Текст книги "Смертельная смена (ЛП)"

Автор книги: Кэсси Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 31

Ашер какое-то время стоял молча, погруженный в свои мысли, и, находясь рядом с ним, я почти чувствовала себя в безопасности. Я никогда не была из тех женщин, кто готов полностью переложить заботы и мысли на чужие плечи, но это было чертовски приятно, приятно до самых костей – снова чувствовать его здесь, со мной. Вопреки всем паршивым обстоятельствам, когда Ашер был рядом, мне почти казалось, что у нас есть реальный шанс.

Рори сидел на равном расстоянии от Клэр и от нас, тщетно пытаясь одновременно удерживать в поле зрения вообще каждого, кто обладал сверхъестественной природой, а Клэр и Хэл тихо перешептывались друг с другом, как до этого мы с Ашером. Эмили прижимала рацию к уху на манер сотового телефона. Ашер заметил это и кивнул ей.

– Эй, Эмили – что ты там слышишь?

Она лишь повела плечом и протянула рацию ему. Он забрал её, отчего Рори драматично отшатнулся назад, чтобы просто убраться с его пути.

– Медицинский канал сидит на пятерке, – подсказала я, и Ашер буркнул, прибавляя громкость и принимаясь перебирать остальные частоты.

Сквозь треск помех прорывались голоса на языках, которых я не понимала, и звучали они точно так же взвинченно, как и тогда, когда Хэл чуть раньше проделывал то же самое. Ашер прищурился и намертво зажал кнопку ответа (TALK).

– Алло, есть кто-нибудь на связи? Вы меня слышите? Hallo, is daar iemand daar buite? Kan jy my hoor? Alo, este cineva acolo? Poți să mă auzi? – Он начал на английском, а затем быстро прогнал фразу еще на трех разных языках в стремительной последовательности. – Что вообще происходит? Остался ли кто-то в живых?

– Wie is jy? – прорвалось в ответ сквозь мощный взрыв статических помех с противоположной стороны.

– Я пассажир, прячусь от людей с автоматами! Что, черт, там творится? – выдал Ашер.

– Hoe weet ek dat jy nie een van hulle? – отозвался мужчина на том конце провода.

Я наконец-то узнала этот специфический акцент.

– Это Мариус! – воскликнула я и захлопала в ладоши.

Лицо Ашера расплылось в широкой улыбке:

– Полагаю, мы уже встречались однажды, прямо возле медицинского отсека.

Повисла забитая помехами пауза.

– Значит, твоя девушка в конце концов тебя отыскала?

– Да. Что там происходит снаружи? Отвечай строго на африкаанс, чтобы они не смогли тебя перевести.

Последовала еще одна, куда более длинная тирада на африкаанс, пока Ашер согласно кивал головой. Я понятия не имела, о чем именно толкует Мариус, но уловила несколько знакомых имен. Хорхе – я была безумно рада узнать, что он цел – и Кейт. Ашер отпустил кнопку, чтобы снова обратиться ко всей нашей группе.

– Он говорит, что они пытаются прорваться к палубе со спасательными шлюпками, но до смерти боятся военных. Они как раз готовятся совершить финальный рывок.

Я кивнула:

– Значит, нам тоже пора выдвигаться.

– Алло? – раздался в рации совершенно чужой голос, со своим особым акцентом, выкрикивающий слова на фоне явного гула работающих механизмов. Я мгновенно напряглась.

– Алло? – ответил Ашер на том же ломаном английском.

– Naririnig mo ba ako! May mga lalake dito na may hawak na baril! Tulungan niyo kami! (Прим. ред. здесь и далее.:Вы меня слышите?! Здесь люди с оружием! Помогите нам!)

Я без малейшего понятия была, что они там несут, но выражение лица Ашера мгновенно потемнело, и он принялся засыпать собеседника серией быстрых, резких вопросов.

