Текст книги "Клуб смерти (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 36 страниц)

Я не видел смысла спорить с безумцем, поэтому закрыл тему, не отрывая глаз от темной подъездной дороги, по которой мы ехали. В любом случае, мне было достаточно легко сосредоточиться на своих мыслях. Мне нужно было только думать о моей chica loca, запертой в какой-то больнице для психов, и я знал, что не сдамся. Я верну ее, а потом накажу за то, что она бросила меня. Она должна была убить Найла и освободить меня, тогда я смог бы защитить ее от такой судьбы. Как только я верну ее, я больше не повторю подобную ошибку и не выпущу ее из поля зрения. Ей нужно понять, что значит принадлежать мне и оставаться там, где я ей скажу. Там, где я смогу ее защитить.

Мы доехали до середины подъездной дороги, и мою шею пронзила боль, распространившись по всему телу, после того как ошейник подал разряд электричества. Я потерял контроль над машиной и чуть не вырубился от внезапного шока, прикусив язык, в то время как смех Найла эхом отдался в моей голове, а машина врезалась во что-то достаточно твердое, чтобы меня швырнуло вперед, и я врезался в ремень безопасности.

– Упс, – сказал Найл, когда боль утихла, и он ударил меня по лицу, чтобы привести в полное сознание. – Забыл отключить датчик периметра на твоем ошейнике. Виноват.

Я зарычал и бросился на него, но ствол пистолета прижался к моему лбу, прежде чем я успел сжать его шею руками.

– Полегче, – предупредил он, и его смех затих, а из его зеленых глаз на меня уставилось темное, бездушное чудовище. – Не думай, что я не убью тебя только потому, что меня нужно подвезти и мне не помешала бы помощь. У меня есть армия О'Брайенов, к которым я могу обратиться, если понадобится. Ты не единственный мой вариант.

– Так почему же не обратился? – Прошипел я, неохотно убирая руки с его горла.

– Потому что я их ненавижу, – прорычал он, и на этот раз в его словах не было ни капли лжи. Это была его правда. Реальная, честная истина до мозга костей. – Я ненавижу их и не хочу полагаться на них или общаться с ними больше, чем необходимо. Они – причина смерти моей Авы. Они – причина многих дерьмовых поступков в моей жизни и за ее пределами. Я могу быть им предан, но я знаю, кто они, и я не хочу, чтобы они запустили свои когти в Бруклин. Ты понял?

Я пристально смотрел на него несколько долгих секунд, а затем кивнул. Да, я понял.

– Хорошо. Тогда давай шевелить задницами, ладно? – Он снова убрал пистолет в кобуру, и я отогнал машину задним ходом от дерева, в которое мы врезались.

Казалось, что машина по-прежнему едет нормально, поэтому я просто вывез нас обратно на дорогу и уехал в ночь.

Я еду, chica loca, и да поможет Бог тому, кто встанет между нами.

Я сидела посреди своей обитой войлоком камеры, а мягкие стены словно надвигались на меня, как пушистая сахарная вата. Только есть их было нельзя. Это было запрещено. Зубные феи этого не одобряли. К тому же от этого стены начинали плакать.

Ооой, ух ты.

Я упала на спину, чувствуя, как мозг шипит, словно красный перец на гриле. Во рту все еще стоял привкус таблеток. Они были противными. И я их сразу выплюнула. Но потом кто-то воткнул мне в руку укол, и все стихло. Мне не очень нравилась тишина. Она давила, и была такой громкой, громче, чем пчела в ухе. Я предпочитала настоящий шум. Тот, когда люди разговаривают и громко играет музыка.

– Привеееет? – Позвала я в одинокие стены. – Я буду твоим другом, – заговорщически прошептала я. – Ты и я, я и ты, мы создадим клуб. О, а разве я уже не состою в другом клубе? Можно состоять больше чем в одном?

Нет… постойте-ка, меня выгнали из последнего. Человек-Дьявол больше не хотел меня. Но теперь я была в «Клане Клиторов».

