Текст книги "Ночная смена (ЛП)"

Автор книги: Кэсси Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Когда я вышла на отделение, Мясник осматривалась вокруг сестринского поста. Вся документация за смену была заполнена и подшита – благодаря мне, дополнительной помощнице Эди.

– Отличная работа, Спенс, – сказала Мясник. – Иди на перерыв.

Я отдала честь, довольная собой, и отправилась прочь.

Я прошла по бейджу в помещение, совмещающее раздевалку и туалет. В туалет мне не нужно было, но любой, кто не моет руки перед едой в больнице – дурак. Я включила кран, чтобы вымыть руки и лицо.

Звук воды… я знала этот звук. Я видела, как она течёт передо мной, от неё поднимался горячий пар, но в моём сознании видение туалета размылось, и я увидела тающий снег, струйки воды, стекающие по цементу. Мне было холодно, и не было никакого способа согреться. Меня окружала застойность, другие вещи, смытые в сточную канаву, гниющие во тьме.

Меня затошнило. Желудок сжался – и чары развеялись. Я с грохотом закрыла кран и вцепилась в край раковины. У меня было это чувство потерянности: снова я смотрела на океан, запертая бесконечным ничто вокруг, обездвиженная страхом… который, как мне казалось, не совсем принадлежал мне.

– Анна? – прошептала я. Моя правая рука нашла левую и провела вдоль шрама. – Это глупо. Ты это знаешь. С тобой всё в порядке, – сказала я себе.

Нельзя просто быть медсестрой, постоянно видеть грустное и странное – и чтобы это тебя не затрагивало. Я знала, что стресс проявляется по‑разному. Я бы дала любому своему пациенту больше свободы, чем дала себе в последнее время. На меня напали и укусили меньше недели назад. И я только что видела, как мы влили в человека легко два галлона крови, а затем видела, как десять или около того вампиров выпили её обратно. Подобные вещи просто не являются нормой для людей. Нормально после этого испытывать какие‑то проблемы. Даже кошмары – это нормально.

Я стояла там, размышляя, кого именно я убеждаю этой цепочкой мыслей, пока странное ощущение не прошло. Когда это случилось, я отвернулась. Я ещё не вымыла руки, но для этого есть антисептик.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Казалось, в коридоре возле раздевалки стало больше воздуха. Я постояла, подышала, направилась к следующей двери и с удивлением обнаружила ожидающих посетителей.

Я видела только три мужских лица – четвёртое существо было закутано в плащ с капюшоном. Все они были вампирами. Я поняла это, потому что, хотя мы все находились в одном коридоре, я чувствовала себя совершенно одинокой. От них не исходило никакого ощущения общности человеческой природы, никакого тепла, радости, любви – но также ни ненависти, ни отвращения, ни унижения. Находиться рядом с ними было всё равно что рядом с чёрной дырой: даже не забирая кровь, они слизывали края жизни, которой я обладала, унося её прочь.

– Эм… туалет для посетителей наверху, – сказала я, указывая на лифт, когда дверь раздевалки с тихим щелчком закрылась за мной.

– Мы здесь за Эдит Спенс, – произнёс тот, кто стоял ближе всего ко мне. Он был классически красив: длинные тёмно-коричневые волосы, узкий подбородок и длинный нос. Глаза зелёные, как трава.

Никто не называл меня Эдит с тех пор, как умерла бабушка.

– А кто её спрашивает? – спросила я.

– Дрен. – Он сделал шаг ближе. На нём был чёрный плащ старомодного кроя, зауженный в талии, длиной до икр. Пока он не выглядел угрожающе, но я чувствовала, что может стать таким. Остальные позади него явно угрожали: двое тащили четвёртое существо вперёд на поводках из двойных серебряных цепей. Мой бейдж на шнурке вокруг шеи начал светиться – сильнее, чем когда-либо прежде.

