Текст книги "Разрушенная гавань (ЛП)"

Автор книги: Кэтрин Коулс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Коуп

Я отошел от этой женщины с ощущением, будто впервые за много месяцев на моем лице появилась настоящая улыбка. Перед глазами все еще стояли ее гипнотические бирюзовые глаза. Она была огонь – это точно. Упрямая, решительная, дерзкая. И я чертовски уважал это. Хотя очень хотелось, чтобы она позволила мне помочь.

Я не удержался и оглянулся. И едва не споткнулся. Она наклонилась к переднему сиденью своего внедорожника, разглядывая свое отражение в зеркале, и при этом джинсы натянулись по ее идеально округленной попке и бедрам. По тем самым бедрам, в которые мне хотелось вцепиться пальцами, пока я... блядь. Мне точно прямая дорога в ад.

Резко отведя взгляд, я заставил себя сосредоточиться на здании передо мной. Даже снаружи было видно – это место в разы лучше, чем та развалюха, где я когда-то тренировался. Конечно, до нашей базы в Сиэтле не дотягивает, но немногие могут сравниться. И местным повезло, что Арни решил построить здесь такую площадку.

Я уже почти дошел до входа, когда телефон пискнул. Перехватив сумку на плече, достал его из кармана и увидел имя друга и товарища по команде.

Тедди: Не убей гонца, но кто-то достал видео драки.

Я выругался. Не так творчески, как Воительница с ее «бабушкой, жрущей печеньки», но с кучей букв Б – точно.

Открыл не сообщения, а зашел сразу в хоккейный блог. Видео стояло первым на главной. Я нажал на него.

Мы с Маркусом кружим друг вокруг друга, пока за кадром голос говорит: «Мы привыкли к потасовкам на льду, но не между товарищами по команде».

На записи видно, как я срываю перчатки и заезжаю Маркусу по лицу. Видео, судя по всему, снято с камер наблюдения на катке – зернистое, без звука. То есть никто не услышит ту грязь, что нес этот ублюдок перед тем, как я его приложил.

Голос за кадром продолжает рассуждать, что со мной последнее время не так. Миллионный вопрос. Сам бы с радостью узнал ответ. Но пока все, что просачивается в прессу, только усугубляет ситуацию.

Каждую мою ошибку рассматривают под микроскопом. А еще хуже – откровенное вранье. Вроде того, что я грублю официанткам или сплю со всем, что движется. Это не про меня. Я не святой, но и не последняя сволочь. Меня воспитали две потрясающие женщины – мать и бабушка Лолли, – и они бы мне задницу надрали, узнай, что я плохо обращаюсь с женщинами.

Кто бы ни вел войну против меня в прессе, они копались в моем мусоре, взламывали аккаунты бывшей, воровали личные фото... А теперь вот это.

Телефон пискнул снова.

Линк: Забей на видео и не облажайся. Если все пройдет как надо, это может немного очистить твою репутацию.

Я натянул бейсболку пониже, будто это могло защитить от потока внимания. Мне повезло, что владелец Seattle Sparks стоял за меня горой. Он был не просто начальник – он был другом. Может, потому что мы оба прошли через дерьмо. Может, из-за общей любви к льду и к самой игре без всей этой мишуры. В любом случае, я был ему благодарен.

Я: Понял, босс.

Линк: Отвали.

Губы дернулись в усмешке, но она быстро исчезла – воспоминание о видео испортило настроение. Это последнее, что мне сейчас нужно, особенно когда я и так на тонком льду. Я хрустнул шеей, пытаясь сбросить напряжение, которое неизменно накапливалось после старой травмы плеча, и толкнул дверь катка.

Как только прохладный воздух коснулся кожи, в голове вспыхнули воспоминания: отец, помогающий зашнуровать коньки, мама и вся семья Колсонов, кричащие с трибун на моих детских матчах. Я скучал по этому. По тому времени до профессионального спорта и всей этой показухи.

Я прошел через помещение, разглядывая, что Арни тут построил. Два катка, ресторан и буфет, несколько раздевалок и даже тренажерный зал. Шел дальше, пока не добрался до проката. За стойкой стояла девчонка лет пятнадцати.