– День зачисления! – Воскликнула я, обращаясь к стенам, но вышло невнятно. – Первое правило: ты должен быть добропорядочным гражданином. – Фыркнула я, а потом расхохоталась, когда на меня накатили волны безудержного веселья. – Да нет, вру. Я не люблю добропорядочных граждан. Они все такие осуждающие. А я не буду вас судить, стены. Этот клуб – зона, свободная от осуждения. В отличие от последнего клуба, в котором я была. Адское Пламя осуждал меня каждый день. – Я подняла палец в воздух и помахала им, идеально пародируя его, за исключением того, что на самом деле я этого не делала, потому что была в смирительной рубашке. – Ты плохо умеешь убивать, любовь моя. Ты бесполезна, от тебя никакого толку.

Прикосновение боли ласково погладило мое сердце, и я приняла ее в свой клуб как нового друга. Она могла привести с собой и других, если хотела. Обиду, печаль и одиночество. С таким же успехом можно было привести их всех сюда прямо сейчас, пока они не начали выламывать двери. – Возможно, он был прав и насчет Мертвеца. Он просто хотел, чтобы я помогла ему выбраться. – Я вздохнула, грустя, что оставила его. Может, он и остался бы со мной, если бы я вытащила его из металлической клетки. Хотя, скорее всего, нет.

Я взмахнула руками, изображая снежного ангела, и раздался шорох, когда они потерлись о мягкую обивку.

– Эй, Красный Здоровяк? – Прошептала я. – Ты еще здесь? Знаешь, сейчас я бы хотела отправиться в ад…

Тишина, бесконечная, нервирующая тишина.

Слеза скатилась по моей щеке, попав в волосы, где образовала гнездо для всех других слез, которые собирались вот-вот последовать за ней.

– Не бросай и ты меня. Я буду лучше. Ты злишься на меня?

Потолок, казалось, задрожал и покрылся рябью, как вода, и в голове у меня тоже все закружилось. Я попыталась дотянуться до него, но мои руки оставались прижатыми к телу. – Дурацкий пиджак, я выберусь из тебя, как Гудини, если ты не отпустишь меня.

Пиджи не послушал мою угрозу. Пиджи был сукой.

Раздался отчетливый щелчок, а затем свет пролился на меня прямоугольным столбом. Я села, скрестив ноги, когда мой враг вошла в комнату. Она была высокой, широкоплечей, на вздернутом носу сидели очки в тонкой оправе, а ее черные волосы были собраны сзади в тугой пучок. На ней была белая униформа, которую носили все сотрудники здесь, а фиолетовый бейдж выдавал в ней старшую медсестру отделения. Мадам Люсиль. Королева сук «Иден-Хайтс».

– Привет, Бруклин, – произнесла она своим томным, не-связывайся-со-мной тоном. – Как дела?

Я сдула прядь волос, которая упала мне на глаза, но та упрямо оставалась на месте, вероятно, пытаясь заслонить мне обзор на ее уродливое лицо. Спасибо, подружка.

Она шагнула вперед и присела передо мной, а ее черные кроксы на ногах просто оскорбили меня.

– Сука, в уродливой обуви, я отрежу тебе ноги и забью ими тебя до смерти, – невнятно пробормотала я, лекарства все еще крепко сидели у меня в мозгу, как пиявки, высасывая силы.

Она достала что-то из кармана, протянула руку к моему лицу, но я отказалась отпрянуть, стиснув зубы, вспоминая все то дерьмо, которое эта сука со мной вытворяла. Ей нравилось наказывать меня всевозможными способами, например, заставлять часами сидеть в темных комнатах в одиночестве, иногда голой, иногда со связанными руками. В других случаях ей нравилось обзывать меня, заставлять смотреть в зеркало и указывать на все мои недостатки. Когда она работала, пациенты всегда были грустными. Никто не хотел быть в центре ее внимания, но с тех пор, как я вернулась, я была единственной, кто ей был интересен.

Она взялась за прядь волос, закрывавшую мне глаза, и внезапно отрезала ее маленькими ножницами.

– Так-то лучше. – Она улыбнулась своей садистской улыбкой, и я бросилась на нее, щелкая зубами, намереваясь откусить ее поросячий нос.