– Эдит Спенс, полагаю? – снова спросил он, и я кивнула. – Вы вызваны на трибунал. Мы берём вас под стражу прямо сейчас. – Он наблюдал за мной, ожидая реакции. Я твёрдо решила не давать ему никакой.

– Почему? – спросила я, скрестив руки.

– Судя по всему, вам удалось убить вампира, – ответил он, оглядывая меня с головы до ног. – Должен признать, мне любопытно, как вы это сделали. – В его глазах мелькнуло какое-то чувство. Он выглядел давно привыкшим к разочарованиям, но в тот момент я увидела искру надежды. Почему?

Двери Y4 с глухим стуком открылись.

– Эй, Эди… мне нужна помощь… чёрт возьми! – услышала я торопливый голос Джины позади себя. Затем она крикнула: – Мясник!

Двери даже не успели закрыться, как сквозь них ворвалась Мясник.

– Время посещения закончилось. Уходите, – сразу сказала она.

Я не была уверена, что пугает меня больше: то, что те, кто стоял сзади, дёргали за цепи связанного существа, или то, что они проигнорировали Мясник.

– Она вызвана. Мы берём её под стражу до самой тёмной ночи, – Дрен отодвинул плащ, зацепив большим пальцем кожаный пояс, на котором висело золотое оружие, похожее на серп, закреплённое у бедра. Его жест казался многозначительным – как у копа, кладущего руку на кобуру с пистолетом. – Если вы её друг, вы немедленно обеспечите ей юридическое представительство.

– Но… – начала я.

– Эди, молчи, – сказала Мясник, вставая между ними и мной.

Внутренний счётчик терпения у охранников сзади, похоже, иссяк. Они шагнули вперёд, заставляя серебряные цепи танцевать, как разорванные ветром паутины, таща за собой связанное существо. Я решила, что это не человек: оно неуклюже ковыляло вперёд, покачиваясь из стороны в сторону, его коричневые одежды волочились по плитке.

– Как вы, возможно, знаете или не знаете, – продолжил Дрен, обращаясь к Мясник, – она недавно убила вампира. Трибунал созван на самую тёмную ночь, чтобы определить её судьбу.

Я почти не думала о вампире с тех пор, как убила его. Вернее, всякий раз, когда я о нём думала, я изо всех сил старалась этого не делать. Я всё ещё помнила выражение его глаз… когда они превратились в пыль и высыпались из головы. Желудок снова скрутило.

– Мне жаль, – выпалила я.

Брови Дрена поднялись.

– То есть вы признаёте свою вину?

– Она ничего не признаёт, – сказала Мясник, бросив на меня сердитый взгляд. – Она зарегистрированный некомбатант.

Дрен мягко рассмеялся.

– Она потеряла этот статус, когда убила вампира. – Он учтиво наклонил голову в мою сторону. – К сожалению для мисс Спенс, простого извинения будет недостаточно.

Остальные вампиры теперь подступали ближе, а я всё ещё не могла разглядеть глаз существа в капюшоне. Страх подтолкнул кислоту в желудке выше к горлу, и я попыталась с этим справиться.

– Я освободила пленную девушку, – сказала я, делая шаг ближе к спине Мясник в поисках силы.

– Не было никакой пленной девушки, – сказал Дрен.

– Да, была…

– Мы ничего о ней не знаем, – перебил он меня, – а если и была, откуда нам знать, что вы её тоже не убили? Есть только ваше слово, которое в данный момент многого не стоит.

– Вы не можете забрать медсестру, – сказала Мясник, широко разведя руки.

– Но мы забираем, – Дрен открыто погладил свой серп. Двое сзади протянули руки и сорвали плащ с последнего существа, словно раскрывая кокон.

Под ним оказалось создание, которое никто не должен был видеть. У него было две руки и две ноги, но они были искажены: ноги почти скелетные, переходящие в ступни с птичьими когтями. Руки были сморщены, скрючены друг к другу, сходясь перед туловищем, которое имело раздутую форму человека с последней стадией рака печени – растянутая кожа туго натянута. Голова была длинной, как у пони или крупной собаки, а на конце носа жадно раздувались ноздри. Кожа была тёмной и грубой – мне хотелось, чтобы она была рептилоидной, но это было не так. И глаза, расположенные широко и высоко у переносицы, тоже не были рептильными. Они были светлого цвета и явно человеческими. Это было похоже на создание ожившее из сюрреалистической картины Босха.

