Текст книги "Ночная смена (ЛП)"

Автор книги: Кэсси Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Всю дорогу до работы я обдумывала, как могла бы поступить иначе. Может, стоило остановиться после той первой ночи. Чёрт возьми. Я же знала: не стоит дважды кататься на одних и тех же аттракционах.

Я ввалилась в больницу и спустилась на лифте в Y4. По крайней мере злость на Ашера отвлекла меня от мыслей о грядущем вампирском трибунале. Или о маленьких, похожих на детские, следах на снегу – которые, возможно, оставил маленький, похожий на ребёнка вампир… или нет.

Есть только один способ узнать. Мне нужно раздобыть немного крови.

* * *

Большинство лекарств прозрачны, их количество настолько мало, что полностью разбавляется физраствором, который мы им вводим. Вводить их пациенту – ты знаешь, что это помогает, но визуально ничего не заметно. Это не приносит удовлетворения.

А вот переливание крови выглядит драматично. Это сама жизнь, текущая внутрь, и есть особый ритуал с другой медсестрой перед тем, как повесить пакет – если только ты не переливаешь кровь вампиру во время церемонии, где реакция на переливание означает «обеденный фуршет». Ты зачитываешь номера партий и группы крови, словно короткую научную мессу. Кто-то может умереть, если ты ошибёшься. Всегда захватывает дух. Ещё до работы в Y4 я обожала этот процесс.

В тот вечер настала моя очередь проводить забор крови. Джина оформляла документы вместе со мной, её обычный энтузиазм был несколько сдержан.

– Ты точно в порядке? – спросила она в четвёртый раз.

– Пока в порядке, – я сняла идентификационную этикетку с пакета эритроцитной массы и передала ей. – Что бы я делала дома? – Я знала, что бы я делала дома: ходила бы по парковке и кричала: «Анна? А‑а‑анна!» – словно зову потерявшегося кота. – Здесь я гораздо полезнее.

– Если ты так говоришь, – сказала она, подписывая лист переливания. Я вложила его в карту, с подписями нас обеих.

Я наблюдала, как кровь поступает пациенту, пока тот смотрел телевизор и ел желе. Когда осталось всего несколько кубических сантиметров, я остановила переливание и сняла пакет. Обычно кровь вводят почти до конца и промывают остаток физраствором, чтобы пациент получил каждую каплю. Но сейчас она была нужна мне чуть больше, чем ему. Я заклеила пакет скотчем, а когда пошла на перерыв, спрятала его в сумку.

* * *

Тем утром я ехала домой с пакетом крови в кармане пальто. Он оставался охлаждённым с тех пор, как покинул первоначального донора, – но сейчас, зная, что он у меня, я ощущала его жар у бедра.

С тех пор как я спасла Анну, я была постоянно занята: либо на работе (в качестве пациента или сотрудника), либо отвлекалась на какого-нибудь парня. Может быть, если бы я не так сильно хотела переспать, я бы уже разгадала свою собственную загадку. Хотя, кто знал, что меня вызовут в вампирский суд? Нельзя было не переспать, особенно с таким мужчиной, как Ашер, который был так чувствителен из-за каждой странной возможности.

Завтра я буду ждать Анну. Я положила пакет крови в холодильник, рядом с просроченным молоком и нарезанной индейкой в упаковке.

Кто я такая, чтобы теперь критиковать мистера Ноября?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

В ту ночь самым сложным было сидеть в темноте. Ну… самым сложным оказалось заснуть тем утром. После того как я проснулась и солнце село, я выбросила пакет с кровью на улицу. Его свернувшиеся содержимое напоминало закопанный осенний лист на утоптанном следами от шин снегу.

А теперь я ждала. Я привыкла не спать всю ночь, но обычно у меня были дела и яркое освещение для них. Минни спала, и звук её тихого дыхания дразнил меня.

Я не знала, захочет ли Анна свежей крови, испортит ли пластик вкус, не брезгует ли она биоопасными материалами. Я просто знала, что не буду спать всю ночь и буду надеяться на лучшее.

