Текст книги "Клуб смерти (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 36 страниц)

Время было ничем и всем одновременно, кружась в моей голове, пока я сидела в темноте и пыталась вспомнить, кто я такая.

Я – бобовый стебель, обожающий золотые яйца.

Я – собака по кличке Таллула, которая любит, чтобы ее обед подавали ровно в четыре часа.

Я – хорошенькая маленькая фейри с сиреневыми волосами, которую трахает сексуальный мужчина-змей в стране Солярия.

Я – фавн Мистер Тумнус, и ты уснешь, когда я сыграю на своей волшебной флейте, Люси.

Я – неодушевленный предмет, затерявшийся и дрейфующий в океане, как мяч Уилсон. У меня вообще есть лицо, как у него? (Прим.: Отсылка к фильму «Изгой»)

Я попыталась поднять руку, чтобы пощупать нос, но смирительная рубашка крепко держала мои руки. Думаю, мой нос еще на месте… Во всяком случае, я на это надеюсь. Я бы не хотела выглядеть как лорд Волан-де-Морт. Хотя, наверное, мне бы пошло. Из меня получился бы отличный Пожиратель Смерти. Я бы съела смерть на завтрак, если бы могла. Ням-ням-ням. Хотя она не смогла бы сравниться с Coco Pops.

Я сморщила нос, и он начал чесаться, заставляя меня метаться в попытках почесать его. Мне удалось повернуться и потереть его об обивку.

Где-то далеко-далеко раздался сигнал тревоги. Он напоминал сирену «Чистки» (Прим.: Отсылка к фильму «Судная ночь», где звучал сигнал означающий, что наступила ночь, когда были разрешены любые преступления), но это не могла быть она. Ведь если бы на день разрешили любые преступления, меня бы выпустили, правда? Они бы не стали лишать меня этого. Это само по себе было бы преступлением.

Раздался щелчок, и я обернулась, когда в комнату хлынула полоска света, такого яркого, что он буквально жег, как луч прямо с небес. О нет, я сгорю в этом божественном свете. Я слишком грешна.

Я попыталась откатиться от него, но дверь продолжала открываться, пока он не захлестнул меня, и я закричала, корчась как сумасшедшая, пока свет изгонял всех демонов из моего тела, а их было чертовски много. Я дергалась и извивалась, ожидая, что в любую секунду загорюсь, но этого не произошло.

Мои глаза привыкли к свету, и я села, щурясь, в коридор, где с потолка хлестала вода из разбрызгивателей. Постой-ка, я не умираю! Я, блядь, была свободна!

Пациенты бегали взад-вперед по коридору, и мой взгляд зацепился за Злого Джека, когда он вышел из камеры напротив моей. Он был здоровенным, с копной длинных белокурых волос не как у старика, а скорее как у Ведьмака. Он был сложен как танк, и на его лице застыла постоянная гримаса раздражения. Судя по тому, что я слышала, эти огромные руки совершили много убийств в свое время, хотя сам он никогда об этом не рассказывал. На самом деле, он всегда говорил только односложными предложениями. Но именно это мне и нравилось в Джеке. Именно по этому мы были друзьями. Лучшими друзьями.

Я с трудом поднялась на ноги и выскочила в коридор, но голова закружилась, и я врезалась в стену рядом с дверью Злого Джека. Лекарства в моем организме все еще продолжали разрушать мою голову, но ничто не могло помешать мне выбраться отсюда.

Джек хмыкнул, глядя на меня, и я просияла ярче солнца.

– Эй, здоровяк, у меня ноги совсем подкашиваются. Ты меня подвезешь? – спросила я, и он на мгновение скривился, прежде чем пожал плечами.

Я обежала вокруг него, и он поднял меня к себе на спину. Я обвила ногами его талию, глядя поверх его плеча, а мои руки прижались к его спине под смирительной рубашкой. Я положила подбородок ему на плечо, чтобы ухватиться как можно крепче, и крепко обхватил его бедрами, чтобы не упасть.