– Что это? – прошептала я Мясник.

– Это Гончая, а Дрен – Живодер, – прошептала в ответ Мясник.

Тогда я хотела спросить: «А кто такой Живодер?», но ответ был очевиден. Тот, кто очищает шелуху¹⁷. Вероятно, этим серпом.

Серебряные поводки вокруг шеи существа причиняли ему боль – я видела глубокую борозду от шрамов, оставленных их прохождением. Его голова тянулась вперёд, принюхиваясь к воздуху над левым плечом Дрена, а губы оттянулись, обнажая ряды острых жёлтых зубов. Выражение в глазах двух вампиров-погонщиков молило меня бежать, чтобы это чудовищное существо могло меня преследовать.

Я закрыла глаза и прижалась к спине Мясник. «Под стражу» звучало как что-то, к чему я не хотела иметь никакого отношения. Может, Анна тоже была «под стражей».

– Если вы заберёте её, укомплектованность нашего персонала нарушится, что незаконно согласно условиям наших контрактов с Консорциумом, – сказала Мясник.

Спрятавшись за Мясник, я моргнула.

– Найдите другую медсестру, – сказал Дрен голосом, не терпящим возражений.

– Мы ведём здесь жёсткий порядок, вы это знаете. И вы не единственная сверхъестественная группа, с которой у нас юридически обязывающие контракты. То, что вампиры злы на Эди, не значит, что мы можем пренебрегать обслуживанием оборотней или оборотней-перевёртышей. Оставление пациентов – наказуемое преступление, Консорциум относится к этому очень серьёзно. Если мы потеряем аккредитацию… – Мясник не закончила фразу.

Последовало долгое молчание, во время которого я слышала только, как когти Гончей стучат по плиточному полу, пока она переминалась с ноги на ногу, пытаясь освободиться от каждой серебряной полосы по очереди.

– Тогда мы заберём её, когда закончится её смена, – сказал Дрен.

– Её график расписан до конца следующей недели, – сказала Мясник. – Не то чтобы она могла уклониться от вашего вызова. С Гончей вы об этом позаботитесь. – Мясник протянула руку назад и взял меня за руку, выводя вперёд.

Я не могла встретиться взглядом с Дреном, но видела, как его рука крепко сжимает рукоять серпа. Вампиры не привыкли, когда им препятствуют, особенно из-за чего-то столь низкого, как обязательные нормы укомплектования штата и страховые компании. Я уставилась на его тень, отброшенную на пол позади него, похожую на кровавое пятно, надеясь, что Тени восстанут из неё и спасут меня.

– Тогда, – начал он, и в его голосе чувствовалось напряжение жёсткого самоконтроля, – мы ожидаем вас в самую тёмную ночь, мисс Спенс. Мы вызовем вас снова, и вы не откажетесь.

Я могла лишь кивнуть.

– А теперь уходите, – сказала Мясник, шагая вперёд.

– Вы имеете время до самой тёмной ночи, – повторил Дрен. Вампиры позади него дёргали Гончую назад за цепи.

– Может, вы не расслышали. Уходите, придурки, – Мясник указала на шахту лифта за их спинами. Двери лифта открылись. Дрен изобразил насмешливый поклон, а затем все разом развернулись и покинули отделение.

– И зачем нам вообще нужна охрана? – громко сказала Джина, как только мы вернулись в Y4.

– Охрана не может их остановить. Охрана, скорее всего, их даже не видела, – ответила Мясник.

– А Тени? – спросила Джина. Мне стало стыдно, что я надеялась, будто они спасут меня, – ведь было очевидно ещё в Педиатрии, что они относятся ко мне с презрением.

