Текст книги "Смертельная смена (ЛП)"
Автор книги: Кэсси Александер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)
ГЛАВА 23
Мы постучали в следующую дверь, пока Мариус отпирал её для нас. Я не знала, радоваться мне или огорчаться тому, что никто не ответил. Я переглянулась с Хорхе и Кейт, и вместе мы толкнули дверь внутрь. Каюта была грандиозной. В буквальном смысле. Здесь были высокие потолки и даже пианино, декоративно прикрученное болтами к полу. Я сверилась со списком.
– Мистер и миссис Инман? – позвала я.
Никакого ответа. Хорхе пожал плечами и зашагал внутрь. Мы вошли в гостиную, которая была больше некоторых квартир, где мне доводилось жить. Мы с Кейт пошли направо, а Хорхе двинулся налево. Дальше шла роскошная ванная комната с огромным душем и такой же огромной ванной: мили мрамора, изысканно мягкие полотенца и дорогие крема с лосьонами, этакая штукатурка для богатых стариков. Затем показалась спальня с огромным плоским телевизором, где повсюду были раскиданы одежда и обувь. Здесь никого не было. Все их пожитки, одежда, туалетные принадлежности оставались на месте. Это был город-призрак – фешенебельный, мать его, город-призрак. Ашера нигде не было видно.
Мысли Кейт всё еще крутились вокруг предыдущей каюты.
– Те люди живут в такой же комнате, верно?
Я буркнула:
– Скорее всего.
Глаза Кейт гневно сузились.
– Почему я должна была потерять своего сына, а у них есть всё это?
– Одна из паршивых загадок этой жизни, – ответил ей Хорхе из коридора. – Здесь чисто, но дверь на балкон на этой стороне не заперта.
Балконная дверь на нашей стороне была закрыта, но я всё равно вышла наружу, просто на всякий случай. «Мараскино» швыряло из стороны в сторону, и я осознала, что на этом высоком этаже качка ощущалась гораздо сильнее, что творило с моим желудком самые недобрые вещи. Мне не хотелось слишком сильно перегибаться через край и разглядывать любителя вина по соседству, хотя между каютами была установлена массивная перегородка, чтобы жильцы каждого роскошного номера чувствовали себя обладателями своего личного уединенного вида, но я всё же посмотрела вниз. С высоты девятого этажа вода казалась пугающе далекой.
– Думаю, мы прекрасно понимаем, что с ними случилось. – Хорхе за моей спиной покачал открытую дверь балкона взад-вперед. – Пока-пока, птички.
Лицо Кейт стало каменным.
– Надеюсь на это.
***
Мы вернулись в коридор, где Мариус как раз выводил очередной нолик на внешней стороне двери.
– То же самое, – ответила я на его вопросительный взгляд.
Натаниэль и загар-мен держались чуть позади него. Человек с автозагаром по-прежнему выглядел несчастным, а Натаниэль казался самодовольным. И что только он получал от всего этого? Удовольствие наблюдать за тем, как мы пляшем под его дудку?
– Соломоны, – объявил Мариус, указывая позади нас.
Я поняла, что он повторил это уже дважды. И быстро кивнула:
– Да, идем.
Соломонов после стука тоже не оказалось на месте, равно как и Фоксов, Долтонов, Като, Даффилдов и Шмидтов. Все их каюты стояли пустыми, как музейные памятники капитализму, со зловеще распахнутыми балконными дверями, словно их обитатели внезапно отрастили крылья и улетели прочь.
В шестой по счету каюте жилец всё-таки обнаружился, но женщина была мертва. Привязана к стулу. У кого-то хватило ума зафиксировать её, но не хватило времени или желания проделать то же самое с собой. Она сидела лицом к открытому окну балкона. Оставленная на привязи бедолага умудрилась опрокинуться вместе со стулом прямо на диван и задохнулась, уткнувшись в плотные, но податливые подушки. Я приподняла её тело и увидела следы зубов, которые она оставила на диване, где безуспешно пыталась прогрызть кожу, чтобы вырваться на свободу.
– Кто вообще грызет диванные подушки? – вслух спросила Кейт.
Я нахмурилась от отвращения:
– Я не знаю.