– Ии-ха! – Закричала я, и он понесся по коридору, как атакующий носорог, расталкивая всех с нашего пути своими огромными кулаками.

Каннибалка-Кэрол отлетела в сторону, и я показала ей средний палец, под своей смирительной рубашкой. Есть людей – это так негигиенично. Я ем только овощи, фрукты и конфеты. Все самое вкусное. Никто никогда не заставит меня есть людей. Фу.

Мы добрались до бронированной двери в конце коридора, где группа медсестер сдерживала пациентов, вводя успокоительное всем, к кому могли приблизиться.

Я крепче обхватила бедрами талию Злого Джека, когда он начал бежать, и с его губ сорвался рев. Я присоединилась к нему, крича так, словно мы вместе ринулись в бой, когда он прорвался через стену медсестер, отбросив всех с нашего пути, и мы оказались на другой стороне.

Я дико расхохоталась, когда он свернул в следующий коридор, и мой взгляд зацепился за иглу, торчащую из его руки, но шприц был все еще полон успокоительного и, к счастью, оно не попало в его организм.

– Джек, у тебя в руке маленький друг, – сказала я ему, и он резко выдернул шприц, и вонзил иглу в шею медсестре, когда мы сворачивали за угол, сбив ее при этом с ног.

Я ахнула, когда мой взгляд остановился на мадам Люсиль в дальнем конце коридора, пытающейся запереть бронированную дверь, ведущую в комнату отдыха. Она лихорадочно набирала коды на клавиатуре, но та продолжала мигать красным, не слушаясь ее толстых пальцев. О, какие у тебя толстые пальцы, я отрежу их все и засуну тебе в ноздри.

– Сбей ее с ног, Джек, – прорычала я ему на ухо, чувствуя, как жажда крови закипает во мне, когда я вспомнила, кто я такая. На мгновение мой разум завертелся, как в стиральной машине, и я начала сопротивляться наркотическому туману, пытавшемуся овладеть мной. От лекарств я словно тонула в собственной голове. Препараты могли немного повлиять на мои решения, но они не остановят меня от побега из этого места. Ни за что.

Я Бруклин Мэдоу, Мясник-Задир, Паук, маленькая психопатка. А сегодня я – смерть.

– Эта моя добыча, – прошептала я ему, и он кивнул, начиная бежать быстрее, устремляясь к Люсиль, пока она пыталась запереть дверь с другой стороны.

Джек с ревом врезался в нее, отбросив Люсиль на пол, и она дико закричала, пытаясь отползти. Я спрыгнула со спины Джека, а она схватила с бедра электрошокер, чтобы попытаться парализовать меня. Но я не испугалась маленького шокового устройства. Я бросилась на нее, ударив головой в грудь, как раз в тот момент, когда электрошокер врезался мне в бок. Я упала с криком, который превратился в стон, а мой разум начал пробуждаться, как будто я поднималась со дна темного моря. Лекарства немного ослабили меня, но я собирался унести отсюда свою задницу, пока они не поглотили меня полностью.

Но не раньше, чем я заставлю страдать эту клюквенную пизду.

Я заморгала, вынырнув из темноты, мой мозг наполнился ревов, в тот момент когда я увидела, как Злой Джек прижимает Люсиль к стене за горло, а электрошокер валяется рядом со мной забытый. Я повернулась на бок, зажимая его зубами, пока искрящейся конец продолжал потрескивать электричеством, а затем поднялась на ноги и ударила током Злого Джека прямо в задницу.

– Она моя, – проговорила я сквозь зажатый в зубах шокер, снова ткнув его им в задницу, когда Люсиль начала синеть, а ее ноги дрыгались, потому что Джек приподнял ее над полом.

Черт, он был мускулистым. И у него был большой шрам, у линии роста волос, так где ему сделали какую-то операцию на мозге. Ходят слухи, что ему удалили опухоль, но после этого он навсегда стал злобным. Он убивал людей десятками, как лиса в курятнике. Но мне он никогда не делал больно, и я думала, что это значит, что мы действительно лучшие друзья. Надо сделать нам браслеты дружбы с нашими камнями по знаку зодиака. Интересно, когда родился Джек? Держу пари, он Овен, у него энергетика Овна.

