Текст книги "Разрушенная гавань (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Саттон

Воскресенья были золотыми днями. Смесь суеты и счастья. Хотя по утрам в пекарне творился полный хаос, после обеда всегда наступала ленивая тишина, и даже летом заглядывали лишь редкие покупатели.

Лука стоял на своем специальном табурете, с которого мог готовить вместе со мной или Уолтером. Сегодня Уолтер учил его готовить свое фирменное куриное рагу с белой фасолью.

– Лук нужно хорошенько обжарить, почти до карамельного состояния, – объяснял Уолтер.

Лука кивнул и быстро взглянул на своего наставника:

– Карамельный? Как конфеты?

Уолтер рассмеялся и бросил взгляд на меня:

– Умный мальчишка у тебя растет.

– Слишком умный для меня, я не успеваю за ним, – отозвалась я, раскладывая тесто по формочкам для кексов.

Это действительно так. Я уже давно не понимала, чему их сейчас учат в школе, а Лука только что закончил первый класс и скоро шел во второй.

Лука сморщил нос так же, как обычно это делала я:

– Конфетный лук – это невкусно.

Уолтер засмеялся еще сильнее:

– Тут главное баланс – немного сладости и соли, не до сахара, конечно, но вкус становится мягче. А если сверху еще посыпать острым чеддером... – он театрально поцеловал пальцы, как настоящий итальянский шеф. – Божественно!

Лука все равно смотрел на него с сомнением.

– Увидишь сам, когда попробуешь, – пообещал Уолтер.

Лука улыбнулся, обнажив щербинку от выпавшего зуба:

– Пробовать – моя любимая часть.

– Говорил же, что он гений, – крикнул Уолтер, пока я ставила кексы в духовку.

Боже, как нам с ним повезло. Уолтер родился и вырос в Спэрроу-Фоллс, потом ушел в армию в двадцать два года. Правда, выбрал не фронт, а профессию повара, говоря: «Я больше по любви, чем по войне».

Вернувшись домой, он много лет проработал в страховой компании, но после выхода на пенсию быстро заскучал. А когда я повесила в окне The Mix Up объявление о поиске помощника, он откликнулся – и с тех пор всегда с нами.

– Ну что, два гения, справитесь тут сами, если я немного займусь бумагами? – спросила я, вытирая руки о полотенце.

– Мам, ну конечно, – отозвался Лука.

Я бросила на Уолтера строгий взгляд:

– Никаких кексов, пока не поедите рагу.

– Маааам, – запротестовал Лука.

– Ты и так уже два съел сегодня. Хочешь, чтобы меня посадили в тюрьму для плохих мам, которые кормят детей сахаром?

Лука захихикал:

– Мистер Трейс никогда тебя не посадит.

Я улыбнулась и подошла, чтобы пощекотать его сбоку:

– Не знаю, Трейс мне кажется человеком, который всегда следует правилам. – И во всем. Я давно заметила, что он не терпит беспорядка, всегда держит слово и требует от других не меньше, чем от себя.

Лука заверещал, вырываясь из моих рук:

– Не волнуйся, я буду тебя навещать и приносить кексы.

– Лучший ребенок на свете, – сказала я, направляясь в основную часть кафе.

– А то!

– Люблю тебя больше, чем пчелы любят мед!

– Два раза а то!

Я рассмеялась, взяла круассан с ветчиной и сыром, а заодно и пачку бумаг, и направилась к столику в углу. По пути заглянула к нашей единственной клиентке – женщине, которая с головой ушла в книгу. Она улыбнулась и жестом показала, что ее не нужно беспокоить, и я прошла дальше.

Опустившись на стул, я тяжело выдохнула. Все тело ныло от усталости, голова была тяжелая. Я понимала, что в последнее время надрываюсь слишком сильно, но просто не видела другого выхода.

Пачка бумаг передо мной как будто напоминала, почему я так себя загоняю. Я откусила круассан и уткнулась в банковские счета и накладные на поставки. Считала и пересчитывала цифры. Даже несмотря на то, что аренду за квартиру я платила по неделям, свести все воедино было почти невозможно. Я даже посмотрела цены на консультации юриста по поводу повышения аренды, но их почасовые ставки были выше, чем то, что я платила за жилье.

Слезы жгли глаза, подступая к горлу, как будто вот-вот прорвутся. Но я не позволю. Не могу. Не с Лукой на кухне. Мне нужно было просто дотянуть этот день.

