Текст книги "Ночная смена (ЛП)"

Автор книги: Кэсси Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Я дважды пыталась дозвониться до Джейка с таксофона рядом с ёлкой Чарли Брауна – её установили в вестибюле, пока я лежала в больнице. Ёлка была ненастоящая, но кто-то повесил на неё ароматизатор с запахом сосны вдобавок к рождественским украшениям 1973 года. У меня закончились четвертаки, а телефон разрядился, но с выпиской мне дали бесплатный проездной. Так что я поехала домой на автобусе, остро ощущая взгляды других пассажиров.

От остановки я дошла до своей двери, радуясь, что не пришлось делать пересадку, и постучала в собственную дверь, прежде чем открыть её.

– Джейк?

Я оглядела небольшую прихожую. Пахло дымом – не сигаретным, а чем-то более уксусным и мерзки.

– Минни?

Её жалобное «мяу» донеслось из-под дивана. И тут я поняла, что вижу его довольно отчётливо – потому что по какой-то причине мой обеденный гарнитур исчез. Я уставилась на вмятины, оставленные ножками стола на тонком ковровом покрытии.

– Джейк! Джейк!

– Подожди! – Из спальни за закрытой дверью донеслись топот и возня. Голова Джейка осторожно высунулась наружу, будто он думал, что это кто-то другой, кому я дала ключ. Увидев меня, он улыбнулся: – Эди!

– А кто ещё это мог быть?

– Ты в порядке! Я волновался!

Волноваться, видимо, не означало позвонить – на моём телефоне не было ни одного сообщения, прежде чем он разрядился. И взять трубку, когда я звонила ему раньше, он тоже не соизволил.

Брат заключил меня в объятия. От него пахло потом, недельная щетина кололась на моей щеке, но его объятие напомнило мне прежнего Джейка – того, которого я давно не видела.

Когда он отстранился, я взяла его за подбородок левой рукой.

– Как ты? – спросила я, вглядываясь в его глаза в поисках реакции зрачков.

– Прекрати это, Эди.

– Я просто хочу понять…

– Я не под кайфом. Обещаю. И это не потому что я не пытался.

– Эм… ура? – Я бросила сумку и подошла к дивану. – Куда делся мой стол?

– Я проводил эксперимент.

– Какой ещё эксперимент?

Джейк начал расхаживать взад‑вперёд по моей узкой гостиной.

– Последние пару недель у меня проблемы с тем, чтобы поймать кайф.

– И почему это плохо?

– Эди, просто послушай, ладно?

Расхаживая, он напоминал старшего брата, которого я помнила, – того, кто нервничал перед тестом по математическому анализу или хотел совета, как пригласить девушку на выпускной.

– Я перепробовал всё. Буквально всё. И много. Но не могу поймать кайф, как раньше. Чувствую эффект ненадолго, да. Но недостаточно долго, чтобы это считалось.

– При чём тут мой стол? И стулья? – Я указала на место, где они стояли.

– Мне нужно было продать их, чтобы оплатить финальный тест.

– Что? – Я встала. – Ты их продал?

– Заложил. Заложил. Ты ещё можешь их вернуть. – Он остановился на внешнем краю своей траектории и фыркнул. – Они мало стоили.

– Джейк, ты украл у меня!

– Заложил. Заложил. Это другое.

– Нет, не другое!

Джейк схватил меня за руки. На его тощем теле были видны места входа и выхода всех мышц, а на локтевых сгибах уже начали появляться келоидные рубцы от слишком частых уколов.

– Эди, я принял два грамма героина. Я всё ещё жив. Столько героина хватило бы, чтобы убить лошадь.

Вот почему я работала в Y4. Я не знала, как Тени держат его в чистоте, но когда Джейк превращал свою печень в химическую лабораторию, у меня не было выбора. Если он действительно принял столько героина, сколько говорит… Я вырвалась из его хватки.