Она резко отодвинулась, так что я уткнулась лицом в пол, рыча и кусая зубами обивку.

– Веди себя прилично, Бруклин, – предупредила она. – Может, тебе будет удобнее без этой гривы? Я могу устроить, чтобы ее сбрили, тебе так больше понравится? – Ее тон был насмешливым, унизительным, она махала мне перед лицом своей выигрышной покерной комбинацией. Здесь она была королевой, а я – просто маленькой крестьянкой, которая развлекала ее время от времени.

– Забирай, что хочешь, – выплюнула я, мое горло работало немного лучше, чем раньше. Мне как-то удалось снова сесть, и я обнаружила, что Люсиль снова стоит прямо, глядя на меня, как охотник на раненое животное у своих ног.

Я заметила, что в ее руке была бутылка воды, и меня охватило отчаянное желание выпить ее. Она заметила, на что я смотрю, и, мрачно ухмыляясь, поднесла бутылку ко рту.

– О, ты хочешь пить, милая?

Я уставилась на нее, не отвечая, потому что она знала, что я хочу пить. Я не пила уже несколько часов.

Она открутила крышку с бутылки, поднесла ее к губам и сделала большой глоток моей воды, прежде чем издать наигранный вздох удовлетворения.

– Вот, держи. – Она наклонила бутылку и вылила ее мне на лицо, но мне так хотелось пить, что я запрокинула голову, открыла рот и начала ловить им воду, но большая часть просто промочила меня насквозь.

Люсиль усмехнулась, выливая последнюю каплю, и я проглотила крошечный глоток воды, которую мне удалось собрать ртом.

Она посмотрела на меня сверху вниз с насмешкой на губах.

– Твое поведение было крайне неудовлетворительным, Бруклин. Тебе придется очень постараться, чтобы снова заслужить мою благосклонность, ты понимаешь?

Я плюнула в нее, и она наклонилась, чтобы схватить меня за челюсть своими клещнями так, что ее ногти сильно впились в мою кожу. – Ты вспомнишь, кому ты принадлежишь, милая, – прорычала она, и я почувствовала, как ее ноготь проткнул кожу. Ее лицо, словно пульсировало, то появляясь, то пропадая из фокуса. – За твою дерзость ты проведешь следующие два дня в темноте.

Она резко повернулась, выходя за дверь, и свет погас сразу после того, как она захлопнула дверь. Мое сердце сжалось, как комок бумаги, дыхание участилось, а тьма обвилась вокруг меня, как питон, жаждущий следующей трапезы.

Все мои друзья исчезли, и осталась только я, плывущая по течению в вечном, одиноком черном море.

– Остановись здесь, – приказал я, указывая на густой лес на обочине дороги, и дергая руль, чтобы Матео свернул в лес, где нас не было видно.

– Как мы будем действовать? – спросил он грубым тоном, выключив двигатель, не сводя глаз с окружающих нас деревьев, а его мышцы напряглись. Это был тот самый ублюдок, за которым я охотился все эти месяцы назад. Человек-машина со смертоносными намерениями и инстинктами хладнокровного убийцы. Не совсем в моем стиле. Я был скорее из тех убийц, кто действует по ситуации непредсказуемый и все такое. Думаю, у обоих методов были свои плюсы. – У тебя есть план? Где именно ее держат?

Я хрипло рассмеялся и вышел из машины. План? За кого он, блядь, меня принимал? За Царицу Савскую? Держу пари, у той были планы на каждый день, аккуратно спрятанные в короне с кошачьим кормом. Но не у меня.

– Я скажу тебе, что у меня есть, парень, – сказал я, игнорируя хмурый взгляд, который он бросил на меня поверх крыши машины, когда тоже вылез. – У меня есть несколько гранат, пара пистолетов и решимость безумца.

– Но каков план атаки? – настаивал он, обходя машину, чтобы посмотреть, как я открываю багажник и начинаю вооружаться.

– Ну, в данном случае я буду импровизировать, – сказал я ему. – В таких больших местах это обычно лучше всего работает.

– Это безумие, – прорычал он, потянувшись к гранате, за что тут же получил ствол в висок.

