Текст книги "Клуб смерти (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 36 страниц)

Найл отнес меня наверх, и в ту секунду, когда мы оказались в коридоре, я вырвалась из его рук и попятилась, злобно нахмурившись.

– Этот кусок дерьма использует тебя. – Он обернулся ко мне, решительно шагнув вперед, а я отступила. – Я сказал тебе соблазнить его, а не трахнуть! – Он продолжал приближаться ко мне, а я продолжала отступать, пока гнев затоплял каждый дюйм моего естества.

– Матео мой, мой, – сказала я.

– Твой? – выплюнул он, бросаясь на меня, но я отпрыгнула назад, вздернув подбородок и словно бросая ему вызов попытаться подойти ко мне снова.

– Да, у нас что-то есть. Очевидно, не отношения парня и девушки, но кое-что. В моем сердце есть чувства к нему, и я думаю, что, возможно, он тоже их испытывает.

– Ты отсосала его гребаный член, а мужчины не испытывают чувств к девушке, стоящей перед ними на коленях, – бросил он, и от этих слов словно нож вонзился мне в сердце. – Ты ему безразлична, любовь моя. Он гребаный змей. – Его глаза вспыхнули зеленым ярче, чем когда-либо прежде, и я покачала головой, отрицая его слова.

Я открыла рот, чтобы возразить, что ему не все равно, но слова не шли с языка. Они застряли у меня в горле, как комок из угольной крошки. Потому что я не могла найти ни одной причины, по которой Матео могло бы быть на меня не плевать. Но он был единственным мужчиной, который когда-либо прикасался ко мне и заставлял меня чувствовать себя хорошо, разве это ничего не значило?

– Я знаю, что я просто какая-то никем нелюбимая уличная крыса, но он может быть моей принцессой Жасмин, – настаивала я, пытаясь заставить себя поверить в это так же сильно, как Найла.

Он издевательски рассмеялся, снова бросаясь на меня, пытаясь поймать, но я метнулась за угол, сорвала со стены рамку с фотографией и разбила ее о его голову. Он сердито взревел, вытряхивая стекло из волос, но продолжил приближаться.

– Ты не нелюбима, женщина, – отрезал он. – Но ты наивна, и El Burro пользуется тобой в своих интересах. – Его руки сжались в кулаки, и он начал двигаться быстрее, пытаясь поспевать за мной, а я продолжила отступать, ища другое оружие, чтобы огреть его по голове. Я была вся в ярости. Он пришел туда и опозорил меня, отшвырнул от Матео, как фрисби. Типа, что за хрень, Адское Пламя?

– Пошел ты, – выплюнула я. – Я хочу, чтобы его руки были на мне, а он хочет, чтобы мои были на нем. Так зачем ему пытаться использовать меня?

Его лицо покраснело еще больше, когда я произнесла эти слова, и гнев отразился в каждой черточке его лица. Он и так был огромным, но в тот момент казалось, что он занимает весь коридор, а вокруг него витала огромная тень, словно сама смерть.

– Он использует тебя, чтобы выбраться оттуда, – прошипел он. – Скажи мне, что он не упоминал об этом, и, может, я подумаю о том, чтобы поверить тебе. – Он холодно рассмеялся, и этот звук был настолько жестоким, что у меня защемило сердце.

Мои губы приоткрылись, но снова закрылись, потому что я не могла этого сказать. Матео попросил меня помочь ему, убить Найла, найти способ освободить его. Это действительно все, чего он хотел? Меня заманили в рыбацкую сеть, а я даже не подозревала об этом? Может, я была просто маленькой голодной креветкой, охотящейся за крилем, чтобы съесть его своими маленькими креветочными усиками, не подозревая, что рыбак заманивает меня к себе на ужин?

Я сильно зажмурилась и энергично покачала головой, отгоняя эти мысли. Я знала своего Мертвеца, я чувствовала связь между нами. Так ведь?