Группе Мариуса на противоположной стороне коридора везло точно так же. И каждый раз, когда я мельком видела Натаниэля, мне безумно хотелось трясти его до тех пор, пока из него не посыплются ответы. Мы преодолели только половину этого коридора, и это всего на одном этаже, а каюты здесь были вдвое больше тех, что внизу. Мы не успеем обойти и десятой части корабля до того, как прибытие спасательного судна положит конец нашим поискам.
Мой желудок буквально выворачивало. Что если я вообще никогда не найду Ашера?
Именно эта мысль окончательно подкосила меня, когда мы заходили в очередную пустую комнату.
«Мараскино» сильно качнуло на огромной волне; я зажала рот рукой и бесцеремонно отпихнула Кейт в сторону. В просторной мраморной ванной звук моих рвотных позывов отозвался особенно гулким эхом. До унитаза я добежать не успела, поэтому просто перегнулась через ближайшую из двух раковин, вцепившись в её мраморные края. Я ничего не ела уже бог знает сколько времени. Из-за смены часовых поясов и настигающих нас за окном туч я не могла понять, который час, но прошло уже порядочно. Единственное, чем я могла исходить – это желчь, и благодаря моим мыслям об Ашере её у меня скопилось предостаточно, ярко-неонового зеленого цвета. Я перегнулась, меня вырвало, я перевела дух, а затем меня вывернуло снова.
Если бы мой желудок не был абсолютно пуст, я бы ни за что этого не заметила, но там, на самом дне раковины, прежде чем моя собственная желчь смыла их в слив, колыхались несколько маленьких пенистых образований, точь-в-точь похожих на шарики тапиоки в тех мерзких коктейлях с баббл-ти, которые так любят другие люди. Я наклонилась ниже к раковине, тщетно пытаясь рассмотреть их. Я была так поглощена самим процессом рвоты, что не могла с уверенностью сказать, находились ли они там до меня или вылетели прямо из моего собственного рта.
Когда я подняла голову, Кейт стояла в дверях позади меня с выражением глубокого ужаса на лице.
– Вы больны?
– Нет, я беременна, – ответила я, лихорадочно осматривая столешницу. Может, прежние жильцы оставили здесь какую-нибудь версию «листерина» для богатых.
Её хмурый взгляд стал еще тяжелее.
– Я просто поверить не могу, что вы торчите здесь и подвергаете опасности своего ребенка!
Я сухо сглотнула. Я прекрасно понимала, что иду на колоссальный риск, но у меня просто не было выбора. Если я не найду Ашера, я не смогу всё исправить, и я сильно сомневалась, что план Натаниэля оставил хоть одно безопасное место на этом гребаном корабле. Но я не могла объяснить ей всё это, особенно сейчас, когда она была зла на меня просто потому, что её собственный сын умер.
– Я веду себя настолько безопасно, насколько это вообще возможно.
Голос Хорхе спас меня от необходимости оправдываться дальше.
– Эй, дамочки? Вам определенно стоит на это взглянуть, прямо сейчас…
Я пронеслась мимо Кейт на звук его голоса.
– Что там такое?
Хорхе стоял у края второй роскошной ванной комнаты в этом люксе, указывая пальцем на ванну-джакузи на постаменте. Я посмотрела туда, куда он указывал и еще никогда в жизни я не была так рада тому, что меня только что вырвало.
В ванне лицом вниз лежало тело. Гидромассажные форсунки всё еще работали, отчего вода вовсю пенилась, а сам труп, учитывая, что он находился там явно дольше, чем любой живой человек способен задерживать дыхание, жутко подергивался и словно танцевал в этих потоках.
– Он ведь мертв, верно? – спросила Кейт.
– Ему же лучше, если так, – отозвался Хорхе, поднимая декоративную вазу с тяжелым основанием.
Я протянула руку, вытащила лилию из вазы и подошла к краю ванны. Мне необходимо было увидеть, кто это. Просто на всякий случай. Я дважды ткнула тело стеблем. Оно лишь сильнее отплыло в сторону, но больше никак не отреагировало. Я просунула стебель под углом так, чтобы он скользнул под лицо человека, и рычагом повернула его к себе. Изо рта вывалился неестественно длинный язык, раздувшийся и багровый, но стоило лицу повернуться, как он судорожно втянулся обратно, исчезая внутри опухшей от воды челюсти.
