Текст книги "Клуб смерти (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц)

Я вставил отмычку в замок задней двери огромного дома и тихонько напевал, поворачивая ее в замковом механизме. Щелчок прозвучал в моих ушах как смертный приговор, и я улыбнулся, почувствовав вкус крови в воздухе.

Это будет сладко. Но не так сладко, как убийство людей, которые отняли у меня мою Аву. Эти люди умерли мучительно и страдали еще сильнее, но все равно не получили и половины того, что заслуживали, за то, что лишили мир единственного по-настоящему доброго существа, которое я когда-либо знал. Единственной женщины, которую я когда-либо любил или когда-либо полюблю. Но они также стали ключом к раскрытию тьмы во мне во всей ее полноте.

Я переродился в крови ее убийц, окрасившись в красный цвет, чтобы весь мир это видел. Теперь никто не мог смотреть на меня и видеть что-либо, кроме монстра. А я был из тех, кто жаждал крови при каждой возможности. Всегда проливал ее ради нее. Всегда пытался исправить то, что натворил своей слабостью. Потому что теперь я знал, что это была именно слабость. Я устроил смерть этого прекрасного создания изначально тем, что полюбил ее, но еще и позволил человеку, который питал ко мне злобу, сбежать от меня. Я думал, он отправит послание своим друзьям, научит их держаться подальше от меня. Но, конечно же, все, что я сделал, – это принес ее смерть к нашему порогу. И ничто из того, что я делал сейчас, никогда не приблизит меня к тому, чтобы загладить эту вину. Но я все равно старался изо всех сил.

Кем же еще я был, если не демоном, рожденным ради мести за нее? Иногда, могу поклясться, слышу ее шепот, пока убиваю, умоляющий меня сделать все возможное, заставить их истекать кровью, заставить их страдать. Так же, как страдала она. И я всегда отвечаю на ее зов.

Я проскользнул на кухню огромного особняка и посмотрел на ножи в подставке, задаваясь вопросом, не лучше ли будет покончить с ним быстро и безболезненно. Или же заставить его страдать так, как мне нравилось.

С другой стороны, это убийство должно было пройти без сучка и задоринки. Я не мог рисковать, что он выживет. Мне нужно было это сделать. А быстрый способ всегда был лучшим, чтобы гарантировать успех. Не в последнюю очередь потому, что не сомневаюсь, если облажаюсь, меня прикончат еще до того, как я успею покинуть территорию. Такие люди прекрасно знали, насколько они извращены, а значит, вкладывали деньги в оружие и часто в охрану, хотя, похоже, последний пункт он упустил. У меня было несколько вопросов к нему перед смертью, но если ситуация накалится, я покончу с ним быстро. В конце концов, в моем подвале заперта девушка, которая умрет от голода, если я не вернусь сегодня вечером. И El Burro (Прим. Пер. Испанский: Осел), наверное.

Возможно, мне следовало сказать кому-нибудь, что она там, прежде чем приступить к заданию. Но теперь слишком поздно. Ну что ж, как однажды сказал мне последний величайший ирландец из всех, кого я когда-либо знал: в смерти и хаосе все средства хороши, и, если мое время пришло, позвольте мне уйти с клинком в руке и без всяких церемоний. Мой двоюродный дед технически был безумен, но я считал, что он поднимал немало важных вопросов.

Мой племянник Киан попросил меня выполнить эту работу, и я быстро согласился, даже несмотря на то, что мне не заплатят за нее. Но мы были семьей, так что я не возражал против обмена услугами. И если быть до конца честным, этот мальчик был единственным представителем моей плоти и крови, чью смерть я бы действительно оплакивал. Так что, отчасти, я делал это именно поэтому.

Это была одинаково простая и трудная задача. У Киана была вендетта против того клуба, где я нашел своего паучка, и он был полон решимости уничтожить их. Не могу сказать, что я винил его. Это место никогда не было мне по вкусу: старики покупали и продавали людей, как домашний скот, и торговали сексом, как будто у них было на это право. Я уже ругался по этому поводу со своим Па, угрожал, подумывал просто пойти туда сам и отрезать парочку членов. После Авы я вообще не терпел насильников и извращенцев, но он пресек мои намерения еще до того, как я начал. И я склонился перед могуществом империи О’Брайенов, как всегда это делал.

