Текст книги "Смертельная смена (ЛП)"

Автор книги: Кэсси Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

– Эди, мне до безумия хотелось верить, что он приехал сюда просто в отпуск, – попытался объяснить Ашер. – Сильнее всего на свете. Мне хотелось верить, что он способен измениться.

– Потому что если бы изменился он, то смог бы и ты, – отрезала я. Обвиняя его. Пытаясь вызвать у него чувство вины и заставить остаться.

– Я уже изменился. И ты сама это прекрасно знаешь. – Он опустился рядом со мной на кровать. – Ведь знаешь, верно?

«Конечно знаю», – безумно хотелось ответить мне, одновременно отдавая себе отчет в том, что с такими словами я звучу в точности как одна из тех безнадежных баб, что влюбляются в серийных убийц, сидящих в тюрьме. Но если я скажу «да», он просто уйдет и оставит меня одну. Хотя, вглядываясь в его глаза, пусть даже это были и не те глаза, к которым я успела привыкнуть, – я четко понимала: если я совру и не скажу «да», я просто разобью ему сердце.

– Знаю.

Он сглотнул и поднялся на ноги.

– Вот и отлично. Я люблю тебя и прости меня. У меня может быть не так много времени. Мне нужно спешить.

Глаза, которые не были глазами человека, которого я любила, сухо моргнули, и он качнул головой, прежде чем заговорить уже совершенно чужим мужским голосом.

– Я вернусь. Просто дай мне двадцать четыре часа, чтобы довести это дело до конца. Она может заговорить не сразу, но если заговорит, я во всем разберусь. Закажи сейчас побольше еды через обслуживание номеров; у тебя может не остаться такого шанса позже, если инфекция продолжит распространяться. Выбирай продукты, которые долго не портятся.

– Я категорически против всего этого.

– Просто не выходи из каюты, пока я не вернусь, – повелительным тоном приказал голос Натаниэля.

Он наклонился, чтобы снова поцеловать меня, и на этот раз я резко отпрянула от него, не в силах привыкнуть к чужой личине, которую он примерил.

– Прости, – виновато выдохнул он.

Я была настолько зла и напугана одновременно, что просто не находила слов и было предельно ясно, что он уйдет в любом случае, несмотря ни на что. Мне меньше всего хотелось, чтобы он уходил вот так. Я в очередной раз сморщилась и крепко зажмурила глаза, чтобы просто не видеть, как он приближается. Чужие, незнакомые губы коснулись моих.

– Я вернусь через двадцать четыре часа, – повторил он.

– Будь осторожен. Ты теперь далеко не такое сверхъестественное существо, каким был раньше, – напомнила я ему.

– Не переживай за меня. Со мной всё будет в полном порядке, – обронил он и вышел за дверь.

ГЛАВА 13

Всё это было полным бредом. Абсолютно всё в этой ситуации было полным бредом.

Я знала – знала глубоко внутри, на каком-то подсознательном уровне, что Ашер теперь изменился. Но его прошлое, казалось, было обречено следовать за нами по пятам. Я мысленно представляла его чем-то смутным и темным, таящимся под набегающими волнами за окном, чем-то превосходящим по размерам этот корабль, поджидающим, пока мы совершим ошибку, чтобы проглотить нас целиком.

Как я вообще могла любить человека, который способствовал, пусть даже на мгновение, проведению каких-то испытаний на людях? Даже если лично он никому не причинил вреда, он помог приспешнику вампиров продвинуться вперед.

С другой стороны, я ведь и сама когда-то спасла Анну и была уверена, что на тот момент это было правильным поступком, но я также спасла и Дрена. На чьих руках было неисчислимое количество смертей, а после того, как я выпустила его на свободу, их, возможно, стало еще больше. Не то чтобы он внезапно переквалифицировался в вегетарианцы только потому, что мне хватило безумия его спасти. Да и для вампира подобное было попросту невозможно.