– Mga trabahador kami sa ibaba ng barko, dito kami sa baba, malapit sa lugar ng makina. Bilis!

(Мы рабочие с нижних палуб корабля, мы здесь, внизу, рядом с машинным отделением. Быстрее!)

– А это еще что за язык? – спросил Рори.

Ашер отпустил кнопку TALK.

– Тагальский. Это один из работяг в машинном отделении – из тех сотрудников экипажа, которые живут на самых нижних палубах.

– Расскажи им про автоматы…

– Они и так уже в курсе, – оборвал меня Ашер. Он снова вдавил кнопку вниз и задал несколько фраз, которые прозвучали как уточняющие вопросы. Его глаза опасно сузились, стоило ему услышать их стремительный ответ, и он в свою очередь задал им очередной вопрос:

– Ano ang itsura ng nilalagay nila? Nakikita mo ba?

(Как выглядит то, что они устанавливают/закладывают? Ты это видишь?)

– «Mukhang gam! Isang malaking gam!» (Похоже на жвачку! На огромную жвачку!) – пришел ответ, а следом грохнул автоматный выстрел.

– Что он говорит? – потребовала Клэр.

– Он видит жвачку. – Ашер покачнулся назад, опуская рацию. – Они закладывают пластиковую взрывчатку прямо на стены.

Хэл тяжело застонал:

– Они хотят пробить корпус.

– Но если они это сделают… – прошептала я.

– Мы все умрем, – закончил за меня Рори.

Ашер снова поднес рацию к лицу и задал очередной вопрос:

– May naiisip ka bang paraan para mapatigil siya?

(Ты можешь придумать способ, как его остановить?)

– Bahagi siya ng isang pares. Tinututukan siya ng baril ng isang lalake. Natakasan lang namin yung isa dahil naubusan siya ng bala.

(Он один из двоих. Его держит под прицелом мужчина с пистолетом. Мы смогли сбежать от первого только потому, что у него кончились патроны.)

– Смерть посреди океана – паршивый конец, скажи ему бежать, – посоветовал Хэл, пока разговор Ашера продолжался.

– Subukin mo makarating sa ikatlong palapag. Subukin mong makatakas.

(Попробуй добраться до третьего этажа. Попробуй спастись.)

На том конце провода раздался горький смех, а затем послышался последний ответ.

– Что он говорит? – спросила меня Эмили.

– Я не знаю, милая, – ответила я, пока Ашер одарил меня беспомощным и глубоко растерянным взглядом, окончательно отключая связь.

– Он ранен, пуля раздробила ему ногу. Они смогли уложить одного солдата, но второй еще жив, – произнес он.

– Мы обязаны их остановить, – заявила я, и Хэл согласно кивнул.

Ашер сделал размеренный вдох и покачал головой.

– Нет, не обязаны. Что нам действительно нужно сделать, так это убираться с этого гребаного корабля. Мы спускаемся на третью палубу, а затем валим отсюда к чертовой матери…

– Но на борту еще полно живых людей. Не только те, с кем мы сейчас говорили по рации – мы просто обязаны попытаться их предупредить. Если этот корабль пойдет ко дну, мы не можем иначе, – запротестовала я.

Он помедлил, и я видела, что ради меня он очень тщательно подбирает следующие слова.

– Я просто не вижу ни единого способа, как этот твой план вообще может сработать.

Я не знала, чем было его желание бросить всех остальных умирать – инстинктом, страхом или любовью, а может, и всем тремя вместе взятыми. Хуже всего было то, что я прекрасно понимала: он абсолютно прав.

Но…

– Наемники никогда не подписываются на суицидальные миссии, – прервал мои мысли Хэл. – Если только это не правительственное оружие, эти люди твердо рассчитывают убраться с корабля живыми. А раз у них есть время, чтобы уйти, значит, у нас есть время, чтобы их остановить.

Ашер ничего не ответил. Он просто протянул руку в мою сторону ладонью вверх. Этот жест говорил абсолютно обо всем, что он не стал озвучивать.