Снег падал, словно бесконечная рябь на экране старого телевизора. Я потерялась в этом хаосе, моё тело погрузилось в подобие спячки, а я смотрела в окно. Признаки пакета с кровью давно исчезли, как и очертания машин на стоянке. И затем, ближе к рассвету, когда я уже начала сомневаться в своём рассудке, думая, что нахожусь в каком-то вечном сне наяву, я увидела её.

Она быстро двигалась по снегу, всё ещё в той грязной сорочке, в которой я видела её в последний раз. Её состояние улучшилось – она по-прежнему была худой, но уже не выглядела измождённой. Её вьющиеся светлые волосы были настолько светлыми, что их было трудно разглядеть на снегу. Она прошла через тихую стоянку, выкопала пакет и понюхала его. Затем схватила края пакета, разорвала его и принялась лакать замёрзшую кровь внутри. Она была похожа на енота, жующего обёртку, украденную из мусорного бака Taco Bell²¹. Потом она повернулась ко мне – я наблюдала за ней из темноты своей комнаты. Она запихнула пакет в рот и бросилась прочь.

Над головой, как я знала, луна, которую я больше не видела из-за облаков, была едва ли наполовину полной.

* * *

На следующую ночь мне наконец поручили ухаживать за джентльменом в палате № 5. Я получила отчёт, а затем сама посмотрела на карту.

Он был зомби… пожарным? Это было немного странно. За всё время моей работы здесь у нас было всего два зомби – мистер Смит был вторым из них, и мне никогда не поручали ухаживать за первым.

Но у меня была миссия на эту ночь, выходящая за рамки обычного ухода за пациентами. Мне нужно было раздобыть ещё крови. Я вошла в затемнённую палату с трубками в руках. Если я возьму у него кровь сейчас, то смогу спрятать её в сумочку на перерыве. Монитор всё ещё был в режиме ожидания, отбрасывая тусклый свет на него, лежащего на кровати. Теперь я поняла, чем пахло в этой палате: запахом тёплой земли.

– Здравствуйте, мистер Смит.

– Здравствуйте снова, призрачная медсестра, – улыбнулся он в тусклом свете.

Я фыркнула:

– Ну, с точки зрения неврологии вы в порядке. Не возражаете, если я включу свет?

– Чувствуйте себя как дома.

Моя рука нашла выключатель, и я впервые увидела настоящего живого… мёртвого?… зомби.

Мистер Смит был высоким, почти во всю длину кровати, с широкими плечами. Те части его тела, которые виднелись из‑под простыней и больничной рубашки – руки, шея и лицо – были покрыты почти зажившими гладкими волнистыми шрамами. Из‑за тёмного цвета его кожи и чуть более светлого оттенка заживающих участков он напоминал тёмный пруд в ветреный день.

– Я вас помню, – сказал он. Его глаза были светло‑золотисто‑карими, а кожа вокруг них морщилась, когда он улыбался.

– Я тоже вас помню, – улыбнулась я в ответ. – Ещё раз спасибо – и извините, что разбудила.

– Я на самом деле не сплю, – он сел прямее в кровати.

Пока я шла по палате, я продумывала план. Я возьму кровь в конце, чтобы потом поспешить и спрятать её. Я не слышала ни о каких внутривенных катетерах, но у меня была бабочка для забора крови. Мне не нравилось лишний раз колоть кого‑то, но ведь он не мог заразиться и умереть от укола иглой, верно? Я потянулась за манжетой для измерения давления, чтобы начать осмотр, и подняла её:

– Какая рука? – Многие пациенты с сильными шрамами предпочитали определённую руку – ту, на которой сжатие манжеты причиняло меньше боли.

Его едва заметные брови приподнялись:

– Думаю, предыдущая медсестра вас разыграла.

– В каком смысле? – Я расстегнула липучку манжеты.

– У меня нет кровяного давления, – уголки его губ изогнулись в улыбке. – Кровь у меня есть, но, насколько я знаю, она особо никуда не течёт.

– О, – пробирки для анализа в моём кармане показались тяжёлыми, и я почувствовала, как краснею. – Чёрт.

– Вы…что-то искали? – спросил он, наклонив голову вперёд.

– На самом деле да. Простите, – нахмурилась я. Как мне заставить Анну подойти ближе завтра ночью, когда у меня снова выходной?

