Текст книги "Смертельная смена (ЛП)"
Автор книги: Кэсси Александер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)
ГЛАВА 18
Раздался всплеск – он вошел в воду не как олимпийский прыгун, а скорее как ребенок, бомбочкой, мгновенно исчезнув под волнами. Всё произошло в абсолютной тишине. Я не закричала. Крик привлек бы лишнее внимание и он разбудил бы Эмили, и что бы я тогда делала? Объясняла бы ей, что её отец только что швырнул себя за борт?
Внутри меня всё кричало от ужаса. Я оцепенело смотрела на океан, до крови кусая губы. Я отступила от края балкона обратно в комнату, пятясь назад до тех пор, пока мои колени не уперлись в раздвижной диван, на котором только что сидел отец Эмили.
Это было неправильно. Это было просто чертовски неправильно. Он был здесь всего секунду назад, а потом просто взял и выбросился за борт – почему? Из-за горя? От паники? Почему?
Я сделала два глубоких вздоха, а затем подняла трубку, чтобы набрать службу поддержки гостей, какова бы ни была от этого польза. Меня перенаправило на автоответчик, и я просто положила трубку обратно, так и не оставив сообщения.
Я тихонько прокралась назад в свою каюту и снова потрогала прохладный лоб Эмили, просто на всякий случай. И как мне теперь ей сказать? Стоит ли вообще это делать? Обычно я не одобряла ложь детям, но если я не скажу ей, то кто тогда? Все остальные члены её семьи были мертвы. Это вполне могло подождать хотя бы до утра; она заслужила еще одну ночь спокойных снов.
Теперь она осталась совершенно одна в этом мире.
Что же касается меня… Я прижала ладонь к своему животу, где сейчас должна была лежать рука Ашера. Был ли он, пусть даже косвенно и опосредованно, частично виновен во всем этом кошмаре? Я не знала. Я разберусь с этим как-нибудь потом.
Прямо сейчас мне просто до безумия хотелось, чтобы он вернулся.
Я бы разрыдалась, но слишком сильно устала и была слишком напугана. Слезы казались бы признанием поражения. Поэтому я не стала плакать, а просто легла и стала смотреть, как спит Эмили.
***
Должно быть, после этого я всё-таки уснула. Слишком много безумия вокруг и слишком мало еды – я проснулась и на одну блаженную секунду вообще ничего не помнила, а затем, под аккомпанемент раздавшегося рядом дыхания в стиле Дарт Вейдера, всё разом нахлынуло обратно.
Я открыла глаза и обнаружила Эмили всего в трех дюймах от своего лица, причем на ней была надета маска N95.
– Иисусе Христе! – взвизгнула я.
Она отпрянула назад, испугавшись ничуть не меньше меня.
– Я нашла вот это! – приглушенным голосом объяснила Эмили. – Это как у лошадки узда!
– Ну да, похожа, – согласилась я, всё еще тяжело дыша, – и в этот миг я вспомнила, что прошлым вечером видела, как последний оставшийся член её семьи канул в океан. Боже.
– Ты выглядишь грустной, – заметила она.
– Я просто очень сильно устала, вот и всё.
Я села в постели, моргая, и проверила часы. Было уже 10 часов утра. Пока я спала без задних ног, Эмили тихонько смотрела телевизор и сама раздобыла себе еще один сэндвич. Ашер так и не вернулся. Моя вчерашняя записка ему по-прежнему стояла домиком на письменном столе, словно издеваясь надо мной.
Я откинулась назад на подушки и коротко кивнула самой себе. Вот и всё. Его двадцать четыре часа и даже больше полностью истекли. Мне придется самой отправиться на его поиски.
– И-го-го-о-о? – протянула Эмили, пытаясь привлечь мое внимание и скребя ногой по полу, точно лошадь.
Я выдавила бледное подобие улыбки:
– Ну иди сюда, давай я покажу тебе, как правильно надевать твою узду.
Я обжала металлическую пластинку маски вокруг её переносицы. Она не прилегала герметично, потому что маска была совершенно не её размера. Но у неё по-прежнему не было лихорадки. Я не думала, что она подхватит заразу, которая скосила всю её семью, то ли благодаря чистой удаче, то ли из-за врожденного иммунитета. Пока я завязывала эластичные резинки потуже вокруг её головы, я окинула взглядом каюту.