Мясник развела широкими руками, повернув ладони к потолку:

– На самом деле это не их дело.

Я стояла там. Теперь я могла дышать, но сердце никак не успокаивалось, а в горле всё горело.

– Что мне делать? Что они со мной сделают? Что, чёрт возьми, было это создание?

Джина отвела взгляд. Лицо Чарльза было мрачным.

– Оставайся здесь, пока Пол не придёт утром, – сказала Мясник. – Он социальный работник. Он может дать тебе контакты…

Остаток моей недолгой жизни промелькнула перед глазами.

– Может мне убежать?

Мясник фыркнула.

– Убегать от Гончей? Нет. Ты пойдешь в суд.

¹⁷ Дословный перевод и значение

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Я старалась быть полезной до конца смены. Правда старалась. Но парад вампиров лишил меня части энтузиазма. Трудно было не тревожиться о будущем, когда казалось, что его у меня почти не осталось.

Я держалась до смены дежурств. Пока я не могла покинуть отделение – нужно было дождаться социального работника, который приходил только в восемь. К тому же раздевалка будет полна тех, кто заступает на дневную смену. Безопаснее всего было спрятаться в пустой палате до 7:30. Я юркнула в палату № 5.

Жалюзи были опущены, и в комнате царила тьма – лишь тускло светился монитор в режиме ожидания. Я прошла через палату, нащупывая полку, о которую, как я знала, можно опереться, и успела ухватиться за неё, прежде чем разрыдаться. Глубоко вдохнула и выдохнула, вдыхая едкую смесь запаха мастики для пола и чего‑то ещё, стараясь не сорваться окончательно.

– Кажется, я слышу призрака.

Я резко обернулась. В кровати лежал пациент. Теперь, когда глаза привыкли к темноте, я различала его очертания.

– Простите, я… я думала, что палата пуста.

– Только в некотором смысле. Полагаю, вы сегодня не моя медсестра?

Я покачала головой, гадая, видит ли он меня.

– Нет. Я не… мне пора идти…

– Можете остаться, если хотите.

Если бы он был «дневным», рядом стояла бы тележка с изолирующим оборудованием. Мне пока ничего не угрожало.

– Спасибо. – я провела тыльной стороной ладони по лицу, вытирая слёзы.

– Больница – стрессовое место, – продолжил он.

– Ещё бы, – пробормотала я. Но навязывать свои проблемы пациенту было неуместно. Это вредно для них и определённо вредно для меня. Я глубоко вздохнула, чтобы взять себя в руки. – Простите, что разбудила вас, – сказала я и направилась к двери.

– Всё в порядке, – произнёс он, когда дверь закрылась за мной.

* * *

Я переоделась в обычную одежду, кипя от гнева и страха. В конце нашего отделения располагался ряд небольших комнат: комната отдыха, чулан для инвентаря, кабинет заведующего и кабинет социального работника. Я расхаживала перед дверью последнего.

Пол был моего роста, симпатичный, несмотря на толстые «ботанические» очки. Они придавали ему какой-то обнадеживающий вид – полезная черта для социального работника. Сегодня он был перегружен папками и выглядел взволнованным. На нём были зимние перчатки – он всегда носил перчатки, сколько я его видела.

– Здравствуйте, – сказал он, глядя на меня – я стояла перед его дверью.

– У вас есть минута?

– Только одна. Сегодня день обходов… – он поставил сумки, чтобы найти ключ от двери.

– Меня вызвали… – объяснила я.

– В присяжные?

– На трибунал. Вампирами. В самую тёмную ночь.

Одна его бровь приподнялась над очками.

– О нет, – он открыл дверь и пригласил меня войти. – Пожалуйста, проходите.

Я села в единственное свободное кресло в узкой комнате. Цветные бумаги громоздились на всех поверхностях, создавая впечатление класса третьего года обучения, пока не начнёшь читать, что на них напечатано: ходатайства о неочередной помощи, DNR-формы, списки адресов домов, безопасных для оборотней. Возможно, всё, что я когда‑либо хотела знать о Y4, было здесь – если бы я смогла это найти. Кабинет был небольшой, но в глубине поворачивал направо, и я не видела, что там.