– Можешь подсказать, где кабинет Арни? – спросил я.

– Конечно… – Она осеклась, уставившись на меня. Глаза распахнулись. – Копленд Колсон? – пискнула она.

Я поморщился.

– Зови меня Коуп. И давай сохраним мое присутствие здесь между нами.

Я понимал, что это надежда на пару минут. Скоро все узнают, что я вернулся. Что я волонтер в детском хоккейном лагере. Но Арни пообещал выставлять за дверь любопытных. Я просто хотел чуть дольше побыть в тени.

Глаза у девушки распахнулись еще шире.

– К-конечно. Я не стану тебя сдавать. Просто… я… – Она зажмурилась, будто пытаясь взять себя в руки. – Я играю на позиции центра, как ты. Пересматривала твои движения ног сотни раз. И твой кистевой бросок? Он просто убийственный.

Я приподнял брови от удивления. По внешности я бы подумал, что она фигуристка. Наверное, подрабатывает на стойке, чтобы платить за лед.

– Ты играешь в хоккей?

Она кивнула.

– Арни пытается собрать женскую команду на следующий год.

– Это круто. Я тренирую детей этим летом. Если останешься после лагеря как-нибудь, дам тебе полчаса.

Девчонка засияла так, будто я пообещал ей пони.

– Серьезно?

Я кивнул.

– Пустяки. Только скажи, где кабинет Арни.

Она покраснела.

– Простите. Коридор туда, по лестнице вверх. Первая дверь справа.

– Спасибо.

Она закивала так, что стала похожа на фигурку с покачивающейся головой. Я усмехнулся и пошел прочь.

До кабинета Арни я добрался меньше чем за две минуты. На табличке значилось Владелец и Главный Задира. Подходило под характер этого ворчливого старика.

Я трижды постучал, и изнутри раздалось:

– Заходи уже, не сноси мне дверь!

Я ухмыльнулся, входя.

– Тебя еще никто не учил держать язык за зубами? Тут, между прочим, дети.

Арни скривился.

– А тебя никто не учил уважать старших? То, что ты звезда, не дает тебе права вести себя как придурок.

Я плюхнулся в кресло напротив и бросил сумку на пол.

– Как ты, старик?

– Лучше, чем ты, судя по виду, – прищурился он.

– Пресса – та еще сволочь, – пробормотал я.

Арни откинулся на спинку кресла – то же самое, что было у него, когда мне было шесть, и я впервые пришел на его каток.

– Пресса не может сделать многого, если ты не даешь им материала.

У меня дернулась челюсть.

– Я делаю, что могу.

– Не хочу слышать список оправданий. Делай свою работу и делай хорошо.

– Это не совсем работа, если я не получаю за нее денег.

Арни сверкнул глазами, морщины стали еще глубже.

– Не умничай. Я хоть и старый, но могу надрать тебе задницу.

Один уголок губ дернулся.

– Ни капли не сомневаюсь. Ладно, расскажи про лагерь.

Он кивнул.

– У нас группа до десяти лет. Когда начнете мини-матчи, разобьешь их на команды. Поможет тебе наш постоянный тренер. Думаю, вы вдвоем справитесь.

– Звучит просто.

– Даже ты справишься.

Я усмехнулся.

– Скучал по тебе, Арни.

– Отвали, – буркнул он.

– Слушай, та девчонка на стойке. Она сказала, что играет в хоккей. Что с ней?

Тень пробежала по его лицу.

– Хейден. Хорошая девочка. Мать – беда. Хейден работает здесь летом и после школы. Часто приводит своих младших сестер. По-моему, она им не сестра, а вторая мама.

Черт.

– Если что, ты можешь позвонить Фэллон. Она с этим поможет, – напомнил я. Моя младшая сестра работала соцработником и готова была грызть глотки за каждого ребенка, попавшегося ей на пути.

– Иногда система больше вредит, чем помогает. Не всем везет попасть к таким, как Колсоны.

