая водонагреватель:

– Его давно пора менять. Этому агрегату лет десять.

У меня опустилась голова, а к глазам снова подступили слезы. Это ответственность Рика, а не моя. Но каковы шансы, что он согласится быстро купить новый бойлер?

– Сколько это обычно стоит?

Берни почесал рыжую бороду.

– Где-то от тысячи до двух тысяч долларов.

Я зажмурилась, заставляя себя дышать ровно. Если не терять самообладания, все можно пережить.

– Дай я позвоню Рику.

Берни хмыкнул себе под нос так, что стало ясно – он не верил в удачный исход. Я его не винила. Поэтому просто вышла в коридор. Из основного зала доносились знакомые аккорды одной из моих любимых кантри-композиций. Я нашла в контактах номер Рика и нажала вызов.

Он ответил на четвертом гудке:

– Что еще? – рявкнул он.

Я напряглась, но пыталась говорить спокойно:

– Берни сейчас осматривает водонагреватель.

– И ты мне за это спасибо не скажешь? Это мне стоило двести баксов.

Я прикусила щеку изнутри:

– Он говорит, что бойлер нужно менять. Еще много лет назад стоило это сделать.

Повисла тишина, а потом в трубке посыпались ругательства.

– Он просто пытается содрать с меня деньги. Я не собираюсь платить за новый. Это бред. Ты, наверное, сама что-то там сломала.

Я стиснула зубы:

– Рик, я никогда в жизни не трогала этот водонагреватель. И зачем мне это? Ты обязан содержать здание в рабочем состоянии, это твоя ответственность, а не моя. Так что...

– Дай мне поговорить с Берни, – оборвал он.

Я сжала телефон крепче, но вернулась в кладовку.

– Он хочет с тобой поговорить, – сказала я Берни, протягивая ему трубку с сочувствующим взглядом.

Берни тяжело вздохнул, но взял телефон:

– Перестань быть идиотом и дай мне починить водонагреватель этой замечательной леди.

У меня приподнялись брови. Видимо, Берни уже привык к выкрутасам Рика. Я слышала только одну сторону разговора, но было понятно, что Берни давал отпор не хуже, чем получал. Хотя бы я не бросила его на растерзание неподготовленным.

– Да, да, – пробурчал Берни и вернул мне телефон.

Я снова приложила его к уху и вышла в коридор.

– Рик?

Он хмыкнул в трубке:

– Куплю я тебе бойлер, но это займет несколько дней. У меня нет таких денег под рукой.

Как бы не так. Я видела, в каком особняке он живет и на чем ездит. Держать резервный фонд для пары десятков арендуемых объектов – его прямая обязанность.

– Пожалуйста, Рик, – горько проглотила я собственную гордость. – Это последний день лагеря на неделе. Луке нужно будет принять душ на выходных. Я не заставлю его лезть под холодную воду.

– Это лучшее, что я могу сделать, – отрезал Рик и бросил трубку.

Я так сжала телефон, что удивительно, как экран не треснул. Медленно опустила его, глядя в пустоту. Что теперь?

За глазами снова вспыхнуло болью. С каждой вспышкой горло сжималось сильнее. Слезы требовали выйти наружу. Но я не могла им этого позволить. Потому что если я сейчас сломаюсь, то уже не смогу подняться.

Вдруг снаружи распахнулась дверь, впуская в коридор свет и шум.

– Мам! – закричал Лука. – Ты не поверишь! У нас была первая игра, и я забил гол! Это было круче всего на свете!

Я натянула улыбку, чувствуя, как мышцы щек дергаются от напряжения.

– Это потрясающе, малыш. Расскажи мне все до мелочей.

За ним вошел Коуп, на губах которого играла улыбка.

– Думаю, за такое надо отметить кексиками. Что сегодня в меню?

Он возил Луку в лагерь и обратно каждый день с того момента, как предложил помощь. Единственная оплата, на которую он соглашался, – кексы. Особенно он любил мои самые необычные.

– Как тебе апельсиновый Creamsicle? – голос дрогнул, и я молилась, чтобы Коуп этого не заметил.

Его взгляд сузился, скользя по моему лицу. Я заметила, как дернулся мускул на его челюсти.