Адекватных заменителей человеческой крови в природе не существовало. Эритроциты выполняли слишком много функций, которые невозможно было скопировать искусственно. Они были крошечными, достаточно пластичными, чтобы протискиваться сквозь капилляры, и разносили кислород абсолютно повсюду. Некоторым кровезаменителям удавалось воспроизводить два из этих свойств, но никогда – все три одновременно. По крайней мере, до сих пор.

Тяжелая аллергическая реакция на искусственную кровь или вызывающий инсульт тромб: вот чем обычно всё заканчивалось, и к тому же это, скорее всего, приводило к летальному исходу. Никто в здравом уме не вызвался бы добровольно на такую роль, так на ком же они тогда проводили свои испытания? И где? И при каких условиях? Если они им и платили (что было огромным «если»), эти люди должны были находиться в крайнем отчаянии, либо в поисках лекарства, либо ради легких денег. Как я могла любить человека, который наживался на чужом горе? И кем это делало меня саму за то, что я любила его – злом во второй инстанции?

Я просто поверить не могла, что позволила ему уйти, но я понятия не имела, как вообще могла бы его остановить. Я чувствовала себя такой беспомощной и покинутой, и это было хуже всего – понимать, что я сама не изменила бы ни единого своего шага.

В ярости я заказала кучу еды через обслуживание номеров, уселась на кровать, словно на необитаемый остров, и принялась смотреть транслируемые программы по дневному телевидению. Фильмы сменяли друг друга – сплошь семейный ширпотреб, где взрослые выставлялись круглыми дураками, а сверхъестественно умные дети спасали положение, и я искренне ненавидела их всех. Включая ту крошечную предательскую часть меня самой, которая была согласна с Ашером. Не насчет того, что он бросил меня одну, а насчет идеи сидеть здесь в полной безопасности, прячась от всех микробов внешнего мира. Защищая себя и ребенка внутри.

– Ненавижу это, – произнесла я вслух, даже не понимая до конца, что именно я сейчас ненавижу – это место, Ашера, ребенка или саму себя, – просто четко осознавая, что говорю это от чистого сердца.

Меня вывернуло еще пару раз, то ли от злости, то ли от сожаления, после чего я вернулась на свой наблюдательный пост на кровать. Океан стремительно проносился мимо за закрытыми дверями балкона, и волны казались четко очерченными, словно высеченными из камня.

***

Когда доставили заказ, я в качестве мелкого акта бунтарства оставила коридорному на чай вообще все деньги, которые оставались в бумажнике Ашера. Я расставила подносы – сэндвичи, сырные тарелки и печенье, в общем, всё, что могло показаться хоть немного аппетитным в течение следующих суток, и оставила все серебряные крышки закрытыми, чтобы мне не пришлось вдыхать все эти запахи одновременно. Я осторожно проверила способность своего желудка переварить одну соломинку картофеля фри. Мой желудок категорически отверг всё, кроме соли. Я начисто слизала соль с картофелины, после чего швырнула саму её в мусорное ведро. Я как раз слизывала соль со второй картофелины, когда краем глаза заметила нечто странное.

Мужчина, широко раскинув ноги, кувыркаясь точно снежинка, пролетел прямо за моим окном. Вниз, в штормовое море.

Я бросилась к дверям балкона и рванула их настежь. Прохладный соленый воздух ударил мне в лицо, точно стена. Мои босые ноги заскользили по крошечному пространству к перилам, скользким от конденсата из-за приближающегося шторма. Я вцепилась в поручни, понимая, что моя футболка и джинсы ни разу не справляются с задачей согреть меня, и перегнулась через край, тщетно пытаясь разглядеть, куда именно он упал. Пытаясь доказать самой себе, что я вообще его видела. Бушующий океан под «Мараскино» был в точности такого же цвета, как и окутывающий нас туман – честно говоря, я не могла разглядеть ровным счетом ничего.

Но я четко знала, что видела, как падает человек.