Зазвонил дверной колокольчик, и я подняла голову – ко мне направлялись Шеп и Тея с пакетами в руках. Я натянула улыбку, но по взгляду Теи поняла сразу – она все увидела.

– Что случилось? – спросила она резко. – С Лукой все в порядке?

– С ним все хорошо, – поспешила успокоить я. – На кухне, готовит рагу с Уолтером.

Плечи Теи поникли от облегчения, и сердце сжалось от того, как сильно она любила моего сына. Она внимательно посмотрела мне в лицо:

– А что тогда происходит?

Я открыла рот, чтобы соврать, но тут же поняла – смысла нет. Я все равно скоро должна буду съезжать, и Тея это заметит. Я протянула ей письмо от Рика.

Она схватила листок, и ее лицо покраснело, пока она читала.

– Вот же мерзавец. Он уже повышал тебе аренду несколько месяцев назад.

Шеп подошел ближе, переводя взгляд с Теи на меня и ставя пакеты на пол:

– Можно?

Мне стало неловко, но прятать было бессмысленно.

– Конечно.

Он взял письмо из рук Теи, быстро пробежался по нему глазами, и его челюсть сжалась, а на щеке задергался мускул.

Наконец он посмотрел на меня:

– Это незаконно, Саттон. Я знаю, у меня есть несколько сдаваемых в аренду помещений. В Орегоне можно повышать аренду только один раз в год. И обязательно за тридцать дней предупреждать об этом арендаторов.

Я прикусила губу:

– Я сейчас плачу за пекарню помесячно, потому что прошло больше года, но за квартиру плачу понедельно. Так мне проще было, больше гибкости…

– Не нужно объяснять, – мягко перебил Шеп. – Даже если аренда понедельная, правила все равно действуют. После года он может повысить ставку, но обязан предупредить хотя бы за неделю.

У меня сжалось внутри. Не стоило удивляться, что Рик опять мутит что-то грязное. Он всегда казался мне скользким и надменным.

– Я все равно ничего не смогу с этим сделать. У меня нет денег на юриста, чтобы судиться с ним.

– Может, я ему позвоню и расскажу, куда он может засунуть свою аренду? – предложила Тея.

У Шепа задергались губы, сдерживая улыбку:

– Не давай Трейсу поводов тебя арестовать, Колючка.

Она злобно на него посмотрела:

– Я бы и срок отсидела. Этот придурок постоянно пялится на задницу Саттон, когда заходит сюда.

Шеп напрягся, его взгляд метнулся ко мне.

– Он доставляет тебе неудобства? Хочешь, я с ним поговорю?

Я быстро покачала головой:

– Он мерзкий, но не настолько, чтобы я не справилась сама.

Шеп не выглядел успокоенным:

– Напиши ему по почте или в сообщении, чтобы все было зафиксировано. Если начнет выкручиваться, у меня есть знакомый в округе, который занимается такими вопросами.

Боже, какой же Шеп хороший. Именно такого человека заслуживала моя лучшая подруга. Глубоко вздохнув, я взяла телефон и начала набирать сообщение.

Я: Привет, Рик. Думаю, ты ошибся в расчетах, когда снова повысил мне аренду. Мою ставку уже повышали в апреле, так что, согласно законодательству штата Орегон о правах арендаторов, ты не можешь сделать это снова до следующего апреля. Дай знать, если тебе нужна копия того уведомления или еще что-то. Спасибо!

Я прикусила губу и отложила телефон.

– Видите? Все, готово.

Хотя бы несколько месяцев у меня теперь есть, чтобы все обдумать и найти выход. Но что-то подсказывало мне, что весной Рик поднимет аренду максимально возможным по закону процентом.

Тея пристально на меня посмотрела:

– Ты совсем не спишь, да?

– Все нормально, мама.

Она уперла руки в бока:

– Только попробуй так со мной разговаривать, юная леди.

Я усмехнулась:

– Спасибо вам обоим, что всегда рядом.

Шеп обнял Тею за плечи, притянув ее к себе. Это движение было таким естественным и простым, что у меня внутри все сжалось. Я тоже хотела этого. Знать, что есть кто-то, на кого можно опереться. Кто всегда рядом. Настоящий партнер.