– Спиди, сходи расскажи Уолтеру про свой гол. А я сейчас догоню тебя с кексиками и молоком.

Я открыла рот, чтобы возразить. Лука был моим щитом, моей безопасной зоной. С ним рядом Коуп не стал бы давить на меня с расспросами. Но мой мальчик, услышав про новую аудиторию для рассказов, сорвался с места, как ракета.

Коуп сделал шаг ко мне, и коридор мгновенно стал таким же тесным, как кладовка.

– Что случилось, Воительница?

Эта кличка резанула по сердцу, словно нож, оставив после себя резкую, острую боль. Давление за глазами стало таким сильным, что я с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться прямо здесь.

– Я не воительница. Даже близко. Я еле держусь на плаву.

Коуп подошел еще ближе, его рука скользнула под мои волосы, пальцы мягко, но настойчиво размяли затекшие мышцы шеи.

– Расскажи мне.

Он был последним человеком, с которым я должна была этим делиться. Последним, на чьи плечи стоило взваливать свои проблемы. Но слова сами срывались с губ: бесконечная череда ужасных квартир, встреча с Трейсом, который сказал, что здание небезопасно, выходки Рика...

Я умолчала только об одном – о Романе. Потому что этот кусок правды был слишком стыдным.

– А потом в понедельник сломался водонагреватель. Берни сказал, что нужно ставить новый, но Рик тянет время.

Пальцы Коупа сжались у меня на затылке, а на лице проступила мрачная ярость. Захотелось сделать шаг назад. Я знала этот гнев – с ним Коуп выходил на лед, с ним его соперники сталкивались лицом к лицу.

– Ты сейчас серьезно говоришь, что всю неделю мылись ледяной, мать его, водой? – прорычал он.

Я с трудом сглотнула:

– Лука может мыться на катке, так что это только я. Ничего страшного. Я...

– Собирай вещи. Сейчас же. И Луки тоже, – рявкнул Коуп.

У меня отвисла челюсть.

– Что?

Его взгляд сузился, стал твердым, как сталь:

– Ты не останешься в доме, где нет горячей воды. Ни минуты больше. Так что собирай все. Ты переезжаешь ко мне.

13

коуп

Я чувствовал, как ярость пульсирует во мне, словно волны огня. Мне стоило огромных усилий удержаться, чтобы не схватить Саттон, не перекинуть ее через плечо и не увезти вместе с Лукой домой, туда, где им будет безопасно. Но злился я не только на этого ублюдка Рика, который довел ее до такого состояния.

Меня бесило то, что у нее не было другого выхода. Она собиралась переехать с Лукой в крошечный гостевой домик, потому что считала его единственным безопасным вариантом. Хотя это было далеко не так.

Когда я поручил Шепу спроектировать мой дом, он только закатил глаза на все мои запросы. Но я никогда особо не транжирил деньги. Да, у меня дурацки дорогая машина, но настоящие вложения я делал в дома – пентхаус в Сиэтле и дом здесь, в Спэрроу-Фоллс.

Здесь я выбрал простор. Место, где можно дышать. Я хотел, чтобы сам дом дарил такое же чувство уюта. Потому и сделал спортзал и кинотеатр. Огромные гостиные, столовые и кухню. Библиотеку и кабинет. Десять спален, тринадцать ванных, бассейн и джакузи.

Плюс, я обустроил пространство для Арден, дав ей работу управляющей. У нее был небольшой гостевой домик и огромная мастерская, где она могла хранить свои монструозные скульптуры и прочие безумные арт-объекты. Еще – конюшня и загон для ее двух лошадей. Все это должно было создать для нее ощущение безопасности.

Я хотел дать такое место и Саттон с Лукой. Только старался не задумываться, почему.

Саттон смотрела на меня широко раскрытыми бирюзовыми глазами, полными изумления.

– Коуп, я не могу...

– Можешь. И сделаешь это, – перебил я. – Я понимаю, что ты привыкла справляться сама. Но рядом есть люди, которым ты не безразлична. Позволь нам помочь.

Она закусила нижнюю губу:

– Я завтра подпишу договор на этот гостевой домик, и...

