Текст книги "Смертельная смена (ЛП)"

Автор книги: Кэсси Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 2

Рука Ашера расслабилась и послушно легла в мою, но было уже слишком поздно: напряжение, которое я только что почувствовала, вновь раздуло страхи, которые я так отчаянно пыталась подавить. Я поймала себя на том, что буквально задерживаю дыхание, пока люди начинали постепенно выходить из зала. Хэл поднялся с места и снял инвалидное кресло Клэр с тормозов.

– Не переживайте. Это самый безопасный способ путешествовать. Увидимся со всеми вами за ужином, – сказала она с улыбкой, помахав нам рукой, пока он увозил её прочь.

Голоса становились громче, люди увлеченно болтали о своих планах. Слышались пронзительные детские вскрики, покашливание, обрывки разговоров, смех – самая обычная, нормальная жизнь. Я повернулась к Ашеру, когда наш стол окончательно опустел.

– Мы ведь всё еще в отпуске, верно?

– Конечно, – ответил он, но я четко знала, что он лжет.

Мы продолжали сидеть, пока его глаза внимательно сканировали толпу. Когда зал практически опустел, он поднялся по какому-то знаку, который я не сумела прочесть, и я последовала за его примером. На этот раз я внимательно запоминала дорогу, чтобы понять, как вернуться в нашу каюту. Корабль набрал уже достаточную скорость, чтобы я могла физически ощутить это под своими ногами – двигатели натужно работали где-то глубоко внутри корпуса.

Я дождалась, пока дверь каюты закроется за моей спиной, прежде чем спросить:

– Что там сейчас произошло?

Он сел на кровать, а я заняла место напротив него, на стуле у письменного стола.

– Мне просто показалось, что я увидел старого друга, вот и всё.

Я ждала, что он продолжит, а когда он промолчал, я взяла инициативу в свои руки:

– И какая часть из этого является ложью? – Я подняла руки, делая пальцами воздушные кавычки прямо во время речи. – Слово «друг», слово «старый» или слово «показалось»?

Его лицо перекосилось:

– Раньше я умел лгать гораздо лучше.

– Нет, просто раньше я позволяла тебе чаще выходить сухим из воды, – отрезала я.

Он хмыкнул, а затем отвел взгляд. Я изо всех сил старалась не выглядеть уязвленной, пока ждала, когда он соизволит со мной поделиться. Я знала, что мужчина, которого я люблю, отец моего возможного будущего ребенка, не всегда в своем прошлом был хорошим человеком. Но сейчас-то он изменился, и именно это имело значение, верно? К тому же, всё то, что я успевала навоображать, пока он медлил, наверняка было в сотни раз хуже реальности.

– Так что давай. Колись.

– Я сам не уверен до конца и меньше всего хочу тревожить тебя по пустякам.

«Удивительно, но прямо сейчас я очень хорошо понимаю это чувство», – это было именно то, что мне безумно хотелось выпалить ему в ответ, но я лишь сдержанно улыбнулась и ободряюще повела одним плечом.

– Ну, расскажи мне, кого именно ты подумал, что увидел, и мы будем вместе готовы к худшему.

Губы Ашера дрогнули, и он одарил меня горько-сладкой улыбкой:

– Прошло слишком много времени с тех пор, как я видел его в последний раз. Сперва я не был уверен.

– Но теперь уверен? – подтолкнула я его после очередной паузы.

Ашер кивнул – медленно сначала, а затем вполне решительно:

– Да. К несчастью.

Это сразу сняло вопрос о том, из «хорошего» или «плохого» прошлого был этот человек. Однако мне всё еще не хотелось сдаваться так просто.

– Даже плохие парни иногда берут отпуск, – сказала я, пытаясь перевести всё в шутку.

– Да, берут, – с иронией хмыкнул он, после чего снова погрузился в молчание.

– Эй, ну же. – Я пересела к нему на кровать и слегка толкнула его плечом. – Я же не тебя имею в виду.

Ашер вздохнул и протянул мне обе свои ладони:

– Ты уверена?

– Конечно. – Я видела, как ходят желваки на его скулах, пока он обдумывал свои мысли, стиснув зубы. – Ты ведь никогда не задаешь много вопросов о моем прошлом, Эди, и я очень ценю это.