Он тепло улыбнулся мне:

– Если что-то понадобится – просто скажи. Рик никогда не славился своей честностью.

Конечно. Кому же еще мне мог достаться в арендодатели, как не такому типу? В моей жизни все всегда так складывалось. Но я вложила слишком много сил и денег в эту пекарню и не могла позволить себе сменить помещение. Это было бы моим концом.

Телефон тихо звякнул, и я опустила взгляд на экран. Как только я прочитала сообщение, из головы моментально ушла вся кровь.

Рик: Это я еще шел тебе навстречу, Саттон. Я не хотел играть по жестким правилам, но ты не оставила мне выбора. Ты должна съехать из квартиры над магазином в установленный срок согласно законам штата Орегон. У тебя десять дней.

10

Коуп

Двигатель моего внедорожника еще гудел, пока я сидел на парковке у катка, уставившись на экран телефона. Тедди прислал мне статью с коротким сообщением: Что, черт возьми, происходит, Жнец?

А у меня не было ответа. Я просто тупо смотрел на заголовок:

Звезда Seattle Sparks, Коупленд Коулсон, сдал тест на наркотики.

Я стиснул челюсти так сильно, что скрипнули коренные зубы, а пальцы сжали телефон до побелевших костяшек. Естественно, эти чертовы журналисты-сплетники не стали уточнять, что мой тест оказался отрицательным. Им нужно было лишь бросить в воздух обвинение, чтобы все обсуждали, что меня подозревают в приеме допинга.

Когда Линк сегодня утром позвонил и сказал, что тест чистый, я наконец смог дышать спокойно. Я знал, что не принимал никаких запрещенных веществ. Ни единого. Но с моим-то везением я бы не удивился, если бы кто-то специально подделал результаты. Эта мысль сжала живот, как в тисках, в тот момент, когда телефон снова зазвонил.

Тедди: Не давай этим ублюдкам сломать тебя. Команда выпустит заявление, и все уляжется. А теперь рассказывай, каково это – управляться с кучкой маленьких монстриков?

Я хотел верить Тедди, но мысль уже запала в головы людей. Я мог потерять спонсорские контракты или что еще хуже. И я знал, что на Линка теперь надавят еще сильнее, заставляя обменять меня. Ему и так было хреново оттого, что пришлось меня проверять, но если бы он не поступил по правилам, давления было бы еще больше.

Я: Они чертовски милые. Некоторые реально подают большие надежды.

Тедди: Признайся, они тебя выматывают, да?

Я невольно усмехнулся. Черт, мне это было нужно.

Я: У них энергии в разы больше, чем у меня. Чувствую себя стариком.

Тедди прислал гифку с дедушкой на ходунках.

Тедди: Думаешь, тебя пустят на лед с таким?

Я ответил ему эмодзи со средним пальцем и гифкой, где два старика устраивают бой на ринге.

Я: Я еще в любой день задам тебе трепку.

Тедди: Только во сне. Я обкручу тебя кругами.

И это правда. Он был быстрее любого, с кем я когда-либо играл. Лука мог бы стать таким же.

Я: Здесь есть один пацан, который однажды тебя обгонит. Он летит по льду, как будто коньки едва касаются поверхности.

Тедди: Чувак. Мне нужно это увидеть. Может, заеду как-нибудь на выходных. Помогу потренировать.

Я усмехнулся в экран. Было бы круто его увидеть, убедиться, что он действительно идет на поправку.

Я: Дети с ума сойдут. Давай сделаем это.

Тедди: Договорились. Напишу, как определюсь с датами.

Я уже собирался ответить, как экран сменился на входящий вызов. Я не сдержал стон, увидев имя Энджи. Вот дурак, зачем я вообще когда-то с ней связался? Не потому что она была плохим человеком – просто смешивать работу и отношения всегда плохая идея. Теперь между нами остались только натянутые разговоры и неловкость.

Я заглушил двигатель и откинулся на сиденье. Обычно я любил ощущение мягкой кожи в этом чертовски дорогом Bentley, но сегодня не чувствовал ничего, кроме неудобства. Кожа была слишком горячей, сиденье казалось жестким.

Я смотрел на экран, размышляя, не отправить ли вызов на автоответчик. Блядь, ну и придурок я все-таки.

Я все-таки принял звонок.

– Привет, Эндж.

– Долго думал, отвечать или нет? – В ее голосе слышалась слабая усмешка. Это было хорошим знаком.

