Текст книги "Смертельная смена (ЛП)"

Автор книги: Кэсси Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 9

– Клэр, держись. – Я полностью доверилась её навыкам управления инвалидным креслом, надеясь, что она спасется сама, пока я отпустила её и помчалась наперерез мальчику. На самом деле это было глупо: он был всего лишь ребенком, а я была намного крупнее. Я легко опередила его и нагнулась, чтобы перехватить, точно так же, как Ашер сделал прошлым вечером. Он на полной скорости врезался в меня, позволил подхватить себя, а затем попытался взобраться прямо по мне вверх, используя мое тело как стартовую рампу, чтобы сигануть в море.

– Эй! – Я попыталась оторвать его от себя, пока он цеплялся за меня как обезьянка, пытаясь удержаться и залезть еще выше.

Корабль качнулся на волне, и я с визгом повалилась на палубу, увлекая Томаса за собой. Он вышиб из меня весь дух, приземлившись прямо на меня сверху; всё, что я могла делать в этот момент – это судорожно ловить ртом воздух и удерживать его на месте, чтобы он не дергался.

– Томас! – во весь голос прикрикнула Лиз.

Он не прекращал бороться со мной до тех пор, пока она не оказалась достаточно близко, чтобы накрыть нас обоих своей тенью, точно пикирующий ястреб.

– Женщина, уйми своего ребенка! – отчитала её Клэр, подкатывая ближе.

– Всё в порядке… – Я осторожно отпустила Томаса, словно передавала эстафетную палочку, разжав руки только тогда, когда убедилась, что Лиз крепко его держит.

– Ничего не в порядке. Что ты за мать такая? – продолжала распекать её Клэр, сердито глядя на Лиз снизу вверх. – Кто вообще позволяет своему ребенку творить подобное?

– Эди? – Ашер прибыл как раз в тот момент, когда мне наконец удавалось подняться на ноги.

– Этот монстр только что сбил с ног твою невесту! – Костлявая рука высунулась из-под пледа Клэр, указывая пальцем на провинившееся чадо.

– Мне так жаль. Я понятия не имею, что на него в последнее время нашло, – произнесла Лиз. Я видела, что она была на грани слез – и услышала, как Клэр набрала в легкие воздуха, явно не собираясь давать ей пощады.

– Всё хорошо. Честное слово. Всё в порядке, – вмешалась я, пытаясь поскорее замять это дело.

Ашер осмотрел меня с ног до головы, его глаза потемнели.

– Ты цела, да?

– Абсолютно.

Я подарила Лиз настолько теплую улыбку, насколько вообще была способна. Она ведь не была виновата в том, что Томас рос таким неуправляемым; дети в его возрасте все такие. Малыши и должны пугаться незнакомцев и новой обстановки. Должно быть, пребывание на круизном лайнере казалось ему сплошным кошмаром. Не говоря уже о том, что его отец был каким-то сухим, холодным ученым. Им обоим наверняка приходилось несладко.

– Я даже не знаю, что бы случилось, если бы вы не оказались рядом и не поймали его, – сказала она, качая головой и крепко прижимая к себе Томаса.

– Скорее всего, он бы просто на полной скорости впечатался в перила, прямо как птица в оконное стекло, вот что, – отрезала Клэр.

– Да, именно так, – согласилась Лиз, пытаясь улыбнуться нам, чтобы снова расположить к себе. Со мной это сработало. Я улыбнулась ей в ответ, и она, казалось, капельку успокоилась. Но Ашер по-прежнему нервно нависал рядом, переживая за меня. Лиз инстинктивно попятилась от него, словно пугливая лошадь, и пересадила Томаса на другое бедро. – Почему бы вам обоим не прийти сегодня ужинать вместе с Натаниэлем и мной? Это меньшее, что я могу сделать. – Она спросила именно меня, а не его.

– Оу, да бросьте, всё в порядке… – начала было я. Мне было искренне жаль её, она казалась действительно милой и немного одинокой, но у меня не было ни малейшего желания добровольно проводить свое свободное время в компании её муженька.

– С удовольствием, – спокойно вклинился Ашер. – В какое время?