– Мне это и не нужно. Я знаю, кто ты сейчас. – Я перехватила одну из его рук своей, немного нервничая из-за того, что он упорно не смотрел в мою сторону. Дело было вовсе не в том, что я боялась его слов – Ашер мог принимать хоть тысячу разных обликов, но я твердо знала, какое у него сердце. Мне просто было невыносимо видеть, как что-то причиняет ему боль.

– Дело в том, что было время, когда я был молод, когда я творил глупости. Когда мне было абсолютно плевать на последствия или на то, кому именно я причиняю боль.

– Ты сейчас описал буквально любого подростка в мире, – я прекрасно знала, что его прежние способности перевертыша идеально подходили для шпионажа и корпоративного краж данных. И когда ты работаешь с мыслью, что скоро умрешь или сойдешь со ума (что рано или поздно ждало всех перевертышей), какой вообще был смысл обзаводиться совестью?

Он покачал головой, наотрез отказываясь снимать с себя вину:

– Я был старше. Достаточно взрослым, чтобы соображать лучше. Там всё сложно… – произнес он, и снова повисла долгая пауза.

– Нет ничего такого, что ты мог бы сказать, чтобы напугать меня и заставить сбежать от тебя. – Я снова подтолкнула его плечом. – Так что выкладывай.

– Он нанял меня, чтобы я добыл для него кое-какие данные, – сказал Ашер, по-прежнему разглядывая пол.

– Ты имеешь в виду – украл? – Мне не хотелось, чтобы он лгал мне или чувствовал, что вообще должен это делать.

Ашер вздохнул:

– Технически – да.

– О чем были данные? – подсказала я.

– О синтетической крови.

Я едва не закатила глаза:

– И что в этом такого ужасного? На это ведь существует огромный рынок. Тот, кто первый до этого додумается, заработает триллион долларов.

– Вот только не так много исследовательских групп финансируются вампирами. И не так много групп проводят испытания препаратов на ничего не подозревающих людях в странах, где нет абсолютно никаких законов о защите прав пациентов.

Это мгновенно заставило меня заткнуться:

– Оу.

– Вот именно, – согласился Ашер, после чего снова тяжело вздохнул. – И он здесь?

Прямо на борту этого лайнера?

– Судя по всему, да.

Я задумчиво нахмурилась.

– И его исследования увенчались успехом? Вряд ли, иначе мы бы уже по колено погрязли в вампирах и жили в пещерах.

– Нет, я сдал его. Консорциуму. – Ашер скривил губы, по-прежнему разглядывая пол. – Я донёс на него сразу после того, как обналичил его чек. Я знал, что он чудовище – я ведь коснулся его, Эди, я знал, кто он такой и чем занимается. Но я подождал неделю, чтобы убедиться, что с его деньгами всё в порядке. И к тому же… – Здесь голос Ашера стих, и он снова покачал головой. – Я не хотел, чтобы он узнал, что это был я. У меня ведь не было никакой защиты или частной армии.

– Что произошло дальше?

– Я не знаю. После этого я проверял информацию о нём, поначалу постоянно. Всё ждал, когда появится некролог. Когда этого не случилось, я стал проверять реже. Честно говоря, я думал, что они стёрли его с лица земли. Но в конце концов он всплыл, его имя значилось на нескольких медицинских патентах в области генетики – как раз тогда, когда это направление только начинало бурно развиваться. Должно быть, он заработал миллионы на некоторых из них.

– То есть Консорциум ничего не сделал, чтобы остановить его?

– Я не знаю. У Консорциума не принято расспрашивать о таких вещах. Тебе лучше даже не знать, через что мне пришлось пройти, чтобы просто выйти с ними на связь. Они хотят, чтобы все думали, будто они всегда начеку, но это не так.

Консорциум был чем-то вроде разрозненной правящей группы для паранормальных существ. Я встречалась лишь с одним из их представителей, когда тот ненадолго занял тело моей бывшей старшей медсестры, чтобы отчитать нас после войны. Теперь я тоже тупо уставилась на ковёр. У меня была сотня разных вопросов, которые мне хотелось ему задать, но сейчас имел значение только один.