– Возможно, – признался я.

Она тяжело вздохнула, словно неся на плечах весь груз мира.

– Коуп, я ведь не твой враг.

Я напрягся, сильнее сжав телефон.

– Я знаю.

По крайней мере, она не была той, кто дергал за ниточки. Но Энджи знала, как я ненавидел эту игру с прессой. Да, я мог включить обаяние, но только чтобы отвлечь их и не дать добраться до правды.

– А ведешь себя так, будто не знаешь, – тихо сказала она.

Я замолчал на долгое время, не зная, что сказать. Потому что и нечего было. Между нами повисла та самая неловкая тишина, которая говорит больше любых слов.

И это было логично. Мы с Энджи никогда по-настоящему не подходили друг другу. Притяжение было, не спорю, но большего – нет. В итоге ее присутствие только усиливало мое внутреннее опустошение.

Наконец она заговорила:

– Я отправила тебе по почте текст заявления. Скажи, устраивает тебя оно или что-то поменять. Суть такая: Seattle Sparks регулярно тестируют своих игроков на запрещенные вещества. Это необходимо для поддержания здоровья команды на протяжении всего сезона. Коупленд Коулсон был одним из недавно проверенных игроков. Его тест оказался чистым, как и всегда. Дальше все стандартно.

– Подойдет, Энджи. Остальное можешь не читать. Я тебе доверяю.

Меня вдруг накрыла такая усталость, что казалось, она въелась в кости, и никакой сон не поможет. Я обожал хоккей, но до чертиков устал от всего, что происходило вне льда.

Энджи помолчала, словно собираясь с духом:

– Что с тобой, Коуп? Ты от всех отдалился. Ты врезал Маркусу на ровном месте—

– Этот ублюдок это заслужил, – резко перебил я.

– Я не сомневаюсь. Но Маркус всегда был тем еще придурком, который любит всех провоцировать. И раньше ты его не бил.

Блядь.

Энджи была права. Я играл с большинством парней из команды уже много лет, Маркус не исключение. Мир юношеского хоккея довольно тесный, и мы все как будто вместе выросли. Хотя было довольно странно, что сын одного из самых уважаемых игроков лиги оказался таким придурком, я давно привык к его подколам и мерзкому характеру.

Я никогда не срывался. Просто выпускал злость на льду – на соперниках, на себе самом, загоняя себя в тренировки сильнее всех. Это делало из меня отличного хоккеиста. Но сейчас ничего из этого больше не помогало. И кошмары стали чаще. Раньше они приходили раз в месяц, теперь – по несколько раз в неделю.

Я трещал по швам. И понятия не имел, как это остановить.

– Коуп. – Голос Энджи стал мягче. – Поговори со мной.

Блядь.

Она была последним человеком, с кем я хотел сейчас говорить. Потому что, если откроюсь ей хоть чуть-чуть, это будет выглядеть так, будто между нами что-то есть. А это было бы нечестно по отношению к ней.

– Все нормально, Эндж. Собираю себя в кучу. Ты же знаешь, этот анонимный донос насчет теста – не моя тема.

Она снова замолчала, а потом я услышал знакомые нотки злости.

– Почему я вообще надеялась, что ты хоть что-то мне расскажешь? Ты ведь никогда не подпускаешь никого ближе. Как бы я ни старалась.

Связь оборвалась, и я откинул голову на подголовник. Еще один провал в копилку. Хотя Энджи была права. Я не подпускал ее к себе. Ни на йоту.

Да, я играл роль: ужины, мероприятия. Секс был частым и хорошим. Но я никогда не оставался у нее на ночь. Не мог. Потому что не знал, что сделаю, если кто-то окажется рядом, когда я снова проснусь в холодном поту – от тех кошмаров, где я снова застрял в чертовой машине и не могу добраться до отца и брата.

Я сжал глаза, пытаясь удержать подступающую головную боль. Оставаться одному – лучше. Необходимо. Со временем я научусь с этим жить.

Вытащив ключи из зажигания, я выбрался из внедорожника и достал сумку из багажника. Уже почти дойдя до дверей катка, я услышал знакомый голос:

– Тренер Жнец! Тренер Жнец! – закричал Лука.