– Я мог бы… дать вам палец? – Он поднял свой правый мизинец. – Мне не нужны все. Один не сильно повредит. – Я побледнела, а он громко рассмеялся. – Я шучу. Он бы вырос заново – но я шучу.

Я выдавила улыбку:

– Ха. Простите.

– Вы слишком много извиняетесь.

– Простите… – машинально начала я.

– Вот видите?

Я закатила глаза. Он был прав, но что он знал обо мне и о том, за что мне приходилось извиняться? Это же не он валял Дракулу, подворовывая кровь.²²

Я оглядела палату. Он пробыл здесь достаточно долго, чтобы на стенах появились фотографии: ряды мужчин в форме перед большими красными машинами. На полке в дальнем конце комнаты стоял поднос из столовой. Я подошла и взяла его. На нём остались следы коричнево-серого соуса и обглоданная часть кости.

– Что было на ужин?

– Двуногая свинья? – предположил он. Я бросила на него косой взгляд, и он замахал руками в отрицательном жесте. – Я не уверен. Я ем то, что мне присылают.

На мгновение я представила, как он неуклюже идёт за мной, медленно шаркает, как в фильме ужасов. Он был гораздо остроумнее киношного зомби, но всё же технически был неживым. Я подняла поднос – он имел хороший вес. Им можно было ударить кого‑нибудь по голове, если понадобится. Я повернулась и держала поднос между нами.

– Как так вышло, что вы пожарный, если хотите есть людей?

– Я не хочу есть всех. Мне нужна плоть только для регенерации. Поэтому я здесь, чтобы питаться под квалифицированным медицинским наблюдением.

– То есть это? – спросила я, указывая на поднос.

– У нас политика «не вопроса, нет ответа».

Я предположила, что, учитывая количество операций, проводимых в больнице в любой момент, и количество людей, умирающих здесь – некоторые из которых неизвестны, а некоторые, вероятно, не имеют родственников, – возможно, у нас действительно было достаточно «лишней плоти», как бы отвратительно это ни звучало.

– Но почему пожарный?

– Я почти неуничтожим. Чем ещё мне заниматься? – Он пожал плечами. – У меня хорошо оплачиваемая работа, и я спасаю несколько жизней. Меня несколько раз обжигают, я заживаю и переезжаю в новый город.

– Вы что, Брюс Бэннер²³ среди зомби‑пожарных?

Его губы растянулись в лёгкой улыбке:

– Поклонница комиксов?

– Мой брат раньше много их читал, – пожала я плечами, держа поднос. Я не стала упоминать, как быстро он продал их, когда нашёл другие увлечения.

– Я видел только фильмы, – он кивнул в мою сторону. – Какой последний фильм вы смотрели?

– Это… э‑э… было давно, – Он что, флиртует со мной? Раньше со мной флиртовали только пациенты, проходящие детоксикацию, и они никогда не были особо деликатны. Больше в духе «Эй, медсестра, может, займёмся сексом?» между попытками пробежать голым по коридору.

– Жаль, – сказал он, улыбаясь ещё шире.

– Ну! – сказала я, снова направляясь к двери. – Думаю, сегодня мне особо нечего для вас сделать, мистер Смит.

– Зовите меня Ти.

– Ти, – сказала я, затем умудрилась удержать поднос на одной руке и открыть дверь позади себя другой. – Так что… просто нажмите кнопку вызова, если что‑то понадобится, – выпалила я на одном дыхании. – Я буду прямо за дверью.

– Хорошо… – он прищурился, его глаза искали мой бейдж. – Мисс Спенс.

– Зовите меня Эди, – выпалила я и сбежала.

²¹ Сеть ресторанов быстрого питания

²² В оригинале автор использовала каламбур слов, из имени «Игорь» – стереотипный образ жуткого помощника Дракулы или Франкенштейна – и устойчивого выражения «валять дурака», т. е «делать что-то жуткое»

²³ Халк

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

– Так, Джина, – что за история у мистера Смита? – я попыталась незаметно пробраться к «вольерам для оборотней», чтобы никто не заметил. Было бы нехорошо, если бы Чарльз или Мясник услышали тон моего голоса.