– Или ты купил дрянь у дрянного поставщика и нанёс слишком много долговременного ущерба мозгу, чтобы заметить разницу.

– О, я бы заметил. Я бы заметил, – сказал Джейк, в основном себе.

– Джейк, ты украл у меня. – Я скрестила руки на груди.

– Но я как Супермен!

– Супермен не колется, Джейк.

– Эди, ты просто не понимаешь…

Я рассекла воздух своей недавно изувеченной рукой, прерывая его протесты.

– Что я понимаю, так это то, что ты украл у меня.

– Заложил. Ты сможешь вернуть их в следующую зарплату. Медсёстры много зарабатывают.

– Джейк… – я указала левой рукой на дверь. Рука дрожала – то ли от долгого бездействия, то ли от гнева.

– Я ухожу, ухожу. Дай мне забрать вещи. – Он развернулся и побежал по коридору.

– По крайней мере, у тебя ещё есть вещи! – крикнула я ему вслед.

– Я оставил тебе диван! – крикнул он в ответ.

– Только потому, что не смог утащить его сам!

Он вернулся с маленьким рюкзаком и моими ключами на цепочке.

– У твоей кошки почти закончился корм. Ребёнок твоего соседа – странный. И у тебя отвратительный вкус в музыке.

Я выхватила у него ключи.

– Замолчи.

– Никто больше не слушает Мерла Хаггарда.

– Уходи, Джейк.

Он изобразил салют в воздухе.

– Увидимся, сестрёнка.

Я смотрела, как он выходит из моей двери, а потом последовала за ним и наблюдала, как он уходит, рюкзак на спине.

– Джейк… Рождество? – крикнула я ему вслед.

– Да. – Он махнул рукой, не оборачиваясь.

Утро выдалось холодным, а к вечеру наверняка будет мороз. Я надеялась, что он успеет добраться до приюта вовремя. Я смотрела ему вслед, пока он не свернул в конце парковки у моего жилого комплекса, а моя заживающая рука пульсировала от холода.

* * *

Первым делом – долгий душ. Я не позволила никому сделать мне обтирание в постели во время пребывания в больнице: достаточно унизительно было находиться в Y4 для восстановления, а обтирания от коллег сделали бы это невыносимым. Где были легко запуганные студенты-медсёстры, когда они были так нужны?

После душа я сменила простыни на кровати и забралась в неё. Душ, чистые простыни и кровать без боковых ограждений? Это было настоящее блаженство. Я уснула, не задумываясь ни на секунду.

Когда я проснулась, было уже темно. Чуть раньше девяти вечера – из-за ранней зимней темноты и вездесущих туч казалось, что гораздо позже. Я всё ещё помнила почти полную луну над зоной высадки у приёмного покоя – возможно, я не увижу такой до апреля или мая. Я откинулась на спину в тёмной комнате, натянула простыни повыше и попыталась ни о чём не думать.

Это было трудно. Впервые за долгое время я чувствовала себя отдохнувшей. В больнице я работала в ночную смену: общество моих коллег было куда предпочтительнее тех, кто работал в другие смены. Было легче отвлекаться на разговоры с людьми и просмотр телевизора под успокаивающее действие «Перкоцета»⁷, который я принимала каждые четыре часа.

Здесь, дома, без лекарств и отвлекающих факторов, было трудно забыть, что я совершила как минимум три глупых и потенциально ужасных поступка: случайно убила пациента, намеренно убила вампира и, возможно, выпустила монстра на волю.

Минни вышла из того места, где пряталась, и потерлась головой о мою протянутую руку.

– Я рада, что он хотя бы послушал меня насчёт этого, Минни, – я почесала её между ушей. – Больше я точно не усну сегодня.

Я гладила Минни, пока ей это не надоело и она не вывернулась из-под руки. Затем я села на кровати и уставилась в открытый шкаф: обувь и одежда освещались светом фонаря с парковки, проникавшим сквозь жалюзи.