– Он использует тебя, – произнес Найл в тот самый момент, когда моя спина уперлась в стену. Я попыталась убежать, но обнаружила, что сама загнала себя в тупик. Найл не торопясь подошел ближе, наслаждаясь предвкушением убийства, наклонив голову набок, и казалось, что он поглощает меня всем своим существом. – Он не заслуживает ни единого твоего гребаного прикосновения, Паучок.

– Он мне нравится, а я так одинока. Разве так уж плохо жаждать ласки, когда ты никогда ее не получал, Адское Пламя? Она как наркотик. – Я рванулась вперед и вцепилась кулаками в его рубашку, чувствуя, как внутри меня разливается знакомая боль. – Я так долго жила без этого, но теперь это все проникло в мою кровь, и я нуждаюсь в этом. И мне нужно это прямо сейчас, потому что однажды я снова окажусь на улице, и рядом не будет никого, и не будет шанса, что ко мне снова прикоснется тот, кого я действительно хочу. На самом деле, я никогда не хотела этого от кого-либо, пока не встретила его.

Лицо Найла полностью погрузилось в тень, когда он подошел ко мне так близко, что я не смогла вдохнуть ни капли кислорода, мои руки были зажаты между нами, а его сердце билось под моими пальцами так же неистово, как и мое собственное. Он теснил меня назад, пока моя спина вновь не прижалась к стене, и в этом коридоре не осталось ничего, кроме нас двоих, а все остальное превратилось в размытое пятно пустоты.

– Только от него? – спросил он грубым тоном, от которого каждая частичка моей души вспыхнула, как спичка.

Я смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как холодная стена повсюду целует мою спину, и обнаруживая глубокую, первобытную жажду, жажду большего тепла его тела рядом с моим.

Он протянул руки, обхватил мое лицо обеими ладонями и наклонился так низко, что его губы оказались всего в шепотке от моих.

– Ответь на гребаный вопрос, любовь моя, – потребовал он, и я ощутила его желание, как леденец на языке.

Ответ сидел внутри меня, желая выскочить и закричать «Сюрприз». И я не смогла остановить его, когда он вырвался на свободу.

– Нет, – выдохнула я. – Не только от него.

Он издал низкий горловой звук, его пальцы зарылись в мои волосы и сжали их в кулаки, заставляя запрокинуть голову. Мне это понравилось. Блядь, я обожала, когда ко мне прикасались именно так. После стольких лет без единого прикосновения эти грубые ласки восполняли потерянное время. Я нуждалась в давлении его пальцев на мою кожу, в его укусах, в карающей хватке его рук. Я была мячом для снятия стресса, который можно было сжимать и сжимать так, что ногти оставили бы полумесяцы на моей нежной плоти. И я хотела почувствовать всю силу его хватки. Я могла выдержать ее. Я не сломаюсь. На самом деле, у меня было ощущение, что я стану только сильнее.

Его губы впились в мои, и я застонала, тая в его объятиях, пока его язык яростно и жадно проникал между моих губ. Сердце колотилось, счастье волнами разливалось по телу. Искры разлетались под моей кожей, как фейерверки, и я слышала, как они взрываются в моей голове яркими вспышками.

Я провела руками вниз по его телу, схватившись за ремень и притянув его к себе за него, заставляя его зарычать, когда его твердый член уперся в мой живот. Я подумала о Матео, и о том, что его я хотела так же сильно, и задалась вопросом, смогу ли я заполучить их обоих, вытатуировать на их членах свое имя и запирать их в клетке для членов или в подземелье для членов, на то время пока не буду с ними играть.

Я ахнула, когда его губы оторвался от моих и спустились к шее, прокладывая линию чистого экстаза на моей плоти. Когда он добрался до мышцы моего плеча, то вонзил в нее зубы, заставив меня вскрикнуть и выгнуть спину дугой. Я почувствовала, как он стал еще тверже, когда вжался в меня, а его губы вернулись к моим, и мы начали целоваться еще более неистово.

