Текст книги "Ночная смена (ЛП)"

Автор книги: Кэсси Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Что мне теперь делать? Куда идти? Куда они увезли её? У меня всё болело, я мёрзла и была в ярости. Облака скрывали от меня луну, но мне не нужно было её видеть, чтобы понять: моё время истекает.

Я сидела в другом поезде, перед тем же рекламным плакатом с часами – только теперь кто-то нарисовал у рта модели член. Граффити соответствовало моему настроению. Меня обманули. Хуже того – обманули Анну. Боже, обрести свободу после ста лет заточения, чтобы снова попасть в ловушку? Насколько это ужасно? Я содрогнулась под курткой, хотя уже начала потеть. Я уставилась на рекламу и почувствовала, будто, если присмотреться к циферблатам повнимательнее, я увижу, как отсчитываются оставшиеся мгновения моей жизни.

В вагон вошла группа молодых мужчин. По времени уже была глубокая ночь. Я делала вид, что игнорирую их, краем глаза следя за происходящим. Они оживлённо что-то обсуждали между собой, и я старалась быть великодушной, думая, что они просто энергичны, а не опасны.

Один из них заметил меня и отделился от компании. Он подошёл ближе, и я напряглась.

– Мисс? – я не ответила. Во рту пересохло. – Эй, мисс? – он помахал рукой перед моим лицом.

Я подняла на него взгляд:

– Чего вам? – сказала я тоном, не располагающим к дальнейшему общению.

– У вас кровь, – он указал на мои колени. – Вы в порядке?

Я опустила глаза и увидела рубашку Юрия – на манжете была кровь, там, где Анна вытерла глаза. Его рука переместилась, указывая на плечо моего пальто, где крови было ещё больше – видимо, когда мы обнимались. На мгновение я в недоумении уставилась на своё плечо, затем подняла взгляд на мужчину, которого ошибочно сочла опасным. Где-то чья-то мать воспитала его правильно.

– Всё в порядке. Это не моя кровь.

Он приподнял брови, но кивнул и отошёл к друзьям. Я вышла на следующей остановке.

* * *

Остаток пути до дома я брела, с кровью Анны – похожей на слёзы или слезами, похожими на кровь, – на плече и на манжете рубашки Юрия. Что сейчас происходит с Анной? Что с ней делают? Я не могла оставить её в таком положении. Просто не могла.

Я вошла в дом и нашла номер адвоката. Он просил не звонить, если я не найду её – но я нашла, а потом снова потеряла, и кто‑то должен был помочь.

Шел четвертый гудок. Я ожидала услышать автоответчик – может, у вампиров есть определитель номера. Было около двух часов ночи. Я ходила кругами по кухне, пока он звонил снова. Кому ещё я могла позвонить потом?

– Алло, – раздался знакомый голос. Он звучал так, будто сейчас переключится на автоответчик, настолько формальным и низким был тон – но последовала пауза. – Алло?

– Вы не спите! – с облегчением воскликнула я.

– Разумеется.

– Это Эди Спенс. Мы говорили недавно о убийстве и о девушке.

Последовала пауза.

– Продолжайте.

– Я нашла её, – затем я остановилась, обдумывая, что сказать дальше. Как описать события ночи и не показаться сумасшедшей?

– Но? – иронично уточнил голос на другом конце линии.

– Её похитили.

– Действительно, – его интонация на этом слове поднялась и опустилась с ироническим недоверием.

– Правда. Она поклялась, что поможет мне, прежде чем… но… – я стояла перед холодильником, уставившись на его кремовую дверцу, такую же пустую, как и мои мысли.

– Вы рассказываете самые интересные истории, мисс Спенс.

– Это не история, – я наклонилась вперёд и прижалась лбом к дверце. Дешёвый металл прогнулся с глухим звуком. – Ей нужна наша помощь, её забрали – вы не понимаете.

– Она обещала вам, что будет там?

– Да.

– Хорошо, – я услышала, как на заднем плане шуршат бумаги. – Моё расписание уже заполнено до рассвета. Но, возможно, у меня найдётся время встретиться с вами завтра рано утром, до восхода.

– Вы… вы берёте моё дело?

– Если она поклялась быть там, она попытается.

– Вы… верите мне? – я выпрямилась, и дверца холодильника вернулась на место.

– Я ваш адвокат. Не имеет значения, во что я верю. Важно то, что она не дала бы клятву, если бы не собиралась вам помочь. В отличие от людей, вампиры – существа, которые держат своё слово.