– Он знает эту версию тебя?

Этот Ашер был тем самым, которого Санта Муэрте подарила мне, когда спасла ему жизнь. Песочно-светлые волосы, голубые глаза и губы, которые приподнимались по углам за полсекунды до того, как он улыбался. Ашер наконец повернулся ко мне и одарил меня задумчивым взглядом.

– Нет. Никто на свете не знает меня такого, кроме тебя, наших соседей дома и твоей дурацкой сиамской кошки.

Я обнадеживающе улыбнулась ему:

– Она косоглазая. Она понятия не имеет, как ты выглядишь на самом деле.

Он выдавил ответную улыбку. Подобное происходило уже не в первый раз. Его прежние способности – то, что я мысленно называла «чертовщиной», – какими бы ограниченными они теперь ни были, всё равно влияли на нас. Обычно с интервалами ровно такими, чтобы я успела позабыть об их существовании. Для работы он принимал облик «доктора Гектора», мы садились в разные поезда, а в клинике притворялись просто коллегами. После первых нескольких месяцев, которые казались какими-то порочными, это стало не так уж и сложно. Сам по себе облик перевертыша не был странной частью – странным было всё остальное. Случаи, когда он заставлял нас спешно уходить из закусочных, потому что узнавал кого-то на кухне, или когда он менял банк после слияния компаний. Однажды он избавился от штрафа за превышение скорости, просто напомнив копу о том, как тот брал взятку. Как и любой нормальной девушке, мне безумно хотелось покопаться в прошлом Ашера – точнее, в его прошлых, с жирным акцентом на множественное число, – но я этого не делала. И такие моменты были тому причиной. Мне безумно хотелось распахнуть двери на балкон нашей каюты, впустить морской воздух и позволить ему выветрить всю эту чертовщину. Каждый раз, когда мне казалось, что я уже привыкла к этому, я понимала, что на самом деле нет – я просто привыкла надеяться, что большая часть этого дерьма осталась позади. Однако, сидя рядом с ним, я осознавала, что мы никогда не сможем полностью убежать от этого. Это было тем, кем он являлся, кем он был. Это следовало за ним по пятам, куда бы он ни пошел, точно хвост. И прямо сейчас он выглядел таким одиноким. Я сильнее сжала его руку.

– Ну, теперь-то всё в порядке, – сказала я тем самым утешительным тоном, который постоянно использовала со своими пациентами.

– Ты не можешь просто так спустить меня с крючка, Эди.

– Почему нет? Похоже, ты таскаешь это в себе уже достаточно долго.

– Он далеко не единственный человек, на которого я работал. Никто из остальных не был так плох, как он, но за второе место борются сразу четверо. И тебе лучше не знать, сколько людей претендуют на третье. – Он осторожно убрал мою руку со своей и вернул её мне. – При всём том, насколько чудовищным, как я знаю, он был, то, над чем он работал – используя данные, которые я ему достал… Я не могу не задаваться вопросом, кем делает меня то, что я однажды работал с ним.

Я яростно перехватила его руку обратно.

– Это делает тебя человеком, который изменился. В этом нет ничего плохого. Я люблю тебя.

Внезапно мне расхотелось знать что-либо еще о его прошлом. Оно осталось позади, и пусть остается там навсегда, где больше никогда не сможет причинить нам вред. Он сглотнул и уставился на мою ладонь, накрывающую его собственную.

– Я знаю, что ты любишь меня. Но иногда я вспоминаю всё то, что натворил, и просто не понимаю, за что.

Это не был тот наглый, безбашенный Ашер, которого я обычно знала. Я потянулась вверх и поцеловала его в лоб, где уже начинали проступать морщинки.

– Я ничего не могу сказать обо всех тех «других» Ашерах. Но тот, которого люблю я, несколько раз спас мне жизнь, и он заботится о людях, которые в нем нуждаются. И я люблю его очень сильно.

Мягкая улыбка стерла напряжение с его серьезного лица.

– Я люблю тебя, Эди.

– Не говоря уже о том, что он привез меня в этот великолепный отпуск, – продолжила я.

Он наградил меня ироничным взглядом.

– Мне казалось, ты не в полном восторге от океана?