Пожалуйста. Просто иди со мной.

Хэл продолжал гнуть свое, то ли по незнанию, то ли просто в открытую игнорируя Ашера.

– У меня есть план. Мы разделимся на две группы. Вы двое и мальчик подниметесь наверх, доберетесь до узла громкой связи и попытаетесь сообразить, как предупредить людей об эвакуации на всех языках, которые только сможете вспомнить. Прикажите им всем бежать к палубе со спасательными шлюпками, и заодно проверьте, получится ли связаться с землей и рассказать, что тут творится. Клэр, Эмили и я спустимся вниз. Мы найдем способ помешать тем ублюдкам взорвать корабль.

При этих словах выражение лица Ашера сменилось полным, абсолютным недоверием – выражением, которое, я чувствовала, зеркально отразилось и на моем собственном лице. Пожилой мужчина, женщина, которая не может ходить, и маленькая девочка собирались пойти против вооруженных мужиков?

– Я пойду с вами, – выпалила я.

– Ни за что на свете, – отрезал Ашер. Он перевел взгляд с двери на меня, ясно давая понять свое мнение. К черту всех остальных, кроме нас двоих – мы сможем выбраться, если уйдем прямо сейчас. Я знала, что он прав, но я ни за что не собиралась уходить без них, а я была слишком тяжелой, чтобы Ашер мог просто подхватить меня и унести на руках.

– Вы найдете способ? – продолжал Ашер, издевательски цитируя Хэла с полным скепсисом в голосе. Как бы сильно я его ни любила, в этом и заключалось наше фундаментальное различие. Он умел вытеснять чувство вины, отодвигать его подальше, чтобы разобраться с ним когда-нибудь потом или вообще никогда, и его работа на Натаниэля была тому ярким примером. В то время как я – я физически никогда не умела оставлять чувство вины на потом, если могла испытывать его прямо здесь и сейчас. Там внизу лежал беспомощный человек с раздробленной ногой и смотрел, как другие закладывают взрывчатку под наш корабль. Там были Мариус, Кейт и Хорхе. Я сглотнула и отвела взгляд от Ашера. Я любила его всей душой, но это вовсе не означало, что временами он всё равно не бывал неправ.

Я посмотрела на Хэл:

– Я в деле.

– Хорошо. Тогда нам пора выдвигаться. – Хэл нагнулся, чтобы Клэр могла взобраться к нему на закорки.

Ашер преградил мне дорогу.

– Это паршивый план, и ты сама это прекрасно знаешь. Я не для того только что вернул тебя, чтобы снова потерять.

– Не потеряешь. Ты будешь четко знать, где я нахожусь каждую секунду, – заявила я с фальшивой бравадой. Я видела, как сжалась его челюсть и как дернулся кадык, когда он сглотнул слюну.

– Ты – единственная в этом мире, которая вообще имеет для меня значение. Я не позволю тебе умереть.

Хэл поудобнее перехватил Клэр на спине.

– Это значит, что ты поможешь?

Ашер посмотрел на меня, давая мне самый последний шанс передумать. Когда я покачала головой, он лишь беспомощно развел руками.

– А какой у меня вообще есть выбор?

– Прости меня. Я так сильно тебя люблю. – Глядя на его лицо, я на секунду испугалась, что он на меня разозлится. Но вместо этого он выглядел совершенно раздавленным, таким глубоко, бесконечно печальным. Он раскрыл объятия, и я шагнула в них – пусть и не согласная с ним, но им прощенная. Он поцеловал меня сильно, с пугающим отчаянием, словно больше никогда в жизни не коснется моих губ, а затем отстранился так же резко, как и начал. Его лицо было у самого моего лица, он всматривался глубоко в мои глаза, точно заучивал наизусть эту новую меня – ту, в которую я превратилась с момента нашего последнего прикосновения.