Мои родители занимались приемными детьми столько, сколько я себя помню. У меня один усыновленный брат – Шеп, и четверо приемных – Трейс, Кайлер, Роудс и Арден. Фэллон – единственная моя кровная сестра. Кроме брата, которого мы потеряли. Я отогнал мысли о Джейкобе. Сегодня не тот день.

– Понимаю, – кивнул я. – Но если вдруг станет совсем плохо, звони. Или я сам.

Арни отмахнулся.

– Знаю я. А теперь марш на лед.

Я встал, схватил сумку. Было чертовски приятно вернуться. Странная, колючая забота Арни была куда лучше политики, что творилась в Sparks. С ним хотя бы знал – ему не плевать. В Сиэтле каждый думал только о своей заднице.

Спускаясь по лестнице, я услышал гам голосов. Лагерь должен был принять двадцать четыре ребенка. Не толпа, но более чем достаточно. Почти целый день с ними – то еще испытание.

Я свернул в сторону шума и застыл. Женщина с парковки. Она сидела на корточках перед мальчиком с такими же бирюзовыми глазами. Склонилась к нему, что-то тихо говорила. На щеке – мазок масла, оставшийся с парковки. А мальчишка смотрел на нее так, будто она лично повесила на небе Луну.

Я не винил его. Но потом до меня дошло. У нее ребенок в моем лагере. Значит, скорее всего, у нее есть муж. Или партнер.

Что-то неприятно кольнуло в груди. Неожиданно. Мой последний роман закончился катастрофой. Я вообще не про отношения. Люди лезут слишком близко, хотят знать секреты, которые я тщательно прячу. Лучше уж так. Лучше быть занятым.

Потому что есть правда, которую я не мог отрицать: мне всегда будет лучше одному.

3

Саттон

Лука подпрыгивал на скамейке, пока тренер, которого я узнавала по предыдущим визитам на свободные катания, вышел перед трибунами.

– Приветствую всех, – громко сказал тренер Кеннер.

Дети дружно закричали в ответ.

Кеннер улыбнулся:

– Рад слышать, что вы так рады. – Его взгляд скользнул по толпе и остановился на мне. Улыбка потеплела. Ему, вероятно, было за сорок, на десяток лет больше моих двадцати девяти, но он выглядел привлекательно и спортивно.

Я попыталась уловить хоть какое-то волнение, хоть малейший трепет, но ничего. Совсем ничего. А ведь он был именно тем мужчиной, за которого мне следовало бы уцепиться: добрый, ответственный, ладит с детьми, с надежной работой. Но внутри – пусто. Словно я умерла.

А потом я вспомнила, как обожгло мою кожу, когда заговорил тот мужчина на парковке. Как по всему телу прошла дрожь, кожа вспыхнула жаром. Черт. Вот такие обаятельные негодяи мне точно не нужны.

– Ладно, если сейчас вы радуетесь, то подождите, что будет дальше, – продолжил Кеннер. – У меня для вас потрясающий сюрприз. Позвольте представить второго тренера, который будет с нами весь лагерь. Встречайте – Коупленд Колсон. Также известный как...

– Жнец! – хором закричали дети, включая моего сына.

Лука вскочил на ноги, крича и хлопая в ладоши, а я могла только смотреть вверх, выше, еще выше, прямо в темно-синие глаза. В голове все сложилось рывками. Я знала, что один из братьев Колсон играет в хоккей, но думала, что он живет в Сиэтле и приезжает домой всего на неделю-другую. Но вот он стоит передо мной. И он не просто хоккеист – он кумир моего сына. И тот самый человек, которого я назвала извращенцем на парковке.

Я бы с радостью провалилась сквозь землю.

– Привет всем, – сказал он. – Можете звать меня тренером Коупом или тренером Жнецом, как хотите. Всегда мечтал, чтобы меня так называли.

Толпа засмеялась, и я была почти уверена, что мама рядом со мной мечтательно вздохнула.

– Мне не терпится провести с вами этот месяц. Нас ждет море веселья и масса хоккея!

Раздались еще более громкие возгласы.

– Ладно, ребята, – сказал Кеннер. – На лед для легкой разминки.