Я перестала тыкать в Джека электрошокером и изо всех сил пнула его под задницу. Он зарычал, разворачиваясь, его лицо исказилось в гримасе, но, когда он бросился на меня, я нырнула под его руку и ткнула электрошокером в толстую шею Люсиль, прежде чем она успела сбежать. Она с криком упала к моим ногам, и я оглянулась на Джека, который вымещал свою злость на комнате отдыха, разбрасывая стулья по всей комнате, а затем начал бить кулаками по стене. Ого, он так счастлив, когда что-то ломает.

Я опустилась на колени на живот Люсиль, балансируя на нем, и ухмыльнулась ей вокруг искрящегося электрошокера. Вода из разбрызгивателей хлестала на меня и стекала по волосам.

– Назад! – скомандовала она, когда пришла в себя от первого удара шокером. – Ты омерзительная уродка! Отвали от меня! Охрана! – Закричала она, и я наклонилась, резко опустив голову вперед, как будто у меня был клюв, и засунула электрошокер между ее приоткрытыми губами.

Она дернулась подо мной так сильно, что я чуть не свалилась с нее, но я оседлала эту суку, как механического быка. Я была создана для верховой езды. Это был чертов дар. Быки, лошади, члены. Я знала, что если бы мне дали шанс, я бы стала профессионалом во всех видах верховой езды.

Я подняла голову, не желая, чтобы она умерла слишком быстро, но пригнулась, когда стул пролетел у меня над головой и врезался в стену. Джек был вне себя от ярости, его лицо покраснело, а руки сжались в кулаки, окровавленные от ударов, которые он только что нанес стене. Он начал рвать ковер, а я снова посмотрела вниз, на Люсиль, которая тяжело дышала подо мной, и изо рта у нее текла струйка крови.

Она запирала меня одну в комнате на несколько дней, заставляла мыться голой на глазах у нее и ее команды, обливала меня горячим чаем, заставляла мочиться в бутылки и стаканчики на открытом воздухе во дворе, заставляла выпрашивать еду и воду. Она была властолюбивым пеликаном с большим клювом, полным дерьма. А скоро она станет мертвым пеликаном. Но сначала она должна была испытать мучения за меня и за всех, кого она заставляла страдать в этом месте.

Я начала беспорядочно тыкать в нее шокером, мотая головой из стороны в сторону, как курица, клюющая семечки, снова и снова поражая ее электрическими разрядами. Она кричала и сопротивлялась, но я не собиралась отступать. Это было мое убийство, и я была в кровавом тумане. И он не рассеется, пока она не будет лежать мертвой подо мной.

– Охрана, – прорычал Злой Джек. – Нужно двигаться.

Я начала тыкать ее быстрее, сосредоточившись на ее груди, когда ее сердцебиение участилось, а мой взгляд то и дело метался к фитнес-часам на ее запястье, где цифры поползли вверх, и вверх, и вверх. В итоге я оставила электрошокер прижатым к коже прямо над ее сердцем, наблюдая и гадая, взорвется ли сам орган и зальет ли комнату фонтан крови.

Она начала биться в конвульсиях, с ее губ сорвался булькающий стон, а сама она уставилась на меня в ужасе.

Умри, умри, умри, Пеликаньи сиськи!

Последняя судорога пробежала по ее телу, когда сердечный приступ покончил с ней навсегда, и я взмахом головы отбросила от себя электрошокер. Злой Джек внезапно подхватил меня на руки, зажав под мышкой, словно я была маленькой модной сумочкой от Gucci, так что мне пришлось выглядывать из-за его спины, чтобы видеть происходящее. Он засунул руку в карман Люсиль, вытащил пропуск, а затем побежал через комнату, пока я смотрела на ее труп с маниакальным смехом.

– Прощай, блудница!