– Просто прочитай карту. Подожди… почему ты не читаешь карту? – Она прервала заполнение своей документации и щёлкнула ручкой. – О‑о‑о‑о‑о, – протянула она с многозначительной интонацией. Я вздохнула. Было бы здорово когда‑нибудь жить в мире, где мои мысли не написаны у меня на лице.

Джина ухмыльнулась и откинулась на стуле, внезапно став предельно деловой. По‑девичьи деловой.

– Частый гость. Он здесь уже в третий раз. Приятный парень, я иногда помогала с ним. Ему просто нужно место, где «человек» есть в меню, чтобы спрятаться, пока он заживает, – сказала она и пожала плечами.

Мой желудок чуть не перевернулся. Но по сравнению со всем, что я уже видела или делала за свою карьеру медсестры – например, с тем, что прошлой ночью у меня в холодильнике лежала украденная кровь, – я решила, что не могу кидать камни в кулинарный огород.

– Ещё что‑нибудь? – настаивала я.

– Нет. Держится особняком. Я даже не знаю его имени, – она пожала плечами.

– «Мистер Смит» – одно из этих выдуманных защитных имён…

– По крайней мере, это не месяц, – фальшивое имя означало, что у него есть имя. Был ли «Ти» его настоящим именем? Я надеялась, что да.

– В любом случае, – продолжила она, – больше я ничего не могу для тебя сделать. Половина его карты – выдуманные данные. Мясник к тебе снисходительна. У тебя будет спокойная ночь.

Спокойная ночь – сидеть возле его палаты и слишком долго думать. Мои варианты были: зациклиться на почти неизвестном пациенте, зациклиться на грядущем трибунале или зациклиться над тем, как заставить Анну наконец прийти и поговорить со мной у меня дома. Ни один из вариантов не казался привлекательным.

– Тебе нужна помощь? – спросила я.

– У меня есть забор крови, где не помешает лишняя пара рук.

Уголки моих губ растянулись почти в вампирской улыбке:

– Тогда я к твоим услугам.

* * *

Я специально использовала одну неправильную пробирку, помимо правильных, и спрятала её в карман вместо того, чтобы выбросить в контейнер для биоотходов в палате. Пациент Джины был милым пожилым джентльменом. У меня возникло странное ощущение, что после трансформации он станет очень обаятельным волком.

Тем утром, вернувшись домой, я ждала. Пробирка лежала на стоянке между моей машиной и квартирой. До рассвета оставался ещё час – стоило попробовать. Что ещё я могла сделать, чтобы завоевать доверие Анны? Может, стоило попросить у Джины пару советов по приручению диких существ…

Рассвет приближался. Пока я думала о том, как сохранить образцы крови, чтобы использовать их на закате, появилась белая фигура. Снова Анна. Я сидела очень‑очень тихо.

Она была красива дикой красотой, словно запертая в клетке кошка в зоопарке. Теперь, когда она была ближе, я понимала: это нечто, чем я хотела бы любоваться только через ров и защитный забор.

Она нашла пластиковую пробирку в снегу, сорвала крышку зубами и вылила содержимое себе на язык, словно редкий эликсир. Затем сплюнула в снег, скривив губы:

– Кровь оборотня!

– Значит, ты умеешь говорить… – тихо сказала я, зная, что на таком расстоянии её вампирские уши прекрасно меня услышат.

Она повернулась и швырнула пробирку в моё окно. Я вздрогнула, когда та пролетела через металлические решётки и отскочила от москитной сетки в снег.

– Прости. Я пыталась помочь.

– Отравить меня? – спросила она. У неё был акцент – точно русский. Она провела языком по тыльной стороне руки, словно очищая её. Затем повернула голову, чтобы уставиться на меня – больше животное, чем ребёнок. Я моргнула, а в следующую секунду она уже стояла у моих решёток, вцепившись в них руками и заглядывая внутрь.

Моё сердце бешено забилось. Вампиры и дневные работники в Y4 имели тонкий налёт человечности – худшей её части, да, но всё же. Анна была совершенно иной и пугающей.

– Ты не можешь войти, пока я тебя не приглашу, – сказала я.

– Кровь – это как приглашение, – ответила она с акцентом. Она прижалась лбом к решёткам и провела ногтем по хлипкой сетке. Звук эхом разнёсся по комнате.

