Текст книги "Смертельная смена (ЛП)"

Автор книги: Кэсси Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Кэсси Александер
Смертельная смена

БЛАГОДАРНОСТИ

Я бы хотела поблагодарить всех тех привычных лиц, благодаря которым написание этих книг становится возможным, – моего мужа Пола, моего альфа-читателя Дэниела Старра, моего агента Мишель Брауэр и моего редактора Роуз Хиллиард.

Без их поддержки у меня не было бы никакой возможности делать это (да еще и в таком графике!). Также я получила особую помощь при работе над романом «Смена мертвецов» от Иэна Трегиллиса, Бена Ханельта, Дейрдре Саорис Моэн и Стивена Блаунта. Иэн и Бен (особенно Бен) безропотно сносили мои бесконечные вопросы в духе «а что, если», а Дейрдре и Стивен послужили потрясающими источниками информации по логистике, управлению и инженерному устройству круизных лайнеров. Их помощь была бесценной, хотя, как и всегда, любые ошибки остаются исключительно моими.

Мне не терпится, чтобы вы все увидели, что ждет Эди дальше – надеюсь, вам понравится, и спасибо, что продолжаете читать!

«Женщина знает лицо любимого мужчины так же хорошо, как моряк знает открытое море».

– Оноре де Бальзак

ГЛАВА 1

Я просыпаюсь в ужасе, судорожно хватая ртом воздух. Мне нужно сказать Ашеру что-то важное. Всё вокруг яркое и оранжевое, и я могу смотреть только одним глазом. Второй глаз распух и закрылся; его дико жжет, когда я пытаюсь его открыть. Вода шлепает по резине, снова и снова, в бесконечных медленных аплодисментах. Я помню этот звук из самого детства, когда я плыла по ленивой реке в надувной камере, пьяная от пива, которое мой старший брат тайком притащил мне, когда мне было шестнадцать.

– Эди? Ты в порядке? – Ашер наклоняется надо мной. Его голос звучит хрипло.

Мне нужно сказать ему что-то важное. Но я не могу. У меня во рту веревка. И я не могу убрать эту веревку, потому что мои руки крепко связаны. Ноги тоже. Я связана по рукам и ногам, как скотина, и когда я шевелюсь, моё плечо начинает пульсировать от боли.

– Это всё еще ты? – спрашивает меня Ашер.

Я не знаю, почему он спрашивает. Я не понимаю, что он имеет в виду.

«Мне нужно сказать тебе кое-что», – пытаюсь я выговорить сквозь веревку, хотя уже даже не могу вспомнить, что именно.

– Мне так жаль, Эди. Мне так, так сильно жаль. Это ведь ты, верно? – спрашивает он, и его голос срывается.

Мне хочется успокоить его. Сказать ему, что я в порядке, хотя совершенно очевидно, что это не так. Сейчас он выглядит таким напуганным. Я никогда раньше не видела его в таком диком ужасе.

– С нами всё будет хорошо. Мы выберемся отсюда. Я спасу тебя, – говорит он, скорее самому себе, чем мне.

Он отползает назад и поднимает то, что, как я теперь понимаю, является веслом, а затем перегибается через борт этой оранжевой штуковины, на которой мы плывем, и начинает грести изо всех сил. В моем сознании всё наконец встает на свои места. Мои путы, наша спасательная шлюпка. И то, что я так хочу ему сказать. Он гребет в эту пустоту с такой яростью, что соленые брызги летят мне прямо в лицо.

И я вспоминаю.

Абсолютно всё.

***

Я намертво вцепилась в перила балкона и с тревогой смотрела вниз, на океан. Наша каюта на лайнере «Мараскино» находилась на шестом этаже, или примерно в четырех этажах от ватерлинии. Глядя туда, я невольно задавалась вопросом: насколько же глубоким было море?

– Эди, я же не на «Титаник» нам место забронировал, – окликнул меня Ашер из дверного проема нашей каюты.

