Текст книги "Ночная смена (ЛП)"
Автор книги: Кэсси Александер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ
Поезд сделал три остановки, и ни на одной из них никто из пассажиров не вошел и не вышел. Я знала, что кому-то наверняка нужно было выходить, но все они буквально застыли под этим взглядом Дрена в стиле «отвернись-и-не-подходи». Я держалась за здоровую руку Ти, которая обнимала меня, и вела себя тихо.
Через четыре остановки после этого Дрен щелкнул пальцами, и Гончая начала замыкать наше шествие.
– Аптаун? – спросила я.
– Аж не по себе становится от того, как хорошо ты знаешь маршруты поездов в этом своем прекрасном городе, – закатил глаза Дрен. Он сделал жест в сторону открывающихся дверей, приглашая нас обоих пройти. – Проходите, сэр, – бросил он проходящему мимо Ти. Ти в ответ лишь глухо зарычал.
Платформа была пуста. Поезд позади нас закрыл двери. Я обернулась и с тоской посмотрела ему вслед.
Дрен обогнал нас и начал подниматься по лестнице, перешагивая через две ступеньки. Гончая справлялась с этим неуклюже, приставными шагами подтягивая тушу вверх. Мы выбрались в здание станции, а оттуда – снова на поверхность, и Дрен повел нас еще глубже в ночь.
– Вы точно не хотите побежать? – спросил Дрен, шагая впереди. Он снова вытащил свой серп из ножен и лениво перебрасывал его из руки в руку.
– Точно. – Я продолжала идти по той же тропинке, что и он.
Дрен развернулся на каблуках.
– Вы оба могли бы, знаете ли. Я бы дал вам фору. Клянусь сердцем. – Он провел кончиком серпа крест-накрест по собственной груди. – Я досчитаю до ста. Ты и твой возлюбленный-зомби. Срывайтесь с места прямо сейчас, бегите.
– Нет.
– До ста трех, – не отставал Дрен, подстраиваясь под мой шаг. Гончая ковыляла рядом с ним, скрежеща зубами. – Ну ладно, до ста двенадцати, идет? Берете такое предложение?
Ти выставил руку, останавливая меня.
– В чем твоя выгода? – спросил он Дрена; голос его звучал так, словно у него был полон рот камушков.
– Души куда слаще, чем права на кровь. Тебе ли этого не знать, зомби. А права на кровь – это всё, что мне платят за всю эту заваруху. – Он наставил серп на меня. – Но всё должно быть честно, я бы дал вам обоим шанс побороться. Какой интерес охотиться за вами, если я даже ноги как следует размять не смогу?
– Нет, – повторила я, продолжая идти. Окружающая обстановка становилась заметно более знакомой. Освещение улучшилось, а мусора на улицах стало меньше. Мы были неподалеку от моей прежней больницы – той самой, где я работала так недолго… Ощущение было такое, будто с тех пор прошла целая жизнь.
– Хочешь знать, в чем разница между жнецом и живодером? – спросил Дрен. – Жнец…
Мои нервы окончательно сдали.
– Ты можешь просто сказать, куда мы идем? А после этого заткнуться?
Дрен прищурился, глядя на меня.
– В место, где ты должна чувствовать себя как дома. – Он отбежал на двадцать шагов вперед, а затем со звоном приложил свой серп к вывеске больницы «Провиденс Дженерал» позади себя. – И надо же, мы тут не одни.
Мы с Ти повернулись к больнице. Лужайка перед «Провиденс Дженерал» напоминала зону сортировки раненых: повсюду стояли кучки людей. Я прикрыла один глаз ладонью и увидела, что большинство из них светятся.
– Что за… – начала я, но в этот момент рядом с нами затормозила и свернула на парковку машина. Из неё вышли новые вампиры, оживленно переговариваясь друг с другом. Все они были одеты подчеркнуто роскошно, в длинные бархатные платья, словно пришли на светский вечер.
– Звери разослали приглашения всем ключевым фигурам. Само собой, те приехали со своими свитами, а за свитами подтянулись и просто любопытные. Вампиры терпеть не могут, когда их оставляют в стороне от веселья.
Ти снова глухо зарычал рядом со мной.