– Воительница, – прорычал я. – Тридцать квадратных метров на двоих – это не жизнь. У тебя с Лукой будет целое крыло дома. Куча места для игр, бассейн, пруд. Ему там понравится.

Саттон сильнее прикусила губу, и я почувствовал ее колебание.

– Если тебе некомфортно жить со мной, остановись у мамы с Лолли. Они будут только рады.

Ее глаза заблестели.

– Почему вы все такие хорошие?

Эти несказанные слезы что-то сломали во мне. Я прижал ее к груди:

– Ты заслуживаешь гораздо большего, чем просто «хорошие», Воительница.

Она вздрогнула у меня в руках:

– Ты этого не знаешь.

Мои пальцы замерли на ее шее, а потом снова начали мягко разминать напряженные мышцы.

– Может, я и не знаю, через что ты прошла, но знаю одно – это было непросто.

Каждой клеткой я чувствовал: за ее спиной что-то тяжелое. И мысль о том, что кто-то причинил ей боль... рвала меня на части.

– Ты заслуживаешь передышки. Дай мне помочь.

Пальцы Саттон вцепились в мой свитер так, будто она держалась за него из последних сил.

– Я столько сил вложила в то, чтобы стоять на своих ногах. Я не могу это отпустить.

– Ты и не отпускаешь. – Я провел рукой по ее шелковистым светлым волосам. – Просто иногда человеку нужно место, чтобы передохнуть. Это не значит, что он перестал быть самостоятельным.

Она подняла голову, и наши взгляды встретились. Она что-то искала в моих глазах, и я чертовски надеялся, что нашла.

Она сглотнула.

– Ты уверен? Я ненадолго. Только пока немного подкоплю и...

– Оставайся столько, сколько нужно. Мой дом большую часть года стоит пустой. Будет здорово, если там снова появится жизнь.

Признаться вслух в этом было как удар под дых. Моя жизнь давно превратилась в бесконечный цикл: хоккей, тренировки, обязательные мероприятия. И все. Ни радости, ни настоящей связи, кроме нашего дурацкого семейного чата.

Что-то болезненно сдвинулось внутри, словно кости терлись друг о друга, потому что там, где должно быть сердце, давно зияла пустота. И впервые за долгое время я захотел ее заполнить.

Саттон долго молчала, не отводя взгляда.

– Мне нужно вставать до рассвета, а Лука... Ему нужен кто-то, кто будет с ним.

– Воительница, – я сжал ее шею чуть крепче. – Я разбужу его сам и приготовлю нам завтрак. Каждый день делаю это для себя. Я и так встаю рано, чтобы успеть потренироваться перед лагерем.

Она тяжело выдохнула.

– Он милый, но с ним не так просто, – предупредила она. – Он будет болтать без умолку и уговаривать тебя кормить его одними сладостями на завтрак, обед и ужин.

Я усмехнулся:

– Парень по моему сердцу. Но я напомню ему, что для хоккейных мышц нужен белок.

Губы Саттон дрогнули в улыбке, и мне захотелось провести по ним языком, узнать, каково это – когда они обхватывают мой... Стоп. Туда не думай.

– Я буду платить хоть какую-то аренду, – начала она.

– Ни за что.

– Коуп...

– Нет. Хочешь платить? Тогда позволь мне быть твоим дегустатором на новых кексах.

Она слабо улыбнулась:

– Это работа Луки. И он ее обожает.

– Две пары вкусовых рецепторов лучше, чем одна, – парировал я.

Она помолчала секунду, потом другую.

– Хорошо.

Я почувствовал вкус победы. Черт возьми, даже когда мы выиграли Кубок два года назад, я не ощущал такого кайфа. И не смог сдержать идиотскую улыбку.

– Правда?

Саттон пожала плечом:

– Только потом не жалуйся, когда Лука разбудит тебя в пять утра, чтобы попрактиковаться в своих «спортивных шайбах».

Я расхохотался:

– Спортивных шайбах?

Она подняла на меня озорной взгляд, и этот момент словно выбил из меня весь воздух.

– Я в теме, как видишь.

Я покачал головой, не сдерживая улыбку.

– Пошли. Пора собирать вас двоих.