– Я жива, я не сплю и я не на дежурстве, – объявила я себе. – Мне стоит куда-нибудь выйти.

⁷ Сильнодействующее обезболивающее средство, содержащее оксикодон.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Для разных людей «выход в свет» означает разное. Кто-то любит сходить в кино или поужинать в одиночестве; кто-то идёт развлекаться и искать приключений. Для меня это означало танцы – и возможно секс, если представится хороший шанс.

Десять фунтов⁸, набранных за время ночных смен, пока не помешали мне влезть в любимую юбку. Я надела её, затем нашла подходящую блузку, которая облегала в нужных местах. Волосы у меня волнистые, до плеч, обычного каштанового цвета, красивые голубые глаза и приятная улыбка Я знала, что в клубе я не самая красивая девушка, – но также знала, что могу за себя постоять в месте с полумраком и коктейлями по разумной цене.

Не то чтобы я пила, когда выходила куда-то. Годы жизни рядом с отцом-алкоголиком позаботились об этом – плюс это просто небезопасно, когда расслабляешь бдительность. Но мне всё равно нравились места, где подают напитки. Алкоголь даёт правдоподобное оправдание на следующий день, чего не дают фраппучино.

По пути я сунула удостоверение личности в держатель для больничного бейджа, отстегнула его от шнурка и засунула в задний карман юбки. Накинула пальто, натянула колготки – ради того миллиметра тепла, который они мне дадут, – и надела низкие зимние ботинки. Затем почти бегом добралась до поезда возле дома и согревалась, пока не доехала до своей любимой остановки в центре города. Заведение, куда я любила ходить, находилось в нескольких кварталах от станции, и к тому времени, как я добралась, икры замёрзли, но тепло внутри клуба оправдывало эти недолгие мучения.

Вышибала знал меня – мы обменялись беглыми кивками, – и я прошла без платы за вход, один из немногих плюсов статуса одинокой девушки. Сдала пальто – отсутствие парня, который мог бы за ним присмотреть, было минусом одиночества, – и направилась к танцполу.

Меня встретили фразой «Так заставь меня забыть…» в исполнении Nyjara (техно-ремикс с тяжёлым басом, который отдавался пульсацией в груди), хотя слова песни были уместны, но даже без них бас мог меня спасти. Если стоишь достаточно близко к колонкам и делаешь всё правильно, танцы похожи на состояние кайфа. Музыка может заполнить тебя и вытеснить знание о том, что ты неудачница; воспоминания о всех случаях, когда ты подводила людей, о поздних ночах и просроченной квартплате. Она заполняет все пустоты и не оставляет места ни для чего, кроме себя. Я замерла на мгновение у края танцпола до припева, а затем позволила музыке увлечь меня.

Через семь песен я запыхалась. Волосы прилипли к затылку, и я знала, что немного нанесённой косметики уже растеклось. Но я чувствовала себя живой так, как не чувствовала до начала танцев, – и так, как знаю, не буду чувствовать, когда в конце концов вернусь домой. Здесь и сейчас, каждый раз, когда я крутила бёдрами и запрокидывала голову, я отгоняла своих призраков и утверждала право собственности на собственное тело. Я подошла к бару в потном триумфе, словно победившая скаковая лошадь.

Первый стакан воды я залпом выпила. Второй взяла с собой, чтобы сесть в темноте на стул, который кто-то только что освободил.

Наблюдать за людьми было весело. Не нужно было ни с кем разговаривать? Тоже весело. Работа медсестрой состояла из разговоров. Здесь было слишком громко для настоящего разговора – я была одна, но не одинока. Именно так мне нравилось.

Затем ко мне подкрался мужчина. Я сделала вид, что не замечаю его, а тени играли ему на руку. Он наклонился.

– Ты хорошо танцуешь, – прокричал он сквозь бас. У него был британский акцент, что было необычно для этого города. Вероятно, это помогало ему завоёвывать многих девушек.