– Приглашения на что конкретно? – спросила я.
– Если уж ты не знаешь, откуда мне-то знать? – Дрен оглянулся на меня, его глаза лихорадочно блестели. – Но ведь всё это очень захватывающе, правда? —
Он побежал трусцой вниз по склону холма, и мы с Ти, с гораздо меньшей охотой, последовали за ним.
* * *
Автоматические двери богато обставленного вестибюля «Провиденс» распахнулись перед нами, и внутри всё это выглядело так, словно там развернули какой-то уродливый цирк. Величественного вида дамы сидели верхом на спинах крепких мужчин, которых держали на поводках и заковали в цепи в коленопреклонённых позах – они занимали всё свободное пространство вестибюля, где уже не осталось свободных кресел. Вампиры, похожие на британских модов, развалились на кофейной стойке в обтягивающих кожаных штанах, перебирая руками открытые мешки с кофейными зернами. Другие, напротив, идеально вписывались в окружение: они были в обычной одежде, листали разложенные журналы и походили на скучающих мамочек, которые по пути домой из парка завернули сюда из-за содранных коленок у детей.
Среди всей этой толпы сновали медицинские работники, занятые своей ночной сменой; они старательно игнорировали всё происходящее вокруг и оставались глухи даже к звуку кофейных зерен, с тихим стуком сыпавшихся на пол.
– Я и понятия не имела, что в городе так много вампиров, – прошептала я. Ти взял меня за руку и прижал её к своей куртке. Я почувствовала жесткое основание чего-то металлического у него в кармане. Я кивнула ему, словно самой себе.
– Их нечасто увидишь всех в одном месте. Дело серьезное. – Дрен повел нас через двери отделения скорой помощи.
Теперь «Провиденс» была частной больницей. Здание было старым, но с приватизацией пришли и средства на переоснащение корпусов – по одному неоправданно дорогому аппарату МРТ за раз. Из прежнего личного опыта я знала, что по-настоящему бурной деятельности здесь не бывало. Любые серьезные травмы они перенаправляли в специализированные травматологические центры – особенно если у пострадавших не оказывалось надлежащей медицинской страховки. Но по тому, как вели себя вампиры, ни за что нельзя было сказать, насколько здесь скучно. В первом же боксе лежал бизнесмен с желудочно-кишечным кровотечением, подключенный к отсосу – я поняла это по трубке, идущей к его носу, и по кофейного цвета осадку, который засасывало в резервуар на стене. Вампиры сидели прямо на столешницах и пустых койках в палате, наблюдая за ним, словно скучающие кошки, выслеживающие залетевшую не туда птицу.
В следующем боксе истошно кричал ребенок, зажимая оба уха руками. Мать пыталась его утешить, а врач торопливо выписывал рецепт на антибиотики. В этой комнате сидел всего один вампир, наблюдая за ребенком сквозь сцепленные домиком пальцы.
– Почему они ведут себя так нагло? – спросила я Дрена. Неужели так было всегда? Или я просто раньше ничего не замечала?
– Звери наобещали им перемен. Посмотрим. А у тебя, похоже, будут места в первом ряду.
Я не стала заглядывать в остальные травматологические боксы, мимо которых мы проходили. Я сильнее прижалась к боку Ти и почувствовала своими ребрами то, что, как я надеялась, было его пистолетом. Так продолжалось, пока Дрен не подвел нас к черной лестнице, дверь которой была наглухо заклеена прозрачной пластиковой пленкой и снабжена предупреждающими табличками: «ОСТОРОЖНО – ИДУТ СТРОИТЕЛЬНЫЕ РАБОТЫ». Перед ней, спрятав руки в рукава, стоял вампир в черном одеянии с бородой до самого пояса. Он дозировал поток гостей, словно швейцар. Двух вампиров, похожих на биржевых брокеров, он пропустил внутрь коротким кивком. Позади нас – точнее, позади Ищейки – своей очереди ждала женщина в изысканном головном уборе и с туго затянутым корсетом на талии.
– Мы в списке гостей. Посмотри на букву «У» – ужин. Ну или «Д» – Дрен. Что-то из этого, – обратился Дрен к мужчине.