Он сел за стол и нажал несколько клавиш на клавиатуре. Когда компьютер ожил, он снял зимние перчатки и заменил их латексными больничными из коробки рядом с клавиатурой. Заметил, что я наблюдаю за ним.

– Микробы, – объяснил он. Действительно. Я кивнула. – Так чем я могу вам помочь? – продолжил он.

– Я надеялась, что вы знаете. Полагаю, мне нужен адвокат? – я сложила руки на коленях и постаралась выглядеть невинной и достойной помощи, а не злой и измученной. – Они хотят видеть меня на трибунале в самую тёмную ночь. Я даже не знаю, когда это.

Он указал на календарь на стене за компьютером. Помимо дат, на нём были отмечены все фазы луны.

– Это первая ночь без луны на небе. Силы вампиров растут и убывают в соответствии с лунным циклом – прямо противоположно оборотням. Так что это время, когда вампиры сильнее всего. И наоборот, оборотни тогда полностью смертны и легко уязвимы, поэтому в эту ночь они обычно прячутся.

Это звучало знакомо по занятиям по подготовке. Тогда всё казалось таким нереальным – листовки о безопасности рядом с вампирами, которые мне давали прочитать, потом сдать тест и сдать его… Оглядываясь назад, это было больше похоже на поход в DMV¹⁸, чем на работу медсестрой в Y4. Кто вообще мог в это поверить, пока не увидел всё своими глазами?

Пол указал на календарь:

– Технически это через семь ночей. – Он наклонился вперёд и коснулся моего колена. Я вздрогнула от прикосновения. – Эди, верно?

Я кивнула.

– Насколько вы в беде? – Он не убрал руку. Мне захотелось протянуть руку и сжать его ладонь, даже если он был гермафоб.

– Очень.

– Не возражаете, если я спрошу, что вы сделали, чтобы их разозлить?

– Не возражаете, если я уточню, что мы говорим неофициально? – спросила я, потому что считала, что должна это сделать.

Пол убрал руку, и я вдруг ощутила, как мне не хватает простого человеческого контакта. Он скрестил руки и кивнул:

– Расскажите гипотетически.

– Возможно, я убила вампира, чтобы спасти маленькую девочку. Технически есть шанс, что в тот момент я могла находиться под принуждением… но не думаю, что их это сильно волнует. – Меня это тоже не волновало. Что я сказала Мясник? Что сделала бы это снова? Зная всё это, сделала бы я это сейчас?

– Ну, это однозначно: вам разрешено убивать вампиров в целях самообороны. Он не должен был с вами сражаться, вы явно некомбатант.

– Это была не совсем самооборона. Я вроде как… гипотетически… пришла к нему домой – в логово? В логово. – Я перебрала стопку брошюр, оказавшихся «Выживание при застойной сердечной недостаточности» на трёх языках, один из которых я никогда раньше не видела. – Она была там. Я убила его, – сказала я, не глядя ему в глаза.

– Гипотетически, – поправил он.

– Гипотетически, – согласилась я.

– Она была в опасности, да?

– Её удерживали против воли, и хуже того.

Пол покачал головой:

– Тогда вы в безопасности. Безопасность человека перевешивает интересы вампиров, согласно условиям политики Консорциума, по крайней мере в пределах округа. Вы были в округе, верно?

Меня это чертовски озадачило.

– Может быть. Но она, э‑э… не была человеком.

Пол выдохнул сквозь сжатые губы:

– Понятно. Вы знаете, где она? Может ли она дать показания в вашу пользу?

– Понятия не имею. Она убежала. Я уверена, что она в опасности.