Все мои любимые вещи, которые я прихватила с собой, были здесь, в этой комнате, за исключением моей кошки Минни, которую я оставила на передержке дома. Серебряный браслет-манжета, который Ашер подарил мне на прошлое Рождество, чтобы защитить меня от вампиров. Роскошные туфли, купленные на колоссальной распродаже, которые я так бережно разнашивала и в которых так отчаянно ждала шанса потанцевать. Синяя рубашка, которую я надела на наше самое первое настоящее свидание, которое действительно ощущалось как свидание, нормальное свидание, где мы просто вдвоем пошли в кино, прямо как самые обычные люди. У меня было четкое ощущение, что если я сейчас покину эту комнату, то больше никогда не увижу ничего из этого.
И это было абсолютно нормально, до тех пор, пока я не найду Ашера.
– Тебя сейчас снова вырвет? – спросила Эмили, её голос глухо доносился из-под маски.
От её дыхания очки сразу запотели.
Я покачала головой:
– На это у меня больше совершенно нет времени.
***
Я вывела Эмили в коридор и вежливо постучала в каюту Хэла и Клэр, полностью доверяя слуху Клэр. Спустя мгновение за дверью послышалось кряхтение, Хэл разглядел нас через глазок, и когда он распахнул дверь, я заметила, что он положил свою трость неподалеку. Тем удобнее будет нас ею огреть, если что.
– Снова привет, – сказала я, и он кивнул, пропуская нас внутрь. Я перевела взгляд с него на Клэр, которая смотрела на меня с явным ожиданием. – Мне нужно попросить вас об очень большой услуге.
– О чем? – спросила Клэр.
– Вы не могли бы присмотреть за Эмили?
– Что?! – на этот раз выкрикнула сама Эмили. Её голос испуганно взлетел вверх, и она намертво вцепилась в мою ногу. – Не-е-е-е-е-е-ет! – принялась вопить она со звуком воздушной тревоги.
– Мне очень жаль, Эмили. Но мне необходимо…
– Что изменилось? – спросила Клэр, скосив глаза в сторону моего пока еще плоского живота.
– Он обещал вернуться к этому времени. Его нет. – Я понимала, что для любого человека, который не знает Ашера или меня лично, мои следующие слова могут прозвучать глупо, но… – Мой жених. За всё время он ни разу не дал обещания, которое бы не сдержал.
Клэр нахмурилась:
– Там наверху сейчас наверняка небезопасно, дорогая…
Но для кого здесь вообще было безопасно? Сидение на одном месте всё равно ничего бы не изменило, пока люди сходят с ума и пачками выбрасываются за борт. И если бы капитан действительно собирался что-то с этим предпринять, над нами уже кружила бы целая эскадрилья вертолетов, эвакуируя пассажиров. По какой-то причине Натаниэль использовал «Мараскино» как свою личную чашку Петри, и попытка Ашера остановить его провалилась. Теперь всё зависело исключительно от меня: сначала найти его, а затем во всем разобраться.
– Я буду очень осторожна, – отрезала я до того, как она успела снова начать причитать надо мной. Я протянула ей ключ от своей каюты. – В моей комнате полно еды. Я сделала огромный заказ при первых же признаках беды.
Эмили продолжала безудержно рыдать, буквально сползая по моей ноге на пол.
– Ну почему меня вечно все бросают?! – выкрикивала она, и каждое её слово звучало громче предыдущего.
Она еще и половины всей правды не знала. Но я заставила себя проявить твердость. Я не могла отмотать время назад и вернуть её семью и мне нужно было отыскать вторую половину своей собственной.
Клэр понаблюдала за истерикой Эмили и тяжело вздохнула:
– Ладно. Девочка побудет здесь. – Она протянула руку и забрала у меня ключ. – Но тебе стоит взять Хэла с собой. Он незаменим в критических ситуациях.
Я принялась качать головой еще до того, как она закончила фразу.