Я закрыла глаза, пытаясь в деталях восстановить это воспоминание в памяти, замедлить его и по-настоящему рассмотреть. Я мысленно представила себе перила как покровное стекло микроскопа – и падающего человека, точно промелькнувшую под ним инфузорию.

Откуда он взялся? И почему? Я перегнулась дальше и посмотрела вверх на случай, если кто-то еще так же всматривался вниз, как и я, но не смогла ничего разглядеть из-за основания нависающего прямо надо мной чужого балкона. И никто больше не высовывался на моем этаже и не всматривался вниз, как я, этажами ниже. Я была одна. Снова.

Я аккуратно отступила обратно в комнату и набрала номер стойки регистрации.

***

У меня не получилось составить сколько-нибудь внятный отчет, так как я даже не была уверена, кого именно видела, знала лишь сам факт, что видела человека. Я физически чувствовала, что выслушивавшая меня сотрудница пытается быть тактичной, но понимала, что со стороны звучу как сумасшедшая.

– Я только что видела, как человек упал за борт. Вам нужно остановить корабль. Я нахожусь в каюте шестьсот тридцать один. Он упал откуда-то сверху, надо мной. Мне кажется, он был пожилым, и на нем была зеленая рубашка.

– Пожалуйста, успокойтесь, миссис Стоунфилд, – произнесла она. Ну конечно. Ашер забронировал наши каюты на свою собственную фамилию. Мне пришлось прикусить язык, чтобы не броситься её поправлять. – Мы обязательно во всем разберемся, – продолжала она.

– Он ведь может быть еще жив… – вставила я, прежде чем успела здраво оценить шансы. Мог ли вообще кто-то пережить такое падение? И с какой высоты он, интересно, летел? И насколько сильно вода внизу при ударе должна была ощущаться как монолитный цемент?

Я сидела на кровати, тупо глядя на океан сквозь балконные двери, словно могла застать зрелище того, как там падает кто-то еще. Не похоже было, чтобы мы начали прорезать волны хоть капельку медленнее.

– Мы уже выслали дежурный катер…

– Кто-то еще видел его? – Если так, то как они умудрились дозвониться быстрее меня?

– Э-эм… – Женщина на том конце провода замялась. Либо она мне безбожно врала – либо нет. И существовала совершенно иная причина, по которой поисковый катер уже находился в открытом море. – Сколько именно людей уже улетело за борт?

Женщина прочистила горло:

– Мне жаль, но я не имею права разглашать вам официальные служебные дела корабля. Пожалуйста, верьте, что мы во всем разбираемся, миссис Стоунфилд, честное слово, мы делаем всё возможное. – И в трубке раздался финальный короткий щелчок отбоя.

Я попыталась перезвонить, но линия оказалась глухо занята и меня сразу же перенаправило на музыку ожидания. Я прождала пять минут, а затем с отвращением бросила трубку. Может, они физически не могли остановить лайнер, если мы пытались обогнать шторм и поскорее доставить больных людей в безопасное место на суше. Это объяснение было куда лучше мысли о том, что им попросту наплевать или что они уже окончательно захлебнулись в собственном хаосе.

Я вышла на балкон, чтобы осмотреться во второй раз. Корабль даже не попытался сбавить ход, но даже если бы и попытался, какой в этом был смысл? Я предполагала, что круизные лайнеры устроены точь-в-точь как поезда: «Мараскино» потребовались бы мили пути, чтобы просто затормозить на той скорости, с которой мы неслись, а после этого – кто знает, сколько времени ушло бы на то, чтобы развернуться обратно? Океан за бортом бушевал так же неистово, как и накануне, когда я катала Клэр. Осознание того, что он только что забрал чью-то жизнь, делало его вид как-то еще хуже, более неприкрытым, беспощадным и даже голодным.

Я вернулась в тепло каюты, намертво заперла за собой двери балкона, плотно задернула шторы и попыталась проигнорировать тот факт, что кровать, на которой я свернулась калачиком, была слишком уж огромной для меня одной.