Я повернулась и нервно улыбнулась ему.

– Знаю, – ответила я, после чего снова перевела взгляд на море.

Он сам спланировал эту поездку для нас. Шанс вырваться из непогоды в Порт-Кавелле и отправиться в наш первый официальный совместный отпуск. Это было именно то, в чем мы отчаянно нуждались, особенно когда зима накрыла нас такой глухой двухнедельной метелью, что стало невозможно добраться до клиники, где мы оба работали – я медсестрой, а он врачом. Клянусь, мы познакомились еще до того, как я узнала, что он доктор. Наш круиз казался чем-то невероятным ровно до сегодняшнего утра, когда я устроила предвылетную феерию со сборами в последнюю минуту. Именно тогда я осознала, что мои месячные задерживаются уже на неделю. С тех самых пор мой багаж ощущался так, словно я таскала за собой корабельный якорь – и именно поэтому я теперь пялилась на океан, будто это был Магический шар ответов. Я надеялась на знак, на четкое «да» или «нет», но волны, казалось, твердили лишь одно: «Ответ туманный, попробуйте позже».

– Ты главное не помогай, ничего. Я абсолютно со всем справляюсь сам, – раздался за моей спиной голос Ашера, затаскивающего наши сумки.

– Хорошо! – отозвалась я с напускным простодушием.

Он закатил глаза и забросил последнюю из наших сумок на кровать. Я отпустила перила и подошла к нему.

– Если бы ты не забронировал нам такое долгое путешествие, мне не пришлось бы паковать столько вещей.

Ашер развел руками:

– Ну, если бы ты просто прислушалась к моему плану и всё это время ходила здесь голышом, я уверен, мы смогли бы урезать твой багаж до одной маленькой ручной клади. Я же без конца твердил тебе, что обслуживание кают здесь работает круглосуточно.

Его взгляд, искренне недоумевающий, как я могла не уловить столь очевидную логику, рассмешил меня. Он потянулся ко мне, и я шагнула в его объятия.

– Только представь, Эди. Двухнедельное путешествие из Лос-Анджелеса на Гавайи и обратно. И никакого снега на всем пути.

– Ура, приключения! – буркнула я из безопасного укрытия его подмышки.

– Нет. С нас хватит приключений. Вот это, – и он величественным жестом обвел океан, словно сам был Посейдоном, – это отпуск.

У меня очень давно не было отпуска. Поездки на машине, в которые нас с братом втягивали в детстве, чтобы посмотреть на гору Рашмор, едва ли шли в счет. У меня бывали выходные и раньше, но в настоящем отпуске я не была никогда. И Ашер был прав насчет приключений. Мне они больше не требовались. Я потратила год своей жизни на то, что слишком много узнала об изнанке нашего родного города, будучи втянутой в то, что с натяжкой можно было назвать шалостями, а если смотреть более здраво – макиавеллиевскими планами смертоубийства, срежиссированными общинами вампиров, оборотней и перевертышей. Всё это прекратилось, когда семь месяцев назад я начала встречаться с Ашером. В каком-то смысле последние семь месяцев с ним уже стали лучшим и самым долгим отпуском во всей моей жизни.

Ашер резко крутанул меня, и я взвизгнула от неожиданности. Мы оба повалились на кровать, всю в белом белье и с горами белоснежных подушек, и Ашер притянул меня ближе к себе.

– Представь себе. Две недели, никаких пациентов, никакого золотистого стафилококка, никаких вампиров – только ты, я и солнце.

Я приподнялась на локтях, уперлась подбородком в его грудь и прищурилась:

– И никакого ротавируса?

Он рассмеялся:

– Я хоть и врач, но не Господь Бог. Тут без гарантий.