Лиз улыбнулась еще шире, обнажив ряд ровных белых зубов. Приняв приглашение, мы тем самым дали понять, что поведение её ребенка прощено, и мир в семье будет восстановлен. То, как она держалась, её мимика, то, как она стояла – я уже видела этот синдром «хождения по яичной скорлупе» раньше, и от этого у меня немного заныло сердце за неё. Ох, Лиз, ты определенно слишком хороша для него.

– В семь. В том, ну, роскошном ресторане на девятом этаже, – сказала она, не решившись ломать язык о французское название.

– Спасибо. Увидимся там, – ответил Ашер за нас обоих.

Получив разрешение уйти, Лиз унесла Томаса прочь.

– Если бы у меня был ребенок, он бы никогда, вообще никогда не вел себя подобным образом, – заявила Клэр и аккуратно поправила свой плед, укутываясь обратно.

Я промолчала, но подумала, что мне, скорее всего, больше никогда в жизни не удастся побыть такой же бескомпромиссно осуждающей, как Клэр. Через несколько лет этот ребенок вполне может оказаться моим собственным, как бы сильно я ни старалась. Но, по крайней мере, Ашер хотя бы не был Натаниэлем.

Ашер хранил молчание, пока я катила Клэр обратно к месту, где её уже дожидался Хэл.

– Поверить не могу, что ты заставила эту милую молодую пару катать себя повсюду, – произнес Хэл с той самой утрированной дикцией, которую порой навлекает потеря слуха, словно если он сам будет говорить четче, то и мир ответит ему тем же.

– Только её одну. А вот насчет него я пока еще не совсем уверена, – отозвалась Клэр, указывая на Ашера, который выдал вполне добродушную ухмылку. – И даже не думай со мной флиртовать, молодой человек, – строго предупредила она. – Я женщина занятая. Это тебе ничем не поможет.

Смущенный, Ашер рассмеялся и улыбнулся уже по-настоящему.

– Вот так-то лучше, мальчик. Я всегда вижу, когда люди притворяются, – заметила Клэр, а затем снова повернулась ко мне. – Спасибо за чудесную прогулку. Надеюсь, скоро увидимся за ужином.

– Спасибо. Вам тоже всего хорошего. – Я помахала рукой, пока Хэл увозил её прочь.

Стоило им отойти на расстояние, где нас нельзя было услышать, как Ашер сразу повернулся ко мне:

– Ты точно в порядке?

– Честное слово. Всё отлично.

Мы ушли с палубы и сели в первый же лифт. Как только двери закрылись, он принялся ощупывать руку, на которую я упала, чисто в медицинских целях. Я зашипела от боли, и он глубоко нахмурился.

– Ты ведь не сломала её, а?

– Нет. Это просто ушиб. – Я покрутила рукой в воздухе, чтобы доказать ему, что подвижность сустава полностью сохранилась. – И… твой живот? – нерешительно уточнил он.

– На данный момент тоже в полном порядке.

Двери открылись, и мы без лишних слов пошли по коридорам, пока не добрались до нашей каюты.

– Надеюсь, ты не собираешься снова выкинуть что-нибудь эдакое за ужином?

– Скорее всего, нет. – Я уставилась на него, а он наполовину пожал плечами. – Я думал, ты оценишь мою честность, это ведь лучше, чем если бы я наврал тебе, а потом снова разочаровал.

Я одарила его абсолютно плоским взглядом.

– Ты слишком хорошо разбираешься в человеческом поведении, чтобы нести такую чушь.

Он примирительно поднял руки вверх:

– Ой, да ладно тебе, Эди, я же просто поддразнивал тебя. Я пальцем не коснусь этого человека. Но ведь нет никакого запрета на то, чтобы просто поговорить с ним, верно? Я имею в виду, должна же быть какая-то причина, по которой его ребенок вечно пытается куда-то сбежать.

– Думаю, мы находимся слишком далеко от берега, чтобы вызывать сюда службу защиты детей, Ашер. – Но я ведь и сама видела этот забитый взгляд на лице Лиз. И я просто не могла это проигнорировать. – К тому же, я просто проявил вежливость, – продолжал оправдываться Ашер. – И вообще, возможность сама подвернулась. А я из тех, кто никогда не упускает возможности. – Он сделал шаг ближе ко мне, словно прямо сейчас где-то рядом со мной подвернулась новая возможность.

Я нахмурилась:

– Прямо сейчас это звучит вообще ни разу не сексуально.