– Кто это с ней? – спросил вампир с густым акцентом Старого Света.
– Это её защитник. Он собирается вас всех поубивать, – ухмыльнулся Дрен.
Вампир окинул Ти взглядом с ног до головы.
– Твою шляпу, шарф, куртку – всё сюда, быстрее.
Ти первым делам размотал шарф. Я видела, как под более темным участком его кожи напряглись и расслабились желваки на челюсти. Затем он снял шляпу и куртку, обнажив свою новую руку, присоединенную чуть ниже локтя. Она была странно массивнее его собственной – из-за этого он походил на какое-то существо-мутанта из видеоигры. Перчатки он снял в последнюю очередь.
Вампир похлопал по куртке Ти и нащупал пистолет. Он убрал его под свое одеяние.
– Что-нибудь еще? – спросил он Ти, оглядывая его обтягивающую футболку и сидящие по фигуре джинсы. Ти покачал головой, и вампир отошел в сторону.
Мы пошли внутрь друг за другом вниз по ступеням. Похоже, мы приближались к старым операционным блокам, но из-за плеч Ти я ничего не могла разглядеть. Гончая шла следом за мной; её когти клацали по блекло-зеленому кафелю, а горячее дыхание отдавало гнилью.
– Видишь ли, это их родная территория. Они не находят тебя сколько-нибудь угрожающей, – пояснил Дрен. – Впрочем, как и я.
– Очень жаль. К тому времени как эта ночь закончится, мне может понадобиться еще одна рука, – отозвался Ти впереди меня. Мы спустились на нижний уровень, где от стены до стены стояли вампиры.
Дрен расхохотался.
– Подозреваю, что в итоге тебе понадобится гораздо больше этого. Ну а мой долг выполнен. – Он отступил в сторону и развернулся. – Жаль, конечно, что ты не догадалась сбежать, девчонка, но я свое вознаграждение отработал. Пожалуй, останусь здесь, чтобы посмотреть, как ты сдохнешь. – Он нырнул в одну из толп; Гончая последовала за ним, напоследок щелкнув зубами в мою сторону, а я перешагнула, чтобы встать рядом с Ти.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ
В прошлом, когда моя первая больница была учебным учреждением, еще до того, как частные клиники выкупили ее и превратили в машину по зарабатыванию денег. В те времена, задолго до появления современных мониторов и камер, здесь были грандиозные учебные амфитеатры с крутыми рядами сидений, чтобы будущие хирурги могли наблюдать за ходом операций. Но когда учебную часть упразднили, а на смену ей пришли коммерческие деньги, строить новые операционные оказалось куда престижнее, чем переделывать старые. Эти залы забросили, используя их для хранения всякого хлама или для случайных перепихонов.
Именно таким я и помнила этот подвал. Зеленый кафель по пояс, который потом так удобно мыть из шланга с хлоркой, низкие потолки и разбитые лампы – благодаря чему можно было особо не разглядывать, с кем именно ты трахаешься после смены. Хотя я никогда этого не делала, разве что пару раз.
Но то, что предстало перед нами сейчас, выглядело совершенно иначе: все операционные боксы были объединены, перегородки между ними безжалостно снесли, оставив после себя лишь разрозненные ряды кресел. Сверху и снизу обнажились трубы и воздуховоды – огромные металлические магистрали, которые вибрировали от проходящих внутри проводов под напряжением или бегущей воды. Лампы свисали с потолка на медных проводах, отбрасывая тонкие нити света, которые почти ничего не освещали. И повсюду сидели вампиры: на трубах, на грудах строительного мусора между комнатами, толпились на уцелевших сиденьях. Они сбились в отдельные группы, собравшись в компании, которые были одинаково одеты или, по крайней мере, держались в одной манере, и абсолютно все они смотрели на меня. Я спряталась за спину Ти.
– Дайте ей пройти! – выкрикнул чей-то голос снизу. Ти начал спускаться, и я последовала за ним, упершись одной рукой в его спину, пока мы пробирались вниз по заваленной обломками стене. Я оглянулась назад и едва не подвернула лодыжку на куске отвалившегося бетона. Да и на что там было смотреть? На очередных вампиров? На мгновение я оказалась чуть выше Ти, когда он спрыгнул на ступеньку ниже, и заметила там Сайк – она стояла рядом с мистером Уэзертоном у самого подножия. Я отчаянно искала глазами Анну, но не видела её свечения и гадала, где же они её держат. Ти подхватил меня и опустил рядом с собой.