Я пихнула его локтем:

– Я вообще-то пытаюсь поднять тебе настроение. Перестань мне мешать.

Он рассмеялся, повернулся ко мне и крепко сжал в своих объятиях.

ГЛАВА 3

Секс с Ашером всегда давался легко.

Отношения с ним неизменно напоминали то безумное, жаркое притяжение, в которое обычно могут вступать разве что незнакомцы – то бесстрашное чувство, которое делает тебя требовательной и громкой, когда оба партнера борются за контроль и ни один не останавливается, пока они не получат полное удовлетворение.

И этот раз не стал исключением. Не выпуская меня из объятий, Ашер нашел своими губами мои, в то же самое время потянувшись руками к пуговице моих джинсов.

Вот так просто я тоже загорелась яростным желанием к нему. Сплетаясь губами, я ответила на его поцелуй с ответной агрессией, пока он глухо зарычал где-то в глубине горла.

Мои руки резко сорвали с него рубашку, упиваясь ощущением его кожи на моей – мягкой, горячей, перекатывающейся по рельефным мышцам. Я провела ладонями вниз по его крепкой мускулистой спине и забралась под его джинсы, притягивая его вплотную к себе. От прикосновения моих рук он вздрогнул и на мгновение разорвал наш контакт, отстраняясь, чтобы полностью избавиться от своей одежды, а затем быстро освободить от вещей и меня.

Вернувшись ко мне уже полностью обнаженным, с эрегированным членом, он опустился на меня сверху, устраиваясь между моих ног. Я обвила его своими ногами, пытаясь подтолкнуть его еще дальше, отчаянно нуждаясь в большем. Но как раз в тот миг, когда я думала, что он войдет в меня, он замер, горячий и тяжелый, прижавшись ко мне. Словно доказывая, что способен полностью контролировать себя и что именно он сейчас правит моим желанием.

– Терпеть не могу, когда ты так делаешь, – прошептала я ему.

– Вовсе нет, тебе это нравится, – прошептал он в ответ.

Томительно медленно он опустился ниже, так что гладкая головка его члена скользнула по мне. Я вздрогнула, когда он принялся покрывать поцелуями мою грудь и шею. Он терся своим горячим телом об меня, то мягко, то с явным напором, но так и не проникал внутрь, как мне того хотелось, а вместо этого дразнил меня, заставляя мучительно ждать. Я знала, что если попрошу об этом прямо, то сразу же получу желаемое; ему просто чертовски нравилось слышать мои мольбы или доводить меня до такого возбуждения, когда я уже не могла контролировать себя.

Внезапно мне самой захотелось взять контроль на себя. Я оттолкнула его назад, уводя в сторону и заставляя перевернуться на спину. Он боролся со мной всего секунду, а затем уступил, завороженно наблюдая, как я поднимаюсь и устраиваюсь верхом на нем, когда мы соприкасались всем телом, но всё еще оставались разделены. Теперь настал мой черед целомудренно дразнить его, едва заметно покачиваясь на его члене. Он рассмеялся, явно довольный тем, что оказался подо мной, а его пальцы щекотали внутреннюю сторону моих бедер.

– Моя очередь, – объявила я, наклоняясь ниже, чтобы направить его головку внутрь себя.

Его бедра резко подались вверх, но я приподнялась, лишая его того, в чем он только что отказывал мне.

– Скажи мне, что всегда будешь моим, – потребовала я, нависая над ним.

Он перестал дурачиться, мгновенно уловив всю серьезность моей просьбы.

– Конечно.

– Произнеси это вслух.

Его ладони скользнули по моей спине, опускаясь к ягодицам.

– Я всегда буду твоим. Если, конечно, ты продолжишь меня принимать.

Я улыбнулась ему сверху вниз, слегка обнажив зубы:

– О, уж поверь, я приму тебя как надо.