В его глазах вспыхнул чертовски дьявольский огонек.

– А что если я скажу тебе, что на следующей неделе мы женимся?

Я прищурилась, глядя на него снизу вверх:

– Я внимательно слушаю.

– На уединенном пляже на Гавайях, – продолжил он, и его голос стал вкрадчивым и бархатистым, точно у ведущего ночного радиоэфира.

– И в этом деле было замешано взяточничество?

– Это было ближе к неприкрытому грабежу среди бела дня. Но на фотографиях, которые они мне показали, это место выглядит просто божественно. Я подумал, что ты не будешь против.

Я недоверчиво сморщила нос.

– Свадьба на Гавайях. Это звучит еще более легкомысленно, чем всё, о чем я думала раньше.

– Слишком поздно. Всё уже схвачено. Нам осталось только явиться.

Он действительно выглядел полным надежды. Ему безумно хотелось получить мое одобрение – даже несмотря на то, что он всё равно продолжал рисковать и действовать на свое усмотрение. В конце концов, он был тем, кем был. И я никогда не смогу его переделать. Я тяжело вздохнула.

– Какое же счастье, что ты такой красавчик.

– Да уж, это чистая правда, согласен, – поддакнул он. И наклонился ко мне.

***

В мгновение ока мы сбросили с себя одежду и оказались вместе прямо на полу. Не знаю, о чем думал он, но я прекрасно понимала, что чувствую сама. Наше будущее неслось прямо на нас, точно выпущенная из пистолета пуля. Да, я с нетерпением ждала его, но я также четко осознавала, что эта пуля неизбежно меня настигнет. И секс был единственным способом нажать на кнопку ПАУЗА, чтобы остаться в этом самом моменте, здесь и сейчас, и сейчас, и сейчас.

Ашер сидел, прислонившись верхней частью спины к боковине дивана, а мои ноги были обвиты вокруг его талии. Он слегка подался вперед, и я могла гладить ладонями его плоский живот. Я физически чувствовала, как напрягаются его мышцы, когда он вбивался внутрь меня, и я пыталась устроиться как можно глубже у него на коленях. С самого начала мы не произнесли ни единого слова; в этом просто не было нужды.

И тут над нашими головами из динамика громкой связи раздался настолько оглушительный сигнал гонга, что я аж пискнула от неожиданности.

– Говорит капитан Эймс…

Я сразу же замерла и прекратила двигаться, хотя Ашер и не подумал останавливаться. Он умудрялся полностью игнорировать капитана, который как раз делился с пассажирами новостью о том, что мы изо всех сил пытаемся обогнать шторм. И хотя вспышка тошноты среди гостей напрямую связана с нашей скоростью, всем нам настоятельно рекомендуется почаще мыть руки. И в качестве демонстрации он принялся во весь голос петь песенку «Happy Birthday», чтобы показать нам, сколько именно по времени мы должны тереть руки с мылом.

Я ничего не могла с собой поделать. Я просто расхохоталась в голос.

– Можно подумать, тебя это должно было завести, – поддразнил меня Ашер. – Я же знаю, что ты у меня фанатка мытья рук.

– Это официальная самая несексуальная песня на всей планете.

– Ну так просто не слушай её, – бросил он мне вызов, продолжая томительно медленно, сантиметр за сантиметр, двигаться внутри меня.

– Да я не могу! Он же орет на весь корабль, – выдавила я сквозь смех под завывания капитана. – Перестань, Ашер. Ты сейчас просто извращаешь «С днем рождения».

– Ну и что?

– Для тебя вообще есть хоть что-то святое? – спросила я его.

По его лицу скользнуло абсолютно греховное выражение.

– Ничего.

И в следующую секунду он привлёк всё моё внимание.

ГЛАВА 10

Когда мы закончили, наступил тот самый неловкий момент, который порой случается, когда ты внезапно осознаешь, что ты всего лишь человек. Словно когда часы бьют полночь или в песочных часах иссякает песок и магия мгновения испаряется, и внезапно вы превращаетесь в обычную плоть, кости и дурацкие анатомические части.

– Держи. – Ашер, совершенно безразличный к моим экзистенциальным терзаниям, пошарил в карманах своих сброшенных джинсов. – Пока меня не было, я раздобыл это для тебя.