Я могла бы вернуться в дом мистера Ноября, как только закончу здесь. Но я была уверена: если я знаю, где он живёт, то знают и они. Я не могла рассчитывать найти какие‑либо доказательства в свою пользу, да и что с того, если бы нашла? Дрен сам сказал, что я, вероятно, убила её – чертовски трудно доказать обратное без неё во плоти, пусть даже и неживой.

– Это могло быть ловушкой. Кто‑то другой хотел его смерти, принудил вас, а дальше события развивались сами, – предположил Пол.

– Не думаю, – я уронила голову на руки. – Думаю, я просто совершила ещё одну большую ошибку. У неё такое ощущение, понимаете? – Горечь поднялась во рту, а сердце подступило к горлу. Я знала, каково это – совершать ошибки. Я совершила их массу раньше.

– Что ж, вам всё равно нужен адвокат, какими бы ни были реальные события.

– Вы можете это сделать?

Пол фыркнул и покачал головой:

– Я не квалифицирован. Но вот… – он встал, прошёл в заднюю часть кабинета и свернул за угол. Я услышала шуршание и гул ксерокса, прежде чем он вернулся и протянул мне листок тёплой бумаги. – Позвоните этим людям. Объясните ситуацию, но будьте осторожны, пока кто-то из них не согласится взять дело. Заставьте их поклясться прямо – вампиры любят лазейки.

На бумаге было три имени и номера телефонов. Все вампирские адвокаты жили в районах с более престижными кодами, чем мой.

– А если никто не согласится? – спросила я, складывая бумагу пополам и аккуратно убирая её в карман.

Пол улыбнулся и снова покачал головой:

– В моей работе я усвоил, что лучше переходить мосты, когда до них дойдёшь¹⁹.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Я поехала домой так быстро, как только могла. Зайдя домой, я заставила себя почистить кошачий лоток, переодеться и умыться, прежде чем сесть с телефоном в руках.

Первый номер был неверным – люди на другом конце линии, похоже, не понимали, о чем я спрашиваю, а когда я попыталась «гипотетически» объяснить, они пригрозили вызвать полицию.

На второй звонок ответила приветливая секретарь.

– Извините, у господина Хенриха все расписано, – сказала она и повесила трубку.

Я посмотрела на последний номер.

– Пожалуйста, сработай, – Минни подошла и уткнулась головой мне в бедро. Я набрала последний номер и помолилась.

Звонок не прекращался. У меня ёкнуло сердце.

И тут кто-то ответил. Связь установилась, но звука не было.

– Здравствуйте? – спросила я.

– А вы знаете, который час? – последовал ответ.

Я узнала этот голос. Я была идиотом. Конечно, вампиры спят днем.

Извините. Я перезвоню…

– Я уже проснулся. Что вам нужно? – недовольно произнес голос.

– Мне нужен адвокат. Адвокат-вампир. Меня вызвали на следующее заседание суда.

Последовала многозначительная пауза.

– В чём заключается дело против вас?

– Убийство.

– А вы кто?

– Эди Спенс.

– И по какой причине вас вызвали?

– Пожалуйста, поклянитесь взяться за мое дело, – выпалила я все наспех.

Вампир на другом конце провода тихо усмехнулся.

– Клянусь, я предоставлю вам юридическую консультацию без каких-либо обязательств, и все, что вы скажете мне во время этого телефонного разговора, подпадает под действие адвокатской тайны, поскольку я до сих пор не отказался от вашего дела.

– Что это значит?

– Допустим, на данный момент вы мой клиент и, следовательно, защищены. Я не могу обещать, что вы останетесь моим клиентом после этого телефонного разговора, но защита сохранится.

– Во-первых, если меня обвинят в убийстве, что произойдет, если меня признают виновным?

– Ваша смерть. Возможно, еще хуже.

Я сглотнула. По его голосу было понятно, что он даже не умеет шутить.

– Расскажите мне всё, – продолжил он.

Я как можно быстрее рассказала ему свою историю, а также теорию Пола о попадании в ловушку.

– Сомнительно. Но всё же решение простое. Найдите девушку и попросите её выступить от вашего имени.