Вокруг все начали вставать, но я схватила Луку за руку:

– Ты точно уверен?

У него был тот самый безумный взгляд, который появляется, когда он съест слишком много сладкого:

– Ты шутишь, мам? Это же мечта! – Он выдернул руку и, ковыляя в экипировке, напоминавшей костюм Умпа-Лумпа, побежал к катку. Мне оставалось только смотреть ему вслед.

Кто-то прокашлялся. Я сразу поняла, кто это, даже не поворачиваясь. Коуп стоял тут же, с улыбкой на губах – губах, созданных для поцелуев и... Я встряхнула головой, прогоняя глупые мысли.

Нет уж, не пойду по этому пути.

Я выпрямилась, встретив его взгляд прямо. Ну, насколько могла, будучи как минимум на тридцать сантиметров ниже.

– Тренер, – кивнула я.

Улыбка стала еще шире:

– Мне нравится, как это звучит.

– Жажда власти? – пробормотала я себе под нос.

Коуп тихо рассмеялся, и, черт побери, моя кожа снова отреагировала, как и раньше. Каждое нервное окончание будто взывало к нему. Я обхватила себя руками, стараясь подавить дрожь.

Коуп нахмурился:

– Замерзла?

– Все нормально.

– Завтра прихвати с собой что-нибудь потеплее. У борта катка довольно прохладно.

– Учту.

– Саттон, – поприветствовал меня Кеннер. – Рад тебя видеть. Вижу, ты уже познакомилась с Коупом.

Я натянуто улыбнулась Кеннеру:

– Тоже рада видеть. Мне нужно возвращаться в пекарню, но номер моего телефона указан в анкете, если возникнут какие-то проблемы.

Лицо Кеннера смягчилось:

– Лука будет в порядке, не переживай. Мы не будем играть в полный контакт.

Я с облегчением выдохнула:

– Лучше Луке этого не говорите. Он мечтает впечатать кого-нибудь в бортик. – Я бросила на Коупа убийственный взгляд. – Говорят, он научился этому у своего кумира – Жнеца.

Коуп поморщился, выглядя слегка виноватым. А я просто развернулась и пошла к парковке – подальше от мужчины с пугающе синими глазами. Потому что в жизни у меня был один нерушимый принцип.

Никаких спортсменов. Никогда больше.

Это был один из тех дней. Из тех самых ужасных, когда все идет наперекосяк. Я пыталась напомнить себе, что ничего катастрофического не произошло. Мы с Лукой были живы и здоровы. У нас был дом над головой и еда на столе. Но даже повторяя это про себя раз за разом, я все равно была на грани.

– Настолько плохо? – спросила Тея, когда я уронила голову на дверь холодильника на кухне пекарни.

Я только что закончила встречу с новым поставщиком. Прежний ушел на пенсию. Новый парень казался толковым, вежливым и деловым, но его цены были почти в два раза выше.

– Все будет хорошо, – солгала я. Я научилась хорошо врать. Потому что если не врать, Тея с Уолтером тут же попытаются помочь. А им не нужно было тащить на себе мои проблемы.

Уолтер по-отечески похлопал меня по плечу:

– Вот это у тебя сегодня денек.

– И еще даже полдень не наступил, – пробормотала я, заставляя себя выпрямиться. Я повернулась и прислонилась спиной к холодильнику, позволяя холодному металлу остудить мою кожу. Хотя бы на этот раз она горела от паники, а не от взгляда гипнотических синих глаз и всех этих мышц. – Почему ты не сказала мне, что брат Шепа тренирует хоккейный лагерь? – спросила я Тею.

Она нахмурилась:

– Трейс или Кай? Я даже не знала, что они играют в хоккей.

Я покачала головой:

– Коуп. – Даже произнося его имя, я чувствовала, как вспыхивает кожа. Черт бы его побрал.

Глаза Теи округлились:

– Коуп тренирует лагерь Луки?

Я кивнула.

– Шеп говорил, что он возвращается в Сиэтл.

– Видимо, передумал. Потому что он был там во всей красе, и Лука чуть не лишился дара речи – Коуп его любимый игрок.