Я внутренне напрягся, готовясь к тому, что увижу Саттон. Как ее светлые волосы сияют на солнце, как вспыхивают бирюзовые глаза, когда она спорит со мной. Ужин в субботу был настоящей пыткой, потому что все, чего я хотел, – смотреть на нее. Но я знал, что не могу. Не хотел светить свою заинтересованность перед своей вечно любопытной семьей. Хотя это не мешало мне красть взгляды каждый раз, как только удавалось.

Я обернулся и разочарование кольнуло сильнее, чем ожидал, когда я увидел только Луку и Тею, идущих ко мне. Разочарование тут же сменилось тревогой.

– С Саттон все в порядке? – спросил я, прежде чем успел остановиться. И плевать, что этим я себя выдал. Мне просто нужно было знать, что с ней все хорошо.

Тея быстро кивнула, но на ее лице скользнула тень.

– Все нормально. У нее сегодня утром было несколько встреч. Так что я провела немного времени с моим любимым парнем.

Я попытался натянуть привычную беззаботную улыбку:

– Шеп в курсе, что никогда не будет у тебя на первом месте?

– Уже в курсе, – мягко усмехнулась Тея.

– Ти Ти всегда будет любить меня больше, – заявил Лука, раскачивая их сцепленные руки.

– Потому что она умная, – прошептал я заговорщически, придерживая дверь.

Лука засмеялся, отпустил Тею и побежал внутрь к друзьям. Я подождал, пока Тея пройдет, и тут же шагнул за ней.

– Что происходит на самом деле?

Тея вздрогнула и резко посмотрела на меня.

– О чем ты?

– Что-то не так. Ты переживаешь за Саттон.

Тея тихо выругалась:

– Она бы не хотела, чтобы я тебе рассказывала.

Живот скрутило, холодная тревога растеклась по венам, как нефтяное пятно в океане.

– Но ты все равно мне скажешь. Может, я смогу помочь.

Тея покачала головой, ее каштановые волосы рассыпались по плечам.

– Не в этот раз.

– Тея, – рыкнул я.

Она посмотрела на меня долго, внимательно, будто заглядывая под кожу. Наконец тяжело вздохнула:

– Ее арендодатель ведет себя, как последний козел. Пытался дважды за год поднять аренду за пекарню и квартиру наверху.

– Это незаконно, – процедил я сквозь зубы.

– Шеп сказал ей то же самое. И когда Саттон ему об этом сказала, тот потребовал, чтобы она съехала из квартиры за десять дней.

Гнев захлестнул меня с головой. Какого черта кто-то так поступает? Тем более с женщиной, которая одна растит ребенка.

– Он обязан дать тридцать дней на выселение.

Тея снова покачала головой:

– Она снимала жилье понедельно, там не такие гарантии.

Понедельно. Потому что, скорее всего, она не могла позволить себе другой вариант. В голове пронеслось несколько отборных ругательств, но за ними сразу пришло беспокойство. Найти приличное жилье в середине месяца почти невозможно. А я не хотел, чтобы Саттон и Лука оказались в какой-то дыре.

– Как зовут этого ублюдка? – потребовал я.

Тея приподняла бровь:

– Ты все равно ничего не сможешь сделать. Он действует по закону.

– Тея, – прошипел я. – Назови его имя.

Ее глаза расширились от удивления.

– Рик Андерсон.

Я найду этого гада. И уничтожу.

11

Саттон

Если раньше мне казалось, что я устала, то сегодняшний день доказал: я вообще не понимала, что такое усталость. Казалось, что каждая клеточка моего тела побывала под прессом. Возможно, так оно и было.

Я встала в три часа утра, чтобы успеть все испечь до того, как поеду смотреть квартиры для нас с Лукой. Спасибо небесам за Уолтера и Тею – они отвезли Луку на хоккей. Если бы мне пришлось еще раз просить Эвелин о помощи, я бы этого не вынесла.

Покрутила плечами, пытаясь хоть немного снять напряжение. Бесполезно. То ли из-за многочасовой возни с тестом, то ли из-за стресса – я снова переворачивала жизнь Луки с ног на голову. Но еще больше вымотали меня те квартиры, что я сегодня посмотрела. Каждая была хуже другой. Ни одна не подходила для того, чтобы привезти туда моего сына.