– Понятия не имею, куда она делась, – в последний раз, когда я её видела, она перепрыгивала через пылающий труп мёртвого вампира. – Как найти вампира, который не хочет, чтобы его нашли?

– С трудом.

Последовала долгая пауза, во время которой я не знала, что сказать.

– Значит, вы возьметесь за мое дело? – спросила я.

– Так вы возьмёте моё дело? – подтолкнула я.

– У вас нет оснований для дела, пока вы не найдете девушку.

– А что, если я её найду?

– Тогда я буду представлять ваши интересы, да.

– А если нет?

– Тогда всё будет довольно односторонним, не так ли? – он откашлялся. – Это мой личный номер. Не звоните больше, пока не узнаете, где она.

И телефон отключился.

Я выключила телефон, забралась в постель и уставилась в потолок. Минни лапой тянула простыни, пока я не пустила её под одеяло. Что с ней будет, если меня признают виновной? Образ холодильника мистера Ноября всё ещё был свеж в моей памяти, как и осознание того, что Джейку нельзя доверять заботу о ней. Он продаст её на Craigslist²⁰ за травку. Я вздохнула, и она замурлыкала. Во что я ввязалась?

Я ворочалась с боку на бок, пока Минни не перестала спать рядом со мной. Это была именно та ситуация, когда было бы неплохо, чтобы кто-то был рядом. Не то чтобы я хотела, чтобы кто-то еще делился моими проблемами – да и кому я могла рассказать о чем-либо, правда? – но кто-то был бы кстати.

Я вспомнила номер телефона Ашера, приклеенный к моему холодильнику, встала с кровати и взяла его с собой в спальню. Я подумывала позвонить, но потом напомнила себе, что сейчас день. У таких людей, как Ашер, обычная жизнь и работа. Я положила его на тумбочку и разрешила себе позвонить ему через день-два, может быть, когда у меня будет план. Я не хотела нуждаться в нем – я вообще ни в ком не хотела нуждаться – но я и не хотела постоянно быть одна. Особенно когда одиночество чертовски невыносимо.

Я сдалась и приняла Амбиен, божественный дар для работников ночной смены. Тысяча разных мыслей о том, что я могла бы сделать, что мне следовало бы сделать, занимали мои мысли в течение тех трех минут, пока он начинал действовать, но после этого качественные лекарства спасли положение.

* * *

Когда я проснулась, было темно. Я запаниковала и схватила телефон. 20:42. Я не опаздывала на работу – пока. И не была под судом. Глупая зима. Глупые вампиры. Глупая депрессия, из-за которой я слишком долго спала. Я села на кровать и смотрела в окно, просыпаясь. Легкий слой свежего снега припорошил крыши всех машин снаружи, отчего они выглядели как ряд стертых зубов. Под снегом я разглядела силуэт своего «Шевроле». Я могла бы положить в машину все свое имущество, даже Минни, и уехать. Но тут появился Джейк. Что с ним случится, если я разорву контракт с «Каунти» и «Y4», и ничто больше не будет удерживать его в роли наркомана-супермена?

Я подняла шторы и прижалась лбом к окну, чтобы холод снаружи охладил мои разгоряченные мысли. Я увидела маленькие следы, идущие от улицы вдоль стены комплекса, к фасаду моей квартиры и обратно. Я могла разглядеть на отпечатках подъем стопы и четкое разделение пальцев. От моего дыхания запотело стекло, и я вытерла его, чтобы снова посмотреть, как вдруг поднялся ветер.

Могли ли они… что там говорил Джейк про жуткого ребенка моей соседки? Только у моих соседей не было ребенка. В девятом блоке родился мальчик, но если только его не кормили мутантными гормонами роста, он никак не мог пройти по этой тропе, да еще и босиком.

На моем телефоне зазвонил самый громкий и долгий будильник – последний сигнал «тебе нужно срочно выскочить из дома, чтобы вовремя отметиться». Я выключил его и побежал в ванную почистить зубы.