Не потому, что я испытывал какое-то реальное чувство принадлежности к семье или к бандитам, чья кровь текла в моих жилах. Скорее потому, что были люди, которых просто нельзя было убивать. Не так просто. Не без последствий, которые обрушились бы на мою голову. А я не хотел вечно жить в тени смерти своего отца. Он был одним из крупнейших игроков в штате. Черт возьми, он был одним из крупнейших игроков во всей стране. Его смерть создала бы вакуум власти, и было лишь несколько способов его заполнить. Скорее всего, одним из моих братьев. И день, когда я увижу, как один из этих ублюдков выступит вперед и возьмет на себя управление семьей, станет днем моей смерти, потому что Лиам О’Брайен, возможно, и был плохим, но его отпрыски – все до единого чудовища.

Я был единственным порядочным человеком, а я зарабатывал на жизнь убийством людей.

Нет, я не хотел, чтобы кто-то из них занял его место, и сам не стремился к этой роли. Дело было не в том, что я боялся власти, скорее у меня не было желания ее использовать. Я был хозяином своей судьбы. По крайней мере настолько, насколько это возможно, когда находишься под каблуком отца. Хотя он и не держал меня на слишком коротком поводке. Он понимал, что бешеным псам нужно давать свободу. И пока я появлялся, когда он звал, и убивал тех, на кого он меня натравливал, он позволял мне жить вдали от остальной семьи, которая обосновалась в частном поселке неподалеку от города. Позволял мне приходить и уходить, когда я хотел, и заниматься своей работой. Это не была свобода, но пахла она именно так, когда ветер дул в нужную сторону.

Поэтому мне пришлось подчиниться отцовскому приказу не трогать тот клуб. Но я никогда не давал клятв, обещающих, что не узнаю личностей некоторых членов клуба, не проберусь к ним домой глубокой ночью и не заставлю их визжать для меня, как маленьких поросят.

Видите ли, все дело было в том, чтобы взглянуть на вещи под другим углом. В конце концов, правила были созданы для того, чтобы их нарушать.

И вот я здесь, прячусь в темноте в доме какого-то ничего не подозревающего ублюдка, собираясь выяснить, смогу ли я развязать ему язык, чтобы передать Киану побольше информации о «Ройом Д’Элит» и о том, как он работает. Может быть, мне удастся дать ему и его друзьям то, что нужно, чтобы уничтожить это место, а может, придется выследить еще больше этих ублюдков и выпотрошить их ради этой информации. В любом случае, меня это устраивало.

Звук захлопнувшейся дверцы холодильника заставил меня замереть, и я сделал шаг влево, глядя в дальний конец длинной кухни, где стоял мужчина и смотрел прямо на меня. Было темно, так что я не мог разглядеть его как следует, только мешковатые боксеры в клетку, пивной живот и серебристые волосы, которые блестели в лунном свете, льющимся снаружи.

Сраный гриб. (Прим.: Вот черт)

Мы уставились друг на друга секунд на пять, а затем он выкрикнул что-то неразборчивое, выронил бутылку апельсинового сока и бросился бежать. Я со всей силы метнул кухонный нож, и он просвистел по воздуху, прежде чем вонзиться в гипсокартон, где он стоял всего мгновение назад.

Я выругался, бросаясь в погоню. Он бежал за пистолетом. Они всегда бегут за гребаным пистолетом.

Я поскользнулся на апельсиновом соке, когда пробегал по нему, скользя, как на катке, прежде чем ухватиться за стену и броситься за ним за угол.

Мои ботинки стучали по деревянному коридору позади него, и он с силой оторвал книжный шкаф от стены, обрушив его на моем пути, так что книги разлетелись во все стороны.

– Держись от меня подальше! – заорал он, бросаясь в комнату справа по коридору и захлопывая за собой дверь.

Последовал звук защелкивающегося замка, и я выругался, перепрыгивая через книжный шкаф и хватая тяжелую энциклопедию из кучи на полу. Это оказался том на букву «Н», и я ухмыльнулся. Черт возьми, отличная буква! Сколько замечательных слов начиналось на букву «Н»: нирвана, наилучший, наплыв, а главное – Найл, конечно же, самое лучшее из всех.