Я закатила глаза.

– Я заканчиваю в семь тридцать завтра утром…

– В восемь утра, – он начал диктовать адрес, который я быстро записала. – Будьте вовремя.

– Вы поможете мне спасти её, да?

Голос на другом конце линии сделал паузу.

– Сначала вам стоит побеспокоиться о собственной судьбе, мисс Спенс. В восемь завтра, – сказал он, и связь прервалась.

Я снова прислонилась к дешёвому холодильнику и снова почувствовала, как он прогибается за моей спиной. Побеспокоиться о своей судьбе – но как я смогу жить, зная, что происходит с Анной?

* * *

Адрес, который дал мне адвокат, находился вне маршрутов общественного транспорта, поэтому в ту ночь я поехала на работу на машине. Несправедливо, что мне приходится ходить на работу со всеми этими личными проблемами. Но у меня было мало накопленных отгулов, и каждый раз, когда я звонила, чтобы отпроситься, я боялась, что меня уволят без причины – у медсестёр с Y4 не было профсоюза, который мог бы нас защитить. С моей удачей меня бы уволили как раз в тот момент, когда Джейк вкалывал бы себе последнюю дозу, и что тогда случилось бы с ним? Он бы понял, что не супермен, и что может умереть от передозировки за пять секунд до остановки своего счастливого сердца.

Кроме того, что бы я делала дома? Впадала в депрессию и спала целыми днями? Или съедала бы всё, что есть в холодильнике, просто потому, что оно там есть? Беспокоилась о спасении Анны? Ходила кругами, слушая Мерла Хаггарда, как всегда делал папа?

Я припарковала свой «Шевроле» на пустой гостевой стоянке и затянула ручной тормоз. Нет, быть на работе будет лучше, чем всё это. По крайней мере, я на это надеялась.

* * *

Мне достались оба пациента Маганды. Я всегда радовалась, когда работала после неё – она была миниатюрной филиппинкой, полной энергии. Если бы было что‑то срочное, она бы уже это сделала. Она напоминала мне медсестёр с моей прошлой работы.

– Мистер Смит, вы его знаете? – спросила она.

– Работала с ним позапрошлой ночью.

Она кивнула, отчего зазвенели её золотые серьги:

– Без изменений! – она передала мне карту для подписи.

– А этот? – спросила я о палате № 4, заканчивая свою почти неразборчивую подпись «Спенс, медсестра».

– Не очень хорошо. Дела шли так себе. Сейчас уже выбрались из леса, а сегодня днем? Сплошные деревья, – она рассмеялась над своей идиомой, и я улыбнулась ей.²⁶

– Итак, сегодня утром в четвертую палату поступил пациент с массивной кровопотерей. Сначала врачи подумали, что у него просто переохлаждение или избыток алкоголя, понимаете? Но показатели гематокрита оказались очень низкими. Выяснилось, что крови не было – и были следы укусов. Его привезли сюда, и мы переливали ему кровь весь день. На данный момент перелито три единицы эритроцитарной массы, а затем я отправила анализ на гематокрит. Ждем результатов.

Я кивнула. Я могла подождать результатов анализов. И могла перелить ещё крови, если гематокрит снова окажется низким. Проще простого.

– Как он до такого дошёл?

– Не знаю, – она отдала мне карту, и я подписала её.

– Он был донором раньше? – спросила я, глядя мимо неё в палату, где остатки пакета с кровью вливались в вену пациента.

Она забрала карту и закрыла её:

– Неважно – теперь он донор.

Я кивнула и подождала, пока она уйдёт, прежде чем пролистать карты. Как бы мне ни хотелось снова увидеть Ти – и я не была уверена почему, просто хотелось, – я знала, что новый донор нуждается в моём внимании в первую очередь.

В первичном отчёте из приёмного отделения было написано: «состояние после нападения бешеной кошки». Серьёзно? Это лучшее прикрытие, которое мы смогли придумать?

Я записала все необходимые лекарства, сунула бумагу в карман, надела защитную одежду и вошла в палату.

– Здравствуйте, мистер Гейлман, – улыбнулась я у подножия кровати. В карте было указано, что ему всего сорок, но годы под солнцем сделали его кожу морщинистой и загорелой, и на вид ему было ближе к шестидесяти. Не тот тип мужчины, с которым вампир мог бы иметь дело. Но на его шее всё равно была толстая повязка.

– Привет, – ответил он и постучал по жёлтому пакету с витаминами, висящему над изголовьем кровати. – Это случаем не пиво?