* * *

Я выбежала на улицу, неся пальто и сумку, чтобы посмотреть на следы у своей двери. За окном был небольшой участок земли, где летом росли одуванчики. Ветер занес снег в неглубокие следы, этого было достаточно, чтобы я остановилась и задумалась. Я была уверена, что видела их отчетливо. Я почти была уверена, подумала я, когда они полностью исчезли.

– Эди? – спросил кто-то, и я резко обернулась. Я сделала шаг назад, пожалев, что уже заперла дверь. Там был Ашер, выходивший из теплой машины. У него были цветы. Яркие, дорогие, тропические. Я замерла на мгновение, ошеломленная.

– Привет, – сказала я, когда вспомнила, как это сделать. Он меня не видел, но я улыбалась во весь рот.

– Я подумал, может, сходим на свидание? – предложил он мне эту идею.

– Мне бы это понравилось, – я шагнула вперед, в свет фонарей на парковке. – Но мне нужно работать сегодня ночью.

Он мельком взглянул на меня, на зеленую мед форму, с волосами, собранными в конский хвост, и его рука, державшая цветы, дрогнула.

– Я должен был догадаться, – сказал он. Цветы райских птиц опустились до уровня его идеального бедра.

– Догадаться о чём? – спросила я. Моя настороженность, которую я ослабила где-то между прошлой ночью и сегодняшним днем либо из-за сентиментальности, либо из-за усталости, вернулась ко мне. Моя улыбка испарилась, и меня переключила на серьезную медсестру Эди.

– Кто ты? – спросил он.

– Я медсестра, – сказала я. И тут все сложилось воедино. Акцент, деньги, машина – отношение.

– О, Боже. Ты же врач, не так ли? – на свете не было никого, с кем бы я хотела встречаться меньше, чем с врачом. Сначала они могли притворяться обычными людьми – врачи-терапевты делали это чаще, чем хирурги, – но это никогда не длилось долго. Та приятная застенчивость, с которой они начинали свою карьеру, будучи вашими ординаторами и нуждаясь в вашей помощи, исчезала к тому времени, как они возвращались в качестве лечащих врачей, зная все. Я встречала множество пожилых врачей-мужчин. Годы, в течение которых они были правы в большинстве вопросов, усугубляемые желанием услышать собственный голос громче всех, были подобны слоям перламутра над навозом. С виду они могли казаться жемчужинами для тех, кому никогда не пришлось бы звонить им в три часа ночи, умоляя о важном анализе, – но когда ты становишься медсестрой, начинаешь чувствовать, что большинство из них – свиньи.

Мне никогда не встречались отношения между врачом и медсестрой, которые могли бы сохраниться надолго – разве что один из них был бы психотерапевтом или стоматологом.

– Где ты работаешь? – спросил он, когда я достала ключи и обошла его стороной.

– Слушай, всё в порядке. Ты не встречаешься с медсёстрами, я не встречаюсь с врачами. Я всё поняла. Мы квиты. – Я открыла дверь своего «Шевроле» и бросила сумки внутрь. – Я опаздываю, мне нужно идти…

– Где ты работаешь? – повторил он, когда я села. Он перехватил дверь, прежде чем я успела ее закрыть, в другой руке у него дрожали цветы.

– Что, окружные медсестры тебе не подходят? – я резко дернула дверь. Он сопротивлялся секунду, а потом отпустил. Я завела двигатель и посидела там десять секунд, пока машина прогревалась. Он сердито посмотрел на меня, а затем подошел к своей машине, но перед этим я увидела, как он бросает свои очень дорогие цветы в снег.

¹⁸ В американской культуре аббревиатура – аналог нашего ГИБДД – ассоциируется с бесконечными очередями, бюрократией, скукой и зря потраченного времени

¹⁹ Крылатое выражение «лучше решать проблемы, по мере их поступления».

²⁰ Онлайн-платформа для размещения и поиска объявлений, можно сравнить с Авито