Теперь глаза Теи стали просто огромными:

– Коуп – это Жнец?

– Ты разве не должна была знать? – упрекнула я. – Все-таки он брат твоего парня.

Тея пожала плечами:

– Я не особо разбираюсь в спорте. Шеп рассказывает про Коупа, но не особо про его карьеру. И я сомневаюсь, что он знает про лагерь. – Она вытащила телефон и начала быстро печатать. – Сейчас спрошу у него, что происходит.

Раздался звонок, оповещая о новом посетителе. Я натянула на лицо улыбку и вышла из-за прилавка. Но с трудом удерживала ее, когда увидела, кто вошел. Рик Андерсон выглядел здесь чужаком, хотя и владел этим зданием. Честно говоря, он вообще выглядел чужаком в нашем маленьком городке.

Он был в темном костюме, который должен был заставлять его изнывать от жары – на улице почти тридцать градусов. Волосы прилизаны с избытком геля, а глаза были узкие, как у крысы.

– Саттон, как я рад тебя видеть. Как вы с Лукой поживаете?

У меня дернулась щека:

– Хорошо. Все отлично. А вы?

– Не жалуюсь. Только что купил еще два здания, так что дела идут прекрасно.

– Поздравляю. Это замечательно. Чем могу помочь? – спросила я, молясь про себя, чтобы разговор поскорее закончился.

Рик разочарованно посмотрел на меня, и этот взгляд был фальшивее его фарфоровой улыбки:

– Я, собственно, по делу. В процессе расширения я понял, что слишком снисходительно отношусь к арендаторам. Придется поднять вам арендную плату за пекарню и квартиру наверху. Вот все подробности. – Он вытащил сложенный лист бумаги из кармана и положил его на прилавок. – Новая ставка вступит в силу с начала месяца для пекарни, а для квартиры – уже на следующей неделе, так как у вас посуточная аренда.

– Но разве вы можете повышать аренду чаще одного раза в год? – Рик уже повысил плату три месяца назад. Тогда это было больно, но я справилась. Сдача квартиры наверху посуточно немного помогала, но от нового повышения меня ничто не спасет.

Узкие глаза сузились еще сильнее:

– Наш договор этого не предусматривает, Саттон. А цены в Спэрроу-Фоллс растут. Мне нужно держать руку на пульсе. Уверен, ты понимаешь.

Я не понимала. Но и возразить не могла. В голове крутилась только одна мысль – даже если Рик действовал нечестно, у меня не было денег, чтобы нанять юриста и оспорить это. И никто не появится из ниоткуда, чтобы меня выручить.

Где-то на заднем плане я услышала, как его слишком дорогие туфли цокают по полу, пока он уходил, разрушив мой мир до основания. Руки дрожали, когда я подняла со стола бумагу. И стоило мне ее развернуть, как слезы сами собой навернулись на глаза.

Цифры на листе были непреодолимыми. Я могла оставить либо пекарню, либо квартиру. Но не обе сразу. Это было невозможно. А если я потеряю хотя бы что-то одно, потеряю все.

4

Коуп

На льду царил полный хаос – дети носились в разные стороны, крича и вопя боевые возгласы. Кто-то устраивал гонки, кто-то нарочно врезался в других, радуясь, что защитная амуниция надежно прикрывает их от ударов. Черт возьми, это было чертовски мило.

Кеннер подъехал ко мне и остановился:

– Каково это – быть по другую сторону баррикад?

Я смотрел, как Лука обходит другого мальчишку по имени Дэниел. Для новичка он катался чертовски хорошо.

– Знаешь, неплохо, – признался я. – Напоминает, каким чистым был хоккей в детстве.

Кеннер вопросительно приподнял бровь.

Я тут же сменил тему, чувствуя, как неприятно скручивает изнутри – слишком уж откровенно я ляпнул.

– Да и вообще, приятно, что теперь у меня свисток. – Я поднес его к губам и дал два коротких сигнала. – На сегодня все, чудовища. Увидимся завтра.