– Я верю вам, но простите, я не могу. Мне нужно действовать очень быстро. Я безумно благодарна за вашу помощь тогда и за помощь сейчас, но…
Клэр нахмурилась, она явно не привыкла слышать отказы в свой адрес. И всё же, я ни за что не собиралась тащить с собой неповоротливого пожилого мужчину, который будет только тормозить меня во время моих поисков.
– Сама виновата, – строго предупредила она. – У тебя хотя бы есть какой-то внятный план?
Я кивнула. Как для плана, это был не самый выдающийся вариант, но он шел в зачет.
– Я собираюсь пойти добровольцем.
***
Крики Эмили были просто ужасными. Даже понимая, что они адресованы не столько мне, сколько непрекращающейся и нарастающей несправедливости всей её ситуации, мне всё равно было не по себе.
Не настолько плохо, чтобы остановиться и начать её утешать, но паршиво.
Я вышла из каюты Хэла и Клэр и пошла по коридору. Ашер спустился вниз, чтобы допросить Лиз, насколько я знала, он мог просто застрять там из-за введения карантина. Но учитывая, что отец Эмили как-то умудрился подняться наверх, и принимая в расчет то, кем являлся сам Ашер, шансы на то, что его смогли бы остановить обычные охранники, были крайне малы. С ним определенно что-то случилось. Медицинский отсек был самым подходящим местом для того, чтобы начать выяснять, что именно.
Я дошла до лестничного пролета, где снаружи дежурили двое новых членов экипажа.
– Привет. Я медсестра. Я пришла, чтобы вызваться добровольцем, как капитан и объявлял прошлым вечером.
Ближайший ко мне сотрудник круиза одарил меня неуверенным взглядом.
– А почему вы тогда не спустились сразу?
– Я думала, что тоже подхватила эту заразу. Но сейчас я в порядке, это была обычная аллергия. – Я попыталась одарить мужчину заслуживающей доверия улыбкой.
Это сработало. Он улыбнулся в ответ, пока его напарник связывался по рации с нижними этажами, уточняя, требуется ли им еще помощь. Первый охранник подался вперед, чтобы его голос не разносился далеко:
– Не хочу пугать вас, мисс, но на вашем месте я бы туда ни за что не пошел.
В ответ в руке его напарника с треском ожила рация:
– Спускайте её вниз.
Я сочувственно улыбнулась первому мужчине.
– Слишком поздно.
***
Я спустилась по центральной лестнице без сопровождения, хотя на каждой площадке члены экипажа и охранники махали мне рукой, указывая направление, пока я не добралась до третьей палубы.
– Госпиталь вон там, в той стороне, – подсказал один из них, пропуская меня мимо.
Я бы и сама догадалась по одному только запаху. Мой желудок резко накренился, и я прижала к нему ладонь, чтобы унять качку. Только не сейчас, малыш. К счастью, рядом больше никого не оказалось, кто мог бы заметить мою мимолетную слабость.
Существовал вполне реальный шанс, что, поступая так, я совершаю колоссальную ошибку. Что если я сама подхвачу эту болезнь, что бы это ни было? Раньше я свято верила в свой медсестринский иммунитет, но он уже подводил меня. Мне меньше всего хотелось подцепить какую-то заразу, и уж точно я не желала навредить нашему ребенку. Но если Ашер так и не вернулся, значит, дело приняло действительно скверный оборот.
Благодаря утреннему визиту за тестом на беременность я знала, что медицинский кабинет находится на первом этаже, а также по той короткой поездке понимала, что они физически не смогли бы разместить всех заболевших внизу. По мере того как запах становился всё резче, мой путь казался всё более знакомым, и я вспомнила, что медицинский персонал в итоге реквизировал один из ресторанов. «Дельфин». Тот самый, где мы с Ашером завтракали всего два дня назад.
Вход в ресторан был отгорожен мобильными ширмами-занавесками, такими, какие обычно используют в приемных покоях, чтобы люди могли уединенно переодеться. Они образовали подобие небольшой комнатки и полностью блокировали обзор на сам ресторан за ними, но они никак не могли сдержать запахи или звуки стонов и человеческого плача.