Разъяренный Джек выбил дверь в другом конце комнаты, и я поморщилась, когда от удара у меня зазвенело в голове и одурманенный лекарствами мозг закружился. Вооруженные охранники гнались за нами с поднятыми пистолетами и широко раскрытыми глазами. И когда мы завернули за угол в следующий коридор, я услышала, как они испуганно вскрикнули при виде Люсиль.

Я улыбнулась от уха до уха, послесвечение смерти все еще держало меня в своих безумных тисках, и я крикнула Джеку: – Ии-ха!

Моя плоть кипела от адреналина, а демон во мне урчал от удовольствия, пока раздавались крики и вода лилась на нас из разбрызгивателей, в то время как Найл продолжал поджигать все, что мог.

Я использовал свой топор, который я не называл гребаной Эванджелиной, и срубил головки разбрызгивателей, делая их менее эффективными в тушении пожара, в то время как Найл кричал и смеялся каждый раз, когда что-то взрывалось в пламени.

На пути нам попадались охранники и медсестры, но они либо убегали, либо умирали под натиском нашего оружия, если пытались дать отпор. Хотя я знал, что это не продлится долго. Мужчины, находившиеся внутри здания, не были вооружены, но те, кто был снаружи, определенно были, и было только вопросом времени, когда они прорвутся внутрь.

Мы двигались быстро, не раз возвращаясь назад, поскольку терялись в лабиринте коридоров, пока из моей груди не вырвался рев разочарования.

Тревожный вопль резанул слух, и я резко обернулся: за мягким креслом в какой-то зоне отдыха сжалась в комок медсестра, пытаясь спрятаться от нас.

– Вставай, – скомандовал я, приближаясь к ней и размахивая окровавленным топором.

Она снова взвизгнула и попыталась убежать, но я схватил ее за темные волосы и развернул лицом к себе.

– Отведи нас к Бруклин Мэдоу, – потребовал я, прижимая окровавленный топор к ее горлу. – Отделение строгого режима.

– Я… я… у меня нет туда допуска…

– Просто доведи нас до двери, девочка, а дальше мы уж как-нибудь сами, – сказал Найл, улыбаясь ей сквозь кровь, которая все еще покрывала его кожу, несмотря на потоки воды, которые хлестали по нам.

Я толкнул ее к двери, и она рухнула на колени, но тут же вскочила и бросилась бежать, на ходу пискнув: «Сюда», а мы последовали за ней.

Мы поворачивали то налево, то направо, не обращая внимания на убегающих заключенных и паникующих сотрудников, пока следовали за медсестрой.

Внезапно Найл направил свой огнемет на медбрата, пытающегося проскочить мимо нас, и поджег его, словно факел. Его крики наполнили воздух, заставляя всех поблизости впасть в панику и бежать без оглядки.

– Это Карл Риган, я увидел его имя на бейдже, – гордо объявил он. – Он был в списке.

Я выругался себе под нос и, обернувшись, обнаружил, что медсестра, за которой мы шли, исчезла.

– Ради всего святого, – прорычал я. – Nunca la encontraremos así (Прим. Пер. Испанский: Так мы ее никогда не найдем).

– Не психуй, – проворчал Найл, направляясь дальше по коридору и поворачивая направо.

Я огляделся, пнул воду в луже, образовавшейся на полу, и последовал за ним.

– Вот оно! – громко объявил Найл, и я бросился бежать, повернув за угол, и увидел его перед усиленными дверями с надписью «Отделение бла-бла-бла, строгий режим».

Справа от них была панель для входа, и Найл провел по ней украденной ключ-картой, а затем выругался, когда она вспыхнула красным.

Я попробовал приложить отрубленный большой палец из кармана, но безрезультатно, и, выбросив его, зарычал.

– Отойди, – скомандовал я, поднимая топор и направляясь к дверям. Если мы не могли открыть их обычным способом, я был готов снести эти двери.

С ревом усилия я взмахнул топором, врезая его в толстое дерево с грохотом, который эхом разнесся по опустевшему коридору.

Дверь задрожала, от нее откололся небольшой кусок, но этого было недостаточно.