Затем он сделал вдох и выдох, мгновенно сбрасывая с себя всё раздражение и нацепляя совершенно иное настроение, точно маску, вновь превращаясь в того самого галантного красавчика, который всегда полностью контролирует ситуацию.

– Я тоже тебя люблю, – произнес он, а затем перевел взгляд на Рори. – Ну что, парень, ты готов?

– Меня зовут Рори.

– Будем считать, что это «да». – Он подошел и настежь распахнул дверцы шкафа погибшего пассажира, после чего повернулся к нам спиной и принялся раздеваться. – Я не могу делать то, что делаю, оставаясь в этом шмотье. Мне нужна минута.

Наблюдать за тем, как он меняет облик, было бы слишком большим искушением, и, возможно, именно этого он и хотел, чтобы я четко помнила, чего именно лишаюсь. Но я развернулась спиной, как это сделали и все остальные, а когда он закончил, он громко кашлянул, привлекая наше внимание, и привычным жестом зачесал мокрые волосы назад своей здоровой рукой. Он выглядел помятым и взвинченным от стресса, но контроль над собой вернул полностью.

Он поднял рацию, направив её в мою сторону:

– Встретимся на палубе со шлюпками меньше чем через час, ну или когда мы оба окажемся под водой – смотря что наступит раньше.

Он не стал рисковать еще одним поцелуем, за что я поймала себя одновременно и на чувстве обиды, и на искренней благодарности.

– Выживи, а иначе я не несу ответственности за то, что натворю.

– Выживу, клянусь, – пообещала я.

Он резко дернул головой в сторону Рори, и они оба стремительно направились к выходу.

ГЛАВА 32

После ухода Ашера показалось, словно из комнаты разом выкачали весь воздух. Я прекрасно знала, что будет больно, но…

– Какой занимательный парень! – произнесла Клэр, поудобнее устраиваясь на спине у Хэла. – Готовы?

– Готова! – бодро отозвалась Эмили, искренне стремясь подражать повадкам пожилой женщины.

Я попыталась прогнать прочь свои страхи. Неужели это был самый последний раз, когда я видела Ашера живым? Я поступила правильно, но это, как я слишком хорошо знала по собственному опыту, частенько оказывалось совершенно бесполезным делом. Я прижала пальцы к губам, словно пыталась удержать на них его последний поцелуй.

Клэр кашлянула, привлекая мое внимание, и я подняла на неё глаза.

– А эта твоя сущность сирены… это из-за неё у тебя ноги не работают?

– Нет. Я просто старая. На суше гравитация дается девочкам гораздо тяжелее. Вода как-то милосерднее.

– Вы раньше жили в море? – спросила Эмили.

– Да. Мне там безумно нравилось, – ответила Клэр, наклоняясь пониже, чтобы говорить с девочкой.

– Но меня-то ты полюбила сильнее, – вставил Хэл, перехватив её поудобнее на спине.

– Ну, сам понимаешь. С тобой вроде как было весело, – с явной издевкой поддразнила его Клэр. А затем она крепко сжала его мощные плечи. – Мы пойдем первыми, и если кого-то увидим, я попробую заговорить им зубы и успокоить, – добавила она, и Хэл толкнул дверь, выводя нас в коридор.

Мне было чертовски не по себе от того, что Хэл и Клэр идут впереди меня прямо на линии огня, поэтому я пристроила Эмили позади себя, чтобы хоть как-то её защитить. Если я прямо сейчас перестану притворяться храброй, у меня может хватить ума вообще больше не начинать.

– И откуда только он знает столько языков? – спросила Клэр, оглядываясь на меня и разговаривая совершенно обычным голосом.

– Эм. Разве мы не должны сейчас внимательно прислушиваться к звукам? – прошептала я.

– А я и прислушиваюсь, – отозвалась она с улыбкой.

Учитывая, что она слышала нас прошлым вечером, а теперь я четко знала, что она сирена…

– Будучи перевертышем, он досконально знает прошлое абсолютно каждого человека, к кому когда-либо прикасался раньше. Когда был моложе.