Он поднял золотую цепочку с маленькой аметистовой подвеской, покачивающейся на конце. Я протянула руку к камню:

– Оу, какая прелесть… но зачем?

– Потому что я не думал, что ты станешь носить бриллиант. – Он опустил цепочку мне в ладонь. – Даже если мы не можем носить кольца – у тебя должно быть что-то в честь этого события. В доказательство того, что я сделал тебе предложение. Мы двое будем четко знать, что это означает. – Он легонько подтолкнул мою руку: – Ну же, надевай.

Я застегнула её на шее, и камень лег точно в ложбинку у горла. Я почувствовала себя капельку более волшебно, даже несмотря на то, что на мне по-прежнему не было одежды. Ашер ухмыльнулся мне.

– Очень жаль, что нам придется куда-то идти сегодня вечером.

– Что? – Я напрочь позабыла о наших планах на ужин. – О нет… давай просто продинамим их.

– Это было бы грубо, – заметил он.

– И что с того? Мы будем далеко не первыми грубыми людьми в отпуске. – Как жаль, что этот ребенок Лиз вообще попался мне сегодня на пути, или что у Клэр не оказалось исправных ног, чтобы самой за ним побегать.

– Ты действительно думаешь, что я буду вести себя настолько паршиво?

– Да. – Он выразительно посмотрел на меня. – Ну, ладно, не совсем, – скорректировала я. – Но я ведь тебя знаю.

– Я буду паинькой. И к тому же тебе нужно что-нибудь съесть, – сказал он, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку.

Я ухватилась за неё и попыталась утянуть его обратно вниз, но он мне не позволил. Я тяжело вздохнула и позволила ему помочь мне встать.

– Я просто представить не могу, о чем мы вообще будем разговаривать. Ты спросишь его про вазэктомию, я спрошу её, где она отбеливает зубы, и к чему мы в итоге придем?

– Мы можем притвориться частными детективами, – предложил он, направляясь к шкафу, чтобы перебрать вешалки.

– Уф. Пожалуйста, скажи, что ты сейчас не предлагаешь нам заняться ролевыми играми за пределами спальни. Серьезно.

– Ладно, не предлагаю. Ты просто держи её и Томаса при деле, а его предоставь мне. – Он вытащил синюю рубашку и положил её на кровать.

– Когда ты говоришь это, что конкретно ты имеешь в виду?

– Нет никакого вреда в том, чтобы задать ему пару вопросов, Эди.

– Вообще-то, да, вред есть. Что если он что-то сообразит и вспомнит тебя?

Ашер наградил меня красноречивым взглядом:

– Я перевертыш. Водить людей за нос – это моя главная фишка.

– Но это не моя фишка! Что если я выдам что-то лишнее? Что если я начну вести себя странно и…

– И чем конкретно это будет отличаться от любого другого раза, когда мы ходим куда-то ужинать? – перебил он меня.

Я уставилась на него глазами-кинжалами:

– Ты ну проооооооосто обхохочешься какой остроумный.

Он тихонько хмыкнул, а затем его лицо снова стало серьезным.

– Серьезно, Эди. Для меня это важно. Разве этого не может быть просто достаточно? Было бы здорово, если бы я смог войти в мою новую жизнь с тобой с абсолютно чистой совестью.

– А что если не сможешь? – спросила я его спину, пока он выбирал галстук.

– Тогда ничего не изменится, верно? – отозвался он со слишком уж беззаботным смешком. – Поиграй на руку мне и моему личному любопытству, Эди. Пожалуйста.

Это было максимально близко к тому, насколько он вообще был способен признаться мне, как много всё это для него значило. К тому же, было чертовски трудно злиться на него, пока он стоял абсолютно голым.

– Хорошо. Но после сегодняшнего вечера – обещай мне, что ты полностью завяжешь с этим дерьмом. Если мне запрещено переживать о будущем, ты не имеешь права продолжать выслеживать свое прошлое. Я хочу, чтобы вся оставшаяся часть этой поездки была посвящена исключительно нам. Тебе, мне и ребенку.

Он одарил меня блаженной улыбкой:

– Идет.