В этой отгороженной ширмами каморке стоял стол, за которым сидел тот самый врач, у которого я выбила тест на беременность; перед ним в полном беспорядке были разбросаны бумаги. У него были разложены маркеры и ручки, и он делал какие-то обильные записи – выглядел он точь-в-точь как детектив ближе к финалу сериала про серийного убийцу: взвинченный, на грани полного срыва.
– Имя и номер каюты? – спросил он, даже не поднимая глаз.
– Эди Спенс, каюта шестьсот тридцать один, – ответила я.
Врач отыскал мое имя где-то в своем списке и вычеркнул меня оранжевым маркером.
– И вы уверены, что не больны? – спросил он, наконец-то вскинув на меня взгляд. Его глаза сузились, когда он меня узнал.
– На данный момент – нет.
– А результаты твоего теста?
– Отрицательные, – соврала я.
Он хмыкнул:
– Хорошо. Зачем вы здесь?
– Чтобы помочь. Я медсестра.
С противоположной стороны ширм донесся глухой стон, заставивший меня вздрогнуть. Ашер утверждал, что не способен заболеть, но что, если он ошибался? Он ведь говорил, что я не смогу забеременеть, и посмотрите, что из этого вышло.
– Что ж, надеюсь, вы успели как следует наотдыхаться и напиться до того, как всё это началось, – с хмыком заметил он. Он откинулся на спинку стула, отодвигая занавеску позади себя ровно настолько, чтобы можно было крикнуть внутрь: – Ралука!
Через прореху в стене из ширм появилась невысокая темноволосая женщина в поло с круизной символикой.
– Ты разобрался с этим?
Он покачал головой.
– Еще нет. – Он щелкнул пальцами в мою сторону. – Вот, вызвалась помочь.
Она окинула меня взглядом с ног до головы. Выглядела я пока еще достаточно здоровой. Она кивнула.
– Каков ваш медицинский профиль?
– Клиники и больницы. Раньше я работала в интенсивной терапии.
– Отлично. То, что вы сейчас увидите… пожалуйста, не осуждайте нас, хорошо? Мы делаем всё возможное в условиях крайне ограниченных ресурсов. – В её голосе слышался едва заметный восточноевропейский акцент.
Я кивнула, чтобы подбодрить её. Что бы там ни было внутри, на отделении Y4 мне наверняка доводилось видеть вещи и пострашнее. Она отодвинула занавеску, пропуская меня внутрь. И тут я осознала, что ширмы были выставлены специально для того, чтобы зеваки в вестибюле, если бы они вообще там были, не могли заглянуть внутрь. А когда я сама обогнула этот поворот, то мгновенно поняла, почему.
ГЛАВА 19
Ресторан напоминал больничное крыло из какого-нибудь высокобюджетного фильма о войне, вот только всё здесь было далеко не спецэффектами. Тут царил полнейший хаос при полном отсутствии стерильности или нормального оборудования. Всё это выглядело как первобытный сумасшедший дом – из тех, в которых людей держали еще относительно недавно, даже в наших собственных «великих» Соединенных Штатах. Людей привязывали к ножкам столов путами из разорванных простыней, прикручивая их словно многочисленных Одиссеев к мачтам. Это, однако, не мешало им стонать, исходить рвотой или испражняться под себя, судя по стоявшей вони.
– О господи, – вырвалось у меня прежде, чем я успела себя прикусить язык.
Люди вроде меня, здоровые добровольцы, испуганно выныривали со своих мест, чтобы посмотреть, кто я такая, а затем снова погружались в свои текущие задачи. Я видела, как они осторожно кормили больных, давали им пить через соломинку, передавали таблетки и вытирали испражнения, насколько это вообще было возможно в таких условиях.
– Я знаю, как всё это выглядит. Как один из ваших фильмов ужасов. – Ралука покачала головой. – Вы, наверное, считаете нас бесчеловечными. Но если бы мы не привязали их, они бы просто выбежали на улицу и швырнули себя за борт.
Мне потребовалось пара секунд, чтобы вообще найти в себе силы ответить ей, хотя я прекрасно понимала, что она говорит чистую правду. Просто это помещение было настолько жутким, настолько далеким от любого места, где мне когда-либо приходилось выхаживать пациентов. Я снова непроизвольно закрутила головой.