Не Ашер, – осознала я с облегчением, отозвавшимся во всем теле.
Но… Языки у мертвецов сами по себе не втягиваются. Вывалиться наружу – это еще куда ни шло. Но не двигаться. Особенно после того, как тело буквально сварилось. Мне еще ни разу не доводилось видеть человека, сварившегося заживо, а какая-то функция управления этой чертовой элитной джакузи продолжала поддерживать воду обжигающе горячей. В воздухе стоял тяжелый мускусный запах вареной человеческой плоти, смешанный с бурлящими нечистотами. На поверхности плавала жирная маслянистая пленка, создававшая достаточное натяжение для образования пузырей. И всё же… то, как дернулся этот язык, было в корне неправильным. Не то чтобы мне безумно хотелось лезть туда руками и выяснять всё лично, даже если бы это были руки моего злейшего врага…
Я стиснула зубы. Настоящие медсестры не прячутся ни от чего на свете.
– Подождите. – Я зацепила стеблем рот мужчины и использовала его, чтобы удерживать его голову повернутой ко мне.
Я принялась копаться там, пытаясь понять, вижу ли я вообще язык. Рассмотреть ничего не удалось, но… его тело слегка приподнялось в воде, и я увидела, что из разошедшихся швов на животе снизу вывалились внутренности. Каким-то образом они намертво намотались на одну из форсунок у самого дна ванны. От кипятка его тело раздулось и лопнуло, точь-в-точь как перезревшая сосиска.
– Он совершенно точно мертв. Мы можем уже уйти? – раздался голос Кейт из дверного проема.
– Предложение уйти поддерживаю и разделяю, – вставил Хорхе.
Искать здесь дальше не было никакого смысла. Это было ужасно, но это был не Ашер, а впереди нас ждали еще сотни нелепых комнат.
– Да, идем.
Я выронила лилию, и она осталась покачиваться на воде джакузи рядом со всем, что осталось от этого человека.
***
Группа Мариуса уже дожидалась нас в коридоре.
– Простите, – извинилась я за нашу задержку. – Там в ванне плавал мертвец.
Загар-мен стоял чуть позади остальных двух мужчин, именно поэтому они и не видели, как сильно его колотит крупная дрожь.
– О господи… – Кейт ахнула и указала на него пальцем, словно он был заразным.
Натаниэль мимоходом взглянул на него и просто наблюдал, как тот сползает по закрытой двери рядом с ними обоими, даже не попытавшись его подхватить. Мариус развернулся и, увидав падающего человека, мгновенно бросился в бой.
– Ты как, в порядке? – Он сразу переключился в режим медика, помогая загар-мену улечься на пол так, чтобы тот не ударился головой. – Лихорадки нет, – объявил он всем нам, оцепенело глазеющим на них сверху вниз.
Это был вовсе не судорожный припадок, а просто глубокий, неистовый тремор, из тех, что в больнице обычно заставляют мониторы разрываться от крика о том, что у вашего пациента началась фибрилляция желудочков, и требуют срочно: «Тащите дефибриллятор!», – хотя на самом деле человеку просто чертовски холодно. Ну или… Я тяжело вздохнула.
– Сэр, как давно вы в последний раз выпивали?
– Несколько часов назад.
Белки его глаз едва заметно отливали желтизной, раньше я этого не замечала, будучи слишком погруженной в свои собственные проблемы. Но готова поспорить, что и всё остальное его тело тоже было желтым, под всем этим слоем фальшивого автозагара.
– У тебя детоксикация начинается? – обвиняющим тоном спросил Мариус.
– Я же говорил вам, что вообще не хочу идти со всеми вами! Тот врач меня заставил! – выкрикнул мужчина прямо с пола.
Неудивительно, что он пытался украсть валиум – бензодиазепины были едва ли не единственной вещью, которая реально помогала, когда синдром отмены становился неизбежным. Мариус поднял взгляд на меня. Мы оба прекрасно понимали правила этой игры. Хорошая новость заключалась в том, что загар-мен вовсе не умирал от той таинственной заразы, которая косила корабль. Плохая новость состояла в том, что здесь он будет для нас абсолютно бесполезен, точнее, еще более бесполезен, чем был до этого.