Я взмахивал топором снова и снова, мои мышцы напрягались и сокращались, каждый удар отдавался в руках и груди. Но я не сдавался, каким бы медленным ни был прогресс. За этой дверью была Mi sol. Она ждала меня. Я не отступлю.

– Стой, где стоишь! – крикнул кто-то сзади, и только благодаря моим быстрым рефлексам я успел увернуться от пули, которая летела мне в голову.

Я резко обернулся, а Найл в тот же момент взвыл от возбуждения, выхватывая свой собственный пистолет и отстреливаясь от охранников, которые появились, чтобы задержать нас.

Они снова нырнули в укрытие, и мое сердце бешено заколотилось, когда я посмотрел на Найла, который продолжал стрелять, сдерживая их, но не в силах попасть, пока они оставались за стенами.

– Дай мне пистолет, – приказал я, и он дико расхохотался.

– Я бы скорее отдал котенка голодному питбулю, сладенький. Ты просто продолжай работать над дверью и оставь убийство профессионалу, – ответил он, даже не потрудившись взглянуть на меня, продолжая стрелять в группу охранников каждый раз, когда кто-нибудь из них высовывал голову.

– Просто дай мне…

– В яблочко! – воскликнул Найл, когда охранника отбросило назад, и его кровь забрызгала стену, что заставило еще больше пуль полететь в нашу сторону.

Здесь мы были на виду, как рыбы в гребаной бочке, и нам нужно было пройти через эту дверь.

– Te odio (Прим. Пер. Испанский: Я ненавижу тебя), – яростно прорычал я, поворачиваясь спиной к перестрелке, несмотря на все инстинкты моего тела, и снова замахнулся топором на дверь.

Я сломаю ее, найду mi sol и вытащу ее отсюда, чего бы это мне ни стоило.

Найл бегал туда-сюда, отвлекая внимание охранников и прикрывая меня, продолжая стрелять в них снова и снова.

– Граната! – взревел он, и я вздрогнул, услышав, как что-то ударилось о стену позади меня, но вместо взрыва, который должен был сотрясти стены, нас окутало облако розового блестящего дыма.

Найл дико расхохотался, ныряя в него, и я на мгновение оглянулся на него, наблюдая, как его силуэт исчезает в дыму, прежде чем снова замахнуться топором.

Позади меня раздались крики и выстрелы, в голосах охранников слышалась паника, когда они перекрикивались друг с другом.

– Где он?

– Я ничего не вижу!

– О, мать твою!

– Помогите!

– Дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмоооо… – Последнее слово оборвалось булькающим криком как раз в тот момент, когда двери подались и разлетелись на куски передо мной.

Найл появился снова, весь забрызганный кровью и ухмыляющийся от уха до уха, а затем хлопнул меня по плечу, как будто мы были друзьями. Гребаный bastardo loco.

– С этими у меня уже восемь, напомни, сколько у тебя, El Burro? Шесть? – Он дико расхохотался и выбежал за дверь, а я, зарычав, погнался за ним.

– Я закончу свой подсчет, отрубив тебе голову, hijo de puta, и кто тогда будет победителем?

Неземной вопль донесся из открытой камеры слева от меня за полсекунды до того, как на меня налетело и сбило с ног тяжелое тело.

Ногти вонзились мне в лицо, а женщина кричала и ругалась, произнося стихи из Библии, внезапно переместив меня в прошлое так, что меня захлестнула паника. Я снова был тем мальчиком, попавшим во власть тех женщин, которые утверждали, что служат богу, который никогда не испытывал ко мне никакой любви. Я был ребенком, так нуждавшимся в любви, но вместо нее получал лишь ненависть. Я был в отчаянии и кричал, чтобы мой папа вернулся домой, надеясь, что он поймет, что делает моя мама, когда его нет, но он так и не понял, и я остался там, чтобы страдать и страдать, пока…

Женщину оторвало от меня и отбросило в сторону, и я обнаружил, что смотрю на окровавленного ирландца, склонившего голову набок и протягивающего мне руку.

– Да ладно тебе, парень. Я могу быть порядочным человеком всего десять минут в день, а ты уже отнимаешь мое драгоценное время.