Я включил поворотник и свернул на Каскейд-авеню. Мельком глянул в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что Саттон и Лука едут за мной. Адрес у нее уже был забит в навигаторе, но я не хотел, чтобы она хоть на минуту почувствовала себя одинокой в этом пути.

Когда мы выехали на основную дорогу за городом, я нажал кнопку на руле:

– Позвони Энсону.

Не то чтобы я часто ему звонил. Его номер был у меня в телефоне, но уж точно не в избранных. Честно говоря, поначалу я с недоверием относился к парню своей сестры. Но этот бывший профайлер был рядом с ней в самые трудные моменты, и постепенно я начал менять свое мнение.

– Коуп, – ответил Энсон. Хмурый ублюдок вроде стал немного живее в последнее время, но до душевности ему все равно было далеко.

Я не стал ходить вокруг да около:

– Мне нужна помощь.

– Какая?

Его осторожность была понятна. По сути, я мог просить его о чем угодно – хоть избавиться от тела в кислоте. Я сжал руль сильнее.

– У тебя есть знакомый хакер, так? Кто-то, кто может нарыть компромат?

Его друг уже однажды помог уничтожить бывшего Теи и добиться справедливости для множества женщин, которых тот мучил.

– У меня нет друзей, – буркнул Энсон.

Я фыркнул.

– Как скажешь. Ассоциированный партнер?

Он помолчал.

– Что нужно?

Знакомая ярость снова рвалась наружу, из той коробки, куда я пытался ее запихнуть.

– Все, что можно накопать на Рика Андерсона. Так, чтобы заставить его продать мне все свои дома. Дешево. Потому что этот ублюдок должен потерять хоть что-то.

До меня донеслись звуки стройки, потом они затихли – видимо, Энсон отошел в сторону.

– Кто он и что натворил?

– Какая разница?

– Если хочешь, чтобы Декс взялся за это дело, разница есть. Сейчас он берется только за те истории, в которых видит смысл. Крестовый поход, понимаешь ли.

Я стиснул челюсть.

– Местный урод, который издевается над Саттон. Постоянно повышает ей аренду. А когда она напомнила ему о своих правах, выкинул ее с Лукой из квартиры над пекарней. И сейчас она не может позволить себе нормальное жилье.

В трубке раздалось низкое рычание.

– Ты серьезно?

– Более чем. Хотел бы я, чтобы это было не так.

– Ее кексы – это, черт возьми, рай, – пробормотал Энсон.

Я с трудом сдержал смех. Конечно, именно кексы Саттон растопили сердце этого мрачного ублюдка.

– Значит, поможешь?

– Я подключу Декса как можно скорее. – Энсон помолчал. – А пока где она будет жить?

Я сдвинулся на сиденье:

– Везу ее с Лукой ко мне.

Повисла пауза.

– Тебе она нравится.

Я слышал ухмылку в его голосе, и это только сильнее меня взбесило.

– Вот это ты вынес из всего разговора?

– Именно.

– Отвали и помоги мне решить проблему.

– Уже решаю, – коротко бросил Энсон и отключился, не дав мне даже сказать спасибо. Как обычно.

Я подъехал к массивным воротам, которые Шеп установил у въезда на мою территорию. Может, со стороны это выглядело чересчур, но фанаты иногда пытались пробраться на участок. Да и мне спокойнее, особенно ради безопасности Арден.

Я подождал, пока позади меня остановится машина Саттон. Я уже дал ей код от ворот, но сейчас проще было просто проехать за мной. Нажал кнопку на козырьке и подумал, как все это выглядит ее глазами.

Для меня это было идеальное место. Далеко от города, с потрясающим видом на горы Монарх и утесы Касл-Рок. Эта тишина всегда помогала мне успокоить мысли. Хотелось верить, что для нее это будет так же.

Как только ворота открылись, я нажал на газ, и Саттон поехала следом. Пейзаж пока скрывали ряды осин вдоль извилистой дорожки. Мы ехали так несколько минут, переехали мост через ручей, и только потом перед нами открылось пространство.

Я на секунду остановился, чтобы просто посмотреть. Золотистые скалы Касл-Рок, величественные вершины Монарх, на которых еще лежал снег. Все это напоминало, насколько мы малы в этом огромном мире.