– Нам нужно спустить его вниз, – произнес Мариус, подавшись вперед, чтобы дать понять, что под словом «нам» он имеет в виду лично меня.
Я решительно покачала головой. Даже если поиски Ашера на данный момент были статистически невыполнимой задачей.
– Я не хочу возвращаться назад.
– Я сама отведу его, – вызвалась Кейт.
Мариус перехватил мужчину за плечи:
– Встать сможешь?
– Да. Наверное.
Он позволил Мариусу подтянуть себя вверх, и Мариус посмотрел на женщину:
– Идите строго тем же путем, каким мы сюда пришли. Никаких обходных дорог.
– Хорошо.
Она медленно повела мужчину, который опирался буквально на каждую попадавшуюся по пути дверь, и бросила мимолетный взгляд назад на меня, косясь на мой живот.
– Вам стоит постараться вести себя безопаснее.
Легче, блядь, сказать, чем сделать, но я всё равно натянула улыбку и помахала ей на прощание.
ГЛАВА 24
Мы вчетвером переглянулись в коридоре.
– Полагаю, мы с Эди хотели бы теперь пойти в паре, – произнес Натаниэль, холодно глядя на меня.
Лицо Хорхе перекосилось от немого вопроса, но я покачала головой, чтобы он не стал спорить.
– Ты прав. Думаю, мы так и сделаем.
– Ну, если от этого будет хоть какой-то толк, – вставил Мариус. – Всё это бесполезная погоня за призраками. Здесь уже вообще никого не осталось.
Что само по себе звучало жутко. Мариус собрался с духом и поднял лист бумаги со всеми именами.
– Ладно. Вы двое – проверяйте Контисов, а мы возьмем Моркиных.
То, что Мариус постоянно называл всех по именам, только ухудшало ситуацию. Мариус отпер для нас дверь, и Натаниэль сразу же принялся в неё барабанить.
– Мистер и миссис Контис? – язвительно позвал он, пока мы заходили внутрь.
Никакого ответа. Он толкнул дверь пошире и сделал приглашающий жест другой рукой, глядя на меня:
– После вас.
Я замешкалась ровно настолько, чтобы он понял, что я слишком сильно колеблюсь. Стоит ли мне повернуться к нему спиной, чтобы дать понять, что я его не боюсь, или не стоит, чтобы он понял, что я напугана? Я выбрала осторожность и боком попятилась по узкому входному коридорчику, прижимаясь спиной к стене, пока мы не добрались до жилой зоны каюты. Я услышала, как за нашими спинами тихонько закрылась входная дверь. Всё еще прижимаясь спиной к стене, я наблюдала, как он проходит вглубь комнаты.
– Какую игру ты ведешь?
– Понятия не имею, о чем вы говорите, – отозвался он с чисто злодейской улыбкой. – Я польщен вашим вниманием ко мне, но я ведь только-только стал вдовцом. Боюсь, должен пройти целый год, прежде чем мы сможем встречаться.
Я не знала, что на это ответить. Как жаль, что Ашер не рассказал мне больше, пока у него была возможность.
– Я проверю эту сторону, – бросил Натаниэль и ушел в темную комнату.
По идее, мы должны были проводить обыск. Но плевать мне было на всех этих остальных людей, и я шагнула в комнату вслед за ним. Моя безопасная жизнь вдали от сверхъестественных тварей (если не считать Ашера) сделала меня слишком мягкой. Я зашла внутрь, предполагая, что обнаружу его в ванной или у балконной двери, но он поджидал меня прямо у входа. Он мертвой хваткой перехватил одну из моих рук и выкрутил её вверх и за спину, заставив меня приподняться на цыпочках, пока другой рукой он обхватил меня поперек груди и прижал к себе, словно мы кружились в каком-то любовном танце.
– Давай проясним две вещи, – прошептал он, и его голос раздался у самого моего уха. – Я могу убить тебя до того, как они вообще услышат твой крик, и я могу вышвырнуть твое тело за борт, даже не задумавшись дважды.
– Отпусти мою руку, – выдавила я, тщетно пытаясь не звучать напуганной.