***

Спрятать ушиб на локте, оставшийся после дневного инцидента, не было никакой возможности. Но платье на мне было черным, так что, надеюсь, оно подходило по цвету. Остальная часть меня, по крайней мере, выглядела мило – пребывание в отпуске означало наличие времени на такие безумные вещи, как сушка феном и завивка волос. Было приятно сушить волосы ради удовольствия, а не для того, чтобы они не замерзли, когда я выйду на улицу. И Ашер выглядел безупречно, как и всегда. Мы составляли отличную пару. Если верить упаковке моего недавно купленного праймера для макияжа, мы вполне могли сохранить такой вид на всю ночь.

Ашер не менялся, пока мы не остались наедине в лифте. Не в другого человека, как я знала, он умеет, возвращаясь к кому-то, к кому он прикасался до своего спасения, а в целом. Его плечи слегка опустились, а то, как он держал голову, казалось, стало менее резким и более склонным кивать и соглашаться. Он потянул за накрахмаленный воротник своего костюма так, чтобы тот выглядел более помятым, чем был на самом деле, будто костюм и не шили специально для него.

– Помни, сегодня вечером я Кевин, – напомнил мне Ашер.

– Поняла. Кевин… Частный детектив Кевин, – согласилась я, пытаясь разрядить обстановку.

Он улыбнулся, и его рука сжала мою.

Лиз ждала нас у дверей ресторана и помахала нам, как только мы подошли. Интерьер здесь казался изысканным, по крайней мере, насколько я могла судить по передачам на канале HGTV. Приглушенный свет, мягкие тона, персонал в накрахмаленных костюмах. Прекрасные открытые балки под потолком, которые прокомментировал бы любой риелтор. Я была рада, что так сильно постаралась нарядиться; иначе не только мой ушибленный локоть заставил бы меня чувствовать себя не в своей тарелке.

Лиз сидела рядом с мужчиной с лицом акулы, которого мы встретили накануне вечером. Его костюм был безупречен, а на ней было желтое дизайнерское платье с жемчужным ожерельем. Даже Томас выглядел очаровательно в маленьком костюме-тройке, хотя в нем ему явно было неудобно.

– Натаниэль, это Эди и Кевин. Ты ведь помнишь их со вчерашнего дня, верно? – подтолкнула Лиз своего мужа.

При нашем появлении он поднялся с соблюдением формальных манер и посмотрел на меня.

– Конечно, помню. Я слышал, вы спасли нашего маленького мальчика сегодня днем, – произнес он без какого-либо изменения в тоне.

У Натаниэля была абсолютно плоская мимика с рыбьими, мертвыми глазами. Прошло много времени с тех пор, как я работала с вампирами и я уже отвыкла от того, что смотрят сквозь меня.

– Оу, ну, знаете, он сам в меня врезался, – сказала я, пожав плечами.

– Нет, вы спасли его, я сама видела. Он влипает в такие неприятности, что вы и не поверите, – вмешалась Лиз, указывая на пустой стул рядом с собой, который я и заняла, после чего мы все сели.

Она была слишком милой для него, причем раз так в десять – и я осознала, что, несмотря на деньги, которыми она здесь небрежно щеголяла, она еще не открыла для себя, что друзей нельзя просто купить. Она всё еще думала, что должна быть милой, чтобы обзавестись ими. Либо Натаниэль просто наводил жуть на любого, кто пытался подойти слишком близко.

– И чем же вы двое занимаетесь? – спросил Ашер-Кевин именно тем тоном, который использовал бы любой человек, пытающийся завязать непринужденное знакомство, пока подошедший официант вкладывал меню в наши руки.

– Инвестициями, – сухо ответил Натаниэль, а затем перенаправил вопрос обратно: – А вы?

– Я врач, – сказал Ашер.

При этих словах подбородок Натаниэля едва заметно дернулся вверх.

– Какого профиля врач?

– А какого рода инвестиции? – спросил Ашер в ответ с правильным поддразнивающим тоном и самодовольным смешком в духе «ну разве я не забавный?». – А если серьезно, я занимаюсь паллиативной помощью в хосписе. Но раньше работал в онкологии.

Что ж, у меня не было сомнений, что внутри Ашера скрывался как минимум один онколог, чьими знаниями он мог воспользоваться.

– Оу, разве это не грустно? – спросила Лиз, и её голос был полон искреннего сочувствия.

Ради неё Ашер напустил на себя напускную учтивость; статус врача всегда приносил ему много очков в общении.