– Нет… я вам верю. Я сама видела, как один мужчина улетел за борт.
Я видела, что мое признание капельку её успокоило.
– Сколько людей здесь находится?
– Всего? Двести человек. Пятьдесят здоровых, сто пятьдесят больных. Сто человек уже скончались.
Сто смертей на совести Натаниэля.
– У вас есть хоть какое-то представление о том, что это вызывает?
Она лишь повела плечом:
– Доктор Хаддад всё еще работает над этим вопросом. А мы тем временем лечим больных людей настолько хорошо, насколько способны.
Мне стало интересно, находится ли здесь та самая женщина, которую Хэл огрел тростью, и я поймала себя на отчаянной надежде, что Ашера среди них точно нет.
– Чем именно вы их лечите?
– Фиксацией, льдом… а еще тайленолом, валиумом и ципро, – принялась загибать пальцы она, начиная с большого.
«Ципро» сразу и буквально объяснял всю эту кучу дерьма вокруг. Ничто так знатно не выкашивает вашу кишечную флору, как один из самых мощных антибиотиков в мире. А привязанные под столами люди физически не могли предупредить тебя, когда их приспичит.
– А куда вы переводите тех, кто идет на поправку? – спросила я, по-прежнему озираясь на все ужасы этого зала.
Её губы вытянулись в тонкую линию.
– Пока еще никто не пошел на поправку.
Молодой человек, лавировавший между прикрученными к столам пациентами, выпрямился и помахал рукой:
– Ралука, у нас здесь полностью закончился валиум.
Она снова нахмурилась, полезла за своими ключами и направилась обратно к ширмам на входе в ресторан.
– Пожалуйста, покажи ей, где брать лед. Я сейчас вернусь, – бросила она и сразу исчезла.
Я осталась на попечении у подростка в черных джинсах и черной футболке с волосами, явно выкрашенными им в тон. Он напоминал подростковую версию древолаза – ядовитой лягушки с посылом «не трогай меня». Лицо его бледной кожи было покрыто шрамами от бушующего акне, а выражение лица не предвещало ничего доброго. Он смерил меня взглядом и дернул плечом.
– Пошли, ледогенератор вон в той стороне…
Я еще не закончила осматривать этот зал. Слишком много больных людей лежали отвернувшись от меня. Возле некоторых еще дежурили заботливые родственники или друзья, но огромная часть из них оставалась в полном одиночестве. Отсюда никто из них не был похож на Ашера, но мне нужно было подойти ближе, чтобы убедиться наверняка.
– Ты не мог бы подождать всего секунду? – попросила я его.
– Зачем?
– Я ищу друга.
Он наградил меня взглядом, который ясно давал понять: у него просто нет времени объяснять мне все причины, по которым я круглая дура.
– Если они здесь, то уже слишком поздно. Они уже зомби.
– Эти люди на самом деле не зомби. – Я ведь уже была влюблена в зомби раньше. Я прекрасно знала, на что похожи зомби.
Его подбородок вызывающе дернулся вверх:
– А кем они, блин, еще могут быть?
У меня не нашлось для него ответа.
– Я не знаю.
Он издал типичный подростковый хмык, ничуть не удивленный моим слабоумием.
– Ну да, ладно, пошли на экскурсию.
Мы быстро обошли всё помещение во всем его удручающе отталкивающем величии.
Здоровые люди – волонтеры вроде меня или те, кто оказался заперт здесь, придя вместе со своими родственниками, – выглядели изможденными. Они увидели слишком много, слишком быстро и при слишком малой подготовке.
Одно дело в больнице, где со временем ты привыкаешь к ужасам и всегда можешь рассчитывать на поддержку коллег; никто не мог предупредить этих людей, что именно произойдет в их круизе. Даже в медицинской школе нас поначалу немного баловали и берегли.
Этих бедолаг просто переехало катком. В их число входил и этот мальчик, который, несмотря на всю свою браваду и тягу к черному цвету, явно чувствовал себя не в своей тарелке. Я была уверена, что в сети Xbox Live он вел себя крайне дерзко, но ничто в мире его видеоигр не готовило его к такому количеству реальной смерти.