– Мне нужна твоя помощь, – сказала я.

– Правда? – её глаза загорелись, и она громко рассмеялась. – Почему я должна тебе помогать?

– Ты приходила сюда ещё до крови, – сказала я, разыгрывая свою главную – возможно, единственную – карту. – Я видела твои следы в снегу. Я знаю, что ты чего‑то хочешь от меня – мы можем договориться.

Её глаза сузились с хитростью, которой не обладал ни один настоящий девятилетний ребёнок.

– Пригласи меня внутрь, тогда поговорим.

Я попыталась вспомнить, что именно Пол говорил мне о вампирах и их обещаниях:

– Поклянись не причинять вреда мне или моей кошке в любой форме. И не принуждай меня тоже.

Половина её верхней губы изогнулась в насмешливом отвращении:

– Клянусь не причинять вреда тебе или твоей кошке.

Я кивнула:

– Встретимся у двери, – сказала я, и она практически исчезла.

Я встала, чтобы сначала закрыть окно в спальне, и заметила, что кованые железные решётки теперь имели волны там, где она их держала. Я вздрогнула, попыталась убедить себя, что это просто из‑за холода, и включила термостат, направляясь по коридору.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Она была такой маленькой, что я не могла разглядеть её в глазок. Собравшись с духом, я открыла дверь.

– Пригласи меня, – сказала она. В своей грязной сорочке она выглядела так, будто её занесло ветром в мой альков – выцветший от солнца мешок для мусора или вихрь грязного снега. От неё слабо пахло чем‑то кислым, словно слегка прокисшим молоком.

– Прошу, входи.

Она изящно наклонила голову:

– Спасибо. – Она переступила через порог с видимым усилием, словно там была растяжка, которую нужно было осторожно не задеть. И вот она уже в прихожей, разглядывает семейные фотографии на стене – которые, как я теперь пожалела, стоило заранее убрать, – а затем проходит мимо меня в гостиную‑столовую, а я следую за ней. У меня был диван, беспроводной модем для древнего ноутбука, телевизор, принимавший всего три канала, и приставной столик с дедушкиным CD‑проигрывателем. Он больше не работал с тех пор, как я принесла его домой, но я не могла заставить себя выбросить его.

– У тебя мало вещей, – заметила она.

Я пожала плечами, хотя она смотрела в сторону.

– У большинства людей много вещей, – продолжила она.

– Большинство людей не разговаривают с вампирами.

– И остаются в живых, – добавила она тоном, от которого у меня по спине пробежал холодок.

– Помни о своём обещании, Анна, – сказала я.

Она обернулась и снова с любопытством посмотрела на меня:

– Почему ты называешь меня так?

Я открыла рот, чтобы ответить, – и тут поняла, что, возможно, именно ради этого она и пришла.

– Ты этого хочешь узнать?

– Возможно, – она облизнула губы. – Сначала скажи, чего хочешь ты.

– Вампиры думают, что я убила другого вампира без веской причины. Мне нужно, чтобы ты дала показания на трибунале, рассказала свою версию.

Она на мгновение уставилась на меня, а потом громко рассмеялась.

– Эй, это не смешно… – сказала я. На кону была моя жизнь – моя паршивая и бесконечно трудная жизнь, какая бы она ни была, но всё же моя!

– Вампиры? – переспросила она с насмешливой интонацией, ещё более жестокой из‑за её русского акцента – звучало так, будто меня допрашивает двойной агент в фильме про холодную войну. – Какие именно?

Я попыталась вспомнить больше подробностей, но смогла вспомнить только имя Дрена и Гончую.

– На них были длинные чёрные пальто, – выдавила я, понимая, насколько это неубедительно. – И ещё Гончая.

– Живодер и Гончая, – она закатила глаза и направилась к дивану. Подушки даже не просели под её весом. – Их услуги может купить кто угодно. Есть разные фракции – все Троны, эти сумасшедшие дневные стажеры, присягнувшие доноры для обоих, древние семейные связи… – по выражению её губ было ясно, что она считает мою просьбу абсурдной, а меня – идиоткой за то, что я её попросила. Пора было сменить тактику.