– Грустно, но кто-то ведь должен этим заниматься.

Я видела, что Натаниэль сразу списал «Кевина» со счетов, посчитав его просто показушником. Возможно, в этом и заключался план Ашера.

– И, знаете ли, – продолжал Ашер, – именно там я и встретил Эди. Она медсестра.

Лиз повернулась ко мне, явно обрадованная этим менее мрачным поворотом сюжета.

– Вы двое познакомились на работе? Прямо как в сериалах по телевизору?

У меня возникло внезапное желание схватить со стола ложку и зарезать себя ею. В его устах это прозвучало так банально. Мне казалось, что, встречаясь с Ашером, который временами мог изображать врача, я предавала всё сестринское сообщество, большинство из которого не прикоснулось бы к докторам даже чужим использованным катетером Фолея. Но я поняла, что мне не придется играть роль частного детектива сегодня вечером; нужно было просто притвориться милой Эди.

– Ага. Что-то вроде того, – выдавила я сквозь слегка сжатые зубы. – А вы чем занимаетесь?

– О, я сижу дома, – сказала Лиз. – Присматривать за Томасом – это работа на полную ставку. Он у нас немного гиперактивный.

И не поспоришь. Томас как раз занимался тем, что выправлял свою парадную рубашку из брюк. Бедный ребенок. Я сочувственно улыбнулась ей.

– У нас тоже скоро будет ребенок. Мы только сегодня утром об этом узнали.

– Правда? Это же чудесно! Поздравляю! – воскликнула Лиз, захлопав в ладоши.

– Спасибо, – отозвалась я, немного улыбаясь её искренней радости.

– Я бы заказала нам шампанского, – продолжила она. – Но сами понимаете, теперь это под запретом.

– Ага. – Я улыбнулась её заразительному восторгу и перевела взгляд на Ашера – и по его лицу четко увидела, что он недоволен. Мы должны были выуживать из них информацию, а не делиться своей. Да плевать. Я лишь пожала плечами.

Со своей стороны, Натаниэль продолжал смотреть на всех нас с неприкрытым презрением. Я не была уверена, что разочаровывало его сильнее: радостный интерес Лиз ко мне или тот факт, что мы с Ашером размножаемся в эпоху, когда евгеника так и не победила.

– И когда вам рожать? Это мальчик или девочка? – Лиз ухватилась за эту безопасную нить разговора. – Вы уже думали над именами?

Я сама того не желая открыла для нас целый энциклопедический объем безопасной светской болтовни, и я бросила на Ашера взгляд, который ясно давал понять: я оставляю его на произвол судьбы на его сугубо мужской стороне стола.

– Оу, мы только-только узнали. Буквально сегодня утром. Никаких УЗИ или чего-то подобного еще не делали. У меня еще даже месяца срока нет.

– Тогда я буду держать за вас кулачки, чтобы это оказалась девочка. Потому что с мальчиками слишком много хлопот, – сказала она, наклоняясь над Томасом, чтобы заправить его рубашку обратно.

Принесли ужин, и я ловила себя на мысли, что Лиз нравится мне всё больше и больше. Она и Натаниэль жили всего в нескольких часах езды от нас, в следующем по величине крупном городе, и я притворилась, будто удивлена этому факту. Это дало нам еще больше безопасных тем для разговора. Я не знала, как там справляется Ашер, ну и ладно. Он вполне мог выкрутиться сам. Томас со своей стороны вел себя хорошо, хоть и неряшливо. Лиз как раз вытирала соус от спагетти с его лица, когда он вдруг резко задергал головой. Будучи опытной матерью, она потянулась следом со своей салфеткой – вот только он не перестал трястись, а его руки и ладони задвигались следом.

– Что происходит?

– Припадок, – выплюнула я в ту самую секунду, когда он конвульсивно запрокинул голову назад.

Лиз ахнула, а Ашер мгновенно бросился вперед, бережно опуская Томаса прямо на пол.

– Он буквально горит.

– Что происходит? – повторила Лиз.

Она переводила взгляд с Ашера на меня. Я продолжала удерживать Томаса за бок, чтобы он не бился о пол, точно умирающая рыба.

– У него просто припадок, вот и всё, – сказала я, пытаясь говорить спокойно.