Я посмотрела на небольшой жилой дом в районе, который мне был почти незнаком. Поморщилась, разглядывая облупленную краску на фасаде, траву, пробивающуюся сквозь трещины в асфальте, и дверь, оставленную открытой так, что зайти мог кто угодно. Где-то в глубине живота сжался неприятный комок. У меня было плохое предчувствие. Но это был последний адрес на сегодня, а потом нужно было ехать за Лукой в лагерь. Может, внутри все окажется лучше.

Заглушив двигатель, я выбралась из своей небольшой машины, захлопнула дверь и нажала на кнопку блокировки. Быстро проверила телефон. Управляющий написал, чтобы я поднималась в квартиру 4F – он сегодня весь день показывал это жилье.

Глубоко вздохнув, я направилась к подъезду. Дверь была приоткрыта, так что звонить в домофон не пришлось. Возможно, так оставили специально, чтобы не бегать вниз открывать – я надеялась, что причина именно в этом.

Лифта, конечно, не было, хотя здание четырехэтажное. И, разумеется, нужная мне квартира оказалась на самом верху. Хотя в этом был плюс – под нами никто не будет топать.

Как назло, стоило мне подумать о тишине, как с лестничной площадки второго этажа донеслись крики – совсем не дружелюбные. Я сжала зубы и заставила себя продолжать подниматься. На четвертом этаже я остановилась, прислушалась. Доносилась музыка, голоса из телевизора, но, по крайней мере, ничего сверх шумного.

Это уже что-то. Я повторяла себе это снова и снова, пока шла по коридору к двери, подпертой раскрошившимся бетонным блоком.

– Эй? – окликнула я, просунув голову внутрь.

Мужчина лет сорока пяти поднялся с складного стула, затушив сигарету в переполненной пепельнице. Запах дыма висел в воздухе, и я невольно поморщилась.

– Саттон Холланд? – спросил он, окидывая меня взглядом, от которого по коже пробежал холодок.

Я кивнула, резко и неловко.

– Бен?

Он ухмыльнулся.

– Это я. Управляющий высшего класса. – Его взгляд скользнул вниз и явно задержался там, где не должен был. – Готова к экскурсии?

Я прочистила горло, и он наконец посмотрел мне в лицо, даже не попытавшись скрыть, что разглядывал меня. Прекрасно.

Выпрямив плечи, я шагнула внутрь.

– Думаю, я сама все посмотрю. Квартира ведь не большая.

Бен уставился на меня, потом ухмыльнулся:

– Но мне же нужно делать свою работу. Да и я вообще-то джентльмен.

Я с трудом сдержала смешок. Ну конечно, джентльмен.

Он начал рассказывать про стоимость аренды и коммунальные платежи, но я уже все это знала по объявлению. Поэтому просто ходила по квартире, стараясь осмотреть как можно больше. Свет сюда попадал неплохой, но он только подчеркивал все недостатки.

Линолеум везде был порван и отклеивался, а пол под ним выглядел не лучше. Заглянув в маленькую спальню, которая больше напоминала кладовку, я увидела на ковре пятна неизвестного происхождения. В ванной по краю сливного отверстия виднелись бурые разводы, от одного вида которых меня чуть не стошнило. А когда я зашла в основную спальню, в нос ударил жуткий запах табака, пота и чего-то еще, что я даже не смогла опознать.

– Отличный вариант, – сказал Бен, заходя следом. – Такую дешевую двухкомнатную квартиру в Спэрроу-Фоллс больше не найдешь. – Его взгляд снова скользнул по мне. – Хотя, возможно, мы могли бы договориться об еще большей скидке.

У меня отвисла челюсть. Он что, всерьез это предлагает?

Он сделал шаг ко мне, а я инстинктивно отступила назад, сердце забилось, как бешеное. Черт, черт, черт. Я нащупала в сумке мини-баллончик с перцовым газом, который подарила мне Тея. Если бы только успеть…

– Бен. – Его имя прозвучало, как удар плетью, и я едва не разрыдалась от облегчения, увидев в дверях знакомое лицо.

Управляющий резко обернулся, и по его шее пошла красная полоса, когда он увидел Трейса в форме шерифа.

– Чего тебе надо? – огрызнулся Бен.

– Для начала объясни, зачем ты загонял женщину в угол, – прорычал Трейс, на лице которого отразилась ярость.

Бен надулся:

– Я просто показывал квартиру. Ты теперь и за это арестовывать будешь?

Глаза Трейса сузились.