По какой-то неизвестной причине я позволил ему взять меня за руку и поднять на ноги, а затем обнаружил, что смотрю в его ярко-зеленые глаза.

Я не мог его поблагодарить. Я ненавидел его слишком сильно, чтобы даже думать об этом. Но я также не мог заставить себя воспользоваться его близостью и пырнуть его ножом.

– Таких людей, как мы, всегда что-то преследует, – проворчал он. – Но я думаю, лучше не давать призракам лишних боеприпасов, если мы можем предотвратить атаку, верно?

Он хлопнул меня по бицепсу, а затем повернулся и побежал прочь, выкрикивая имя Бруклин и оглядываясь по сторонам в поисках ее, оставив меня в замешательстве смотреть ему вслед.

Я последовал за ним: мое сердце бешено колотилось, а брови нахмурились. Где, черт возьми, она была?

И где вообще, все те, черт возьми, кто должен был находиться в этом крыле? Женщина, которая напала на меня, выбежала через дверь, которую я выломал после того, как Найл отшвырнул ее от меня, но остальные не могли уйти тем путем.

Свинцовая тяжесть опустилась в мой желудок, когда чувство страха разлилось по моим конечностям. Мы здесь что-то упускали. Что-то жизненно важное. И если мы в ближайшее время не разберемся, что происходит, у меня появилось ужасное предчувствие, что мы опоздаем спасти мою chica loca.

– Бруклин! – проревел я вместе с Найлом, ускоряя шаг, пока бежал за ним, и мы вместе искали ее. – Бруклин!

Злой Джек приложил ключ-карту, которую он украл у Люсиль, к панели у двери, которая должна была вывести нас наружу, и я вытянула шею, пытаясь лучше разглядеть окружающую обстановку, когда он вышел на ночной воздух.

Внезапно он сбросил меня в кусты, и я взвизгнула, когда в меня впились колючки. Джек наклонился надо мной, как Пизанская башня, и нахмурил брови.

– Прячься, – приказал он своим грубым голосом.

– А как же ты? – Ахнула я.

– Нет. – Он оглянулся через плечо, когда откуда-то совсем рядом донеслись крики, и его челюсть сжалась от ярости. Он снова посмотрел на меня и затолкнул мою голову ниже, в кусты. – Останься здесь. – Он зашагал прочь, и откуда-то поблизости донеслись крики. Ох уж эти гребаные бурундуки.

Я высунула голову из куста роз, разглядывая большой бетонный двор, где охранники и медсестры лихорадочно загружали пациентов в транспортировочные автобусы, выкрикивая что-то о противопожарных мерах и экстренной эвакуации.

Джек направился прямо к грузовику, припаркованному в конце ряда транспортных средств, и водитель направил на него пистолет из окна. Я открыла рот, чтобы предупредить его, но тут прогремел выстрел, а Джек даже не вздрогнул, когда пуля пролетела мимо него, задев руку и разбрызгав кровь. Я ахнула, когда он бросился вперед, вытащил мужчину из окна и, схватив его за голову руками, вонзил большие пальцы ему в глаза. Мои губы приоткрылись, пока я наблюдала за прекрасным зрелищем, как он безжалостно убивал его, а затем бросил на землю. Он сел в грузовик, завел его, и его взгляд остановился на розовом кусте, в котором сидела я. Он идет за мной. Мой большой злой великан уже в пути!

Но внезапно к нему бросились охранники, подняв оружие и крича, чтобы он вылезал из машины. Мое сердце билось, как кролик, прыгающий в клетке, когда они вытащили его из грузовика и повалили на землю, заковав его руки в наручники.

– Нет… Джек, – выдохнула я в ужасе.

Мир рушился, вокруг царил хаос. Но не самый лучший. Пациенты теряли преимущество. Это была нечестная борьба. Так какого черта они нас всех выпустили? Только для того, чтобы мы приняли душ под разбрызгивателями? Честно говоря, кто здесь на самом деле был сумасшедшим? Не я.