– Какая жалость, – произнес Натаниэль, и его голос действительно был спокойным, безо всякого притворства.

Он присел рядом с нами на корточки, клинически оценивая ситуацию. Ашер бросил на меня обеспокоенный взгляд. У Лиз от ужаса отвисла челюсть. Она посмотрела с Томаса на Натаниэля, затем обратно, а после потянулась и изо всей силы толкнула Натаниэля. Он потерял равновесие и повалился с корточек прямо на задницу.

– Ты! – воскликнула она, резко вскочила на ноги – и бросилась бежать.

Я посмотрела на Ашера в ожидании объяснений, но он выглядел таким же сбитым с толку, как и я. Мое присутствие здесь ему не требовалось, да и в конце концов, он был врачом. Я поднялась и помчалась за ней.

– Лиз? Лиз!

К счастью, я надела туфли на плоской подошве. Я лавировала между теми же людьми, что и она – толпой, которая, казалось, возникала в полном составе вокруг любого экстренного медицинского случая. Она резко затормозила перед открывающейся дверью лифта и влетела внутрь. Я в самый последний момент взмахнула рукой, чтобы удержать створку, и заскочила следом за ней.

– Ты в порядке? – спросила я её, тяжело дыша.

Мы были не единственными внутри лифта, просто единственными, у кого сбилось дыхание.

– Мне нужно забрать его таблетки, – сказала она, но её лицо выражало абсолютную панику. Она выглядела слишком разгоряченной, сильнее, чем должно было быть после обычной пробежки; сквозь подмышки её платья проступал пот, пока она без конца жала на кнопку своего этажа.

– Таблетки от чего? – Людям во время припадка не дают таблетки.

Она приоткрыла рот, собираясь сказать мне, но затем снова решительно его захлопнула.

– Я ведь медсестра, помнишь?

– Ты не понимаешь. – Она нажала на кнопку этажа еще несколько раз, словно это могло ускорить лифт.

Я решила сменить тактику на более успокаивающую.

– Послушай, судороги случаются сплошь и рядом. У детей такое бывает. Иногда вообще никто не знает, что их вызывает и они проходят сами по себе.

Её голова задвигалась из стороны в сторону задолго до того, как я закончила свое объяснение, пока она продолжала удерживать кнопку своего этажа.

– Дело не в этом. Ты не понимаешь! – умоляющим голосом произнесла она.

– Так расскажи мне, что происходит? – У меня появилось стойкое ощущение, что здесь замешано что-то куда более масштабное, чем просто болезнь Томаса, но что бы это ни было, оно не служило оправданием для такого поведения. – Твой сын остался там. Тебе нужно вернуться и быть с ним. Ты ему нужна.

Лифт поднимался, останавливаясь на каждом этаже, люди втискивались внутрь вместе с нами, а наш громкий разговор и исходящие от неё флюиды безумия заставляли их горько пожалеть о своем выборе.

– Это неправильно, Лиз… – Я протянула руку, чтобы помешать ей удерживать кнопку нажатой. – Если ты напугана, не надо…

Лифт замер на её этаже, и я попыталась физически перекрыть ей выход через дверь.

– Отпусти меня! Ты не можешь нам помочь! – запротестовала она.

– Могу, если ты мне всё расскажешь! – Мне безумно хотелось выложить ей всё прямо тогда то, что я знала о прошлом Натаниэля от Ашера, но я не посмела. – Лиз…

Она снова одарила меня разрывающимся взглядом, но ничего не ответила и я больше ничего не могла сделать, не прибегая к физическому удержанию. Я уступила ей дорогу, пока она не двинула меня локтем, и она припустила бегом по коридору.

– Ты пожалеешь об этом! – крикнула я ей вслед.

Потому что ну как она могла не пожалеть? Какая мать в здравом уме бросит своего больного ребенка? Я в полном недоумении и тревоге покачала головой.

– Что за нах… – начала я, готовая грязно выругаться.

Но тут я заметила в глубине лифта другую женщину, которая выглядела глубоко травмированной этой сценой и защитно прижимала своего ребенка в углу позади себя. Вот это было больше похоже на норму. И тут до меня дошло, что со стороны мы с Лиз, должно быть, представляли собой довольно пугающее зрелище.

– Простите за всё это, – извинилась я и нажала на кнопку своего собственного этажа.