– Витамины, а не «Тандерберд»²⁷. Простите, мистер Гейлман, – я сняла стетоскоп с крючка. – Сейчас я послушаю ваши лёгкие…

– Пожалуйста, – он откинул простыни, обнажив бочкообразный торс и тощие ноги. Я заметила пластиковую расчёску, засунутую в носок, и прикусила губу. Он либо сидел в тюрьме, либо был бездомным. Может, и то и другое. Только жизнь без заметных вещей или надёжных карманов приучает прятать мелочи в носки. Но он был слишком загорелым, чтобы недавно отбывать срок где‑то в нашем холодном штате.

– Где вы живёте, мистер Гейлман?

– Все зовут меня Гейл, – сказал он, закрывая глаза и откидываясь на кровать, пока я прикладывала стетоскоп к его груди. Я слушала его дыхание – хриплое и влажное, звук многолетнего курения вперемешку с непогодой.

– Где вас так называют? – спросила я, закончив осмотр.

– В Армори.

Я знала про Армори. Это было второе пристанище Джейка.

– Вам кто‑то рассказал, что с вами случилось?

– Да. Меня покусала бешеная кошка, – он недоверчиво покачал головой.

Я изобразила удивление:

– Правда? Вы её видели?

– Ну, она выглядела как маленькая девочка. Холодная маленькая девочка, – его голос слегка заплетался.

Я прикусила губу, чтобы не выдать эмоций, а он продолжил:

– Но я много пью, иногда. Однажды я ударил Уолли по голове, думал, что это демон, а когда проснулся, он им не оказался. Так что, наверное, это была кошка, похожая на маленькую девочку, – он пожал плечами, будто такое случалось часто.

Даже без вмешательства Теней – а я была уверена, что они вмешаются, если мы его выпустим, – он в конце концов решит, что это была кошка. Это станет ещё одним примером чудовищного невезения (хотя, конечно, никакого отношения к выпивке это не имело, разумеется нет, точно так же, как падение Джейка никогда не было связано с его героином) в его жизни, приведшего его в такое состояние.

Он никогда не поверит, что это был почти столетний вампир, выглядящий на девять лет.

Я завершила осмотр с вежливой отстранённостью: проверила пульс, осмотрела место установки катетера на признаки инфильтрации. На его лбу выступили капли пота, он вытер их рукой и вздрогнул.

– Хотите тёплое одеяло? – спросила я, не желая углубляться в классические признаки алкогольной абстиненции. Ему уже давали 60 мг валиума каждые шесть часов. Больше я ничего не могла сделать.

– Звучит неплохо, – кивнул он.

Я принесла стопку тёплых одеял и вернулась.

– У вас тут совсем ничего выпить нет? – спросил он, пока я расправляла их. – Совсем ничего?

Я покачала головой. Если бы ему дали выбор между смертью от кровопотери на улице и пребыванием здесь без выпивки… я могла догадаться, какой вариант он бы выбрал. Или, по крайней мере, какой выбор он сделал бы через два дня.

– Ни капли, мистер Гейлман, ни капли.

– Хм, – его левая, свободная от капельницы рука потянулась к повязке на шее.

– А кошка‑то была симпатичная.

Я сохранила на лице сочувственную улыбку:

– Уверена, что была.

* * *

Я вышла из палаты и помахала Мясник:

– Отлучусь в туалет!

Мясник кивнула, и я поспешила покинуть отделение, направившись в раздевалку. Как только дверь раздевалки закрылась за мной, я вытащила телефон из сумки и набрала номер Джейка.

– Возьми трубку, возьми трубку, возьми трубку… – конечно, Y4 мог защитить моего брата от разрушительного воздействия героина. Но что, если он истекает кровью где-то в канаве?

Гудок прерывался, и я уже приготовилась к тому, что связь оборвётся – сигнал сотовой сети там, где находился Y4, был очень нестабильным. Затем я услышала сонный голос:

– Алло?

– Джейк? – выпалила я. – Ты в порядке?

– Сестрёнка? Сестрёнка… Господи, сестрёнка, да, я в порядке.

– Правда? – спросила я. Что ещё я могла у него спросить? «Проверь себя на следы проколов – тебя точно никто не кусал в последнее время? Видел каких‑нибудь бешеных кошек?»

– Сестрёнка… который час? Конечно, я в порядке, – я слышала, как он постепенно просыпается по ходу разговора, а его голос опустился до шёпота: – Все уже легли спать. Ты же знаешь, двери закрывают в восемь вечера.