Я качнула бедрами, плавно опускаясь обратно, и его член полностью вошел в меня, занимая свое законное место. Он шумно выдохнул сквозь зубы от этого ощущения, а у меня вырвался низкий стон. После этого любые слова стали лишними; мы начали двигаться как единое целое. Я склонилась над ним, прижавшись грудью к его груди, а его руки намертво зафиксировали мою задницу, удерживая меня в этом положении, пока его член пульсировал глубоко во мне, а мои бедра мерно двигались ему навстречу. Мы поймали общий ритм, который идеально совпадал с покачиванием корабля и шумом накатывающих волн, и вскоре пот покрыл нас обоих, точно морские брызги за окном. Я принимала его член глубоко в себя, выгибаясь всем телом вперед до тех пор, пока он не нащупал ту самую сокровенную точку внутри, которую можно было задеть только в этой позиции. Его пальцы сильнее впились в мои бедра, притягивая меня еще ближе и заставляя продвигаться глубже, так что основание его члена тесно сталкивалось с моим клитером и я четко понимала, что мы оба уже на самом краю бездны, и в любую секунду один из нас сорвется за борт, утягивая за собой другого. Я отчаянно боролась с этим, мне не хотелось так быстро отпускать этот момент, я мечтала, чтобы мы оставались здесь вечность, пока головка его члена ласкала меня внутри, заставляя чувствовать себя буквально наэлектризованной.

Дыхание Ашера стало рваным, и я осознала, что стону в такт каждому его движению, пытаясь удержать ускользающее мгновение и не упустить его. Его глаза встретились с моими – темные, дикие.

– Ты моя, – выдохнул он хриплым голосом.

Если бы любой другой мужчина за всю историю моей сексуальной жизни сказал мне такое, я, вероятно, просто высмеяла бы его и выставила из постели. Но прямо сейчас мне до безумия хотелось принадлежать Ашеру, мне хотелось, чтобы он был прав, мне отчаянно хотелось, чтобы это было абсолютной истиной. Его движения стали размашистыми, он скользил внутри меня на всю длину. На третий раз, когда он полностью погрузился в меня, его твердый член задел ту самую точку, одновременно с силой надавливая на клитор снаружи. Я громко вскрикнула, подаваясь всем телом к нему навстречу, когда наконец позволила себе полностью сдаться этой лавине.

Он продолжал вести этот ритм сквозь мои судороги, пока всё моё существо намертво сжималось вокруг него. А затем настал и его черед. Напряженный до предела, он совершал свои финальные толчки, словно отчаянно пытаясь отыскать самую глубинную мою часть. Я наблюдала за его лицом, когда он внезапно потерял контроль; его последние движения стали быстрыми и резкими, завершившись одним глухим, протяжным стоном, в котором он выдохнул мое имя.

Мне меньше всего хотелось разрывать эту связь между нами, поэтому я так и осталась лежать на нем сверху, пока он всё еще оставался внутри меня. Мои волосы рассыпались по его груди, и он поднял руку, принимаясь рассеянно и ласково гладить меня по спине.

– Мне нравится заниматься с тобой сексом, – тихо произнес он, словно обращаясь к самому себе.

Я довольно улыбнулась, уткнувшись ему в шею, где он не мог видеть моего лица:

– Я заметила.

ГЛАВА 4

Секс вымела из нашей каюты все призраки прошлого – по крайней мере, на время. Я с трудом стащила себя с Ашера, и он сразу же недовольно заворчал. Ему нравилось обниматься после всего даже больше, чем мне. К тому же, он уже почти спал. По правде говоря, после целого дня в дороге, смены часовых поясов и бурного секса я и сама была на грани сна.

– Подожди секунду. Мне нужно сделать свои девчачьи дела.

Я ушла в ванную и привела себя в порядок. Никакой крови. Стоя перед зеркалом, я не удержалась и принялась пристально разглядывать свой живот. Несмотря на отсутствие каких-либо доказательств, я была процентов на восемьдесят уверена, что беременна. Блядь. Или ура? Блядь… или всё-таки ура? Я потыкала пальцем в свой живот, который выглядел абсолютно так же, как и всегда.

– Надеюсь, мы там внутри не слишком сильно всё раструсили для тебя. И еще, извини за этих головастиков. Просто растолкай их там локтями или типа того, – прошептала я.

Может, эмбрион уже вывесил табличку «ЗАНЯТО» на дверях моей матки, и теперь все эти сперматозоиды просто бесполезно толкутся снаружи. Я вслух рассмеялась от этой мысли:

– Извиняйте, парни.