Сам дом органично вписывался в окружающий ландшафт. Глубокие красноватые тона дерева, камень и стекло. Он был огромным, но на фоне бескрайней природы не выглядел вычурным.

Я обогнул круговую подъездную дорожку и остановился у главного входа. Потом выдам Саттон пульт для гаража, чтобы она могла ставить машину под крышу, но сейчас и так сойдет. Заглушил двигатель и вылез из машины – как раз в тот момент, когда Лука выскочил из ее внедорожника.

– Тренер Жнец! Это твой дом? – крикнул он.

В его голосе звучало неподдельное восхищение, и я почувствовал, как по венам разливается гордость.

– Мой, Спиди.

– Это просто ОФИГЕННО! – Лука подпрыгнул, а потом начал танцевать что-то совершенно несуразное, но чертовски забавное.

Саттон закрыла дверь своей машины, ее взгляд скользнул от дома ко мне, и она сглотнула.

– Он, конечно, красивый. И большой.

– Большой – это плохо? – нахмурился я.

– Смотря для чего, – ответила она, понизив голос.

– Например?

Бирюзовые глаза вспыхнули.

– Если не забываешь, что по-настоящему важно.

14

Саттон

Я не должна была позволять этой маленькой правде вырваться наружу. Потому что, когда Коуп внимательно посмотрел на меня, я поняла: он начинает складывать слишком много частей в одну картину. В картину, которую я не хотела ему показывать.

Я слишком дорого заплатила за эти уроки. Дело не в вещах, которыми ты себя окружаешь, а в людях рядом с тобой. Если погоня за следующим удовольствием – в какой бы форме оно ни было – затмевает все остальное, ты рискуешь потерять самое важное.

Словно читая мои мысли, Коуп сделал шаг ближе, не давя, но создавая между нами ту самую близость.

– Этот дом – для семьи.

Я подняла брови, не понимая, как это.

– Десять спален. По одной для каждого из моих братьев и сестер, для мамы и Лолли. Еще чердак с двухъярусными кроватями для Кили. Так что если все соберутся здесь на Рождество, места хватит.

У меня сжалось сердце. Ровно столько комнат, чтобы вместить всю семью Колсонов. Потому что они для него важны.

– Проектировка – это была первая большая работа Шепа в Colson Construction. С этого он начал свой путь в архитектуре.

Я с трудом сглотнула.

– Ты дал ему шанс. – И я знала, что потом он построил успешный бизнес.

Коуп пожал плечами:

– Как видишь, это не было каким-то особым подвигом.

Я невольно улыбнулась одним уголком губ, оглядывая дом уже другими глазами.

– Нет, не было. Он прекрасен.

Коуп кивнул в сторону:

– Арден живет вон там, по той дороге. У нее есть гостевой домик и мастерская для ее арт-проектов. Еще мы построили конюшню, чтобы она могла держать лошадей, и Кили могла приезжать кататься.

Что-то болезненно вспыхнуло в груди. Столько заботы о других.

– А для себя ты что сделал?

Он улыбнулся:

– Пошли, покажу.

Он поднялся по ступеням крыльца, пока Лука скакал вокруг нас. Набрав на замке код, Коуп открыл дверь и вошел внутрь.

– Офигеть, мам! Это же настоящий особняк! Тренер Жнец, это особняк? – закричал Лука.

Я даже не смогла ответить, потому что онемела от вида за огромными окнами. Задняя стена дома почти полностью состояла из стекла. Почти все три стороны. И этот пейзаж словно притянул меня за собой, ноги сами несли вперед.

Я слышала, как Коуп и Лука что-то говорят на фоне, но продолжала идти, пока не оказалась прямо перед этим завораживающим видом. Я чувствовала Коупа рядом больше, чем видела его. Его тепло, силу, которая исходила от него словно волны.

– Это стекло с односторонним обзором. Мы видим улицу, но никто не видит нас, – пояснил Коуп, потянувшись к ручке раздвижной двери. – Но вот это я сделал для себя.