– Назад, болван, я не дам тебе тяжелую артиллерию или оружия дальнего действия, чтобы ты мог направить его против меня. У тебя будет Эванджелин и несколько дымовых шашек. Может быть, Грег позволит тебе взять его.

Матео сердито посмотрел на меня, когда я надавил на пистолет, но ему пришлось отступить на несколько шагов.

– О ком ты говоришь? – спросил он, когда я снова сосредоточился на снаряжение себя оружием.

Я схватил топор и поцеловал ее на прощание, прежде чем передать ему.

– Это Эванджелин. Она девственница, так что постарайся быть нежным с ее первым убийством. Однако, как только она хорошенько намокнет, сможешь делать с ней все, что захочешь, у меня сложилось впечатление, что она будет настоящей проказницей, как только ее расчехлят.

– Ты даешь имена своему оружию? – спросил Матео, размахивая топором из стороны в сторону, привыкая к нему.

– Конечно, даю. Нет достойного наемного убийцы, который не заботился бы как следует о своем оружии, а я отношусь к своим как к старым друзьям.

– Не понимаю, как ты до сих пор не умер, – пробормотал он, обезглавив молодое деревце и хорошенько взмахнув Эванджелиной. Чувствовалось, что грязной сучке это понравилось.

– Потому что я не нужен смерти, – ответил я, и это прозвучало как заезженная пластинка, но это была правда. Я был ей не нужен. И я еще не отправил себя в ад, потому что… Ну, черт, первое, что пришло мне в голову, когда я подумал об этом, – мой маленький паучок. Что, черт возьми, это значит?

– Что ж, я позабочусь о том, чтобы смерть передумала, как только все закончится и mi sol снова будет со мной, – пообещал Матео.

Я взглянул на него, отчасти удивленный тем, что он до сих пор не попытался убить меня, а отчасти решимостью в его взгляде. Дело было в ней. Скорее всего. И я не знал, должен ли я быть благодарен за это или мне следует выпотрошить его.

Но он не мог получить ее. Я этого не позволю. Она заслуживала лучшего, чем я, и уж точно заслуживала лучшего, чем этот кусок дерьма. Черт, может, мне просто вызвать его на смертельный поединок и позаботиться о том, что мы оба, блядь, проиграли, чтобы защитить ее от нас.

Но не сейчас. Не тогда, когда она все еще была там, внутри.

Я закрепил огнемет за спиной, запер машину и кивком головы указал Матео следовать за мной, а затем мы вдвоем скрылись за деревьями, направляясь к комплексу «Иден-Хайтс» впереди.

Мы держались на расстоянии нескольких метров друг от друга, и я позаботился о том, чтобы пульт от его ошейника был под рукой, но у меня было ощущение, что он мне не понадобится. Пока нет. Он был так же одержим идеей вернуть мою девочку, как и я, и, похоже, мы собирались придерживаться этого перемирия до тех пор.

Мои шаги были твердыми и уверенными. Эффект от виски ослабел теперь, когда мой желудок был полон, а в легкие попал свежий воздух. Я был не совсем трезв, но и в полупьяном состоянии был чертовски опасен, так что меня это не беспокоило. Более того, я был почти уверен, что смогу справится со всем сам, но, пожалуй, иметь подкрепление в лице бывшего решалы картеля не худшая идея, из тех, что когда-либо приходили мне в голову. Если, конечно, он не предаст меня. Или не украдет мою девочку. Или не испортит все к чертям.

Я достал Грега из-за пояса и провел большим пальцем по острому лезвию, разглядывая все лучшие места на теле Матео, куда можно было бы его воткнуть. Его смерть была бы чертовски великолепна. Но я не был уверен, что он ее заслужил.

– Держи, – рявкнул я, бросая ему нож, когда оф2н взглянул на меня.

Он ловко поймал его, осмотрев, как профессионал, взвесив в руке и бросив на меня взгляд, который говорил, что он подумывает о том, чтобы выпотрошить меня им.

– Теперь поделишься планом? – спросил он.