Ашер постучал в дверь:

– Ты что-то сказала?

Я одарила его невинной улыбкой, выходя наружу:

– Нет.

***

Как бы сильно мы оба ни устали, мы заключили пакт – продержаться подольше и не ложиться. Если мы уснем прямо сейчас, то гарантированно протрем глаза в три часа ночи. Мы с неохотой сползли с кровати и принялись разбирать вещи. Как раз в тот момент, когда я добралась до дна своих сумок и начала лелеять мысль, что, возможно, нам стоит пересмотреть план «дотянуть до приличного часа», над головой снова проиграли колокольчики гонга, и лицо Ашера опять приняло то самое выражение.

– Наверху сейчас начинается вечеринка в честь отплытия. Нам стоит подняться и осмотреться на корабле.

– Или мы могли бы просто остаться здесь? – с надеждой и дикой усталостью предложила я.

– Могли бы… а могли бы подняться наверх, где люди будут танцевать и пить. И сделать круг по лайнеру. Чтобы завтра мы уже четко знали, что и где находится.

Я обвиняюще скрестила руки на груди:

– Кажется, ты и так уже прекрасно знаешь, где здесь что находится.

Он скорчил мне гримасу:

– Вынужден признать, что в своем прошлом я прикасался более чем к одному сотруднику круизных лайнеров.

– Прикасался? – переспросила я, симулируя возмущенное удивление. – Или прикасался-прикасался? Ну, типа, своим членом? – мой голос испуганно-шутливо взлетел вверх, пока я отползала по кровати подальше, чтобы он не смог меня защекотать.

– Эй, ну хватит тебе! – запротестовал он, бросаясь за мной. – Я же не виноват, что в прошлом был настоящим кобелем! – Он замер и драматично уставился в пустоту, упиваясь моментом. – Погоди. Это прозвучало как-то неправильно.

Я вовсю захихикала, когда он догнал меня на кровати и навис надо мной, упираясь на одну руку.

– Ты ведь знаешь, Эди, что у меня темное прошлое, – произнес он замогильным голосом, как диктор в трейлере к фильму. – Но отныне и навсегда, клянусь, мой член видит только тебя.

Я окончательно потеряла контроль и расхохоталась так сильно, что даже хрюкнула. Это, в свою очередь, рассмешило и его, и он бессильно повалился рядом со мной. Я пришла в себя первой, жадно заглатывая воздух ртом.

– Ладно, ладно. Если я соглашусь пойти на эту экскурсию, ты пообещаешь мне больше никогда в жизни не говорить о том, что у твоего члена есть глаза?

Всё еще полностью обнаженный, Ашер состроил дурацкую рожицу:

– Но, Эди, он же близорукий! Что, если ему нужно рассмотреть тебя поближе?

– О. Мой. Бог. – Я скатилась с кровати и со смехом швырнула в него простыню. – Твоя взяла. Я иду. Меня уже нет. Вставай, иначе тебе придется догонять меня в коридоре.

Я потянулась вниз, чтобы натянуть одежду, которая была на мне до этого, пока он соскочил с кровати и отвесил поклон, используя простыню вместо плаща.

– Мы, прекрасная леди, к вашим услугам.

Я приоткрыла рот, чтобы сказать что-то еще, но затем просто покачала головой и застегнула бюстгальтер.

– Я даже начинать не хочу поощрять твое использование королевского «мы».

Он вызывающе ухмыльнулся, и я просияла в ответ. Это был именно тот человек, в которого я была влюблена. Тот самый дурашливый, сексуальный мужчина из настоящего момента. И плевать на любое прошлое.

***

Я закончила натягивать одежду, которую носила ранее, чтобы не испачкать ничего чистого. Я смогу принять душ, когда мы вернемся в каюту. Мы держались за руки в лифте по пути на верхнюю палубу, и я могла видеть свой «взрыв на макаронной фабрике» на голове под несколькими нелепыми ракурсами в зеркальных стенах лифта. Если кто-нибудь спросит, я спишу это на морской воздух или типа того. Это было неважно, на самом деле – я была с Ашером. Он улыбнулся моему отражению, и я улыбнулась в ответ.