– Ты же пропустил встречу со своим инспектором по надзору.

Бен отвел взгляд в сторону.

– Мне нужно было работать. Потеряю работу – потеряю условное освобождение.

– Ты пять дней подряд показываешь эту квартиру? – прищурился Трейс.

Бен переступил с ноги на ногу.

– Ее надо было подготовить.

Трейс усмехнулся.

– Ну конечно. К счастью, мы сейчас как раз проводим тебя на встречу.

Лицо Бена исказила паника, и вдруг он рванул к выходу. Несмотря на его габариты, двигался он как балерина, ловко увернувшись от Трейса и выскочив наружу.

У меня отвисла челюсть, я переводила взгляд с двери на Трейса:

– Ты что, не собираешься его догонять?

Трейс лишь покачал головой:

– В коридоре его уже поджидают мои ребята.

Раздался чей-то окрик, потом шум борьбы, и кто-то сказал:

– Он попытался ударить меня, шеф. Арестовать его за нападение на сотрудника?

– Арестовывайте, – отозвался Трейс. Потом повернулся ко мне: – Что ты здесь вообще делаешь, Саттон?

Я закусила губу, чувствуя, как пылают щеки.

– Мне нужно… найти новое жилье.

Брови Трейса сдвинулись.

– Зачем? У тебя же сейчас отличный вариант.

Я заколебалась, покусывая губу.

– Рик меня выселяет. Хочет поднять аренду и…

– Чертов ублюдок, – выругался Трейс.

– Все нормально.

– Ни черта не нормально, – отрезал Трейс, все еще полыхая злостью. – И уж точно ты не будешь снимать квартиру в этом гадюшнике. Здесь столько подозрительных типов, что на весь Спэрроу-Фоллс не наберется. Это небезопасно. Можешь пожить у Норы с Лолли…

– Нет, – быстро перебила я. – Я не собираюсь навязываться. Буду искать дальше. У меня есть еще девять дней. Найду что-нибудь.

А если не найду? Что тогда?

Я так крепко сжимала ключи, что совсем не удивилась бы, если бы острые зубцы врезались в ладонь. Боль даже показалась бы облегчением по сравнению с тем полным бессилием и ощущением, что выхода просто нет.

Я пыталась дышать ровно, когда открывала дверь катка, и натягивала на лицо радостную улыбку, чтобы Лука ничего не заподозрил. Повторяла себе снова и снова: я что-нибудь придумаю. Возможно, придется перебраться в соседний город, где аренда чуть дешевле. Я потеряю деньги на бензин, но сэкономлю на жилье.

Горечь и разочарование жгли изнутри. Соседний город – значит, Луке придется перейти в другую школу, похуже. Мы окажемся дальше от семьи Колсонов, что стали нам почти родными. Придется снова искать свое место в мире.

Но зато мы будем в безопасности. Я твердилa себе это снова и снова, пока шагала дальше по ледовой арене. Мы больше не в Балтиморе, вне досягаемости Романа и, что еще хуже, тех, кому он задолжал. Остальное я как-нибудь решу.

– Воительница?

Я обернулась, вздрогнув от неожиданного голоса Коупа.

Он сразу нахмурился, увидев мое лицо.

– Что случилось?

Я открыла рот, чтобы соврать, но не смогла. Сил не осталось. Плечи опустились, и удивительно, что я вообще стояла на ногах.

– Не самый удачный день, – выдохнула я.

Коуп шагнул ко мне, на мгновение замер, словно борясь с собой.

– Я тебя обниму.

Я удивленно распахнула глаза и от самого жеста, и от того, как он потребовал разрешения:

– Х-хорошо.

Он не стал ждать. Просто обнял. От него пахло мятой и шалфеем. Чисто, подумала я. Так, будто этот запах мог смыть с меня весь сегодняшний ужас. Но было и другое – под его мягкими, но сильными объятиями я чувствовала ту самую опору, которой мне так не хватало.

И я позволила себе опереться. Безрассудно, но иначе я бы просто упала. Коуп крепче прижал меня, принимая на себя часть моего веса.

Хотелось расплакаться. До боли хотелось. Слезы подступили, но я изо всех сил держалась. Вместо этого я просто дышала.