– Он прост, – ответил я. – Просто следуй за мной и не дай себя убить, пока мы не спасем мою маленькую психопатку. После этого, если тебе захочется истечь кровью, я это переживу, но я бы предпочел, чтобы ты сначала сказал мне, где спрятал все то дерьмо, которое украл.

– Ni siquiera después de mi muerte (Прим. Пер. Испанский: Нет, даже после смерти), – усмехнулся он и закатил глаза. Я воспринял это как «нет». Упрямый ублюдок. Но я расколю его на днях. Как-нибудь.

Я приложил палец к губам, когда впереди показалось сетчатое заграждение, и мы бесшумно двинулись вперед. Мы были волком и львом на охоте за добычей. Явно не друзья, но достаточно голодные, чтобы терпеть друг друга, пока наши потребности не будут удовлетворены.

Забор упирался в уютную маленькую сторожевую будку рядом со шлагбаумом, который перекрывал дорогу, и я устремил на нее свой пристальный взгляд, пересчитывая людей внутри.

– Я возьму двоих у окна, а ты возьми того, кто следит за воротами, – прошептал Матео, приблизившись ко мне почти вплотную, но все же сохраняя дистанцию.

Доверие между нами было хрупкой вещью, и ни один из нас не хотел бы полагаться на него слишком сильно.

– А как насчет того ублюдка на крыше? – Небрежно спросил я.

– Какого? – спросил он.

Я закатил глаза.

– На крыше всегда есть ублюдок.

Матео провел языком по внутренней стороне щеки, пока его темные глаза обшаривали крышу здания впереди нас. – Я никого не вижу. Но на всякий случай мы можем забрать форму у людей, которых убьем, пока будем подходить к зданию.

– Допустим, – театрально вздохнул я. – Но это уже звучит как план, El Burro, а я не хочу, чтобы ты мешал моему творческому подходу, когда мы начнем. Понял?

Матео с усмешкой облизал зубы, а затем пошел впереди меня, не ответив, но явно решив, что момент настал.

Во мне вспыхнуло раздражение, потому что я был здесь чертовым боссом, но я отбросил его в сторону и тоже побежал трусцой, пригибаясь, пока мы подкрадывались к сторожке.

Матео направился влево, где двое его намеченных целей играли в карты за маленьким столиком у приоткрытого окна, а я обошел будку охраны и направился к окну, из которого оставшийся ублюдок следил за подъезжающими машинами.

Я присел на корточки и пробрался под окно, а потом поднял руку и постучал кончиком ножа по стеклу.

Как и ожидалось, этот ублюдок, открыл окно и высунулся наружу, чтобы посмотреть, откуда доносился шум, а я взмахнул клинком над собой, вырезав новую улыбку на его горле, когда он обнажил для меня шею.

Кровь хлынула на меня дождем, пока он дергался и захлебывался, и я успел подхватить его, прежде чем он выпал из сторожки, затолкал обратно и запрыгнул следом.

Матео стоял над телами других охранников в тускло освещенном помещении. Я ухмыльнулся, проводя рукой по лицу и размазывая кровь по коже. Каким-то образом он остался чертовски чистым, и, похоже, кровавое месиво, в которое я превратил себя, не произвело на него особого впечатления.

– Два против одного, – заметил я, указывая на него своим ножом. – Держу пари, что к концу ночи количество моих трупов превысит твое, дорогуша.

– Меня не интересуют твои дурацкие соревнования, – прорычал он. – Я здесь, чтобы вытащить mi sol из этого места.

– Да-да, бла, бла, бла. Поглядим, что ты скажешь, когда перестанешь лидировать.

Я оглядел маленькую будку охранников и ухмыльнулся, заметив на стене карту, на которой были отмечены различные отделения здания, в которое мы направлялись. Я начал считалочку «ини, мини, мани, мо», прежде чем заметил отделение с пометкой «строгий режим», и постучал по нему кончиком своего лезвия.

– Спорим, они засунули туда маленькую убийцу копов? – спросил я, когда тень по имени Матео приблизилась, чтобы взглянуть.

– Согласен, – проворчал он, звуча не очень довольным тем, что находится в команде Найла. – Так каков план?