Раздался гул одобрения вперемешку с недовольными возгласами, но все дети начали направляться к бортику, где их ждали родители. Я невольно начал искать в толпе светлые волосы и бирюзовые глаза. И как только увидел ее, уже не смог отвести взгляда.

Дело было не только в ее красоте. А в том, как она обнимала сына, в каждой мелочи ее движений, полных одновременно заботы и полного внимания, словно слова Луки – самое важное в мире. Я рос с такими братьями и знал, по каким причинам большинство из них оказались в приемных семьях. Такое отношение к ребенку встречается слишком редко.

Я знал, какое это сокровище. Я сам это чувствовал. Как будто то, что я говорю, – важнее всего на свете. И эта мысль ударила меня в солнечное сплетение, словно каменный кулак. Прошло семнадцать лет с тех пор, как я потерял Джейкоба и отца, но горе все так же било исподтишка. Горе и вина.

– Не советую туда лезть.

Голос Кеннера вырвал меня из болезненных воспоминаний. Я моргнул, пытаясь выбраться из мрака и картин, полных визга шин и звука разбивающегося стекла. Так много боли. Постепенно каток снова начал обретать очертания.

Саттон почти закончила помогать Луке снимать экипировку. Блядь. Сколько времени я ее разглядывал? Я резко отвел взгляд к коллеге:

– Прости, что?

Кеннер кивнул в ее сторону:

– Саттон Холланд. Не стоит. Чувствую, у нее за плечами многое.

Я напрягся, и причин для этого было слишком много. Во-первых, Кеннер явно положил на нее глаз. Мое раздражение по этому поводу было нелепым, учитывая, что между нами с ней было всего несколько ехидных реплик. Во-вторых, женщина, которая никак не выходила у меня из головы, судя по всему, была свободна – искушение, которое мне совсем ни к чему. Но больше всего меня задело то, что у Саттон, возможно, был тяжелый прошлый опыт.

Кеннер, скорее всего, имел в виду какого-то придурка-бывшего. Но я почему-то подумал, что все могло быть куда хуже. Я снова посмотрел на нее, будто мои глаза жили отдельной жизнью. Лука держал ее за руку, пока они направлялись к выходу из здания, а она несла огромную сумку с экипировкой так, словно это был пакет с хлебом.

Было ясно, что она привыкла нести на себе весь мир. И мне вдруг до абсурда захотелось подойти, вырвать эту сумку из ее рук и донести до ее гребаного внедорожника. Очень надеялся, что она уже поставила там новое колесо.

– Коуп? – окликнул меня Кеннер.

Я покачал головой:

– Нет, дело не в этом. Она просто напомнила мне кое-кого.

Какой идиотский ответ. Я знал ее всего десять минут, но уже понимал, что она ни на кого не похожа.

– Ой, извини, – пробормотал Кеннер. – Не хотел лезть не в свое дело.

Как бы не так. Он хотел обозначить территорию. Я знал таких типов. Они делают вид, что просто друзья, но всегда преследуют одну цель – затащить в постель.

Я скрипнул зубами, заставляя себя улыбнуться:

– Ничего страшного, мужик.

В это время кто-то выехал на лед, и я заметил ее движение – уверенное, отточенное. Она была как дома на этом катке. Фигуристка.

Она пересекла каток за шесть длинных шагов:

– Говорят, у нас тут легенда.

Ее взгляд скользнул по мне так, что я с трудом сдержался, чтобы не отступить назад. Господи. Девчонке, на вид, едва исполнилось восемнадцать. И это точно было не мое. Даже когда мне самому было восемнадцать. А с тех пор прошло уже двенадцать лет.

– Рэйвен, – сухо поприветствовал ее Кеннер.

Девушка сладко ему улыбнулась, накручивая на палец кончик черного как смоль хвоста:

– Тренер. А ты не представишь меня своему другу?

Блядь. Мне бы очень не хотелось знакомиться.

Губы Кеннера тронула усмешка:

– Судя по всему, вы уже знакомы.

Ее щеки порозовели:

– Ты же понял, о чем я.