Его теплая улыбка озарила всю комнату. Я была так безумно влюблена в него. Я подумала о том, чтобы рассказать ему всё прямо сейчас, выпалить, что у меня задержка, но что, если это ложная тревога? Или – что, если, озвучив это, я всё сглажу? Принесет ли это облегчение? Я ведь даже сама еще толком не понимала, хочу ли я быть беременной и беременна ли вообще. Мне было в равной степени и радостно, и страшно, и всё это пока казалось каким-то вымышленным. Но мы проведем на борту этого лайнера две недели – к концу поездки я буду знать наверняка. Моему организму так или иначе придется заявить о себе к тому времени.

Он протянул руку и разгладил большим пальцем мою хмурую складку на лбу.

– Я люблю тебя. Всё будет идеально.

Да. Так и будет. В любом случае. У меня есть он, а у него есть я. Я наклонила голову, чтобы поцеловать внутреннюю сторону его ладони.

– Я полностью тебе верю.

Лодка, или корабль – как там правильно называть эту махину, – сдвинулась с места с глухим толчком, и палуба начала слегка покачиваться под нашими ногами. Мы набирали скорость, выходя из гавани, и я услышала звук волн, бьющихся о металлические борта. Лайнер издавал звуки, похожие на скрип старого здания при сильном ветре. Ашер скатился с кровати и принялся деловито распаковывать вещи.

– Может, сначала пойдем осмотримся?

Наш багаж никуда бы не делся, и Ашер был прав – я действительно набрала кучу шмоток. Но я не виновата, что на борту были запланированы два отдельных званых вечера со строгим дресс-кодом. А торжественные вечера требовали много дополнительных запасов.

– Подожди секунду, – отозвался он, доставая стопку джинсов, шорт и плавок. – Скоро начнется инструктаж по безопасности, на котором мы обязаны присутствовать.

Он начал раскладывать свою одежду по ящикам стола, стоявшего по диагонали от нашей кровати.

– Откуда ты… – только начала я, когда над головой из динамика, которого я раньше и не замечала в потолке, раздался пятикратный сигнал гонга.

Капитан Эймс представился и поприветствовал нас на борту на невероятной громкости, а затем включилась скрипучая аудиозапись, предписывающая пассажирам явиться в свои зоны сбора на случай чрезвычайной ситуации.

– Просто знаю, – ответил Ашер на мой незавершенный вопрос, когда трансляция инструкций закончилась. – Но сразу после этого мы устроим экскурсию. Обещаю.

«Просто знаю» – это был вежливый способ Ашера дать мне понять, что он знает наверняка. Из своего прошлого, когда он еще был полноценным перевертышем. Несмотря на то, что мы встречались уже семь месяцев, оставалась куча вещей, которых я об Ашере не знала наверняка. Вещей, на выяснение которых у меня могло никогда не хватить времени. Как перевертыш, он не был просто суммой своих собственных воспоминаний и опыта – он сочетал в себе знания и облик каждого, к кому когда-либо прикасался. Любой, с кем у него был контакт кожа к коже до прошлого лета, жил внутри него. Ашер мог принимать их облик и получать доступ ко всему, что они знали. Включая меня. Еще в июле он едва не сошел из-за этого с ума, как и все перевертыши, приближающиеся к середине третьего десятка. От этой участи его спасла Святая Смерть (Санта Муэрте), которой мы тогда помогали; она остановила его падение в безумие. После этого Ашер сохранил доступ к старым обликам и воспоминаниям, но больше не мог принимать новые. Это было приятно, ведь теперь он больше не знал, о чем именно я думаю, когда прикасался ко мне. Но всё равно бывало странно, когда он просто знал какие-то вещи без всякой видимой причины. И это была одна из причин, по которой я подсознательно полагала, что у нас не может быть детей, к огромному разочарованию моей матери. Моих познаний в науке хватало, чтобы понимать специфику межвидовых отношений. Может, у нас с Ашером родится какой-нибудь лигр. Я фыркнула.

– Что? – спросил Ашер из шкафа, где развешивал свои пиджаки.

– Ничего! Эй, а можешь повесить и мои платья?