Я представила, что он – один из множества мужчин в комнате, уставленной койками. Был ли мистер Гейлман в Армори, когда его укусили? Или это случилось снаружи, а потом он пришёл туда и потерял сознание от холода?

Да и какая теперь разница, раз Анну похитили?

– Я просто хотела убедиться, что ты в безопасности, Джейк, вот и всё. Сегодня ночью будет холодно.

– Ночью зимой всегда холодно, – возразил он. – Дай угадаю: ты сейчас лечишь какого‑то наркомана, который чуть не получил передозировку, и тебя мучает совесть?

– Что‑то вроде того.

– Ну, я в порядке, сестрёнка. Спасибо, что беспокоишься, но в этом нет необходимости, правда, – его голос стал ещё тише. – Я всё ещё супермен.

Я села на скамейку для переодевания в маленькой раздевалке Y4.

– Да.

– Ладно. Мне нужно поспать. Восемь утра наступает быстро, знаешь?

– Да, – я буду стоять перед вампиром‑адвокатом к восьми утра. Казалось, время действительно летит быстро. – Люблю тебя, Джейк.

– И я тебя, сестрёнка, – сказал он и повесил трубку.

* * *

Я зашла в туалет и спустила воду в унитазе – просто для вида, – а затем подошла к раковине с краном. Включила одновременно горячую и холодную воду.

«Где ты, Анна?» – подумала я. Я сосредоточилась на воде, на её звуке, наблюдая, как она закручивается в сливе, пытаясь повторить то, что сделала в прошлый раз, – войти в состояние транса. «Давай, Анна, давай…»

Кто‑то дёрнул запертую дверь за моей спиной, и я услышала приглушённое:

– Простите!

Чёрт возьми.

– Всё в порядке, – сказала я, хотя на самом деле это было не так. Вытерла руки и вернулась на отделение.

²⁶ Это авторская шутливая импровизация идиомы, что означает: днем проблем полным-полно

²⁷ Конкретно «Thunderbird/ Буревестник» это марка дешевого и крепкого алкоголя в Америке, в переносном смысле – выбирать то, что приносит пользу, а не разрушает или одурманивает.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

– И что они сделают с мистером Гейлманом? – спросила я Мясник, когда вернулась.

– Пол заставит его подписать кое-какие бумаги утром. И сделает несколько звонков – в конце концов, мы обязаны сообщить об укусе Тронам. Либо у них в городе объявился кто-то приезжий, кто не знает правил, либо в их команде завелся кто-то, кто играет не по правилам.

В этих деталях я и сама уже разобралась.

– Но что с ним будет на самом деле?

– Он станет зарегистрированным донором, как только мы выясним, за кем его закрепить. Ну, или мы продержим его здесь, пока он не поправится, а Тени подлатают его перед уходом, – Мясник показала это «подлатывание», усердно потерев пальцы друг о друга, а затем прищурилась на меня. – Он не в рабстве у вампира, если ты об этом.

– Нет, мне просто было любопытно. Спасибо, – я никому бы не пожелала «подлатывания» Теней. Я посмотрела на пол, на узкую тень, которую отбрасывал выступ стойки медсестер, и мне показалось, что я вижу их там – темные, кружащиеся, просто ждущие возможности вырваться на свободу. Я вздрогнула, совсем как мистер Гейлман, а затем взяла себя и свои мысли в руки. У меня оставался еще один пациент.

На этот раз я не забыла постучать, прежде чем открыть дверь к Ти.

– Войдите, – отозвался Ти. Он уже встал с постели, был в обычной одежде и ходил по комнате с пакетом для вещей пациента в руке. На нем были джинсы и футболка – в отделении Y4 поддерживался климат-контроль, – и я не могла не заметить, как плотно футболка облегала его мускулистые руки. Я мысленно покачала головой: пациенты никогда не должны ходить без больничных халатов. Из-за этого трудно помнить, к какой группе они относятся.

– Собираешься?

– Меня завтра выпускают.

Я повертела головой из стороны в сторону, оглядывая тесные стены его маленькой палаты. Он уже снял со стены фотографии своей пожарной бригады.

– Выпускают? Ты что в тюрьме?

Он замер и ухмыльнулся мне:

– После месяца здесь? Ощущения немного похожи.

– Одобренный администрацией термин звучит как «выписывается», – сказала я, изобразив пальцами воздушные кавычки.

– Значит, завтра меня «выписывают», о «строгая медсестра», – ответил он, повторив мой жест вдвойне. – А ты в хорошем настроении. Тебя кто-то покормил? – спросил он, покосившись на меня уголком глаза.