Я расстегнула его ремень, и мой пульс застучал повсюду под моей плотью, когда его рука скользнула в мои шорты и начала ласкать мою разгоряченную киску через трусики. Он отодвинул их в сторону, и я прильнула к нему, пытаясь насадиться на его грубые пальцы, но его губы снова оторвались от моих, а глаза потемнели до самого глубокого зеленого оттенка на свете. Я шагнула в лес этих глаз и потерялась. Потерялась в бескрайнем лесу, откуда не было выхода.

Затем он вытащил руку из моих шорт и начал отступать шаг за шагом, пока не оказался так далеко, что мне показалось, будто между нами выросла пропасть.

Жар прилил к моим щекам, я тяжело дышала, и поправила трусики с шортами, а он отвел от меня взгляд. Его отказ ударил меня, словно пощечина, оставив жгучий след на коже.

– Ава, – пробормотал он имя своей жены, и у меня сжалось горло. – Я не могу, Паук.

– Из-за твоей жены? – Спросила я, нуждаясь в подтверждении, потому что была на грани того, чтобы погрузиться в пучину неуверенности, и мне требовалась веская причина, за которую можно было бы ухватиться, причина, которая заключалась бы не в том… что это было из-за меня.

– Не только из-за нее, – проворчал он. – Ты слишком молода для меня.

Я издала глухой смешок, сдерживая цунами эмоций, накатывающих в груди.

– Конечно, понятно.

Он резко повернул голову, чтобы посмотреть на меня, и его челюсть напряглась.

– Дело не только в этом, я помолвлен. Я по уши в дерьме со своей семьей, которая…

– Ты помолвлен? – Выпалила я, все внутри меня скрутило узлом, а сердце забилось о ребра в попытке самоубийства.

– Да, – хрипло сказал он. – Она просто русская девушка с большими сиськами, на которой я должен жениться, потому что…

Я не услышала конец этой фразы, потому что прошла мимо него по коридору, а мой мозг бился о внутреннюю поверхность черепа. Я была глупа, как улитка в цилиндре.

– А я-то думала, что мы трое против всего мира, в «Клубе Смерти», а у тебя есть целая жизнь за пределами этого места, да? – бросила я через плечо, когда его гулкие шаги последовали за мной. – У тебя есть гребаная невеста.

– А тебе-то какое дело? – рявкнул он у меня за спиной.

– Мне плевать, – беззаботно ответила я, но моя нижняя губа дрожала. – Меня это совершенно не волнует.

– Ну, ты определенно выглядишь раздраженной для девушки, которой все равно.

– Я просто только-что поняла, что лишь мы с Матео против всего мира, вот и все, – выплюнула я. – Ты живешь своей распрекрасной жизнью, а мы застряли здесь вдвоем. Я-то думала, что ты уходил из дома только убивать, но все это было чушью собачьей. Ты уходил трахать свою пышногрудую невесту с ее большими сиськами и ее гребаными… сиськами.

– Какое тебе дело, даже если я это делал? – рявкнул он.

– Мне плевать, – отрезала я. – Точно так же, как тебе наплевать на меня и Матео.

– Мне плевать, что ты трахалась с ним всеми цветами радуги, я просто хотел предупредить тебя, что он пытается манипулировать тобой. В будущем я не буду беспокоиться, любовь моя.

Я добралась до кухни, открыла ящик со столовыми приборами и, достав нож для хлеба, направила его на него.

– Это единственная причина, по которой он трахнул меня, я полагаю? – Огрызнулась я, почувствовав, как во мне вспыхнула боль. Охренеть, Бэтмен. Я видела в его глазах, что он думает обо мне именно так. Как о бесполезной, жалкой, убогой бродяжке с маленькими сиськами, которые не могут сравниться с сиськами его невесты. Когда у тебя есть такая, кому нужна я?

– Да, это так. И ты даже не смогла отсосать ему так, чтобы достать мне информацию, да? Так что надеюсь, ты довольна своими усилиями. – Он уставился на меня, и его глаза были полны каких-то полыхающих эмоций, которые создали стену в его взгляде и заставили меня отступить.