Я взревел как зверь и бросился к двери, ударив по ней так, что затрещали петли. Отскочив от твердого дерева, я снова ринулся вперед, когда в воздухе пронеслись выстрелы.

Дверь с грохотом распахнулась, и я рухнул на пол, так что к счастью, ни одна пуля не попала в меня.

Я вытащил яблоко из заднего кармана и бросил его в того козла, который стрелял в меня, с криком: – Граната!

Он испуганно вскрикнул, перепрыгнув через стол и приземлившись прямо передо мной, когда я поднялся на ноги.

Я наступил ему на руку, в которой он все еще держал пистолет, и другой ногой нанес ему сильный удар в бок.

Он закричал, пытаясь подняться, но я со всей силы ударил его энциклопедией в горло, и его голова с грохотом упала на деревянный пол, а из глотки вырвался булькающий звук боли.

Я продолжал давить пяткой на руку, которая все еще держала пистолет, и колотил его тяжелой книгой по обеим сторонам головы, перечисляя животных, чьи названия начинаются на букву «Н», чтобы мы оба могли немного подтянуть свои знания на эту тему.

– Носорог. Нарвал. Норка. Нерпа… – я остановился, выпрямившись и глядя на его окровавленное лицо, пытаясь придумать еще одно животное, но, должен сказать, животных, чьи названия начинаются на «Н», не так уж и много. Чтоб меня, это грустно.

– Можешь вспомнить еще кого-нибудь? – Спросил я его. – Если сможешь, я оставлю тебя в живых. – Ненадолго, но ему об этом знать не обязательно.

– Н… н… н… – Его разбитая губа дрожала, пока он пытался придумать хоть что-нибудь, и я поднял тяжелый том, чтобы закончить работу. Хотя, если подумать, у меня было к нему несколько вопросов, поэтому я решил, что пока не могу его убить. – Невадский бурый медведь! – выдохнул он, заставив меня остановиться.

– Я не впечатлен, – сказал я ему. Можно было просто добавить «Невадский» к названию любого животного и считать это за правильный ответ. Если бы дело было в этом, я бы сказал «Невадский опоссум» или «Невадская блоха» или «Невадский хорек», и у меня никогда бы не закончились животные. Но я открыл энциклопедию, чтобы проверить, ведь я все-таки дал человеку обещание.

Пролистав несколько окровавленных страниц, я нашел, то что искал. Всего одну строчку, в которой говорилось: см. американский медведь, но эта ссылка была там. – Хм, не лучший ответ, но и не совсем неправильный.

– Это из-за моей жены? – спросил он, его голос был совершенно искажен из-за удара энциклопедией по горлу, но за свою жизнь я наслушался достаточно предсмертных хрипов, так что умел их понимать.

– Ты скажи мне. – Три простых слова, которые всегда заставляли идиотов петь как соловьи. Почему так? Они просто считали, что я уже все знаю, и поэтому с ходу все выбалтывали, а я-то как раз почти ни черта не знал. Я был наемным убийцей. Людям не нужно было вдаваться в подробности, хотя я всегда спрашивал о причинах, чтобы убедиться, что не убиваю того, кто этого не заслуживает. Забавный факт: многие ублюдки это заслужили. В этом мире было так много мудаков достойных убийства, что это было просто нереально.

– Тебя прислал Эрик? – спросил он, а я промолчал, потому что это всегда заставляло ублюдков заговорить. – Ее брат?

– Может быть. – Хотя на самом деле нет.

– Послушай, я… я знаю, что не должен был поступать так с ней. Н-но она собиралась развестись со мной, бросить меня ради садовника. А я просто не хотел, чтобы эта шлюха забрала все мое барахло, понимаешь? Но у меня много денег. Больше, чем Эрик платит тебе. Я удвою его предложение, даже утрою. Никто не знает, где я ее похоронил. Никто не знает.

Ах, женоубийца. Я питал особую ненависть к этим ублюдкам.

– Расскажи мне о «Ройом Д'Элит», – прорычал я, с трудом сдерживая себя достаточно долго, чтобы задать этот вопрос. Кровь, капающая с энциклопедии, помогала, но я был готов сорваться в любой момент, и тогда стены окрасятся в красный цвет.

– Что? – спросил он, искренне озадаченный.

Я прищурился на него в темноте, пытаясь разглядеть его лицо за окровавленным разбитым носом, и нахмурился, не сумев увидеть ничего знакомого.