Неужели того мужчину кто-то намеренно столкнул за борт? Например… Ашер? Я поморщилась и закатила глаза от этой мысли. Нет, он не кричал во время падения – я бы обязательно услышала. Он прыгнул сам.

В своем воображении я сочинила для него целую трагическую историю. Он был на борту со своей единственной дочерью; его жена умерла при родах давным-давно. Когда его дочь заболела, подхватив ту же заразу, что была у Томаса, и умерла, он в порыве горя просто швырнул себя за борт.

Это было мелодраматично, в духе старых сказок или трагических мифов. Но я всё равно находила в этом определенное утешение, потому что это была законченная история. А истории обязаны иметь хоть какой-то смысл, в отличие от того, как в последнее время со стороны выглядела моя собственная жизнь.

***

Я не помнила, как уснула и была ли вообще уставшей. Но иногда мой организм просто отключался на фоне сильного стресса, и, возможно, беременность, а также тот факт, что я почти ничего не ела, но при этом меня дико рвало, дали о себе знать. Я проснулась от какого-то шума и суматохи прямо в коридоре, когда солнце уже начинало садиться, и посмотрела на будильник на пустующей половине кровати Ашера: было 8 часов вечера по местному времени. Не прошло еще и двенадцати часов с тех пор, как он ушел.

ГЛАВА 14

Я подумала о том, чтобы взять маску с собой. Но если бы я прихватила её, существовал шанс, что люди захотят узнать, откуда она у меня взялась и что во мне такого особенного? Я сильно сомневалась, что они были устроены как спасательные жилеты, по штуке на каждого человека на борту. Я насмотрелась на психологию толпы в больнице и меньше всего хотела её провоцировать. Кроме того, если то, что Натаниэль натравил на нас, было настолько заразным, я, вероятно, уже подверглась этому воздействию. Я просто решила ни к чему не прикасаться, не подходить к людям на расстояние воздушно-капельного переноса и довериться своему мединскому иммунитету.

Я приоткрыла дверь и прислушалась и абсолютно все голоса, что доносились до меня, были злыми. Я аккуратно выскользнула наружу и пошла по коридору.

– Вы издеваетесь? У меня сегодня вечером забронирован столик в Le Poisson Affamé, – выговаривал впереди мужчина в костюме, безбожно коверкая произношение. – Я забронировал его еще до того, как вообще ступил на этот борт!

Я подошла к хвосту небольшой группы людей, жаловавшихся двум сотрудникам круиза, выставленным у лестницы, и заметила, что световые индикаторы этажей над лифтами полностью погасли.

– Что происходит? – спросила я женщину, стоявшую ближе к концу.

– Они только что заблокировали вообще любое перемещение между этажами, – ответила она, скрестив руки на груди с недовольной миной. – А у меня были планы на ночное бинго.

– Вам полностью вернут деньги, – объяснял один из сотрудников разъяренному мужчине. – Но нам нужно, чтобы вы все вернулись в свои каюты.

– Это неприемлемо, – пробормотала любительница бинго.

– Капитан всё объяснит в ближайшее время.

Сотрудники круиза были парнями крепкого телосложения, но они явно не выглядели в восторге от роли церберов перед лицом стольких обозленных отпускников.

– Пожалуйста, вернитесь в свои комнаты и оставайтесь внутри.

– Как долго? – спросила я через толпу.

– Капитан всё объяснит в ближайшее время… – повторил мужчина, похлопывая ладонями по воздуху перед собой, чтобы заставить нас успокоиться.

Как раз вовремя над головами раздался сигнал гонга, и люди притихли, чтобы услышать, что скажет капитан.

– Говорит капитан Эймс. Я уверен, вы все заметили, что мы больше не разрешаем перемещение между этажами. Хотя причин для паники нет, нам необходимо, чтобы вы все оставались в своих каютах на протяжении небольшой части нашего путешествия.

– Это еще сколько? – вслух спросил один из разгневанных пассажиров, словно капитан мог его услышать и ответить.