– Спасибо, – ответила я и бросила на него взгляд краем глаза. У него были тёмные волосы крупными локонами и почти чёрные глаза. У меня не было какого-то определённого типа, так что мои критерии для одноразовых встреч были довольно широкими. К тому же я знала, что пока не хочу оставаться одна. Означает ли это, что я проведу больше времени в танцах или с ним… – А ты? – прокричала я в ответ. – Танцуешь?

– Только после ещё нескольких таких, – он улыбнулся и потряс льдом в своём почти пустом стакане, показывая мне.

– Ооо, – я улыбнулась и пожала плечами. По моим этическим принципам было неприемлемо покупать мужчине напиток: напитки стоили денег, а мне теперь нужны были все деньги, которые я могла собрать, чтобы выкупить свой стол из ломбарда. Вода была бесплатной. Я посмотрела на его одежду – если судить по крою рубашки, я не могла позволить себе купить ему что‑либо, чего у него ещё не было.

– Что ты пьёшь? – спросил он и протянул руку за моим стаканом.

Я слегка отстранилась.

– Воду.

– Могу я принести тебе ещё? – спросил он, всё ещё протягивая руку.

– Нет, – я аккуратно оттолкнула его руку.

Его глаза расширились от удивления при контакте кожи с кожей. Он рассмеялся – надо мной или над собой, я не была уверена. Он наклонился ближе, и дыхание от его слов защекотало моё ухо.

– Ты не заинтересована или исключительно бдительна?

– И то, и другое понемногу.

– То есть ты говоришь, что не заинтересована? – спросил он чересчур громко, даже для клуба.

– Я говорю, что бдительна, – возразила я, не желая поддаваться его игре. Заиграла песня, которая мне особенно нравилась, а вода закончилась. – Я вернусь, – сказала я ему, поставив пустой стакан.

– Иии? – настаивал он, вкладывая в это слово больше, чем один вопрос.

– Ты говоришь, что не заинтересован? – передразнила я его и вернулась на танцпол.

Если бы я до этого не станцевала столько песен, я бы не смогла это сделать. Трудно начинать танцевать с нуля, когда знаешь, что кто-то за тобой наблюдает. Но я уже однажды в эту ночь впустила музыку в свои кости, и мне ещё нужно было изгнать своих демонов.

Я полностью игнорировала его во время танца. Я знала, что он там, даже с закрытыми глазами, но двигалась для себя, позволяя рукам вытягиваться, а затем снова закручиваться, касаясь себя так же, как музыка касалась меня.

Я могла бы вернуться домой одна этой ночью, без музыки и без отвлекающих факторов, и провести очень много часов, размышляя о том, почему я такая, какая есть, и сколько раз я попадала в неприятности просто потому, что была собой.

Или… песня затихла, и я тоже. Покачивалась под последние такты, а затем подняла голову, убирая волосы с лица. Он всё ещё был там, всё ещё сидел рядом с моим пустым стаканом. Я вернулась к нему, убедившись, что бёдра покачиваются, как корабль в шторме. Встала перед ним – такой же высокой, как он, по крайней мере пока он сидел на барном стуле. Он был красив, с выразительными скулами и хорошо очерченными губами. Я была достаточно близко, чтобы его поцеловать. Я всерьёз об этом задумалась.

– Должна предупредить: я опасна. Недавно я убила человека. Дневной слуга, человек – достаточно близко.

Его тёмные глаза сузились, будто он всерьёз задумался.

– Планируешь убивать снова?

– Не намеренно. – Я пожала плечами.

– Как насчёт того, чтобы убить меня, только если придётся? – предложил он, вставая. Он определённо был выше меня. Теперь, ближе, его лосьон после бритья пах ветивером.

– Как насчёт того, чтобы отвести меня домой? – сказала я.