– И как же такая милая девушка, как ты, умудрилась встретить кого-то вроде него?

Если бы она только знала.

– Когда-то давно я работала в больничном крыле для сверхъестественных существ. Мы выхаживали перевертышей, дневных вампиров и оборотней.

– Дневных вампиров?

– Обычных людей, которые подверглись воздействию вампирской крови.

– А-а. – На её лице отразилось глубокое раздумье. – У нас под водой вампиров нет. Наши чудовища гораздо крупнее и намного хуже.

– А как вы все познакомились? – спросила Эмили. Про своих родителей она, судя по всему, совершенно позабыла во всей этой кутерьме, ну или из-за какого-то ментального трюка, который провернула Клэр.

– О, это очень хороший вопрос, – ответила Клэр, улыбаясь ребенку сверху вниз. – Хэл давным-давно был солдатом на военном корабле. Когда во время войны его торпедировали, некоторые из моих сестер и я приплыли, чтобы спеть для него.

Кое-какие обрывки греческой мифологии всплыли в моей памяти, и я прищурилась, глядя на пожилую женщину:

– И для этого корабля ты тоже собираешься спеть?

– Если ты пытаешься спросить, не моя ли во всем этом вина, то нет. Хотя я уже медленно приближаюсь к тому моменту, когда мне пора возвращаться обратно.

Когда она это произнесла, Хэл на секунду сбился с шагу – я бы ни за что этого не заметила, если бы не шла в этот момент прямо у него за спиной.

– Как бы то ни было, – продолжила она свою историю, обращаясь к Эмили, – я плавала и смотрела, как тонут матросы. В те времена матросов тонуло великое множество. Иногда нам даже приходилось драться с акулами за право поцеловать их.

– Вы целовались с мальчиками? – спросила Эмили, явно растревоженная этим фактом куда сильнее, чем упоминанием акул.

– И со многими. – Клэр оглянулась назад, чтобы дать мне понять, что рассказывает эту историю в том числе и ради моей выгоды. – Далеко не каждая сирена мечтает увидеть мир над поверхностью моря. Но если ты всё-таки решишься на такое, единственный способ выбраться туда – это буквально выцеловать весь воздух из мужчины.

Я захлопала глазами. Неужели она сейчас имеет в виду именно то, о чем я подумала?

– И далеко не из каждого встречного мужчины, – вмешался Хэл.

– Да, только из того самого, единственного и правильного. Мне пришлось перецеловать сотни матросов, чтобы отыскать его, – ответила она, крепко прижимая к себе Хэла. – Но когда я его нашла, я сразу всё поняла.

– Для существа, прожившего в океане всю свою жизнь, пловчиха из тебя оказалась так себе. Мы едва не склеили ласты до того, как нас подобрали спасатели, – вставил он, и я почти физически расслышала его широкую улыбку.

Клэр шутливо взвизгнула:

– У меня до этого вообще никогда не было ног! Это было чертовски трудно!

Мне с трудом удавалось сопоставить их специфический супружеский юмор с озвученными фактами.

– И вам никогда не было искренне жаль всех тех, кто в итоге утонул? – спросила я, просто потому что мне меньше всего хотелось оставаться сейчас единственной, кому здесь не по себе.

– Поначалу – вообще нет. В те времена я была как ребенок. Разве ребенок испытывает настоящую боль, когда теряет игрушку, зная, что взамен можно получить другую, поярче? Я была, как выражается ваше племя, поверхностной. Большинство сирен именно такие и есть. Под водой как-то не особо приветствуется склонность к самоанализу.

– Прямо как Русалочка Ариэль! – воскликнула Эмили, наконец уловив суть.

– Во многом очень похоже. Разве что пения было поменьше. – Она снисходительно улыбнулась девочке. – Вы, ребята – самые первые люди, которым я вообще открыла свой секрет с тех самых пор, как поделилась им с Хэлом столько лет назад. Это приятно.