– Мрачное место, – негромко произнес он, когда я оказалась совсем близко. Я кивнула.
* * *
В самом низу всё было завалено обломками и бетоном, словно гигантская рука выгребла здесь всю землю, оставив после себя неровные борозды. Джеффри и Сайк стояли по другую сторону массивной сточной трубы, шириной с мой рост, чьи зазубренные цементные края оголились. Мы направились к ним, и когда проходили мимо трубы, я заглянула внутрь, ожидая увидеть лишь пустую черноту. Однако она была доверху заполнена жидкостью, и мелкие волны, вызванные невидимыми источниками, пускали по ней рябь, обнажая серно-желтые, створоженные белые и серые прожилки. Вся эта конструкция, от цементной трубы до её гнилой сердцевины, напомнила мне зуб, пораженный абсцессом. Я очень надеялась, что это не то самое место, где они собираются её утопить.
Мистер Уэзертон жестом пригласил нас пройти вперед; из-за широких рукавов своего одеяния он походил на скелет летучей мыши. На нем был высокий белый парик, а на плечах виднелся слой пудры. Пожилой вампир поморщился при виде того, что к нашей компании присоединился Ти, но прогонять его не стал. Сайк стояла рядом с ним в современном костюме с высоким воротником, который скрывал её шею.
– Моя клиентка здесь! Можем мы начать? – обратился он к пространству перед нами. Его голос эхом разнесся по залу. Только сейчас я осознала, насколько тихо было во всем помещении – теперь, когда я перестала концентрироваться на том, как бы не упасть, я расслышала, что в этой комнате не двигался никто, кроме меня.
За сточной трубой находился еще один полукруглый зал и зрительские ряды. Мы стояли лицом к галерее Зверей – черное шерстяное пальто за черным шерстяным пальто, они выстроились на рядах, словно вороны на проводах. Единственным намеком на цвет посреди них был вампир в изысканно вышитом одеянии – красном шелке с узорами и золотой каймой; его руки были скрещены, а ладони спрятаны в противоположных рукавах. На голове у него была корона.
– Кто это? – прошептала я Сайк и тут же смутилась от того, как далеко разнесся мой голос.
– Они зовут его своим Царем. Он их судья-король в этом регионе, – тихо ответила она.
– Если вы не заинтересованы в проведении этого судебного процесса… – продолжил Уэзертон, обращаясь к вампиру, который, по всей видимости, был их правителем.
– Молчать, шпион. – Из темноты вышел вампир. Одежда на нем представляла собой нечто среднее между хирургическим костюмом и формой уборщика: на нем были болотные сапоги по бедро и синий стерильный халат, а рукава заканчивались черными резиновыми перчатками до локтя. Когда он проходил мимо сточной трубы, направляясь к нам, та изрыгнула облако ядовитых испарений, и отвратительная жижа внутри неё начала выплескиваться через край.
– Меня пригласили, – оскорбленным тоном произнес Уэзертон, приподнимая полы своего одеяния, когда первые струйки жидкости потекли в нашу сторону.
– Разумеется, пригласили. Но мы оба знаем, что ты шпион. – Он сделал взмах вверх одной рукой в перчатке. – Как и большинство тех, кто собрался здесь сегодня, признают они это или нет.
В толпе вокруг нас пронеслось шевеление, похожее на шорох сухих листьев.
– Мне сказали, что здесь состоится суд? Скоро? – ехидно спросил Уэзертон, перешагивая через небольшой ручеек. – Если нет, возможно, вам стоит вызвать сантехника…
Вампир в перчатках проигнорировал эту колкость. Он посмотрел на судью-Царя Зверей, который едва заметно наклонил голову.
– У нас есть определенные ритуалы, которые необходимо соблюсти, прежде чем мы начнем.
– Включают ли они переход на возвышенность? – поинтересовался Джеффри.