Его губы изогнулись в усмешке, забавляясь. Они были созданы для поцелуев, я это знала. Он взял меня за руку и повёл к двери.

⁸ Примерно 4,5 кг

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Мы молча ехали в его машине ко мне домой. В салоне пахло его парфюмом и кожей, а машина с лёгкостью справлялась с лёгким снегом. Он припарковался перед моим домом, не сказав ни слова о том, что его автомобиль стоил столько же, сколько три машины рядом с ним, вместе взятые.

Мы не разговаривали, потому что, думаю, оба уже проделывали подобное раньше. Когда молчишь, можешь окутать другого человека фантазией о том, кем ты хочешь, чтобы он тебя видел. Разговор даёт шанс всё испортить. Я подбежала к двери, открыла её и сделала вид, что дрожу только из-за холода.

В моей квартире был всего один коридор. Он прошёл мимо меня и двинулся по нему, словно бывал здесь раньше, а я невольно последовала за ним. Когда я добралась до своей комнаты, казалось, что он ждал меня там, будто это было его логово, его место, а не моё. Он повернулся ко мне и посмотрел на меня на долю секунды. Я знала: это мой последний шанс передумать, заставить его уйти.

Но я никогда не отступаю. Если бы я когда-нибудь дала страху шанс победить, моя жизнь была бы практически закончена. Я вызывающе улыбнулась, и он обхватил моё лицо руками, притянув меня ближе.

«Поцелуй» – это не то слово. Сначала это было похоже на дегустацию, а потом на укус. На мгновение я напряглась, гадая, не оказалась ли настолько глупа, что пригласила домой вампира, но нет. Зубы, кусавшие мои губы, были человеческими. Но жажда за ними… он был так же голоден, как и я. Я задумалась, от чего он бежит, а затем его руки оказались на моих бёдрах.

Зубы на моей челюсти, шее и ключице, в то время как его руки, холодные после улицы, скользили по моей спине. Я прижалась к нему, спасаясь от их холода, а его пальцы скользнули под бюстгальтер и двинулись вперёд, обхватив грудь. Он отвёл меня к стене и прижал к ней, задирая мою рубашку на руках, чтобы добраться зубами до сосков.

Я ахнула, почувствовав его холодный нос и щёку на своей груди, а затем потянулась вперёд, чтобы схватить его за рубашку, вцепившись в неё. Он отстранился и сдёрнул её сам, я сделала то же самое, а затем он снова потянулся ко мне. Он легко поднял меня и бросил на мою же собственную кровать, а затем встал на колени рядом.

Он был надо мной, в штанах, спина выгнута, он смотрел на меня сверху вниз. Я чувствовала себя добычей – и мне это нравилось. Он хотел видеть меня слабой и беспомощной, и, может, на секунду я тоже этого хотела. Без слов он схватил мои руки и завёл их над головой, прижав обе одной рукой. Другой рукой он расстегнул пряжку ремня, затем запустил пальцы под юбку, сдёргивая колготки и трусики, чтобы найти то самое место внутри меня. Мои бёдра выгнулись, но я боролась с его хваткой. Вначале просто проверяя границы, а потом уже ради борьбы, чтобы посмотреть, смогу ли я вырваться. Проверить, насколько крепко он будет держать, насколько серьёзен в своём намерении удержать меня на месте.

Одна его рука сжала мои запястья, а другая ласкала меня глубоко внутри. Он ускорился, пока я извивалась с его пальцами внутри себя, и я прекратила свои попытки вырваться.

Я была полна им, но всё ещё недостаточно. Я посмотрела в его угольно-тёмные глаза.

– Да? – спросил он, губы изогнулись в мягкой усмешке.

– Можешь трахнуть меня сейчас.

– С удовольствием, – рассмеялся он.

Он раздвинул мои ноги коленями, вытащил свой член и одним плавным движением вошел в меня. Я подалась вперед и укусила его за плечо, когда он толкнулся до упора, вскрикнув от неожиданности его размера, а затем похотливо прижалась бедрами к его бедрам.