Он снял куртку с одного из мертвых охранников и бросил ее мне, а я закатил глаза и запрокинул голову к потолку.

– Пожалуйста, Господи, спаси меня из этого ада планирования! – взмолился я. – Не могу я выносить эти бесконечные вопросы. Просто выведи меня к той свободе, которую требует настоящая бойня, и я обещаю принести множество жертв в твою честь.

– Христианский Бог не требует жертв, – пробормотал Матео, натягивая свою куртку, а затем надевая кепку с желтой надписью «Охрана». – Возможно, тебе лучше обратиться к языческим божествам, если ты хочешь вознести хвалу одному из них кровью.

– Возможно, я так и сделаю, – огрызнулся я в ответ, натягивая свою чертову кепку и куртку. Она топорщилась из-за огнемета у меня за спиной, но хорошо прикрывала его.

Я схватил с маленькой полки у двери пропуск охранника, и мы вдвоем вышли наружу.

Я искоса взглянул на Матео, гадая, куда он спрятал Эванджелину, и заметил самый кончик ее ручки, торчащий из-под его куртки. Прости за то, что он лапал тебя, девочка.

Она подмигнула мне в лунном свете, и я нахмурился. Она явно наслаждалась происходящим, и если я не верну ее достаточно быстро, она начнет сближаться с El Burro и вести себя как настоящая маленькая шлюшка.

Мы направились к главному зданию: его серые стены были голыми, пустыми и чертовски умопомрачительно скучными. Это было место, куда хаос приходил умирать под утилитарным режимом полной и абсолютной скуки.

Пока мы шли, я чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, уверенный, что на крыше кто-то есть, несмотря на сомнения Матео, и сопротивляясь желанию посмотреть вверх, чтобы наблюдатель не заметил мое окровавленное лицо.

Мы подошли к массивным металлическим дверям здания, где нас ждало считывающее устройство для ключ-карты, и провел украденным пропуском через щель.

Панель рядом с ним загорелась, запрашивая идентификацию по отпечатку пальца, и я выругался как раз в тот момент, когда Матео оттолкнул меня локтем в сторону.

– Там, позади, был такой же сканер, – раздраженно пробормотал он, как будто я должен был это заметить, и поднял отрубленный большой палец, прижав его к панели.

Когда, черт возьми, он успел его отрубить? Он увидел сканер до или после того, как решил это сделать? Что он теперь будет делать с пальцем? Сохранит его? Может, повесит на цепочку на шею, чтобы тот там гнил? Где он собирается достать цепочку?

Раздалось низкое жужжание, и дверь со щелчком открылась, заставив меня забыть о большом пальце, когда я толкнул дверь и вошел внутрь с Матео, который шел прямо за мной. Он мог бы убить меня тогда. Вероятно, должен был. Но он этого не сделал, оставаясь рядом и молча у меня за спиной, ища того же маленького кролика, что и я.

Женщина подняла глаза из-за стола передо мной, и выражение ее лица исказило недовольство за мгновение до того, как наступил полный шок, а я быстро направил один из своих Desert Eagle прямо ей в лицо.

– Будь лапочкой и скажи мне, любовь моя, где вы держите Бруклин Мэдоу? – промурлыкал я, а мое сердце забилось быстрее от страха в ее глазах и от прикосновения рукояти ножа к моей ладони, когда я достал его из-за пояса.

– З-записи пациентов конфиденциальны, – заикаясь, пролепетала она, но ее маленькие пальчики поползли влево, без сомнения, в поисках тревожной кнопки, находящейся где-то там.

Я метнул нож, как раз в тот момент, когда меня накрыла небольшая волна головокружения от остатков алкоголя, и женщина закричала, когда нож, вместо того чтобы врезаться в дерево рядом с ее пальцами, как-то пригвоздил ее руку к столу. Чертово виски. Хотя я и не признаю, что промахнулся.

Я прыгнул вперед как раз в тот момент, когда с ее губ сорвался очередной крик, и успел зажать ей рот рукой, прежде чем она успела выдавить его до конца, присев перед ней на стол.