Большинство волонтеров попросту игнорировали меня, будучи слишком уставшими, чтобы обращать внимание. Лишь единицы бросали на меня сердитые взгляды, когда я наклонялась, чтобы заглянуть в лица их близких и на двести процентов убедиться, что ни один из них не является Ашером. Один из волонтеров, которого я застала врасплох, резко окликнул меня:
– Ты на что там пялишься?
На нем была сеточка для парика и макияж, оставшийся с прошлой ночи. Он сдвинулся, чтобы заблокировать мне обзор на своего друга, который сидел ссутулившись и тоже был с размазанной косметикой на лице, но выглядел при этом гораздо хуже.
– Я просто ищу своего друга, вот и всё. Простите. – Я замахала руками, чтобы разрядить обстановку.
Он немного обмяк, накрашенные губы сжались.
– Я тоже. – Он наклонился, чтобы убрать потную прядь волос со лба своего друга. – Желаю тебе его не найти, ради твоего же блага.
Я кивнула и выпрямилась. Мальчик рядом со мной по-прежнему оставался угрюмым.
– Нашла их? – спросил он, несмотря на тот факт, что всё это время находился рядом со мной.
– Нет.
– Повезло тебе, – с сарказмом бросил он.
ГЛАВА 20
Я последовала за мальчиком по пустому служебному коридору в задней части ресторана.
– А где весь экипаж? Разве никто из них не болен?
– Ралука заперла их на отдельный карантин в самом низу, где нет окон или палуб, с которых можно прыгнуть.
– Хорошая идея, – заметила я, но не получила никакого ответа.
– Меня зовут Эди, – обратилась я к его затылку.
– Рори, – бросил он, не сбавляя шагу.
– И кто же затащил тебя на этот корабль, Рори? – Я прекрасно понимала, что он явно не сам рвался в тропики: загара у него было еще меньше, чем у меня, и из-за тотальной нехватки витамина D он, должно быть, уже медленно приближался к рахиту.
– Мои родители. Которые превратились в зомби и ужасно умерли, – выдал он с абсолютно каменным выражением лица. – Они просто хотели выпихнуть меня из дома. Будут еще какие-нибудь неловкие вопросы?
– Нет. Прости.
– Плевать.
Он толкнул очередные двери-жалюзи, и мы вошли в огромную промышленную кухню. Рори повел меня мимо столешниц и столов, сделанных из сверкающей нержавеющей стали, пока мы не добрались до колоссального ледогенератора в самом конце. Он пошарил где-то в стороне и вернулся с пустым баком для мусора, который и протянул мне.
– Бери ровно столько льда, сколько реально сможешь унести. К концу коридора он становится адски тяжелым.
Без перчаток мы залезли прямо в утробу машины и принялись выгребать лед голыми руками. Вскоре я полностью перестала чувствовать свои ладони, что было даже к лучшему, потому что тогда они хотя бы перестали болеть. Я выгребала пригоршни льда, слушая звук того, как он с грохотом оседает на дне бака, и мои действия постепенно вошли в единый ритм с моими мыслями. Я была искренне рада, что Ашера здесь нет, но где еще он вообще мог находиться?
Рори коснулся моей руки ледяной ладонью, а затем резко развернулся, напугав меня. Позади нас стояла какая-то тень и я увидела её отражение на металлической дверце ледогенератора.
– Эй! – выкрикнул Рори, пока я разворачивалась гораздо медленнее.
– Сам ты эй, – крикнула тень в ответ.
Из-за стойки со свисающими лопатками и поварешками вышел мужчина. У меня буквально перехватило дыхание в горле.
Натаниэль.
Я прижала почти замерзшую руку к лицу. При виде меня его глаза опасно сузились.
– Рад видеть вас снова… Эди, верно?
Я продолжала удерживать руку у лица, пока она окончательно леденела. Этот Натаниэль был тем самым, более старым, с небольшим пивным животиком и более дряблой челюстью, а вовсе не тем молодым экземпляром, которого Ашер так безупречно скопировал вчера перед своим уходом.
– Мы ведь ужинали вместе прошлым вечером. Еще до того, как начался весь этот кошмар, – уточнил он для меня.