– Наше легендарное обслуживание номеров по-прежнему будет доступно по вашему запросу. Если вам что-нибудь понадобится или вы начнете чувствовать недомогание, пожалуйста, немедленно свяжитесь со службой поддержки гостей. Пожалуйста, проявите терпение, и мы продолжим держать вас в курсе событий.

Тон гонга пошел на спад, давая нам понять, что капитан отключается от связи.

– И что это вообще значит? – пожаловался мужчина, лишившийся брони.

– Это значит, что вам полностью возместят стоимость праздничного ужина, который вы пропускаете сегодня вечером, – повторил один из сотрудников.

– Мой турагент еще наслушается об этом. И весь Интернет. И мой клуб любителей бинго! – причитала женщина.

Один из охранников изо всех сил пытался сдержать улыбку при этих словах. Если службу поддержки гостей не захлестнуло лавиной звонков раньше, то теперь это точно произошло. Может, именно поэтому люди и прыгали за борт, потому что они просто не могли вынести весь этот ужас отмены клуба бинго.

Я хмыкнула, а затем до меня дошло, что капитан остановился буквально в шаге от того, чтобы назвать вещи своими именами – карантин. Я отступила назад, увеличивая и без того немалую дистанцию между собой и остальными возмущающимися пассажирами.

– Вы слышали капитана. Пожалуйста, возвращайтесь в свои комнаты, к утру всё это уже закончится, – повторил сотрудник круиза.

Что, строго говоря, было совсем не тем, что сказал капитан, но я подозревала, что эти «охранники» к тому времени уже сменят дежурство, и его ложь на рассвете станет головной болью кого-то другого. Я держалась позади всех в коридоре, не прикасаясь ни к стене, ни к кому-либо вокруг, пока толпа расходилась, а затем приблизилась к двум сотрудникам круиза, стараясь казаться дружелюбной и кроткой.

– Привет… Мой муж ушел чуть раньше, и я не знаю, где он сейчас находится. – С таким же успехом можно было врать до победного конца. Слово «муж» имело совершенно иной вес, которого не было у слова «жених». – Мне кажется, он мог застрять на другом этаже.

– Телефонная связь на борту работает исправно. Уверен, он скоро позвонит вам в каюту, – ответил он, сделав особое ударение на слове «каюту», намекая на то, что я никак не узнаю о его звонке, если не вернусь туда сама. – Пожалуйста, не переживайте, это всего лишь временные меры.

Я набрала воздуха, чтобы броситься с ним в спор, но даже не знала, какими аргументами крыть. Я ведь едва ли могла заявить ему, что на борту находится безумный ученый. Мне чертовски не нравилось, что меня выставляют, но я просто не знала, что еще сказать.

– Да, хорошо.

Я зашагала обратно в свою комнату, злая, как та любительница бинго, и в сотни раз более напуганная. Проходя мимо одной из кают, я услышала, как кто-то чихнул внутри, и мрачно подумала о том, чтобы позвонить в службу поддержки и составить рапорт. Покачав головой, я открыла дверь своей комнаты, снова оставшись с куда большим количеством вопросов, чем ответов. Я вымыла руки, а затем принялась мерить шагами каюту.

Никаких сообщений на каютном телефоне меня не ждало. Я вытащила мобильный Ашера и попыталась позвонить, но сеть по-прежнему не ловила. Ноутбук я с собой не взяла, ведь мы вроде как собирались отдыхать. И я попробовала сделать внешний вызов с каютного телефона, но обнаружила, что и эта система была полностью отключена. Скорее всего, ради того, чтобы люди вроде моей соседки не успели растрепать обо всем своим приятелям по бинго. До службы поддержки гостей удалось дозвониться, но там играла исключительно музыка ожидания, а затем автоматическая система выдала: «вам ответят через тридцать семь минут».

Самым разумным решением было бы просто просидеть здесь все положенные двадцать четыре часа. Ашер вернется, а если не сможет, то придумает какой-нибудь способ связаться со мной.