– Maldito idiota (Прим. Пер. Испанский: Чертов идиот), – прорычал Матео, подходя ко мне сзади, когда я сполз со стола и огляделся в поисках признаков того, что кто-нибудь придет на помощь этой маленькой крикунье.

Я подождал немного, но никто не приближался, и я ухмыльнулся своей жертве, наклонившись к ней, чтобы говорить ей прямо в лицо.

– Полагаю, работая в месте, где люди все время кричат, трудно понять, когда кому-то действительно нужна помощь, да?

Она захныкала, и моя улыбка стала шире, когда я выдернул нож из ее руки, спасибо тебе, Гилберт, и толкнул ее назад в кресле на колесиках, следуя за ней и зажимая ей рот рукой, подталкивая ее стул до тех пор, пока он не врезался в ряд картотечных шкафов позади нее. Она прижала кровоточащую руку к груди и посмотрела на меня так, словно смотрела в лицо чистому злу, и, возможно, так оно и было, хотя мне нравилось думать, что во мне было и что-то хорошее. Например, мой красивый, недавно украшенный член, по крайней мере, когда отек спадет.

Матео начал стучать по клавиатуре компьютера на ее столе, а я медленно убрал руку от ее рта, бросив на нее строгий взгляд, который недвусмысленно предупреждал, чтобы она больше не кричала. На самом деле я не был сторонником убийства случайных сучек, но и не буду полностью против, если она окажется сволочью.

Я потянул за бейдж на ее рубашке и прочитал имя, Джемма Уилан, прежде чем достать из кармана камень со списком смертников Бруклин и тщательно поискать там ее имя.

– Похоже, тебе повезло, Джемма Уилан, – сказал я с ухмылкой Чеширского кота. – Тебя нет в списке.

Я отступил назад и протянул руку, чтобы расстегнуть ее ремень, закатив глаза, когда она снова начала извиваться и хныкать.

– Я не собираюсь тебя насиловать, – прорычал я, ненавидя, когда женщины так обо мне думали. У меня были чертовы принципы. Немного, правда, но были.

Я резко развернул ее стул, схватил ее за руки, завел их ей за спину и зафиксировал их ремнем за спинкой стула, прежде чем снова развернуть ее лицом к себе.

– Нашел, – сказал Матео, и я взглянул на него, а он указал на экран. – Отделение G. Строгий режим.

– Что я тебе говорил? – Возбужденно спросил я, прочитав там имя моего паучка, и ухмыльнулся.

– Пошли. – Матео уже сделал шаг, чтобы уйти, но я поднял палец, останавливая его, прежде чем снять куртку охранника и отбросить кепку. Затем я осторожно снял с пояса гранату и снова повернулся к Джемме Уилан.

– Открой ротик, куколка, или я засуну ее тебе в зад, – приказал я, и она быстро открыла рот, пока слезы текли по ее щекам.

Я выдернул чеку из гранаты и отбросил ее в сторону, зажимая спусковой крючок большим пальцем, а затем засунул гранату ей в рот.

– Шшш, – сказал я, приложив палец к губам и вытирая ее слезы. – Просто веди себя хорошо и тихо, девочка, и ты не взорвешься. Я не сомневаюсь, что какой-нибудь добрый ублюдок скоро тебя найдет. – Я погладил ее по голове, а затем нажал кнопку, чтобы открыть дверь, которая вела в остальную часть больницы.

– Давай быстрее, – подгонял Матео, тоже сбрасывая с себя куртку и кепку, а затем мы вошли внутрь и побежали трусцой по тускло освещенному коридору.

Через пару поворотов нас привлек звук смеха, и мы замедлили темп, направляясь к источнику шума с оружием наготове и кровью на руках. Матео держал Эванджелину наготове для ее первого убийства, и я надеялся, ради нее, что она хорошо проведет время. Она заслуживала незабываемого момента, когда потеряет свою смертельную вишенку.

Я остановился у следующего поворота, выглянул из-за угла и увидел, как медсестра в белой униформе снова рассмеялась, а затем отошла от открытой двери, толкая тележку, доверху набитую лекарствами, и исчезла за другим поворотов.