Я медленно опустила руку:
– Я помню вас.
Мне безумно хотелось сказать больше, но я просто не знала как.
Вопрос: «Вы не видели моего парня? В последний раз, когда я его видела, он изображал вас», – едва ли звучал выполнимо, несмотря на то, что это было абсолютной правдой.
– Как поживает Лиз? – А спустя секунду, когда я вовремя вспомнила, что мне вроде как не положено знать о смерти Томаса, добавила: – И ваш сын?
– Умерли. Оба.
– А ты что здесь делаешь? – спросил Рори, буравя его взглядом.
– Я оказался заперт здесь, внизу, вместе со всеми остальными, – раздраженным тоном ответил Натаниэль.
– Ты ведь не ел здесь, на кухне, верно? Как все те, кто сейчас заболевает?
– Нет.
– Тогда почему ты не там и ни хрена не помогаешь? – потребовал Рори.
Я решила вмешаться:
– Вы хоть что-то знаете об этом? О том, что вообще здесь происходит? – Я попыталась придать голосу максимально растерянный тон, втайне надеясь, что у него с языка сорвется хоть какая-то мелкая зацепка.
– Разумеется, нет, – отрезал Натаниэль.
Ну и каковы были шансы, что он возьмет и выложит мне все свои злодейские планы? Он ведь не был злодеем из мультика про Скуби-Ду. Мне безумно хотелось прижать его к стене, но я меньше всего желала упустить свой единственный шанс, я понимала, что второй попытки у меня точно не будет.
Рори перевел взгляд с меня на него, а затем снова уставился на Натаниэля:
– Так что конкретно ты тут делал, в задней части кухни?
– Я устал. Меня не пускали обратно наверх. Я просто вздремнул. – Натаниэль указал рукой куда-то позади себя и в сторону.
– С учетом всего того дерьма, что тут творится… ты просто взял и вздремнул?! – выкрикнул Рори, и его голос заметно сорвался. В нем скопилось слишком много ярости, которой просто некуда было деться.
Натаниэль оскорбился и заговорил ледяным тоном:
– У меня была очень долгая ночь.
Я положила холодную ладонь на руку Рори, чтобы удержать его на месте, на всякий случай. Рори побыл напряженным еще секунду, а затем бесцеремонно сбросил мою руку.
Натаниэль поправил воротник своего пиджака, а затем выпрямил галстук. У меня не было на руках никаких доказательств, и я не имела права выдавать ничего из того, о чем мне рассказал Ашер. Прежде чем я успела сообразить, что сказать, он резко дернул подбородком в мою сторону.
– А где твой приятель-доктор?
Врать или не врать? С учетом того, чем занимался Ашер, мне, вероятно, следовало бы соврать, но онемели у меня сейчас далеко не только руки. Я решила ответить чистую правду:
– Я не знаю.
При этих словах губы Натаниэля сжались, а брови удивленно взлетели вверх.
– Надо же, надо же.
– Вы его видели? – выпалила я. Я почувствовала себя маленьким ребенком, который без конца спрашивает: «Дяденька, вы не видели моего щеночка?», разве что без самодельной таблички в руках. Я возненавидела себя за то, что добровольно отдала ему эту позицию власти надо мной, но если бы я не спросила, а дело вдруг оказалось настолько простым, я бы возненавидела себя еще сильнее.
– Нет. С чего бы мне его видеть? – Он зевнул и потряс головой, словно всё еще пытался окончательно проснуться.
При виде этого зевка Рори окончательно сорвался со все тормозов.
– Я не знаю, заметил ты или нет, но всё вокруг летит к чертям собачьим, а все остальные почему-то не прохлаждаются и не спят! – Рори ткнул пальцем в сторону коридора, словно распекал нашкодившую собаку. – Марш обратно в ресторан и спроси у Ралуки, чем ты можешь помочь.
Натаниэль одарил Рори абсолютно ледяной ухмылкой:
– Попробуй заставь.
Между ними повисла тяжелая пауза, точно между стрелками во время дуэли на Диком Западе, и я бы поставила вообще все свои деньги на Рори, чья злость так и хлестала вокруг него, подобно кнуту.