Он и не подумал. Он выкрутил её еще выше. Я до боли стиснула зубы, чтобы не взвизгнуть, а из глаз брызнули слезы.
– Что ты сделал с Ашером? – прошипела я.
– Так это его настоящее имя? – переспросил он.
Я промолчала.
– Полагаю, сейчас ты начнешь уверять меня, что он даже не врач? – продолжал Натаниэль, и его голос буквально источал иронию, точно змеиный яд.
– Где он? – Я не могла развернуться, я не могла даже уклониться от его горячего дыхания у себя в ухе.
– Ты действительно беременна от него? Я сразу пойму, если ты врешь.
Мне не хотелось говорить вообще ничего. Его хватка на моей руке усилилась, и он резко потянул её на себя. Сустав поддался. Он просто взял и вышел. Я почувствовала, как внутри что-то порвалось, а затем раздался отчетливый глухой щелчок, и стало слишком поздно, он вывихнул мне руку. Я судорожно заглотнула воздух и принялась сыпать проклятиями на одном дыхании.
– Да! Да-да-да!
Он всё равно меня не отпускал. Боль расходилась от моего плеча жуткими волнами, в точности как штормовой океан за бортом.
– Вот и славно, – произнес он, растягивая это слово у моего уха, словно кошачье мурлыканье.
Я принялась тяжело дышать от невыносимой боли, пытаясь сморгнуть слезы, застилавшие глаза.
– Что ты здесь творишь? Чего ты вообще хочешь?
– Мести. Ты ведь слышала поговорку «око за око»? Ну так вот, я хочу ребенка за ребенка. – Он наконец отпустил меня и с издевкой толкнул вперед, рассмеявшись.
Моя рука безжизненно повисла плетью, словно отделенная от остального тела. Чувствуя себя покалеченной, я, пошатываясь, сделала несколько шагов вперед, готовая на всё, лишь бы оказаться подальше от него.
– Где Ашер? – Я повалилась на колени и отползла в сторону, пока ему не пришло в голову ударить меня ногой.
– Ты его больше не увидишь. Я скармливаю его рыбам, по кусочку за раз. – Он холодным взглядом посмотрел на меня сверху вниз. – Мне до безумия нравится, что после всего, что ты нагляделась за последние два дня, тебя интересует только один-единственный мужчина. Можно подумать, твое медсестринское сердце должно обливаться кровью за всех остальных невинных погибших душ, а вовсе не за того монстра, в которого ты умудрилась влюбиться.
Паника мертвой хваткой перехватила мне горло.
– Что ты с ним сделал?! – взмолилась я, и мой голос прозвучал хрипло.
Я прижимала поврежденную руку к себе, тщетно пытаясь упереться спиной в стену, чтобы иметь возможность отбиваться от него ногами, если он снова пойдет на меня, найти хоть какое-то положение, в котором я могла бы защитить свой живот.
– Где он? – пронзительно выкрикнула я в ту самую секунду, когда мы услышали, как открывается входная дверь каюты.
– Если хочешь увидеть то, что еще осталось от него в живых, будешь делать то, что я скажу. Приведи себя в порядок. – Он поправил свой костюм, демонстрируя наглядный пример.
– Эди? – позвал Хорхе из дверного проема. – Ты в порядке?
– Она здесь, – отозвался Натаниэль. А когда Хорхе подошел к дверям комнаты, добавил:
– Она упала.
Хорхе увидел меня, и его глаза расширились от паники, когда он заметил, как я судорожно сжимаю свою безжизненно висящую руку.
– Ох, милая… – а затем он перевел взгляд на Натаниэля, и его кулаки сжались.
Я позволила этому ублюдку взять надо мной верх и что еще хуже, теперь мне приходилось поддерживать его ложь.
– Я упала… Я упала! – поспешно выпалила я, прежде чем Хорхе успел натворить глупостей. Я физически чувствовала, как заливаюсь краской от дикой боли и стыда. Я кое-как поднялась на ноги, двигаясь крайне неуклюже из-за того, что четверть моего тела была полностью выведена из строя. – Я иногда бываю такой неуклюжей. Я споткнулась и неудачно влетела прямо в диван. У меня такое и раньше уже бывало. – Я еще сильнее прижала руку к груди. – Пожалуйста, ты не мог бы позвать Мариуса?