Рада, что хоть кому-то здесь стало полегче от всего происходящего, – мрачно подумала я.

Но как бы странно – и ужасающе? – всё это ни начиналось, их отношения благополучно продлились целые десятилетия. Будет ли у нас с Ашером хоть какой-то призрачный шанс на подобное? Сердце болезненно сжалось. Я просто поверить не могла, что снова позволила ему уйти и оставила его одного. Искренне надеялась, что не останусь в дурах за то, что покинула его сторону.

Мы добрались до служебного лифта, обнаружили, что кабина абсолютно пуста, и Хэл вдавил кнопку самого нижнего этажа. Пока лифт опускался, Клэр прижала палец к губам и бросила на нас с Эмили многозначительный взгляд.

Двери распахнулись прямо в зону тотальной бойни.

ГЛАВА 33

Я осознала, что нам чертовски повезло: на каком бы судне ни прибыли эти солдаты, их количества явно было недостаточно, чтобы выставить охрану у абсолютно всех дверей. Да и зачем им это вообще было нужно, если они планомерно зачищали каждую комнату по ходу своего продвижения, оставаясь единственными людьми с оружием на борту? Пассажиры и экипаж были для них той самой пресловутой рыбой в бочке.

Бойня началась всего в шести футах от двери лифта. Я не знала, ждали ли запертые здесь внизу люди каких-то хороших новостей или же просто своей очереди на «спасательный» катер, но вместо этого они получили пули. Трупы были повсюду, из некоторых всё еще сочилась теплая кровь. На стенах виднелись брызги от сквозных ранений, а на полу – кровавые разводы в тех местах, где люди падали, истекая кровью. И здесь было куда больше этих волокнистых петель «кишечника» – червей, эвакуировавшихся из человеческих тел. Я не стала указывать на них пальцем. Воняло просто ужасно – тот самый специфический запах, когда от первобытного страха и смерти у людей непроизвольно опорожняется кишечник, плюс вся эта теплая, затхлая сырость того, что обычно надежно скрыто внутри наших тел. Медсестринский желудок вступил в схватку с беременным желудком, и беременный желудок безоговорочно победил.

– Меня сейчас стошнит, – выдавила я и принялась искать хоть какое-то безопасное место, чтобы очистить желудок, где я бы при этом не осквернила чьё-то тело.

Эмили мертвой хваткой вцепилась в мою ногу, уткнувшись лицом мне в бедро и отчаянно пытаясь ничего не видеть.

– Не запоминай то, что видишь здесь, – произнесла Клэр девочке, и её голос снова приобрел тот самый вибрирующий, шуршащий звук, после чего маленькая девочка послушно кивнула.

– Ты можешь применить этот трюк и на мне тоже? – спросила я.

– Я бы предпочла этого не делать. Тебе может понадобиться способность мгновенно на что-то среагировать.

Я угрюмо кивнула ей и судорожно заглотнула воздух, в тайне надеясь, что это поможет удержать всё остальное внутри. Хэл прокладывал путь через этот небольшой вестибюль с такой осторожностью, словно это было минное поле. Добравшись до противоположной стороны, он помахал мне рукой:

– Давайте за мной.

***

Чертовски помогало то, что Хэл в прошлом сам был моряком. Я предполагала, что в своей основе абсолютно все корабли устроены одинаково. Мы следовали за ним по узкому коридору, который то и дело прерывался очередным трупом. Все павшие члены экипажа здесь, внизу, выглядели застигнутыми врасплох, точь-в-точь как статуи, замороженные Медузой Горгоной в нескончаемом моменте ужаса. Я не знала, что именно их заставили увидеть здесь, внизу, но не могла себе представить, чтобы команде повезло хоть капельку больше, чем нам. Хуже, скорее всего, поскольку у них в трюме вообще не было физической возможности выброситься за борт.