Возможно, почувствовав это – то, что иррациональная, бешеная ярость подростка прямо сейчас окажется куда острее его собственного холодного высокомерия, Натаниэль слегка отступил, пренебрежительно хмыкнул и просто зашагал прочь.
Он выглядел помятым, но ни разу не убитым горем. Я охотно верила в то, что он спал, да, но ни за что на свете не поверила бы, что этот человек только что потерял двоих близких людей. В то время как у стоявшего рядом со мной Рори его колоссальная утрата была буквально высечена на лице и зажата в ладонях, стиснутых в кулаки по бокам.
– Когда ты подловил его у нас за спиной… вот это были самые настоящие безумные геймерские рефлексы в действии, – негромко произнесла я, пытаясь хоть немного его успокоить.
– Спасибо, – буркнул он и передернул плечами, что, судя по всему, оставалось его излюбленным методом коммуникации.
Я почти физически ощущала, как он с трудом сглатывает свою ярость, заталкивая её поглубже внутрь. И на случай, если я вдруг посмею забыть, что я ему не нравлюсь, как и вообще все остальные люди в этом мире прямо сейчас, он добавил:
– Наверное.
***
Мы притащили наполовину заполненные мусорные баки обратно в зал ресторана, где Рори заставил меня держать открытыми мешки для мусора, чтобы ловить лед, пока он его пересыпал. И когда мы закончили, получив десять отдельных наполовину полных пакетов для мусора, он поднял один из них.
– Ищи тех, кто горит, но всё еще жив.
Я подняла два мешка и пошла обходить зал. Какая-то плачущая женщина поманила меня жестом, а затем попросила приложить холодный пакет к лежащему рядом с ней мужчине. Подойдя ближе, я увидела, что это был совсем мальчишка. Предположительно, её сын. Он был не сильно старше Рори, если вообще старше, но если Рори являл собой чистый пример гик-культуры, то её сын явно был блестящим воплощением идеального парня – с золотистым загаром и подтянутым телосложением, как у квотербека, а также с лихорадкой как минимум под сорок один. Она перевела взгляд на меня, а затем на Рори, проходившего мимо нас со льдом для других пациентов, и я буквально физически увидела её мысль о том, насколько всё это несправедливо.
– Мне очень жаль, – произнесла я, потому что просто не знала, что еще сказать.
– Я хочу пить, – отозвался её сын.
Она снова переключила всё свое внимание на него:
– Я знаю, милый, я знаю. – Она подняла стакан с водой и соломинкой. В одно мгновение он высосал весь стакан до самого дна.
– Я всё еще хочу пить, – пожаловался он своими потрескавшимися губами, когда она убрала стакан.
– Тебе нужно сначала немного подождать. Ты не можешь пить столько, сколько тебе вздумается, у тебя сейчас голова не в порядке, понимаешь? – терпеливо объясняла женщина, едва сдерживая слезы.
– Но я так сильно хочу пить… – пожаловался мальчик, и его голос звучал хрипло и надсадно.
Я не знала, стоит ли мне остаться или уйти. Что бы я сама делала, окажись под этим столом мой собственный ребенок? Я услышала, как лед в другом пакете, который я держала, звякнул, оседая и подтаивая, что и послужило мне отличным оправданием. Я сделала им жест женщине, объясняя свой уход, попятилась назад и выпрямилась. Я отвела взгляд, потому что просто была вынуждена это сделать – и тут же наткнулась на Натаниэля, который подпирал стену ресторана, ни разу никому не помогая и в упор разглядывая меня. Я уставилась на него в ответ. Если это действительно его рук дело, я расшибусь в лепешку, но найду способ заставить его за всё заплатить.
– Эй, ледяная леди. – Мужчина в сеточке для парика щелкнул пальцами, привлекая мое внимание.
Я подошла к его стороне, пока он поднимался на ноги.
– Держи. – Он протянул мне наполовину растаявший пакет со льдом. Не зная, что еще делать, я забрала его. – Не стоит добру пропадать, – объяснил он со слезами на глазах.
Я опустила взгляд вниз. Под столом его друг обмяк и завалился вперед. Грудная клетка больше не поднималась.