– Конечно.

Я наблюдала за ним, растянувшись на арктически-белом покрывале. Закончив, он подошел и встал рядом со мной у кровати, а в открытом шкафу позади него висело красное вечернее платье, которое я купила специально для этой поездки.

– Эй, – тихо сказал он. – Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь или типа того?

Его вопрос оказался слишком уж близок к истине. Я быстро поднялась.

– Просто устала с дороги. Извини. – Я улыбнулась ему так, словно у меня не было никаких забот. – Теперь я готова. Пошли.

И мое сердце растаяло, когда он улыбнулся мне в ответ.

Он вел нас по коридорам, ни разу не остановившись, чтобы свериться с указателями, и я подумала, бывал ли он сам или какая-то из его прошлых личностей на этом самом корабле раньше. Я держала его за руку, но шла чуть позади, так как коридоры были не очень широкими. Я сосредоточилась на тепле его ладони, сжимающей мою. У него была нормальная температура тела, и это мне нравилось. До этого я встречалась с зомби, и они были холодными, а оборотни бывали слишком горячими. Если бы я была Златовлаской, то Ашер-перевертыш подошел бы мне идеально. Судя по всему, мой организм был с этим согласен.

Вместе мы дошли до входа в огромный банкетный зал. Прямо перед дверями стояло несколько санитайзеров для рук.

– Смотри, как будто и из дома не уезжали!

Я отпустила его руку, чтобы подставить ладони под автоматическую пену. Ашер хмыкнул, но последовал моему примеру. Ему было легко отмахиваться от таких вещей; он, казалось, вообще никогда не болел. Но он улыбнулся мне, и я поймала себя на том, что улыбаюсь в ответ.

Сотрудники круиза у входа в банкетный зал сверили наши имена со списком, и Ашер повел нас к столу, номер которого соответствовал нашей каюте. Сам зал был огромным. Странно думать, что такое колоссальное пространство заключено внутри корабля, который сам по себе является еще одним огромным пространством. И что вместе мы, со всеми этими пространствами, несемся по океану.

Я еще не особо ощущала наше движение и начала искать глазами подсказки. Люстры над головой представляли собой яркие, замысловатые конструкции из цветного стекла, похожие на верхушки тропических деревьев со стеклянными цветами и стеклянными птицами. Все они были закреплены намертво, чтобы не раскачиваться, а стул, который Ашер выдвинул для меня, плотно и устойчиво стоял на низком ковровом покрытии. Пока что единственным указанием на то, что я вообще нахожусь на корабле, были волны, которые я видела за окном через три стола от нас.

Толпа людей хлынула внутрь и постепенно заполнила каждый стул. Здесь были дети, еще слишком маленькие для школы, несколько удачливых, хотя и угрюмых подростков, чьи семьи вырвали их с занятий ради принудительного сплочения, много пожилых людей, которые могли позволить себе двухнедельный отпуск, и, наконец, мы. В этот момент я почувствовал сильное сочувствие к подросткам.

Пожилой мужчина с короткими седыми волосами и в пиджаке подкатил женщину в инвалидном кресле, чтобы присоединиться к нам. Её ноги были укрыты пледом в розово-пурпурные турецкие огурцы. Мужчина был широкоплечим и крепким – из тех стариков, которым удалось сохранить массу с возрастом, а о годах судили разве что хвостики слуховых аппаратов, едва заметно торчащие из ушей. Но женщина сохранилась еще лучше него: из-за её полулинз в стиле библиотекаря живо поблескивали глаза, а короткие волосы были аккуратно уложены. Все стареют, и мне как медсестре приходилось помнить о смертности чаще других, но я также знала, что немногим везет стареть красиво, и было очевидно, что она относится к этой счастливой категории. Он устроил её у стола, поставил кресло на тормоз и сел рядом.