– Мы требуем, чтобы обвиняемая была связана на время нашего совещания, – отрезал вампир в перчатках. Другой вампир подкатил пустой операционный стол с пустыми кожаными ремнями для фиксации в четырех точках. – Учитывая, что в наших обычных судах участвуют вампиры, уверен, вы понимаете.
– Она всего лишь человек…
– Человек, который убил вампира. Действительно редкий человек. – Вампир в перчатках указал на стол. Ти положил руку мне на плечо и покачал головой.
– Я бы хотел знать, с кем именно веду спор, прежде чем идти на какие-либо уступки, – заявил Уэзертон.
– Я Кощей Бессмертный.
Брови Уэзертона взлетели высоко вверх.
– Ты кажешься слишком молодым для бессмертного.
– Вы выглядите очень старым для того, чтобы еще быть в живых.
Уэзертон проигнорировал этот выпад, повернулся, чтобы осмотреть обступивших нас вампиров, а затем снова переключил всё свое внимание на Кощея.
– Я Джеффри Уэзертон, адвокат. Я не проиграл ни одного дела и не намерен начинать сейчас. – Он сделал шаг вперед и протянул руку назад, увлекая меня за собой.
– Эди… – начал Ти.
Но рука Уэзертона властно затребовала подчинения. Если я позволю им привязать себя к этому столу, каковы шансы, что я вообще смогу с него подняться? Сайк говорила мне, что мой суд – это лишь формальность, ведь всё, чего хотел Трон Роз – это Анна. Но… я снова осмотрела комнату своим странным зрением. Её нигде не было видно. Если они её еще не поймали, значит, от меня они не отступятся. Я качнула головой в сторону Ти и шагнула вперед.
Уэзертон придерживал стол, пока я усаживалась, а затем ложилась на него. Каждый из кожаных ремней он затянул комично слабо – и в этот самый момент мой бейдж начал нагреваться, светясь даже сквозь свитер.
Тот же вампир, что выкатил стол, снова обошел его по кругу. Он потянулся к фиксаторам и принялся затягивать их один за другим намертво. Закончив с этим, он ткнул пальцем в сторону моего бейджа.
– Это что за фокусы? – грубо спросил он.
– Я гражданское лицо, не участвующее в боевых действиях, – пояснила я.
– Уже нет, – он ухватился за мой бейдж прямо сквозь свитер и срезал его, выдрав вместе с куском ткани и оставив от него лишь пустой шнурок на моей шее. Он швырнул его за спину, и я проводила взглядом бейдж, который полетел, словно падающая звезда. Любая защита, которую он мог мне дать, теперь исчезла.
Уэзертон громко цыкнул. От него веяло глубокой усталостью – вызванной не его преклонным возрастом, а тем, что ему приходилось иметь дело с идиотами и работать в столь отвратительных условиях, учитывая, что сточная труба продолжала изрыгать темную жижу, заливающую пол. Уэзертон обошел изголовье моего стола, смерил взглядом свои промокшие туфли и снова уставился на Кощея; его голос звучал одновременно скучающе и раздраженно:
– Я слышал, у вас есть свидетель? Если так, ведите его сюда.
– Правила здесь устанавливаю я, дедуля, – отрезал Кощей.
– Правила есть правила, какими они были всегда. Консорциум требует соблюдения приличий, а я требую скорости. Как ты уже заметил, мне давно пора спать.
Кое-кто из зрителей издал смешок. У самого края я заметила Сайк, которая одобрительно кивнула.
Кощей нахмурился и извлек лист бумаги, чтобы зачитать обвинение.
– Мы собрались здесь, чтобы доказать, что обвиняемая послужила причиной безвременной кончины нашего брата Кристоффа. Мы покажем, что она явилась к нему в дом, обманом проникла внутрь, а затем совершила на него нападение с использованием святой воды, что привело к его ужасной гибели.
– И я слышал, что у вас имеется превосходнейший свидетель этого преступления? Тот, кто видел всё своими собственными глазами?
Я тихонько вдохнула. Неужели Звери признают, что Анна была там?
Кощей поднял небольшой мешочек и продолжил, будто не расслышав вопроса.