Мы издавали тихие звуки секса – стоны, звук ударов кожи о кожу, звон пряжки его ремня в такт толчкам.

Моментами, я решала бороться с ним, отталкивая его руки, которые теперь ещё крепче прижимали меня к кровати. Я не хотела обнаружить, что не смогу освободиться.

Его член снова и снова находил ту самую точку, и я содрогалась от удовольствия, но… я просто не могла расслабиться настолько, чтобы кончить.

Он раскачивался надо мной, его оливковая кожа, покрытая потом, контрастировала с моим более бледным оттенком. Он был красив, чёрт возьми, и секс был жарким, но мой разум был где-то не здесь. Сколько бы я ни сопротивлялась ему или ни уступала, я не могла избавиться от своих страхов.

Я подумала о том, чтобы притвориться, но это было бы неуважением ко всем женщинам. Так что я боролась с ним сильнее, нашла его рот своим, кусая его в ответ, пока он не отвлёкся настолько, что не смог себя сдержать. Он сильнее, сильнее и еще сильнее входил в меня, пока не кончил с прерывистым выдохом глубоко внутри меня.

Он какое-то время лежал надо мной, пот капал с его груди на мою. Затем осторожно скатился набок. Я увидела, как он разглядывает меня в свете лампы, проникающем сквозь жалюзи. Возможно, он даже толком не рассматривал меня до этого момента. Я опустила руки из-за головы, руки болели, и положила одну руку на щёку, другую – на грудь.

– Ты тоже следует кончить… – сказал он и потянулся вниз, к пространству между моих ног.

– Нет, всё в порядке, – я перехватила его руку. – Просто так получилось.

Он взял мою недавно изувеченную левую руку и рассмотрел её в свете лампы за окном.

– Что это? Я сделал тебе больно?

Это был след мистера Ноября, укус Анны и мои швы. Всё, от чего я пыталась избавиться сегодня вечером, последовало за мной домой. Я покачала головой:

– Это был несчастный случай. – Я сжала руку в кулак. Он повернул мою руку к себе и легко поцеловал сомкнутые пальцы, прежде чем отпустить.

Он поднялся, сначала сел, затем встал у кровати. Всё, что он делал, было плавным – я задумалась, не соврал ли он насчёт того, что не танцует.

– Мне нужно идти.

Я рассмеялась и демонстративно прикрыла зевок:

– Ладно, Золушка. Я как раз собиралась тебя выгнать.

Он замер, застёгивая ремень, и снова посмотрел на меня:

– Знаешь, ты первая девушка, которая сказала это и, кажется, действительно имела в виду. Как тебя зовут?

– Никаких имён, – покачала я головой. – Ты знаешь, где дверь. Забудь адрес по пути.

– Ааа. Суровая девушка, да?

– Именно, – сказала я и указала в коридор.

Он наклонил голову, как любопытный пёс. Всю ночь он был в силе, но я, лежащая на своей кровати, обнажённая в свете лампы, была словно греческая богиня в роли одалиски, в то время как он суетился, собирая одежду с моего пола.

– Хорошо, тогда. Надеюсь, увидимся.

Его акцент был таким же очаровательным, как и он сам. Я изо всех сил старалась сохранить преимущество и одарила его томной улыбкой:

– Возможно.

Он заправил рубашку и озорно улыбнулся мне, прежде чем направиться по коридору. Я подождала, пока не услышала рёв его двигателя, прежде чем пойти за ним и запереть дверь. Затем вернулась в комнату, где всё ещё пахло сексом, а на окне был слой конденсата.

Я легла в кровать и осмотрела руку в свете лампы. Мне не удалось изгнать всё надолго, но я быстро и крепко уснула. Даже секс без оргазма может быть довольно эффективным средством изгнания демонов.