– Послушай, я спасла тебе жизнь…

– Ты не спасала мне жизнь. Мне не грозила смерть.

Мои руки сжались в кулаки от разочарования.

– Но ты и не была близка к освобождению, не так ли?

Быстрее, чем я успела заметить, она бросилась ко мне, встала вплотную и вызывающе посмотрела вверх. Я сглотнула. Как глупо было думать, что простое обещание удержит такое существо, но я продолжила:

– Ты поможешь мне или нет? Потому что, если нет, мне придётся открывать новые кредитные карты и решать, где провести несколько оставшихся дней моей жизни в отпуске.

Она глубоко вдохнула и выдохнула. Так близко я снова почувствовала её сладко‑кислый запах и усыпляющие вещества в её дыхании.

– Откуда ты знаешь моё имя? – спросила она.

– Один пожилой мужчина в больнице. Он велел мне спасти тебя, – сказала я, отступая на шаг и упираясь в стену. – Он записал твоё имя.

– Кто?

Имя «мистер Ноябрь», конечно, ничего бы ей не сказало. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки, пока я не вспомнила о фотографии, которая отправила меня на поиски.

– Думаю, у меня есть кое‑что, что ты узнаешь. Подожди здесь.

* * *

Я вернулась в спальню и зашла в шкаф. Я сохранила карманные часы и фото в сепии, которую я хранила, – своевременная выплата следующего студенческого кредита стояла ниже «пережить следующую неделю» в моём текущем списке дел.

Что я скажу ей, когда отдам это? «Привет, прости, что убила твоего друга и/или родственника?» Обещание или нет, она ни за что не станет мне помогать после этого, и тогда где я окажусь? Мёртвой или того хуже. Я села на пол возле кровати, и Минни выглянула наружу.

– Оставайся там. Ничего хорошего из этого не выйдет, – сказала я ей. Затем я услышала, как из гостиной послышался немецкий.

– Что за салонный трюк²⁴? – спросила она, размахивая проигрывателем. Его индикатор горел предупреждающим жёлтым светом.

– Это дедушка, – сказала я, пока она нажимала на кнопки. Она швырнула его через комнату, и он ударился о дальнюю стену.

– Не делай так! – воскликнула я, бросаясь за ним.

– Я не обещала не портить твои вещи. Жаль, что их так мало, – она снова села на диван.

Немецкий продолжал звучать из проигрывателя, теперь с красным индикатором, несмотря на то, что крышка явно была перекошена.

– Однажды он убил дракона, – я подняла проигрыватель и взяла его в руки. В моих руках он затих, когда я с усилием закрыла сломанную крышку. – Хочешь узнать или нет?

Анна скрестила руки. Я бросила часы и фотографию ей на колени.

Она уставилась на фото, потирая карманные часы большим пальцем. Если бы у меня не было дедушкиного проигрывателя в руках, тишина стала бы невыносимой. Было очевидно, что она глубоко задумалась, и если бы мы были в Y4, я бы вышла из палаты. Но, запертая в собственной гостиной, я старалась занять руки, поглаживая пластиковый корпус проигрывателя и сознательно стараясь не говорить.

– Мы приехали в Новый Свет вместе. Мой брат, дядя и я. А потом я от них отделилась, – начала она как раз в тот момент, когда я думала, что моя решимость вот‑вот сломается. Она положила часы на подол юбки и начала что‑то делать с маленькой фотографией короткими ногтями – я слышала, но не видела.

– На корабле? – спросила я, вспомнив свой сон.

– А как ещё? – она скривила губу, затем вернулась к своему занятию. – Я тогда была маленькой.

Пока она концентрировалась, я увидела её настоящей девятилетней девочкой – хрупкой и уязвимой. Она смотрела вдаль, её руки работали с фотографией, пробуждая воспоминания в её сознании.

– Он пытался найти тебя, знаешь, – сказала я, потому что это казалось правильным.

– Он тебе это сказал? – её руки замерли.

– В некотором роде, – я опустилась на пол, села перед ней со скрещенными ногами, держа проигрыватель на коленях. Его жёлтый свет освещал нас обоих. – Хочешь услышать историю?

Она очень медленно кивнула. И я начала…

²⁴ Фокус