– Это прах Кристоффа. Сейчас я развею его, чтобы вы могли узнать его… по запаху.
Он швырнул мешочек вперед, и тот полетел, переворачиваясь в воздухе и испуская тонкую серую струйку не столь уж многочисленного праха. Когда я прищурилась, чтобы защитить глаза, я услышала, как окружавшие меня вампиры глубоко и намеренно вдыхают воздух, после чего принимаются перешептываться друг с другом.
Уэзертон сделал шаг вперед.
– И этот мешочек с пеплом – всё доказательство, которое вы предлагаете? – Он широко развернулся, вытянув руки в стороны и устраивая целое представление. – Где ваши настоящие улики? Мне сообщили, что здесь будут свидетельские показания из первых уст.
Толпа вокруг снова зашуршала. Я изо всех сил вращала глазами, пытаясь рассмотреть хоть что-то, не поднимая головы. Даже если они не собирались приводить Анну, то, где был тот жуткий, пахнущий яблочным табаком вампир, которого я видела в ту ночь, а затем и позже? Тот самый, с каменно-серыми глазами?
– Если вы не можете доказать, что она убила его… – продолжил Уэзертон после драматической паузы.
Кощей покачал головой.
– Тогда мы будем опираться на предыдущие показания Паши, свидетелем которых мы ранее были.
– И у меня не будет возможности устроить ему перекрестный допрос? Моей клиентке грозит не просто смерть, а психофагия, и её собираются осудить на основании слухов? – голос Уэзертона дрожал от возмущения.
– Молчать, представитель Роз! Это наш суд, а не твой.
– Очевидно! – Уэзертон вскинул руки к небу. Странно было видеть, как чистокровный вампир демонстрирует столько эмоций. – Как я должен доказать её невиновность, если вы не даете мне сказать ни слова?
– Поскольку из прежних показаний Паши нам известно, что она виновна, твои речи не требуются, – отрезал Кощей. Сидящий позади него судья-король в красном одеянии кивнул.
Уэзертон яростно замотал головой.
– Это пародия на правосудие, и все присутствующие это знают. – Он принялся мерить шагами край кратера, точно дикий зверь. Его действия и жесты были призваны транслировать эмоции в самые дальние уголки уходящего вверх зала – он разыгрывал спектакль, а у вампиров Зверей были билеты в первый ряд.
У меня возникло ощущение, что Уэзертон ничего не сможет изменить, как бы ни старался; Звери обо всем позаботились. Было очевидно, что он просто тянет время. На сколько его хватит? Я посмотрела вниз и увидела, что дно зала теперь покрывал ровный слой ядовитой субстанции из сточной трубы, всё такой же разноцветной и омерзительной.
– Мы здесь знаем, каково это – размышлять о вечности. Быть лишенным её – ужасно. Но подумайте о положении человека, который к тому же работает в больнице и прекрасно осознает всю быстротечность человеческой жизни! – Пока голос Уэзертона разносился эхом по пещере, я посмотрела на Ти в поисках поддержки. Он держался позади Сайк, наблюдая за Кощеем и используя её фигуру, чтобы скрыться от его взгляда. Но я всё равно видела его: пальцами здоровой руки он ковырял шов в том месте, где его новая рука соединялась со старой. Мне почудился влажный хруст разрываемой плоти.
– Нам так же трудно понять их и их мотивы, как им, в свою очередь, трудно понять мотивы мошки или мухи. Но попытайтесь представить, каково это – быть подневольной. Как она, уставшая после долгой смены, один на один со встречным рассветом – когда в её разуме эхом отдается шепот древнего и отступнического дневного из рода Зверей, заставляя её идти против собственной воли и здравого смысла…
Пока Уэзертон выдерживал здесь паузу, заставляя эти два слова прозвучать особенно веско, Ти тоже замер в своих делах. А затем он залез одним исследующим пальцем прямо в дыру, которую проделал у себя в руке. Я прикусила язык, чтобы не издать ни звука отвращения. Что бы он там ни делал, я знала, что мне следует отвернуться. Но…
– Вы, конечно, понимаете, что работа в Y4 сопряжена со своими опасностями, – продолжал Уэзертон, пока я наблюдала, как Ти начинает что-то вытаскивать наружу. – И я хотел бы приобщить к делу докладные записки в качестве доказательства, показывающие, насколько опасна там работа для медсестер. Только за прошлый год там произошло три убийства на рабочем месте…
Это был пистолет. Я видела его краем глаза. Ти вытащил револьвер прямо из плоти собственной руки. Он зажал его в подмышке, удерживая, пока барабан был откинут. Я пыталась игнорировать его действия и сосредоточиться на своей защите, когда он принялся ковыряться пальцами в пространстве между челюстью и нижней губой.