– Я довольна! – Зарычала я, угрожающе направляя на него нож, провоцируя его подойти ближе ко мне прямо сейчас. Клянусь богом, я бы разрезала его от члена до сосков. – Я очень довольна. На самом деле, довольна, как краб в красивом платье.

– Тогда почему бы тебе просто не съебаться из моего дома, раз от тебя никакого толку. Ты бесполезная «медовая ловушка», ни на что не годная: ни убивать не способна, ни информацию добывать, вообще абсолютно бесполезна!

Боль разлилась в груди, проникая до самой глубины души, где его слова отражались эхом, снова и снова, без конца. Рука, сжимавшая нож, задрожала, а глаза наполнились слезами, которые я не позволила себе пролить. С громким звоном я швырнула нож в раковину. Он повернулся и зашагал прочь. Щелчки замков заставили меня последовать за ним через весь дом. Он широко распахнул входную дверь, жестом велел мне уходить, презрительно усмехнувшись, а затем развернулся и зашагал обратно в сторону подвала.

Ярость охватила меня целиком. Схватив лампу, я с пронзительным криком, от которого, казалось, задрожали стены, швырнула ее через всю комнату.

– Гребаная лампа! Перестань на меня пялиться! – Заорала я на нее.

Я знала, что мне нужно делать. Я уйду. Я уйду навсегда, и он меня больше никогда меня не увидит. И я докажу, что чего-то стою, пусть даже столько же, сколько муравей на дыне.

Я подбежала к шкафу в гостиной, куда он положил досье на Эндрю и Пенелопу. Я достала его, а затем схватила ключ от машины из стоявшей в нем вазы и направилась обратно через кухню в прачечную. Моя одежда была разбросана повсюду, так что я сняла свой наряд, а затем схватила голографическое платье цвета морской волны и теплые носки. Я натянула все это, а под платье надела маленькие трусики с кроличьим хвостиком сзади и мордочкой кролика спереди. Затем я собрала вторую половину волос в еще одну косичку с помощью резинки с запястья, и вышла из комнаты, натянув сапоги до колен у двери. Потом я ушла, выйдя прямо в ночь, не оглядываясь, прощаясь с домом, с Найлом, с Матео. Мне не хотелось покидать своего Мертвеца, но у меня не было выбора. Это было прощание.

Я подбежала к ряду машин на подъездной дорожке, нажала кнопку на украденном ключе от машины, и фары синего пикапа Ford Найла мигнули. Я забралась внутрь и нашла сумку в пространстве для ног пассажира, полную оружия. Все, что мне понадобится, чтобы доказать, что я могу убивать лучше, чем он когда-либо мог.

Я несколько раз водила машину своего дяди, когда была моложе, но я давно не практиковалась, но все же завела ее и выехала с подъездной дорожки, в то время как двигатель ревел так же громко, как моя душа.

Я знала только одно, когда выезжала с территории и уплывала в темноту, как призрак, оставляющий свое тело позади. Эта ночь закончится криками моих врагов и их кровью, покрывающей мою кожу. И когда в будущем мир услышит мое имя, он будет бояться девушку, которая убивала очень жестоко, безжалостно и красиво. Меня называли Мясником-Задир, но в первый раз я не довела дело до конца. Так что пришло время закончить то, что я начала, и оправдать единственное имя, под которым меня будут помнить.

Я с грохотом сбежал по лестнице в подвал, а мой пульс бился так сильно, что я слышал, как он стучит о стенки черепа.

Я был ужасным козлом и даже не мог заставить себя пожалеть об этом. Потому что теперь она сбежала. Она бежала, и бежала, и, черт возьми, бежала, и, надеюсь, она окажется далеко от меня, прежде чем я поддамся желанию догнать ее. Это было лучшее, что я мог сделать. Я был гнилью и ядом, и я не хотел стирать ее острые грани. Ей нужно было уйти, и теперь она ушла. К черту последствия для меня и моей проклятой души.