Увеличенная версия схемы «Мараскино» в виде карты покрывала одну стену. Там был крошечный красный крестик, обозначающий медицинский центр на самом нижнем этаже. Завтра первым же делом я загляну туда в поисках теста на беременность. Я придумаю какой-нибудь способ улизнуть от Ашера, чтобы сделать это – и отложу все заботы, связанные с ребенком, до утра. Я заслужила хотя бы одну ночь отпуска.

Двери лифта звякнули и открылись на небольшой площадке девятого этажа. Вход в Le Poisson Affamé – который, как сообщил мне Ашер, означал «Голодная рыба», – находился с одной стороны. Это был роскошный ресторан, в который у нас были забронированы места позже во время поездки – сегодня вечером нам ни за что не попасть туда в таком виде. Двери-жалюзи с другой стороны вели наружу, на палубу. Мы прошли через них, всё еще держась за руки. Палуба снаружи огибала дымовые трубы, прерываясь лишь рядами шезлонгов и россыпью неглубоких бассейнов. На каждом шагу попадались бары, возле которых люди уже вовсю веселились с напитками в руках, пока скрытые динамики гремели музыкой в ритме сальсы. Мы с Ашером лавировали между людьми и шли по периметру палубы. Перила были укреплены прозрачными пластиковыми экранами, чтобы защитить от ветра и возможных судебных исков. Ночной бриз пах правильным океаном, чистым и соленым, а не затхлым запахом гниения, который стоял у доков в Порт-Кавелле.

Ашер обвил меня руками, пока мы смотрели назад на удаляющуюся землю. Казалось, будто она утекает от нас, превращаясь в обратный отлив. И как бы сильно я ни не доверяла океану, было трудно не чувствовать себя в безопасности. «Мараскино» был огромен, а Ашер стоял у меня за спиной. Что еще нужно девушке? Если предположить, что мы не встретим никаких бродячих айсбергов между Лос-Анджелесом и Гавайями, мы можем на самом деле потрясающе провести время. Он прижал меня к себе ближе.

– Хочешь выпить?

– Не-а. Если выпью, то засну прямо там, где стою. – Это было такое же хорошее оправдание для отказа от алкоголя, как и любое другое, и недалекое от истины. Я повернулась в его объятиях лицом к нему. – Но ты выпей, если хочешь. – Чем раньше ему захочется спать, тем раньше смогу уснуть и я, без всякого чувства вины.

Он задумался:

– Пожалуй. В конце концов, это наша первая ночь здесь. – Я ободряюще кивнула, и он убрал свои руки, одарив меня своей фирменной улыбкой. – Пожди меня здесь. Это большой корабль.

– Есть, капитан, – поддразнила я его и ухватилась за перила, пока он сделал шаг назад. Земля полностью исчезла, а громкость музыки увеличилась, словно в знак триумфа. Казалось, будто здесь только мы, примерно четыре тысячи человек на борту, и больше никого. Никаких соседей, чтобы жаловаться, никакого полицейского управления, чтобы звонить. Мы находились в плавучем городе, и здесь казалось вполне возможным, что в мире больше никого не осталось.

Один из членов экипажа пытался заставить людей исполнить синхронный танец на соседней палубе – «Макарену», это прибежище для лишенных чувства ритма бедолаг и их отпрысков. Родители покачивались в такт музыке, пока их малыши ковыляли рядом. Возможно, Клэр была права – это была бы не такая уж плохая семейная традиция. Ашер вернулся со смешанным коктейлем в руке, и я критически оценила его немужественную розовизну. Мой парень обычно пил «Манхэттен».

– Он тропический, – сообщил он мне, предлагая сделать глоток.

Я фыркнула и тактично отказалась. Какой-то ребенок отбился от стаи танцующих и побежал прямо к нам, а следом за ним неслась крошечная брюнетка.

– Томас? Томас! – Она мчалась за ним во весь опор. К счастью, на ней уже был розовый велюровый спортивный костюм. – Томас, вернись сюда!