Позволяла мяте и шалфею пройти сквозь меня, смывая страх и панику, стирая тревогу и усталость. Его сердце билось у меня под щекой – ровно, уверенно. Такого я не чувствовала почти десять лет. Я понимала, что нельзя позволять себе зависеть от чьего-то присутствия, от чьего-то прикосновения. Это слишком опасно. Но вырваться я не могла.

Еще минуту. Дай мне еще несколько секунд, чтобы снова собрать себя по кусочкам. А потом я снова смогу сражаться.

Коуп провел рукой под моими волосами, нащупал плечо и шею, начал мягко разминать забитые мышцы.

Я не удержала тихого звука, вырвавшегося у меня из горла. Уговаривала себя, что это не стон, но кому я врала?

Голос Коупа прозвучал низко, хрипло, как у медведя, проснувшегося после спячки:

– У тебя плечи, как каменные.

– Спасибо? – пробормотала я, будто в полусне.

– Тебе нужен массаж. Или хотя бы мышечный релаксант, – проворчал он.

– А я бы за горячую ванну убила. Час в кипятке, чтобы никто не трогал и не приставал с проблемами.

Пальцы Коупа замерли.

– У тебя в квартире нет ванны?

Слово «квартира» мгновенно вернуло меня в реальность. Я отступила, вырвавшись из его тепла, и это было настоящей пыткой. Но я уже через худшее проходила.

Покачала головой:

– Нет ванны, но ничего. Сегодня обойдусь грелкой.

Я заерзала, ощущая взгляды. Несколько мам смотрели на нас с любопытством, кто-то с осуждением, а кто-то с завистью. Фигуристка, которая, кажется, еще не достигла двадцати, бросала в мою сторону колючие взгляды. А в глазах тренера Кеннера светилась боль.

Черт.

Вот тебе и напоминание, почему мне нужно держаться подальше от Коупа Колсона.

Он нахмурился, явно недовольный тем, что я отдалилась, и, возможно, еще больше – тем, что у меня нет ванны, будто это личное оскорбление.

– Слышал, твой арендодатель ведет себя, как последний козел.

Я напряглась. Трейс ему написал? Или Тея проговорилась? Хотя в итоге какая разница – слухи все равно расползутся.

– Сейчас он мне не особо нравится, – коротко ответила я.

– Можешь пожить у меня, – сказал Коуп просто, будто предложил одолжить зонт на случай дождя. Как будто пустить под крышу почти незнакомую женщину с ребенком – ерунда.

– Ты же меня не знаешь, – вырвалось у меня.

Он пожал плечами:

– Знаю достаточно. Ты делаешь все, чтобы у твоего сына была лучшая жизнь. Работаешь больше всех, кого я знаю. И не разбрасываешься словами, не врешь, не строишь иллюзий. Ты хорошая женщина, Саттон. И заслуживаешь, чтобы жизнь хоть раз тебе подыграла.

Глаза снова защипало.

– Спасибо, – прошептала я.

Уголки его губ дрогнули в улыбке.

– Пустяки. Дом у меня такой большой, что мы, может, и не увидимся.

Я невольно хмыкнула:

– Не удивлена.

Он молчал, давая мне время на ответ.

– Я не могу, – выдохнула я наконец. – Но я ценю твое предложение. Правда. Просто… не могу.

Как объяснить ему, что мне нужно стоять на собственных ногах? Что в прошлый раз, когда я позволила кому-то обо мне позаботиться, я чуть все не потеряла? Я должна справляться сама.

В глазах Коупа мелькнуло раздражение, но он быстро подавил его.

– Ладно. Тогда хотя бы разреши мне подвозить Спиди. Не нужно тебе тратить время на поездки из пекарни, когда я все равно проезжаю мимо.

– Не нужно, – возразила я.

– Я хочу, – упрямо сказал он.

– Тебе понадобится бустер и...

– Я уже купил.

Я моргнула, не веря своим ушам:

– Ты купил бустер?

Я проговорила это медленно, будто пытаясь перевести с иностранного языка.

Он кивнул:

– Clek Oobr. Мамы в блоге писали, что он лучший. Еще вызвал специалиста, чтобы правильно установил. Говорят, это важно.

Я уставилась на него, разинув рот. Этот хоккеист, которого боялись на льду, что, читал мамские блоги? Я сглотнула, пытаясь подобрать слова. Но вырвался совсем другой, глупый вопрос:

– То есть ты катаешься по городу с детским креслом на заднем сиденье своего модного внедорожника?