Я выскользнул из тени и вместе с Матео направился к открытой двери, глядя на бледно-голубой свет, льющийся в коридор.

Я дошел до двери и заглянул внутрь, обнаружив комнату, заполненную мониторами системы безопасности, на которых были видны все уголки больницы.

Там сидел охранник, наблюдая за экранами, ел лапшу из миски и выглядел скучающим.

Но прежде чем я успел решить, что с ним делать, Эванджелина просвистела мимо моего уха и вонзилась своим милым острием в его череп.

Охранник рухнул на пол, разбросав повсюду лапшу, а я поднял брови, глядя на вошедшего в комнату Матео.

– Ну, ты достаточно быстро сделал из нее шлюшку, – пробормотал я, дуясь на Эванджелину, пока он вытаскивал ее из черепа мертвого ублюдка. – Даже намека на прелюдию не было.

– Она жаждала этого, – прорычал он, и я всерьез задумался о том, чтобы прикончить его, поскольку у меня возникло ощущение, что он говорит о моей чертовой девочке, а вовсе не о топоре. – И я не побоялся ее удовлетворить.

Я раздраженно фыркнул, снова обдумывая его смерть, но он, казалось, вообще не был обеспокоен.

Я наблюдал, как он потянулся к бейджу с именем, который висел на куртке, оставленной охранником на спинке его стула, и повернул его, чтобы показать мне. Я прочитал имя «блах», хмыкнул и поднял бровь.

– Наблюдательный ублюдок, да? – подразнил я, доставая из кармана камень Бруклин и вычеркивая имя с помощью маркера, который прихватил для работы.

– Три против одного, bastardo. В соревновании, которое меня не волнует, я, кажется, довольно легко побеждаю, – поддразнил Матео.

Я усмехнулся, делая вид, что мне все равно, но это было не так. Он не победит. О нет. Я буду убийцей дня и положу гораздо больше голов к ногам моей маленькой психопатки, к тому времени как мы найдем ее, помяните мое слово.

Мы вдвоем просмотрели записи камер наблюдения, отметив запертые двери между отделениями, патрулирующих охранников и медсестер, перемещающихся между камерами. Было бы непросто добраться до дальней части этого объекта, не предупредив всех о нашем присутствии, а двое против хрен знает скольких – это были не лучшие шансы, даже если мы были двумя лучшими убийцами в штате.

– Ладно, время для плана «Б», – объявил я, снимая со спины огнемет и широко улыбаясь, готовясь зажечь.

– Я не знал, что существует план «А», – язвительно пробормотал Матео.

– А его и не было. Но если есть сомнения, сожги их.

– Ты думаешь, поджог этого места поможет? – спросил он, одарив меня таким взглядом, который говорил, что он считает меня сумасшедшим, и в этом он был бы прав.

– Ты знаешь, что происходит в таком месте, когда оно загорается? – спросил я непринужденно, а мои пальцы скользили по стволу огнемета в любовной ласке. Ее звали Ронда, и я очень любил ее.

Матео склонил голову набок, обдумывая это.

– Они откроют двери, чтобы заключенные могли спастись?

– Чертовски верно, El Burro. Они открывают двери.

В этот момент ублюдок даже улыбнулся, и я посмотрел ему в глаза, нажимая на курок, обрушивая на стену мониторов видеонаблюдения поток чистого огня и наблюдая, как его отражение вспыхивает в его темных глазах.

Почти мгновенно завыла пожарная сигнализация, и над нашими головами заработали разбрызгиватели, промочив нас и смыв часть крови с моего лица.

Я запрокинул голову назад и рассмеялся, продолжая сжигать мониторы видеонаблюдения, прежде чем переключить свое внимание за пределы этой комнаты.

Без сомнения, моя маленькая психопатка молила дьявола спасти ее, и я доставил ей ее личный кусочек ада. Однако я не прискакал как рыцарь на белом коне, чтобы спасти ее, скорее я был одним из всадников апокалипсиса, а моим скакуном был сварливый осел из картеля, жаждущий крови.

– Вперед, Матео! – крикнул я, выбегая в коридор. – Нам нужно найти маленькую испорченную девчонку.