Хорхе одарил Натаниэля тяжелым взглядом, а затем высунулся из комнаты, чтобы позвать Мариуса, при этом ни на секунду не оставляя меня наедине с этим типом. Мне безумно хотелось обнять его, вот только я физически не могла этого сделать.
Зашел Мариус, посмотрел на меня и сокрушенно причмокнул языком:
– Вывих. Как это тебя так умудрилось… – Чуть медленнее, чем Хорхе, он всё-таки сложил два и два.
– Я упала, – повторила я, пока Натаниэль согласно кивал, подбодряя меня. – Такое иногда случается. Ты сможешь вправить его?
Мариус сердито нахмурился, глядя на нас обоих. Но, по крайней мере, прошлая медицинская служба дала ему предостаточно опыта в таких делах. Он стащил наволочку с подушки на кровати и разрезал её своим канцелярским ножом, соорудив подобие поддерживающей косынки.
– Ты ведь понимаешь, что мне придется вправить сустав прямо сейчас, да?
– Да. – Я кивнула и отвернулась.
Мариус перехватил мою безвольно висящую руку под углом в девяносто градусов, выкрутил её наружу и с силой толкнул внутрь, словно ребенок, пытающийся соединить неподходящие друг к другу детали Лего. С первого раза сустав не встал и мне потребовались вообще все остатки сил, чтобы не закричать от этой агонии. Мне меньше всего хотелось доставлять Натаниэлю еще и это удовольствие. Со второй попытки рука соскользнула на свое законное место, кость с глухим скрежетом повернулась по кости, и тут сдержать крик, в котором смешались дикая боль и колоссальное облегчение, было уже попросту невозможно.
Мариус обмотал наволочку вокруг меня, надежно зафиксировав мою только что прикрепленную обратно руку поперек груди. И через плечо Мариуса я отчетливо видела, как глаза Натаниэля буквально искрятся от искреннего веселья при виде того, что он сотворил. Он демонстративно положил свою руку на живот, издевательски копируя мою позу, ведь из-за повязки мне приходилось прижимать ладонь к собственному желудку.
В коридоре Хорхе шел так, чтобы постоянно оставаться живым щитом между мной и Натаниэлем.
– Только скажи слово… – тихо пробормотал он сквозь зубы, но я покачала головой:
– Всё нормально. Всё хорошо.
По лицу Хорхе было видно, что он собирается со мной спорить, но в этот момент на поясе Мариуса с треском ожила рация, из которой донесся голос Ралуки:
– Ну как у вас там дела, наверху?
Мариус снял рацию с пояса и поднес её к губам.
– Мы пока не нашли ни одного больного.
– Спускайтесь тогда вниз и помогайте нам с сортировкой, спасательное судно только что вышло на связь по рации, оно уже близко.
Мариус выглядел так, словно у него гора с плеч свалилась. Он не собирался официально объявлять нашу «миссию» проваленной, но мы все и так прекрасно понимали, что она не принесла никаких плодов.
– Скоро будем. – Он отключил рацию и обвел взглядом всех нас. – Если, конечно, ни у кого здесь нет никаких возражений.
Я покачала головой и отвела взгляд. Хорхе лишь безучастно передернул плечами, а как отреагировал Натаниэль, я не знала.
– Ну ладно тогда. Возвращаемся тем же путем, каким пришли. – Он сделал жест рукой, призывая нас развернуться.
Я держалась в самом хвосте, и Хорхе остался идти рядом со мной.
– Я совершенно серьезно, – тихо пробормотал он сквозь зубы.
– Нет. Но спасибо тебе огромное. – Моя здоровая ладонь нащупала его руку и крепко сжала её, и он сжал мою в ответ.
Мы добрались до грузового лифта, на котором изначально поднялись на этот этаж, и его двери плавно разъехались в стороны – явив нашему взору скорчившуюся внутри женщину в униформе обслуживания номеров, которая с диким чавканьем пожирала содержимое подноса, точно дикий зверь. Наше внезапное появление до смерти напугало её, она выскочила наружу, пронеслась мимо нас и припустила во весь опор по коридору, словно испуганный заяц. Никто из нас не произнес ни единого слова и не побежал за ней вслед.