Он легко открыл дверь, отодвинув целую стену, но я уже сделала шаг на улицу, не в силах устоять. Задняя терраса была настоящей мечтой любителя природы. Просторный двор был разделен на несколько уровней. Наверху слева – большая обеденная зона под навесом от солнца. Справа – уличный диван с кострищем посередине, идеально подходящий для прохладных вечеров в горах. Второй уровень – бесчисленные скамейки и клумбы, образующие лабиринт уютных уголков. И наконец, великолепный бассейн, плавно переходящий в пруд, создающий ощущение, будто ты паришь над водой. Коуп создал идеальную гавань.

– Тут есть бассейн?! – взвизгнул Лука.

В глазах Коупа мелькнула паника:

– Он умеет плавать?

– Как рыба, – улыбнулась я. – Нам еще повезет, если мы вообще вытащим его из воды.

Коуп с облегчением выдохнул:

– С рыбой я справлюсь.

– Коуп, – прошептала я. – Это волшебно.

Он улыбнулся мне вниз:

– Мое любимое место во всем доме.

– Понимаю почему. Здесь можно жить.

– Я так и делаю. Ну, кроме времени, что провожу в спортзале.

Я приподняла бровь.

Он пожал плечами:

– Профессиональный хоккеист. Логично иметь место, где можно держать себя в форме. Тренажерный зал в подвале. Там же кинотеатр – Шеп фанат фильмов, я уступил ему в этом.

– Ну конечно, кинотеатр, – пробормотала я.

Коуп усмехнулся:

– Хочешь посмотреть свои комнаты?

– Да! Покажите мне мою комнату! – закричал Лука, подслушав.

Мне было трудно оторваться от этой красоты, от тишины и покоя. Я слышала, как журчит ручей, впадая в пруд. Хотелось остаться здесь на часы, но я заставила себя последовать за сыном и Коупом внутрь.

Коуп повел нас по широкой лестнице. Я тут же начала представлять, как украшу ее к Рождеству: сосновые гирлянды, красные винтажные банты. Это будет сказка.

– Моя комната в конце того коридора, – сказал Коуп, указывая налево.

Щеки у меня вспыхнули при мысли о том, как я ночью в пижаме встречу его на кухне, наливая себе воду.

– А моя где? – нетерпеливо спросил Лука, подпрыгивая на месте.

– Лука, манеры, – напомнила я.

Он закатил глаза:

– А моя где, пожалуйста?

Один уголок губ Коупа дрогнул:

– Сюда.

Я понизила голос:

– Он уже считает себя самым крутым ребенком на свете, потому что ты его водитель. Теперь он вообще вознесется.

– Я живу, чтобы служить, – с озорной улыбкой сказал Коуп и завел нас в потрясающую комнату. Стены были спокойного серого цвета, а на акцентной стене – словно черно-белая фотография леса в тумане, с высокими деревьями, окутанными дымкой.

– Это офигенно! – закричал Лука, подпрыгнув.

– Я думал, тебе понравится, – улыбнулся Коуп. – У тебя здесь своя ванная. А на этом телевизоре стоит игровая приставка. Кай любит играть, так что пришлось поставить.

Конечно, пришлось.

Коуп поморщился:

– Только надо будет проверить, все ли игры подходят по возрасту.

– Это я возьму на себя, – пообещала я.

Лука с разбега прыгнул на кровать:

– Я отсюда никогда не уйду!

Коуп улыбнулся мне одной из тех настоящих, счастливых улыбок. Я начинала понимать: самые искренние его радости были связаны с тем, что он делал счастливыми других. И мне хотелось подарить ему что-то в ответ.

Он повернулся ко мне, все с той же улыбкой, от которой у меня внутри делало какое-то акробатическое сальто.

– А ты как, Воительница? Готова посмотреть свою комнату?

Новое сальто и еще пару кувырков. Нет, я не была готова. Потому что все это слишком хорошо. Слишком правильно. А мы с Лукой не можем к этому привыкать.

– Конечно, – сказала я, выдавив улыбку. – Лука, пойдешь со мной?

– Не, я хочу просто потусоваться у себя, – сказал Лука, заложив руки за голову.