Я пыталась придумать, как выбраться отсюда и бежать, бежать, бежать до самого неба, где было безопасно, но мои мысли были спутаны из-за действия лекарств, которыми меня пичкали, и каждый раз, когда в моей голове зарождался план, он улетучивался, не успев сформироваться.

Я зажала бутон розы между зубами и принялась жевать его, надеясь, что он подскажет мне какие-нибудь идеи. Но этого не произошло. Глупый бутон розы, куда подевались твои мысли?

Когда Злого Джека потащили к самому бронированному автобусу, мое сердце дернуло меня к нему. Он мог бы стать членом моего клуба. У него не было клитора, но в этот раз я бы сделала исключение. Да и вообще, я могла бы нарисовать ему маленький клитор, там внизу. Мы могли бы его украсить, устроить настоящий праздник.

Эрргх, моя голова все еще такая ватная, почему опять? А, точно, лекарства. Черт бы побрал, эти штуки, взрывающие мозг. Нельзя делать ничего глупого. Надо оставаться в здравом уме. Ну, полуздравом. Настолько здравом, как самолет, падающий в канализацию. О боже…

– Рук! – проревел Джек, как зверь, и я догадалась, что он обращается ко мне.

Ладно, может, мы и не были такими уж близкими друзьями до сегодняшнего вечера, учитывая, что он забыл мое имя, но в этом не было ничего страшного. Я вот не была на сто процентов уверена, что его звали Злой Джек. Типа, кто бы назвал своего ребенка Злым? Просто поразительное совпадение, что он оказался таким злым. Черт возьми, сама судьба.

Я съела еще один бутон розы, обдумывая варианты. Можно пойти в атаку, в стиле ниндзя. Убить столько ублюдков, сколько смогу, и посмотреть, как далеко я зайду. Или можно добежать до внешнего забора и надеяться, что меня не заметят, а потом перелезть через колючую проволоку. Или можно притвориться змеей и непринужденно проползти через главные ворота, захватив Джека по пути. О боже, я действительно гений. Иногда это немного пугает.

Я вылезла из розового куста, прижалась к земле, и начала ползти, извиваясь.

– Я иду, Джек, ссссс. Я вытащу тебя из этого автобусссса.

Я ползла к бронированному автобусу, стараясь не поцарапать подбородок о грубую землю и морщась от боли в зажатых смирительной рубашкой пальцах. Мне действительно нужен кто-то, кто снимет с меня эту дрянь. Может, Джек сможет сделать это своими большими руками, когда мы освободимся. Мы убежим вместе? У меня никогда раньше не было лучшего друга. Чем еще занимаются лучшие друзья? Качаются рядом на качелях? Играют в шахматы? Заплетают друг другу косички? О боже, его волосы выглядели бы так хорошо заплетенными. Нужно ему сказать.

Я поползла быстрее, но как только оказалась в свете первого прожектора, освещающего двор, раздался крик, и тяжелые ботинки загрохотали в мою сторону.

Черт, сыграй лучшую роль в своей жизни, Бруклин!

– Шшш, – прошипела я. Я всего лишь маленькая безобидная гадюка, ползущая мимо, не обращайте на меня внимания.

Сильные руки подняли меня на ноги, и я высунула язык. Черт возьми, что еще делают змеи?

– Черт меня побери, это же Мясник-Задир, – ахнув, сказал охранник. – Загрузите ее в автобус с усиленной охраной. – Он толкнул меня в руки другому мужчине, и я изо всех сил старалась не паниковать.

– Я не знаю, кого – ссссс – ты имеешь в виду – ссссссс, – попыталась я, но они все равно мне не поверили. Черт, не надо было платить за уроки актерского мастерства Ушастику Уилли под мостом. Гребаный мошенник. Я отдала ему всю свою коллекцию крышечек от бутылок.

Я начала сопротивляться, как могла, но меня затолкали прямо в автобус, минуя очередь заключенных снаружи, которых загоняли в него.