Уэзертон продолжал, обращаясь непосредственно к судье Зверей:
– Её ценность для вашего общества, для моего общества и для Консорциума в целом благодаря её работе в Y4 перевешивает любую цену, которую вы можете взыскать с неё сейчас, здесь.
– Ты хочешь сказать, что она невиновна? – спросил Кощей с явным недоверием в голосе. Я наблюдала, как Ти извлек пулю откуда-то изнутри своей губы и тихонько вставил её в камору барабана.
– Без сомнения. И даже если это не так, она заслуживает снисхождения.
Кощей расхохотался.
– Паша сказал, что она виновна.
– Но где сам Паша? – провозгласил Уэзертон.
– Он… временно недоступен, – медленно произнес Кощей, наклонив голову с плотоядной ухмылкой.
По толпе пронеслось смешение самых разных эмоций. Веселье, отвращение – и скука, теперь, когда представление Уэзертона прекратилось. Я увидела, как Сайк, стоявшая перед Ти, подалась вперед и выпрямилась во весь рост, отчаянно оглядывая зал.
– В ту ночь было два свидетеля! – закричал Уэзертон, снова приковывая к себе внимание. – Был ваш Паша, который, судя по всему, не соизволил явиться, – и еще один. Вампирша, совсем ребенок. Вы ведь и ей не даете дать показания!
Губы Кощея приподнялись, обнажая ряд хищных зубов.
– С прискорбием вынужден сообщить, что её поймали на убийстве Паши. Так что её судьба уже решена. – Он оглянулся назад, и другой вампир – тот самый, что срезал мой бейдж, – выкатил вперед еще одну каталку, на которой лежал кто-то, укрытый простыней. От движения поднялась волна в омерзительной жиже на полу перед ними. Я видела её свечение под тканью еще до того, как Кощей сорвал простыню.
Анна. Привязанная в четырех точках, как и я, но её ремни были из серебряных цепей. Когда она появилась, руки Уэзертона опустились. Её лицо было повернуто в сторону и вверх от нас, и я молилась, чтобы она повернулась и увидела меня здесь, запертую точно так же, чтобы я могла сделать хоть какой-то жест, дать ей понять, что она не одна. И тут её голова дернулась в мою сторону, и я увидела её покрытое черно-синими синяками, изуродованное лицо и заплывшие, распухшие глаза – а там, где у неё должен был быть рот, Звери намертво приклепали серебряную пластину.
– О нет, – пробормотала я, прежде чем в ужасе прикусить собственную губу.
– Так что, как видишь, – продолжил Кощей, – она уже несет наказание за свои преступления. И теперь твоя очередь отвечать за свои, Эдит Спенс. Вердикт – виновна, не так ли?
– Это не суд, а издевательство… – запротестовал Уэзертон, пока Кощей наступал на него.
– Не переживай, старик. Уверен, тебе всё равно заплатят.
– Когда Консорциум узнает об этом фарсе, который вы здесь устроили, ты и твои люди ответите за всё…
– К тому времени будет уже слишком поздно. – Кощей даже не обернулся, чтобы увидеть, как кивок головы его судьи выносит мне смертный приговор. Он оттолкнул Уэзертона в сторону, и пожилой вампир упал. – Мы заберем и её жизнь, и её душу.
– Не думаю. – Ти выплюнул последнюю из пуля в ладонь, загнал её в пистолет, с хлопком захлопнул барабан о свое бедро и через плечо Сайк прицелился прямо в лицо Кощею. Раздался щелчок, когда спусковой крючок взвел курок, а затем громыхнул громовой раскат выстрела.