Мы двигались в полной тишине, пока Клэр водила головой из стороны в сторону, и я мрачно поймала себя на мысли: интересно, а умеет ли она использовать голоса подобно эхолокатору? Мы не останавливались, чтобы заходить в комнаты по обе стороны коридора – судя по тому немногому, что мне удавалось разглядеть через их стеклянные окошки, все они служили обычными кладовыми. Но я отчетливо понимала, что впереди нас становится всё шумнее, а от палуб под нашими ногами исходила ощутимая вибрация движения.

Хэл замер и обернулся назад.

– Возможно, мы больше не сможем услышать друг друга за этой следующей группой дверей. – Он указал пальцем на свои собственные уши. – Существует вполне конкретная причина, по которой я сейчас почти глухой.

– Но ведь это хорошо, верно? Они не услышат, как мы приближаемся.

– Да, но… – Клэр покачала головой, указывая пальцем на свое горло. Её голосовые связки здесь, внизу, не сработают. Нам придется рассчитывать только на себя.

Я кивнула. Хэл медленно толкнул двери, пригнувшись и внимательно осматриваясь по сторонам. За его спиной натужно рокотали двигатели, которые никогда не останавливались. Поршни размером с диваны яростно ходили вверх и вниз, удерживая «Мараскино» на его законном участке морской недвижимости. Механизмы тянулись от борта к борту, занимая всё пространство до самых краев корабля. Помещение должно было быть высотой в три этажа, с металлическими решетчатыми мостиками, проходящими вверх и поперек каждой из сторон. Там, где у самого нижнего яруса пола тянулся целый ряд компьютерных терминалов, оставшиеся члены экипажа были перебиты до единого человека. Мне стало интересно, где сейчас находится наш информатор с раздробленной ногой, и если мы его найдем, как именно мы вытащим его на свободу.

Я принялась лихорадочно осматриваться вокруг и заметила два пакета взрывчатки C-4 по обе стороны, закрепленные прямо между гигантскими шпангоутами-ребрами корабля на уровне второго яруса и увидела мужчину, одетого в тяжелую нательную броню, который как раз подключал провода к третьему пакету на правой стороне. Я дернула Хэла за рукав и указала пальцем. Заметив его, он понимающе кивнул.

Я сделала Хэлу жест рукой, опасаясь говорить вслух, даже несмотря на то, что грохот механизмов здесь был просто оглушительным. Каков наш план? – попыталась я изобразить пальцами.

Хэл выставил одну ладонь вперед, а вторую изобразил в виде шагающего человечка, плавно перебирая двумя пальцами, чтобы показать необходимость действовать скрытно. А затем сымитировал резкое, грубое толкающее движение, означавшее, что мы просто сбросим солдата через перила прямо на работающие внизу поршни.

Как для плана, вариант был так себе. Но когда жизнь подсовывает тебе лимоны – или наемников, нанятых каким-то психопатом, – ты делаешь всё, что, блядь, в твоих силах. Я кивнула.

Затем я аккуратно отцепила Эмили от своей ноги.

– Оставайся пригнувшись здесь, хорошо? Прямо как в прятки играем, – прошептала я, пытаясь перекричать гул дизельных двигателей. Она послушно кивнула и скорчилась за письменным столом.

Я поползла вверх по рифленым металлическим ступеням лестницы, на этот раз опережая Хэла. Солдат даже не поднял головы от своей задачи. Я не была уверена, требует ли подключение C-4 настолько сильной концентрации внимания, или же он был просто до такой степени уверен в том, что на корабле не осталось никого, кто мог бы оказать сопротивление. Его автомат висел на ремне за спиной, и он задействовал обе свои руки в перчатках для выполнения работы. Чувствуя себя так, словно я пытаюсь изображать из себя ниндзя, я подбиралась всё ближе, используя шпангоуты корабля в качестве укрытия, пока до него не осталось всего каких-то десять футов. По виду в нем было фунтов на пятьдесят больше веса, чем во мне, если суммировать мышцы и броню. Мне жизненно необходим был каждый дюйм моего стартового преимущества.