Я не видел красного, я видел черное, эту безнадежную, бесконечную пустоту, в которой не было ничего и никого, кроме смерти, смерти и еще раз смерти.

– Где она? – Требовательно спросил Матео, свирепо глядя на меня сквозь прутья своей клетки, как будто он жаждал кровопролития почти так же сильно, как и я.

– А тебе-то что? Ты думал, что теперь она твоя, да? – Спросил я с усмешкой. – Ты думаешь, раз она встала перед тобой на колени, значит, у тебя есть на нее какие-то права? Она моя собственность, моя!

– No lo creo (Прим. Пер. Испанский: Я так не думаю), – прорычал он мне.

– Говори по-английски, El Burro, ты же знаешь, я не говорю на твоем изысканном языке, – огрызнулся я.

– Я сказал, что так не думаю, – прошипел он, шагая ко мне, пока мы не оказались практически нос к носу между прутьями клетки. – Ты, может, и купил ее и сказал, что она твоя собственность, но она пришла ко мне в темноте. Ты просто завидуешь, что она отсосала не твой член, hijo de puta.

– А кто сказал, что она не отсосала мне? – Дерзко спросил я его, моя улыбка была широкой, но фальшивой, а моя душа была мертва и холодна, и что-то внутри меня скрутилось в такой тугой узел, что я знал, что он никогда не развяжется.

– Mentiroso (Прим. Пер. Испанский: Лжец), – выплюнул он, давая мне перевод прежде, чем я успел потребовать его. – Это означает «лжец», на случай, если твой невежественный мозг не догадался.

Я хотел разбить его гребаное лицо. Я хотел открыть дверь его клетки и войти туда, чтобы между нами не было ничего, кроме плоти и крови. Я хотел сразиться с ним врукопашную и посмотреть, кто из нас выйдет победителем, а кто будет избит до полусмерти. Я бы убил его голыми руками и послал к черту деньги, послал к черту свой шанс сбежать от этой жизни, послал к черту все. В любом случае, это была глупая мечта сломленного дурака.

Из моей семьи не было выхода. В конце моего туннеля не было света. Я был О'Брайеном. Атакующем псом. И ничем больше. Я бы женился на Анастасии и стал бы марионеткой, о которой мечтал мой отец, скалил бы зубы по первому требованию и искал счастья на дне бутылки. Но я бы никогда его не нашел. Для таких, как я, не было нирваны. Моя душа была проклята в тот день, когда я втянул Аву в этот мир, и я был чертовски близок к тому, чтобы сделать с Бруклин тоже самое.

Может, мне стоит войти в эту клетку и позволить Матео прикончить меня. Пусть все закончится, и я перестану мучиться в этом вечном аду.

Но даже когда я размышлял об этом, я знал, что маленький упрямый ублюдок внутри меня этого не допустит. Он хотел жить, пусть даже только для того, чтобы страдать. И хотя мне было нелегко назвать жизнью то, чем я занимался последние десять лет, я все еще дышал, переезжал с места на место, убивал, курил, пил и просто, блядь, существовал.

Я годился только для смерти и жестокости, и ни для чего больше. С этой мыслью я наклонился вперед, прижался лицом к решетке и тихо заговорил, глядя в темные глаза Матео.

– Она тебе понравилась, El Burro? – Промурлыкал я. – Она сказала, что ты называешь ее mi sol, и я посмотрел, что это значит. Мое солнце. Как романтично для куска дерьма из картеля. Она осветила твой маленький мрачный мирок?

– Настоящий мужчина выпустил бы меня из этой клетки и испытал бы свою храбрость в схватке со мной, – сказал он низким голосом, вызов в его взгляде был очевиден, напряжение в позе источало насилие, но я еще не закончил играть со своей добычей. Я мог плеваться ядом не хуже любой гадюки, я только что доказал это наверху. У меня был особый талант находить самые худшие способы причинить человеку боль, физическую или душевную, и я всегда умел бить точно в цель, когда хотел. Возможно, это делало меня последней ублюдком, но я никогда не стремился завести друзей.