Я набрала в легкие воздуха, чтобы спросить, почему она в кресле, но вовремя остановилась и выдала широкую маскировочную улыбку. На моей работе совать нос в чужие дела было практически обязанностью. Но в реальной жизни бестактные вопросы случайным людям об их здоровье не прибавляют друзей – и делают тебя немного жуткой. Несмотря на мои попытки не пялиться неловко на её кресло, она улыбнулась:

– Автомобильная авария.

– Оу. Мне жаль, – я поспешила сдать назад; в конце концов, это же отпуск. – Это ваш первый круиз?

– Нет. А ваш?

– Да. Я немного нервничаю из-за этого, – хорошее оправдание для моего грубого поведения, к тому же недалекое от истины. – Я не очень люблю море.

Изгиб её левой брови, взметнувшийся над оправой очков, выдал мысль, что это странный выбор отпуска для меня, но возраст также подарил ей больше такта, чем было у меня.

– Мы отправляемся в один круиз каждый год последние сорок пять лет. На нашу годовщину.

– Как мило, – сказала я и скосила глаза на Ашера, надеясь, что он спасет меня от самой себя, но обнаружила, что он разглядывает что-то через плечо и вообще не обращает внимания. Он выглядел таким довольным собой, когда планировал эту поездку. Я невольно задумалась, какие традиции создадим мы и где окажемся через следующие сорок пять лет.

Ашер внезапно встал и одарил меня натянутой улыбкой в стиле «придержи эту мысль».

– Я сейчас вернусь, – бросил он и быстро зашагал через зал без лишних слов.

– Вы молодожены? – спросил муж женщины в кресле.

Я вспыхнула до ярко-красного цвета:

– Эм, нет… – Даже несмотря на то, что я могла быть беременна от него. Вот так «высокий класс», Эди. Но люди совершают ошибки, и вообще, если всё сложится удачно, это ведь уже не ошибка, верно? Просто счастливая случайность. Это ведь нормально? На дворе давно не 1887 год. И даже не 2007-й.

– Хэл… – укоризненно осадила его жена.

– Раз уж мы сидим за одним столом, наши каюты, скорее всего, по соседству. Я просто хочу знать, нужно ли мне вынимать слуховые аппараты на ночь, вот и всё, – продолжил Хэл, бросив на меня многозначительный взгляд.

Я с ужасом уловила намек и почувствовала, как заливаюсь краской всех цветов радуги.

– Хэл, замолчи! – со смехом оборвала она его, видя моё растущее замешательство. Она наклонилась и похлопала меня по руке. – Тебе придется его игнорировать. Бог свидетель, я так и делаю.

И подумать только, а я-то считала, что у меня монополия на неловкие вопросы.

– Ха-ха, – выдавила я из себя.

Она подалась вперед с заговорщическим видом:

– Никогда никому не позволяй говорить тебе, что нельзя хорошо проводить время, пока есть возможность, дорогая. Замужем ты или нет.

– Спасибо. Я запомню. – Что угодно, лишь бы не обсуждать свою интимную жизнь с пожилыми людьми. – Я Эди. А мой сбежавший парень – Ашер.

Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не крутить головой в его поисках, ведь он должен был помочь мне выбраться из этой неловкой ситуации.

– Я Клэр, а он Хэл, – ответила женщина.

Хэл кивнул мне и улыбнулся своими пухлыми щеками.

– Очень приятно со всеми вами познакомиться, – сказал Ашер, возвращаясь к столу.

Ну наконец-то. Не успела я спросить его, где он пропадал, как на дальний конец нашего стола поспешно уселась индийская семья из четырех человек. Эта пара была чуть старше нас с Ашером, но они явно лучше справлялись с жизнью, о чем свидетельствовали двое их детей: мальчик лет десяти и девочка лет восьми. Девочка носила очки с толстыми линзами, за которыми прятались широко посаженные глаза, а её лицо было по-ангельски круглым. И у девочки, и у женщины были длинные черные волосы – у матери они были высоко и искусно уложены, открывая крупные бриллиантовые серьги, в то время как у дочки они спускались по спине одной толстой косой, вызывающей зависть.