Я уже приготовилась, намертво уперевшись подошвами туфель в настил для лучшего сцепления, когда он внезапно поднял глаза.

Я не остановилась. Я рванула на полной скорости прямо на него, задействовав вообще все остатки адреналина, что еще оставались у меня внутри. Со всем моим первобытным страхом больше никогда в жизни не увидеть Ашера, подохнуть прямо здесь, со страхом перед червями, которые уже могли расти внутри меня, и перед ребенком, который, возможно, был уже мертв, я использовала всю эту ярость, чтобы броситься прямиком на него.

Он потерял драгоценное мгновение от неожиданности и еще одно – на попытку вскинуть свой автомат, и в этот миг я врезалась в него. Он был прочным, точно монолитная стенка. Мне катастрофически не хватило энергии удара, чтобы отправить его лететь через ограждение перил. Он выдержал этот толчок, резко развернулся и рванул винтовку вверх. Мне удалось с силой перехватить её и толкнуть обратно вниз, чтобы его пальцы не смогли добраться до спускового крючка. Мы закружились вместе, яростно борясь за оружие, вращаясь вокруг друг друга точно партнеры в танце, пока дуло автомата по-прежнему оставалось направленным строго в пол. Из-за этого вращения я увидела, что Хэл уже близко, и Клэр со своего места на закорках Хэла перегнулась вперед и мертвой хваткой вцепилась солдату в шею. Я уже наполовину ожидала, что она просто свернет её ему, пока сама тщетно пыталась выкрутить винтовку из его рук. Я видела, как двигаются её губы, и понимала, что она пытается что-то приказать ему своим голосом, но из-за грохота двигателей и его шлема он физически ничего не слышал; он продолжал яростно со мной бороться.

Поэтому она просто взяла и поцеловала его.

В ту же секунду я выиграла эту схватку за оружие. Его руки сами собой взлетели вверх, чтобы судорожно вцепиться в собственное горло, а автомат выпал из пальцев, напрочь позабытый в порыве бездыханного ужаса. Я наблюдала, как он медленно сползает на пол, словно погружаясь под воду; его губы, бывшие единственной открытой частью лица под всей этой тяжелой броней, прямо на глазах превращались из розовых в гипоксический оттенок синего цвета.

Она высосала из него весь воздух поцелуем, задушив его на суше.

Напрочь позабыв о солдате, Хэл сразу повернулся к пакету C-4, закрепленному на стене. Он проделал своими пальцами какое-то ловкое движение и отсоединил таймер, который продолжал исправно тикать, даже несмотря на то, что больше не был ни к чему подключен. Он продемонстрировал его мне. На циферблате оставалось ровно семь минут и двадцать восемь секунд.

Я развернулась в полном, оцепенелом ужасе – и увидела на противоположной стороне точно такой же ряд пакетов C-4, закрепленных между ребрами-шпангоутами корабля. Восемь штук в один ряд.

Мы бы ни за что не успели добраться до них всех вовремя, как бы быстро мы ни двигались – и уж тем более если делать это со скоростью Хэла. Если бы мы попытались, мы бы просто погибли. Я оглянулась на Хэла, который уже переместился ниже к следующей связке взрывчатки.

– Одной стороны должно хватить! – крикнул он мне.

Если бы воду набрал только один борт корабля, а не оба сразу, это по крайней мере подарило бы нам немного времени. «Мараскино» будет тонуть постепенно, как падающий лист, а не камнем пойдет ко дну.

– Забирай Эмили – беги! – закричал Хэл через плечо.

Я кивнула и бросилась обратно по металлическим мостикам, не желая оставлять его позади, но до усрачки напуганная мыслью о том, что мне придется делить это пространство с таким количеством морской воды.