Тихий мрачный голос в моем подсознании шептал: «А если нет, что тогда?». Я толком и не знала. Я уставилась на маску N95. Если у меня на протяжении долгого времени будет держаться температура под сорок один, она буквально сварит моего ребенка заживо.

Если Ашер не вернется, это будет означать лишь то, что с ним случилось что-то действительно страшное. Ашер никогда не бросал слов на ветер и не давал обещаний, которые не мог сдержать. Если пройдут сутки, а его всё не будет… от одной этой мысли меня снова дико замутило. Я с трудом сглотнула слюну и попыталась успокоиться. Пока что не было никакого смысла принимать какие-то жесткие решения. Я уселась на кровать, подтянула колени к подбородку и включила телевизор.

Спустя час просмотра телевизора, который я вообще не запомнила, в дверь постучали.

– Ашер? – Я поднялась, переполненная надеждой.

А затем я вспомнила, что у него вообще-то должен быть свой ключ от каюты. Я подошла к двери и заглянула в глазок.

– Кто там?

– Мне нужна помощь, – раздался из-за двери мужской голос с легким индийским акцентом. Это был отец семейства из соседней каюты.

Я накинула цепочку и приоткрыла дверь на те шесть дюймов, которые она позволяла, обнаружив его стоящим там вместе со своей дочерью, чьи широко посаженные глаза в очках с толстыми линзами испуганно всматривались в меня.

– Моя жена всё еще там, внизу, с нашим мальчиком. Мне необходимо проверить, как они. Вы можете присмотреть за ней?

– Эм. Подождите секунду. – Я снова закрыла дверь и скинула цепочку, чтобы мы могли нормально поговорить. – И как именно вы собираетесь спуститься туда? Нам всем предписано оставаться в своих комнатах.

– С помощью вот этого. – Он протянул руку. На его ладони лежали бриллиантовые серьги его жены.

– Они же дорогие…

– Именно. – Он сжал пальцы, пряча камни. – И я не идиот и на этом этаже есть более чем одна лестничная клетка.

Я перевела взгляд с него на его дочь, у меня не было абсолютно никакого настроения работать нянькой.

– Мне жаль, но нет…

– Я быстро, туда и обратно. Мне просто нужно проверить, как они. И я не могу тащить Эмили с собой. – Его дочь цеплялась за его ногу, точно морской жёлудь. Игнорируя мои слова, он принялся силой отрывать её от себя.

– Послушайте, вам действительно стоит подождать. Я уверена, это не займет много времени, – соврала я, пытаясь закрыть дверь и уже горько жалея о том, что вообще сняла цепочку.

Он подался вперед, быстро окинув взглядом мою каюту, а затем кивнул, словно принял окончательное решение.

У вас нет детей, вы просто не поймете.

При этих словах моя челюсть резко захлопнулась. Он буквально схватил Эмили в охапку и оторвал от себя.

– Эмили, солнышко, мне нужно, чтобы ты побыла здесь с этой милой женщиной. Я сейчас же вернусь, вместе с Заком и мамой, хорошо?

Эмили ничего не ответила, но один раз коротко кивнула. Раз уж он был так слепо настроен и полон решимости, что еще ей оставалось делать? Он буквально впихнул её мне и протянул каютную карту. Когда я не взяла её, он просто позволил ей упасть на пол.

– Я вернусь так быстро, как только смогу, – бросил он, выскочил из комнаты и с силой захлопнул мою дверь.

Я распахнула её, и окрик «Эй!» уже был на кончике моего языка, но он уже бежал в противоположную от лифта и лестничного пролета сторону по коридору и я поймала себя на мысли, что вовсе не хочу, чтобы его повязали. Я сдержала свой крик. Может, его безумный план действительно сработает. И только в этот самый миг до меня дошло, что мне следовало попросить его проверить заодно и Ашера.

Я посмотрела вниз на Эмили, и она начала плакать.