– Приятно познакомиться, Рэйвен. Мне пора. Увидимся завтра, тренер. – Я оттолкнулся от бортика и быстро обогнул девчонку, направляясь к выходу, но стоило мне увидеть две фигуры у борта, как я почти готов был вернуться к этой акуле в обтягивающем трико.

Из всех моих братьев, конечно же, именно Трейс и Шеп пришли сюда. В нашей семье у каждого была своя роль. Трейс всегда следил за порядком, что неудивительно – он старший и по совместительству шериф округа Мерсер.

Шеп был заботливым, тем, кто всегда следил, чтобы с нами все было в порядке. Иногда его забота о других обходилась ему самому слишком дорого. Но с тех пор, как он встретил Тею, я замечал перемены. Он стал уравновешеннее. Хотя количество его проверок нас всех это не уменьшило.

Я натянул на лицо привычную легкую улыбку, подъезжая к выходу – ту самую, которую от меня ждали братья. Потому что у меня тоже была своя роль. Весельчак. Сорвиголова. Немного безрассудный. Так проще – не пускать никого глубже.

– Кто меня сдал? – спросил я, выходя с льда на резиновое покрытие.

– Спокойно, – сказал Шеп. – Никто тебя не сдавал. У Теи есть подруга, у которой ребенок в этом лагере. Она просто удивилась, что Тея не сказала, что ты здесь тренером.

Я поморщился, садясь на скамейку и развязывая шнурки на коньках. В словах Шепа скрывался вполне явный упрек. Ему явно не понравилось, что я не сказал об этом сам. А молчаливый взгляд Трейса только подчеркивал это.

Сняв один конек, я закинул его в сумку:

– Недавнее решение. Линк и тренер Филдер подумали, что это будет полезно.

Повисла долгая пауза, пока я снимал второй конек. Наконец заговорил Трейс:

– Из-за всей этой шумихи в прессе?

В его голосе не было осуждения, но я все равно почувствовал его. Потому что знал – он следил за мной. Иногда Трейс казался больше надзирателем, чем братом.

Я закинул коньки в сумку и натянул кроссовки:

– Знаете же, как пресса любит падаль.

Опять молчание. Теперь уже заговорил Шеп. Словно они специально разыгрывали спектакль в духе «плохой полицейский – хороший полицейский».

– Что происходит? В сети полно видео, где ты бьешь Маркуса Уорнера без всякой причины. Это не похоже на тебя.

Я сжал лямку сумки до побелевших костяшек. Нет, это действительно был не я. И в этом должна была быть первая подсказка, что история не так проста. Но Шеп даже не оставил мне шанса объясниться.

И в какой-то степени я его понимал. Недаром же меня прозвали Жнецом. Потому что я славился своей жесткостью на льду. Если ты тронул моего напарника, я трону тебя.

Именно это и произошло в той игре против Далласа. С самого выхода на лед это была кровавая бойня. Но я почувствовал неладное еще до начала – тревога буквально искрилась в воздухе.

Наш левый нападающий Луи получил удар клюшкой под ребра, и я не мог оставить это просто так. Я пошел на игрока Далласа, который в этом замешан, но этим открыл зону для атаки. Два соперника сразу же налетели на Тедди, и он получил глубокий порез на предплечье, из-за которого выбыл из игры на несколько матчей.

Я до сих пор слышал, как на следующей тренировке Маркус язвительно бросил:

– Наш капитан просто обязан был сыграть героя, да, Колсон? Но все же прекрасно знают правду. Ты заботишься только о себе. И из-за тебя остальные могут погибнуть.

– Коуп, – надавил Шеп. – Расскажи, что происходит на самом деле.

Я резко поднялся на ноги:

– Ничего. Я в порядке. Просто пресса вечно на хвосте висит. Было бы неплохо, если бы братья поддержали, а не думали, что я вот-вот сорвусь с катушек.

Это было подло сказано, но я не стал извиняться. Просто развернулся и вышел наружу, в летнюю жару. Только вот жара не смогла растопить тот холод, который сковал меня изнутри. Холод, шепчущий, что я гораздо хуже, чем просто неуправляемая мина. И врезать кого-нибудь в бортик уже не помогало сдержать ярость, как раньше.

5