– Я выбрал ее специально для тебя, ты знал об этом? – Спросил я его, и он нахмурился.

– Перестань говорить загадками и выкладывай.

– Я купил ее для тебя, – сказал я. – Милый маленький подарок с красивыми сиськами и губами, подходящими для сосания члена. Она заигрывала с тобой, El Burro, играла тобой, использовала тебя и пыталась выведать твои секреты, в то время как ты попался на это, как отчаявшийся ублюдок, которым, как я знал, ты и окажешься.

Он бросился на меня и ударил меня кулаком в челюсть так сильно, что внутренняя сторона щеки лопнула, и кровь залила мой язык. Я отшатнулся, смеясь от боли и сплевывая кровь на пол. Это и близко не соответствовало тому, чего я заслуживал.

– Каждое слово, которое она тебе говорила, каждый взгляд и прикосновение, каждый поцелуй и ласка были просто чушью собачьей, – сказал я, ухмыляясь ему в лицо, пока он яростно угрожал и пытался спровоцировать меня подойти ближе, но так было намного лучше. Наконец-то я причинил ему такую боль, которая ранила его, и я надеялся, что лезвие вошло достаточно глубоко, чтобы пронзить его сердце.

– Где она?! – взревел он, а я только громче рассмеялся, пятясь назад.

– Ушла, – сказал я, пожимая плечами. – Она сбежала отсюда и оставила тебя одного, даже не оглянувшись. Она использовала тебя, но, судя по всему, ее навыки были не на высоте, потому что я все еще не получил от тебя то, что мне нужно.

– Mentiroso! – снова закричал он, и на этот раз я вспомнил, что он называет меня лжецом. И, может, я действительно был насквозь пропитан ложью, но во мне не было ничего другого, так что мне было плевать.

– Я надеюсь, тебе понравилось ощущение ее губ на твоем члене, El Burro, потому что у меня внезапно возникло желание отрезать его. Я устал от того, что это тянется так долго, и устал от того, что даю ей время сломать тебя, а в итоге не получил ничего взамен, кроме того, что она доставила тебе удовольствие. Так что, думаю, нам с тобой нужно в последний раз встретиться в моем кабинете. – Я указал на комнату для убийств в дальнем конце подвала, и его глаза стали каменными, а в ответ я услышал только тишину. – Но на этот раз я не буду сдерживаться, – предупредил я его. – Это должно закончиться. Так что я пойду наверх и принесу еще несколько интересных инструментов. А когда вернусь, привяжу тебя к столу и буду отрезать от тебя куски, пока ты не скажешь мне, где спрятал все, что украл у Сантьяго Кастильо. Либо я заработаю себе билет отсюда с твоими сокровищами, либо ты сегодня умрешь. Тогда, наверное, я останусь с русской невестой и со своим козлом отцом. В любом случае, сомневаюсь, что моя жизнь станет намного лучше.

Я повернулся и зашагал обратно вверх по лестнице, не сказав больше ни слова, а он издал рев чистой гребаной ярости, который слишком ясно сказал мне, как сильно он жаждал моей смерти. Но, к несчастью для него, я был лучшим в том, что делал. Возможно, он был близок ко второму месту, но сейчас его это не спасет. Я закончил. Я чувствовал жажду крови. И я не хотел больше держать у себя в доме гостей.

Я захлопнул за собой дверь в подвал, но не стал тратить время на то, чтобы запереть ее. Я пошел прочь от подвала, но ярость во мне ни на йоту не уменьшилась, потому что в моей голове всплыли воспоминания о губах Бруклин на моих, о ее руках на моей коже, о моем члене, твердом и ноющем, когда я терся им о нее. Я так давно не хотел женщину таким образом, что само это чувство казалось мне чуждым.