Подобные вещи в прошлом всегда заставляли меня сомневаться в том, стоит ли заводить детей – даже несмотря на то, что я выходила достаточно ребятишек, чтобы знать, насколько они непредсказуемы. Но сейчас я поймала себя на том, что улыбаюсь при мысли о том, как буду бегать за своим собственным. Хотя беготни будет не так много, ведь мой ребенок, конечно же, будет вести себя лучше, а потом я осознала, что, вероятно, абсолютно все будущие родители безбожно врут себе на этот счет.

Какой-то мужчина следовал за женщиной на расстоянии. Ветер поднялся, став заметно сильнее теперь, когда солнце село, но я четко знала, что услышала резкий, удивленный вдох Ашера, когда он разглядел этого второго мужчину.

– Это он, – прошептал он, после чего сунул мне в руку свой бокал и быстро двинулся наперерез бегущему ребенку. – Воу! Эй, привет, малыш!

Приближающийся мужчина – это был он, он? Воплощение зла? Было трудно по-настоящему испугаться его, когда от одного вида того, как Ашер держит чужого ребенка, у меня внутри всё сладко переворачивалось, в хорошем смысле.

– Тише, тише… – повторял Ашер, словно успокаивал собаку, пока пацан брыкался и извивался.

Женщина нагнала их, подхватила своего ребенка на руки и смущенно улыбнулась нам.

– Спасибо вам огромное! – сказала она, отчетливо растягивая слова. – Он такой шустрый, вечно влипает в неприятности.

– Всё в порядке, не берите в голову, – отозвался Ашер, и в его акценте появилось едва уловимое подражание её говору, которого еще секунду назад у него не было.

Я уже видела, как он проделывал такое в клинике. Не знаю, делал ли он это намеренно или эта чертовщина проявлялась в нем совершенно неосознанно, но это всегда располагало к нему людей. Кто лучше подойдет на роль вашего врача, чем парень из вашего родного города? И это даже не было абсолютной ложью. В своей прошлой жизни он прикасался к людям едва ли не из каждого уголка планеты и хранил в себе пласты их воспоминаний. Ему нужно было лишь перебрать эти ярлычки, словно сотруднику химчистки, и дождаться, пока подходящее прошлое само выдвинется вперед, чтобы он мог примерить его на себя.

Мужчина из прошлого Ашера, предположительно её муж, тоже нагнал их. Чем ближе он подходил, тем более пугающим казался. Дело было вовсе не в его остром носе или приметном мысе волос на лбу, подернутом сединой на обоих висках. Дело было в том, как именно он окинул взглядом всех нас, буквально источая волны отвращения ко всей этой ситуации. Видя, насколько холодно он держался со своей собственной взмыленной женой, ребенком и случайно помогшими незнакомцами, я поверила в историю Ашера еще сильнее. Даже если Консорциум как-то и наказал его, это явно не послужило ему уроком.

– Спасибо, – процедил он, словно это была жалоба, и в его голосе не было абсолютно никакого акцента.

Ашер одарил его простодушной улыбкой, но мне было трудно не пялиться на этого человека. Испытывать искусственную кровь на людях… кто знает, сколько смертей этот мужчина повлек за собой?

– О, без проблем. Мы и сами сейчас пытаемся завести ребенка, – продолжил Ашер, безбожно наврав и не выходя из роли, сохраняя чужой акцент. Какая ирония, учитывая, что он понятия не имел о моей задержке. – Надеемся, этот романтический морской воздух нам как раз поможет, ну, понимаете?

Ашер выдал слишком много личных подробностей, из-за чего мне дико захотелось провалиться сквозь землю.

– Я Кевин… – не унимался Ашер, подаваясь вперед с протянутой рукой.

Женщина пожала её первой.

– Я Лиз, а это Натаниэль, – сказала она.

– Натаниэль Тэннин, – представился мужчина более официально, даже близко не подозревая, что Ашер уже знает его как облупленного.

Я почувствовала мимолетное облегчение, но совсем слабое. Когда Ашер перехватил его руку, Натаниэль скорчил слегка болезненную мину от этого рукопожатия с «простолюдином». Словно он думал, что у парня, который выглядит как Ашер сейчас и который, чисто по-деревенски, с ходу заводит разговоры об оплодотворении, на ладони могут оказаться скрытые пятна от соуса барбекю или биологических жидкостей. Когда Ашер не сразу выпустил его ладонь, глаза Натаниэля опасно сузились.