Меня усадили на скамейку в задней части автобуса у маленького квадратного окошка. Двое мужчин приковали мои лодыжки наручниками к креплению на полу, и я зарычала на них, свирепо щелкая зубами. Норман-Крохачлен сидел передо мной и оглядывался через плечо своими глазками-бусинками. Этот стукач был в моем списке мертвецов за все, что наговорила мадам Люсиль. Я попыталась пнуть спинку его сиденья, но мои ноги были прикованы цепями.

– Отвернись! – Закричала я на него, и он облизал свои сероватые губы, прежде чем сделать то, что я сказала, пригнув голову и прячась за своей завесой длинных жидких каштановых волос.

Каннибалку-Кэрол затащили в автобус. Ее короткие черные волосы торчали во все стороны, пока она пыталась откусить кусок от плоти ближайшего охранника. На ее лицо надели странный намордник за секунду до того, как ее толкнули на сиденье рядом со мной.

– Оооо нееет! – взвыла я, отпрянув от нее. – Я не хочу сидеть рядом с Кэрол!

– Жизнь жестока, – рявкнул охранник, зафиксировав Кэрол на месте, и она начала дышать как маньячка рядом со мной. Фу, ненавижу тех, кто дышит ртом. А она такая любительница подышать ртом.

– Ты хотя бы можешь дышать через нос? – Огрызнулась я на нее, и она бросила на меня свирепый взгляд, ее зубы заскрежетали внутри намордника.

– Держу пари, ты на вкус как сахар, обмакнутый в мед, моя дорогая, – промурлыкала она, и я вздрогнула, прислонившись к стене и прижавшись лицом к окну. Фу. Ну почемуууу я?

– Рук, – раздался за моей спиной голос Злого Джека, и я обернулась, подняв брови, когда увидела его в клетке в задней части автобуса, а его руки все еще были сцеплены у основания позвоночника. Взгляд, которым он наградил меня своими глазами, цвета стали, был достаточно пристальным, чтобы прожечь дыру у меня во лбу.

– Привет, лучший друг, – прошептала я. – Полный отстой, да? Может, позже у нас будет еще шанс сбежать, а, здоровяк? – Я хотела верить этим словам, но мое сердце проваливалось в темный колодец внутри меня.

И когда Злой Джек начал яростно метаться в своей клетке, я снова повернулась лицом к окну, надув губы, и меня охватила грусть. Мы больше не выберемся. Теперь они никогда не пойдут на такой риск. И как бы сильно я ни хотела, чтобы Джек был моим лучшим другом, я знала, что мы, вероятно, просто вернемся к тому, что было между нами раньше. Он будет пялиться в стену, одурманенный успокоительными, достаточно сильными, чтобы убить лошадь, а я буду витать в облаках, притворяясь голубем летящем на восходящем потоке воздуха благодаря таблеткам, которыми они насильно пичкают меня.

По крайней мере, мадам Люсиль была мертва. Это было уже что-то. Но недостаточно. Потому что я все еще была пленницей, хотя и поклялась никогда больше не принадлежать кому-либо. Закон держал меня в своих тисках и хотел сжимать их до тех пор, пока моя сумасшедшая голова не лопнет и я перестану быть быть обузой в их идеальной иллюзии нормального мира с нормальными людьми.

По моей щеке скатилась слеза, и внезапно я зарыдала, брыкаясь в своих цепях и смирительной рубашке, в то время как Кэрол начала втягивать воздух рядом со мной, пытаясь съесть мою жизненную силу или что-то в этом роде.

Я смотрела в окно, когда начался дождь, и моя душа плакала вместе с ним.

Мы повернули за угол, и я увидела здание, охваченное пламенем. Среди этого хаоса мое внимание привлекли двое мужчин, по очереди вылезающих из окна. Мое сердце превратилось в мраморный шар, который так неистово метался внутри, что я не могла дышать.

В горле у меня застрял комок угля, ноги отяжелели, словно стволы деревьев, а слезы на щеках были горячими и липкими, как смола. Я перестала плакать и просто застыла, открыв рот от изумления.

Мой дьявол, мой грешник.

Мой похититель, мой парень.

Адское Пламя, Мертвец.

Найл, Матео.

Святые гребаные сиськи!!!!