Ну, это был неожиданный вопрос.

– Эм. Я съела сэндвич с индейкой по дороге сюда, и у меня есть еще один на поздний ужин…

Он вообще перестал собирать вещи и на секунду уставился на меня. А потом громко, мелодично рассмеялся.

– И что смешного? – спросила я, уперев руки в бока.

– Я… я подумал, что ты вампир, тогда, ночью. Просто предположил. Ты не особо вела себя как они, но, может, ты была новенькой…

– Ха! – моя нынешняя жизнь могла бы стать проще, будь я вампиром, но мистер Гейлман не выглядел для меня таким уж аппетитным. – Нет, я человек. Абсолютно, слабый, несовершенный человек.

– Сначала я так и подумал. А потом решил, что мое чутье меня подводит, – сказал он, постучав по своему заживающему лбу. – Так для кого тогда была та пробирка с кровью?

Я подумала о том, чтобы рассказать ему. Было бы здорово облегчить душу. Но… не мне было этим делиться, и не ему – выслушивать. Я вдохнула и покачала головой перед выдохом.

– Ты пациент. Я стараюсь держаться правила не делиться личным с пациентами.

Ти выразительно посмотрел на часы над дверью.

– Я побуду пациентом еще всего несколько часов, – он обошел меня, выдвинул стул для посетителей, а затем вернулся и сел на свою кровать. – У меня есть немного времени, которое нужно убить. А сам я и так уже мертв.

Я фыркнула на его плоскую шутку, а затем посмотрела на него. Он был серьезен. Возможно, если я скажу все сразу, это прозвучит менее безумно. Я оглянулась через плечо на открытую дверь позади себя и протянула руку, чтобы закрыть её.

– Это было для друга. Который является вампиром, – начала я. Я посмотрела мимо него, на тени, которые его монитор отбрасывал на стену, и подумала, не подслушивают ли Тени – хотя не похоже, чтобы они помогли мне или Анне, даже если бы слушали.

– И твой друг… он в беде?

– Она в беде, – поправила я. – И я не могу её найти.

– Хочешь рассказать мне всю историю?

– Тайна между медсестрой и пациентом. Не могу.

Его янтарные глаза скользнули по мне.

– Мисс Спенс, если вампир захочет вас найти, он найдет. У них к этому талант.

– Только не в том случае, если её похитили, – я подняла на него глаза и обнаружила, что он смотрит прямо на меня. Его золотистые глаза были задумчивыми на фоне его темной, напоминающей рябь на воде кожи. Я быстро снова опустила взгляд, а потом подумала: «Что, если он решит, будто я не смотрю на него из-за шрамов?» – хотя знала, что это не так. Я попыталась поднять взгляд, но он все еще смотрел на меня, и хотя я знала, что шрамы тут ни при чем, а все дело в неловкости от чужого пристального внимания, я постаралась не отводить глаз. Я вдохнула и продолжила: – Мне нужно найти её.

– Почему?

Я поморщилась. «Потому что, если я этого не сделаю, я труп?» Я проигнорировала его вопрос и зашла с другой стороны.

– Быть зомби лучше, чем быть мертвым?

Ти поразмыслил над этим и ответил:

– Сомневаюсь.

– Ах, ну ладно, – сказала я и поднялась. – В любом случае, тебе нужно собирать вещи…

Он подался вперед, чтобы встать – я думала, чтобы проводить меня. Но вместо этого он, похоже, принял какое-то решение, словно внутри него щелкнул выключатель.

– Я знаю кое-кого, кто мог бы помочь найти твою подругу. У тебя есть что-то, что пахнет ей?

Я кивнула. Я еще даже не начинала думать о том, как мне отстирать её слезы с моего хорошего пальто. И у меня все еще оставалась рубашка Юрия – та самая, в которую она плакала.

– Кто… и как?

– Тайна между друзьями-пожарными, – сказал он с ухмылкой. – Как мне с тобой связаться?

– С чего бы тебе в это ввязываться?

– Это моя работа. Я ведь Брюс Беннер, помнишь?

– Никто не делает добро просто ради добра. Я не верю в Санту, и ты тоже, – я скрестила руки на груди.

Ти ухмыльнулся:

– Может быть, потому, что я хотел бы как-нибудь сходить с тобой в кино. Это было бы труднее сделать, будь ты мертва. Не то чтобы невозможно, но, вероятно, менее весело.