Но было больше причин, чем я мог сосчитать, чтобы мы держались друг от друга подальше. Во-первых, она была слишком молода для меня. Слишком наивна, невинна и чиста, несмотря на кровь на ее руках. Я был гнилью и проклятием, причиной всего самого худшего. Я уже доказал, что не могу заботиться ни о ком, кроме себя. Я был причиной смерти Авы, и я стал бы причиной ее смерти, если бы она осталась.

Но я все равно хотел, чтобы она осталась. Какая-то эгоистичная, безнадежная часть меня хотела, чтобы она была здесь, несмотря на все причины, по которым должна была уйти. И именно поэтому я должен сделать это сейчас. Если бы это продолжалось дольше, я бы уговорил себя на это. Я бы позволил Дьяволу в себе отнять у нее все и убедил бы себя, что это нормально по той или иной причине.

Так что хорошо, что она ушла. Я мог злиться, убивать всех подряд, пить до беспамятства, выкурить из головы сожаления, и надеяться, что она исчезнет задолго до того, как я найду время убедить себя выследить ее.

Потому что я не мог так поступить. Даже если она делала это место ярче и делала мою жизнь… полнее. Это не имело значения. Ведь я был олицетворением всего плохого. Воплощением зла. И мне нужно было держаться от нее как можно дальше.

Но перспектива заглянуть в бездну собственной жизни повергала в жуткую тоску. Впереди маячила свадьба, а судя по тем редким мероприятиям, на которые меня вынудили явиться, отец уже не собирался позволять мне прятаться в тени. У него имелись планы на меня, и я вот-вот должен был утратить то немногое, что еще контролировал в своей жизни. Я собирался жениться на этой гребаной женщине, и у меня сложилось впечатление, что я даже не представлял себе и половины того, во что ввязываюсь с ней.

Я собирался пойти прямо в сарай, чтобы взять еще инструментов, чтобы развязать язык Матео, но сначала зашел за виски, направляясь в гостиную и стараясь не думать о Бруклин и о том, каким уже чертовски пустым казался этот дом.

Я направился к шкафу, где хранил выпивку, и замер, обнаружив, что шкаф рядом с ним открыт, а полка внутри пуста.

Я упал на колени и осмотрел ее, пока мое сердце бешено колотилось в груди. Оно исчезло. Она, блядь, забрала его. Единственную вещь в этом доме, которую я должен был убедиться, что она не сможет достать.

Она собиралась отомстить ублюдкам, которые причинили ей боль много лет назад. Она собиралась просто войти туда, устроить свое чертово убийственное шоу с беспорядочным размахиванием руками и погибнуть к чертям собачьим.

Эти люди не были простыми мишенями. Я долго разрабатывал идеальный план, чтобы убрать их, и это было нелегко. Я не любил убивать копов. Не потому, что среди них не было плохих или что-то в этом роде. Просто полиция, как правило, проводила гораздо более тщательное расследование, когда убивали одного из своих, чем когда убивали кого-то постороннего. Даже если это было извращенное чудовище, заслуживающее самой страшной смерти.

Я тщательно все спланировал, и все должно было пройти чертовски идеально, но теперь она собиралась ворваться туда и в конечном итоге оказаться застреленной.

Это было плохо. Чертовски плохо. И я был в этом виноват. Я нашел этих ублюдков, записал все и оставил на видном месте для ее липких маленьких пальчиков. Я не мог позволить ей пойти туда неподготовленной. Эта сумасшедшая сучка собиралась убить себя. И тогда история повторится, и все самое худшее, что я всегда знал о себе, только подтвердится.

– Блядь! – Взревел я, вставая, и пнул дверцу шкафа с такой силой, что сорвал ее с петель.

Я должен был пойти за ней.

И как только я спасу ей жизнь, я дам ей немного денег на машину, которую она уже украла у меня, укажу ей направление на горизонт и позабочусь о том, чтобы больше никогда ее не видеть.