Господи, ему семь или семнадцать? У меня сжалось в груди так сильно, что стало трудно дышать. Эти моменты с ним будут такими мимолетными. Совсем скоро он не захочет устраивать киновечера с кексами вместе со мной, а побежит тусоваться с друзьями. Потом – водительские права, колледж, и он уйдет в большой мир.

Коуп наклонился ко мне, его рука слегка коснулась моей.

– Эй, ты в порядке?

Я сглотнула, пытаясь проглотить комок эмоций в горле.

– Иногда я просто моргаю и он уже вырос на пару сантиметров.

Коуп обнял меня за плечи.

– Уверен, он все еще твой маленький мальчик.

– Может быть, сегодня, – прошептала я.

– Пошли, мама. Покажу тебе твое место, – мягко сказал он, ведя меня из комнаты Луки через коридор.

Я даже не пыталась вырваться из этого теплого, бережного объятия. Должна была бы, но сил не хватало. Тепло Коупа было как самый уютный плед, которым хочется укутаться с головой и никогда не снимать.

Он открыл дверь, его ладонь мягко скользнула к моей пояснице, подталкивая внутрь. Ноги налились свинцом. Какая-то часть меня боялась увидеть то, что скрывается за порогом.

Я сделала шаг и резко вдохнула. Я была права. Здесь было красиво. Слишком красиво. Стены – самого светлого бирюзового оттенка, настолько нежного, что казалось, его почти нет. И в то же время этот цвет наполнял все пространство спокойствием.

Возле стены, что ближе к выходу, стояла огромная кровать с белоснежным пуховым одеялом и бесконечным множеством подушек – она выглядела как облако. Но больше всего поразил вид, который открывался прямо из этой постели.

Тот же захватывающий дух пейзаж, что и внизу, но с высоты второго этажа казалось, будто ты паришь над миром. Будто плаваешь на огромном океане леса, гор и воды.

Глаза защипало, в носу закололо. Я никогда раньше не жила в комнате, которая была настолько… моей.

– Как тебе? – спросил Коуп, голос у него стал почти шепотом.

– Это прекрасно, – честно сказала я.

– Цвет напомнил мне твои глаза. Казалось, что он просто обязан быть таким.

Я резко посмотрела на него:

– Мои глаза?

– Бирюзовые. Как Карибское море. В них можно найти целый мир покоя.

Теперь горели не только глаза. Все внутри. Люди говорили о моих глазах почти всю мою жизнь. Роман тоже когда-то поддался их обаянию. Но кто-нибудь хоть раз всматривался глубже, за рамки обычного синего цвета? Голубоглазая. Даже мысленно это прозвище причиняло боль.

Но не Коуп. Он видел оттенки, глубину. И, что важнее всего, он видел чувства.

– Пошли, – снова улыбнулся он, уголки его губ дрогнули. – Ты еще не видела самое лучшее.

Он направился к открытой двери – я сразу поняла, что там ванная. Но я не была уверена, что готова к еще большей красоте. Или к тому, что кто-то будет видеть меня настолько ясно. Но все же пошла за ним. И когда вошла, не смогла сдержать восхищенного вздоха.

Старинная ванна стояла прямо перед огромным окном, за которым открывался тот же невероятный вид. Здесь можно было утонуть не только в горячей воде, но и в этом спокойствии.

– Коуп...

– Неплохо, да? Тут еще и душ есть, – он кивнул в сторону просторной душевой с мраморной плиткой в дальнем углу. – Полки вроде бы полностью укомплектованы, но если чего-то не хватит, скажи – я попрошу домработницу привезти.

Я все еще стояла, не в силах отвести взгляд от ванны.

Коуп снова коснулся моей шеи, мягко массируя напряженные мышцы.

– Включи воду так горячо, как только сможешь, и хорошенько расслабься. Я подниму твои вещи и приготовлю ужин, пока ты будешь отдыхать.

Я изумленно посмотрела на него. Мозг с трудом переваривал происходящее. Кто-то впервые за много лет заботился обо мне. Это само по себе было слишком непривычно. Но я зацепилась за мелкую деталь:

– Ты умеешь готовить?

Уголок его губ дернулся в лукавой улыбке:

– Я полон сюрпризов, Воительница.

15