Я уставилась на него. Никогда прежде трезвый пациент не звал меня на свидание. Тем более тот, чье имя и историю болезни я уже знала. Конечно, он был покрытым шрамами зомби… но, по крайней мере, он не был врачом.

– Обещаешь не бросать цветы в мою машину? – спросила я.

– Клянусь, – торжественно произнес он, перекрестив грудь и даже не спросив, почему. Он выглядел серьезным. Он казался серьезным. А у меня на работе в нагрудном кармане всегда была ручка. Я записала свой номер телефона на клочке бумаги и протянула ему.

– Хорошо. Помоги мне, и по рукам.

* * *

Остаток ночи я игнорировала палату Ти – всё, что я могла бы еще сказать, показалось бы блёклым на фоне случившегося. Но мистер Гейлман не давал мне скучать: его критические показатели крови больше не были низкими, но все остальные электролиты пошли вразнос, ведь алкоголь – далеко не самая питательная диета. Всю ночь напролет я восполняла ему калий и фосфаты.

Джина проходила мимо, пока я набирала в шприц магнезию, и немного подколола меня насчет «мистера Смита», но я это проигнорировала.

– Всё в порядке, Спенс? – спросила Мясник, когда в конце смены я вернулась к центральному посту, чтобы дописать свои записи.

Я смертельно устала от того, что Мясник постоянно меня об этом спрашивает. Но когда я подняла глаза, собираясь сердито зыркнуть на неё, я поняла, что Мясник спрашивает это совершенно искренне. У нашей старшей медсестры было не так много светских манер, и её вопрос «Всё в порядке, Спенс?» был просто способом сказать «Привет, как дела?» или «Что у нас сегодня происходит?», а не попыткой докопаться или постоянно контролировать. По крайней мере, не в этот раз.

– Когда эта смена закончится, я встречаюсь со своим адвокатом в исключительно респектабельном районе города. – Мой маленький «Шевроле» точно будет смотреться там странно.

– И какой у него план?

– Пока не знаю. Но завтра ночью буду знать больше.

– Тебе нужно взять отгул?

Я подумала о Джейке и покачала головой:

– Пока нет.

Тяжелые веки Мясник недоверчиво опустились.

– Ладно. Но дай знать, если что-то изменится, хорошо?

– Договорились, – я снова зарылась в карты пациентов и писала исключительно подробные заметки, пока Мясник не отошла.

* * *

Я подумала о том, чтобы заглянуть в палату к Ти и попрощаться перед уходом, но потом передумала. Если он захочет позвонить – он позвонит. Если нет, то мне же лучше – не придется позориться. В раздевалке я переоделась в чистый медицинский костюм, попрощалась с Джиной и Чарльзом, а затем одна зашла в лифт.

Терпеть не могу наш лифт. Дело не только в том, что в нем всегда пахнет мочой. Он «взлетает» и «приземляется» как обычный лифт, но в промежутке вообще не ощущается, что он движется. Я как-то засекала время: с момента закрытия дверей до их повторного открытия проходит сорок секунд. Для лифта это долго – особенно когда на табло нет номеров промежуточных этажей. Он кажется бутафорией из «Сумеречной зоны», что, учитывая, откуда и куда он меня везет, возможно, не так уж далеко от истины.

Этим утром я зашла в него, двери закрылись, и… потекло время. Много времени. Гораздо дольше сорока секунд, когда я снова начала считать, и еще дольше двадцати секунд после этого. Свет погас, и мой пропуск начал светиться. Только не снова. Тревога взвилась во мне, как испуганная птица, и я выронила пальто. Сердце забилось так быстро и громко, что я чувствовала его в самом горле. Я больше не могла считать секунды – только удары сердца, всё быстрее и быстрее. Я протянула руку и нащупала стык металлических дверей там, где они смыкались, и сама не знала, чего хочу больше: чтобы они распахнулись и выпустили меня, или чтобы оставались закрытыми, защищая от того, что было снаружи…

Лифт звякнул. Я отпрянула назад и вжалась в угол. Внутри загорелся свет, ослепив меня и превратив всё, что находилось за дверями, в сплошную черноту.

– Выходи, человек, – произнес голос. – Мы не причиним тебе вреда.

Голос был надломленным и несвязным, словно подобие человеческой речи, собранное по кусочкам и грубо склеенное скотчем – в духе розыгрышей телевизионных серийных убийц.

– Кто это «мы»? – крикнула я изнутри.

– Ты знаешь, кто мы, – ответил он.

Боюсь, они были правы.