– Надеюсь, мы ничего не пропустили… – сказал мужчина, когда они садились.

– Нет, они еще даже не начали говорить, – сообщила им Клэр.

Сотрудник круиза в спасательном жилете исполнил дурацкий танец, чтобы привлечь наше внимание. К нему присоединились еще двое коллег, и они принялись изображать греблю прямо на сцене. Странно, но их легкомыслие вовсе не заставило меня почувствовать себя в большей безопасности.

– Вам когда-нибудь приходилось проходить через аварийные процедуры по-настоящему? – шепотом спросила я Клэр.

Она снисходительно улыбнулась, и я заметила, что для пожилой женщины у неё были очень хорошие зубы.

– Лишь однажды, дорогая, очень давно. Но всё обошлось.

Хэл наклонился ближе, услышав наш разговор.

– Не переживайте. У этой круизной компании безупречная репутация.

Ашер слегка подтолкнул меня локтем:

– Видишь? Что я тебе говорил?

Я выразительно посмотрела на него. Не ему ведь приходилось справляться со страхом перед океаном, возможной беременностью и пожилыми людьми, которые будут слушать наш секс. Но… он и сам с чем-то справлялся. Ашер умел маскировать свои эмоции лучше большинства людей, но я уже выучила его скрытые приметы. Маленькая складка между бровей была одной из них. Неужели он увидел здесь кого-то из своих знакомых? Если так, то мне совсем не хотелось думать о том, откуда именно он их знает.

Я уже наклонилась, чтобы спросить его, что произошло, когда человек с рупором впереди начал инструктаж по безопасности. Ашер посмотрел на меня задумчиво, но лишь пожал плечами. Его проблемы явно не имели никакого отношения к надежности корабля, раз уж он не погнал нас прямиком к спасательным плотам. Я решила, что мне стоит сначала дослушать, а расспросы оставить на потом. В «маловероятном» случае каких-либо неполадок мы должны будем снова собраться в этом зале, получить спасательные жилеты, а затем организованно проследовать к шлюпкам. Продемонстрированные жилеты выглядели довольно дешевенькими – такими, в которые нужно дуть, чтобы они надулись. Мне стало интересно, смогут ли их регулируемые ремни налезть на некоторых более крупных людей в этом зале.

Наш стол внезапно затрясся, что заставило меня вздрогнуть, но это были всего лишь дети на другом конце стола, игравшие друг с другом в какую-то ладошковую чехарду. Пока родители пытались их унять, я осознала, что оказалась единственной за всем столом, кто вообще пытается слушать. Внимание Ашера всё еще было размыто, родители указывали на детей и одаривали их строгими взглядами, а Хэл и Клэр увлеченно листали путеводитель по Гавайям, перешептываясь и загибая уголки страниц. Время от времени Клэр поднимала глаза на детей, одаряя их широкой бабушкиной улыбкой.

В каком-то смысле наш маленький столик представлял собой полный цикл человеческого опыта. Мы с Ашером – вместе, возможно, ждущие ребенка; та пара со своими симпатичными, хоть и непоседливыми детьми; и, наконец, Хэл и Клэр с одинаковыми короткими седыми волосами и морщинами, красиво встречающие старость. Если я беременна, это будет странно… но мы просто сделаем то, что тысячи – нет, миллионы – людей делают каждый день. Передвинем свою маленькую фишку по игровому полю Жизни. Наверное, мне стоит просто расслабиться. Насчет всего. Неважно, что случится – будет ребенок, не будет ребенка – всё будет хорошо. Нет никаких причин для обратного.

Инструктаж по безопасности подходил к концу. Наш отпуск начался, и мы собирались отлично провести время. Я полезла под стол, чтобы взять Ашера за руку, чувствуя полное умиротворение – и обнаружила, что его ладонь сжата в тугой, напряженный кулак.