– Ты Лайонел Барнс? – Спросил я, и подозрение поползло у меня по спине.

Я использовал свои связи в моей криминальной семье, чтобы найти этого засранца, и потратил несколько часов, следя за его офисом и выслеживая его самого, пока решал, как именно хочу его убить. Затем я заплатил одному из своих племянников, Шейну, чтобы он сменил меня и проследил за ним до дома. Мальчишке было всего тринадцать, но в нем текла кровь О’Брайенов, и он мог угнать машину не хуже любого моего знакомого, так что я дал ему шанс проявить себя. Но теперь я начинал думать, что этот маленький придурок проследил не за тем ублюдком. И если я не ошибаюсь, это был не тот гребаный человек.

– Б-Барнс? Нет, он мой деловой партнер. Я Генри Смайт. – И вот тут в его глазах засияла надежда, бедный дурачок.

– Но ты ведь убил свою жену и где-то закопал ее, потому что она больше не хотела тебя трахать, верно? – Уточнил я.

Смайт захныкал, и я кивнул головой. Я поднял энциклопедию, чтобы размозжить ему башку, но тут мне в голову пришла идея получше. Мне нужно было оценить моего маленького паучка, а этому ублюдку нужно было умереть. Он был достаточно большим, сильным и хитрым, чтобы создать ей проблемы и сделать бой интересным. В конце концов, эта ночь не должна оказаться полностью провальной.

Я надавил пяткой ему на руку, пока он не отпустил пистолет, и вытащил его из его пальцев, а затем засунул за пояс джинсов.

Я сильно пнул его в колено, чтобы замедлить его, а затем пересек комнату, чтобы найти свое яблоко.

Вероятно, оно было помято после того, как сыграло роль гранаты, но я был голоден, поэтому мне придется с этим смириться. Я нашел его, стер с него брызги крови и впился в него зубами, как раз когда Генри вышел за дверь.

Я пошел за ним, громко насвистывая, просто чтобы заставить его обделаться, и следовал за его хромающим, избитым задом до входной двери.

Я терпеливо ждал, пока он возился с замками, бормоча: – О Боже, о Боже, о Иисус, пожалуйста, помоги мне.

У Бога что, особое место в сердце для женоубийц? Я точно знаю, что он любит котят. Наверняка питает слабость и к ягнятам, они ведь такие пушистенькие и все такое. А еще, думаю, он неравнодушен к плесени, иначе с чего бы ей так счастливо расти в самых паршивых местах? Но к женоубийцам? Вот сейчас и узнаем, наверное.

Я посмотрел направо и заметил что-то оранжевое, лежащее на столе в комнате рядом со мной, и подошел, чтобы взять это, ухмыляясь, когда обнаружил упаковку печенья с арахисовым маслом в виде чашечек Reese's. Хах! Однажды я ел такие в парке, когда увидел, как какой-то бегун в своем модном костюме из лайкры поскользнулся и покатился с холма. Он кувыркался снова и снова и снова, вопя как новорожденный младенец, пока я хохотал до колик. Он плакал, кричал и умолял кого-нибудь вызвать ему скорую. Но никто его не слышал. Чертовски забавно, правда? Интересно, он до сих пор там?

Звук открывающейся двери, наконец, напомнил мне, зачем я здесь, и я сунул печенья в карман, прежде чем вернуться в коридор. Генри, наконец, проковылял через дверь и, спотыкаясь, вышел в темноту, так что я последовал за ним, сохраняя непринужденный темп, пока он бежал, мчась по длинной подъездной дорожке и избавляя меня от необходимости тащить его задницу всю эту дорогу.

Я проглотил кусок яблока и отнял его ото рта, чтобы крикнуть ему вслед.

– Пять! – громко крикнул я. – Четыре. Три…

Он во весь голос звал на помощь, но в этом и была проблема покупки роскошных домов за городом. Только совы могли услышать твои крики. И им было на тебя плевать. Совы были эгоистичными ублюдками. Они скорее нагадили бы на тебя, чем помогли.

Я рванул вперед, как только отсчет подошел к концу, улюлюкая и хохоча, пока несся за ним. Лунный свет освещал его бледную спину, а клетчатые боксеры развевались на ветру над его дряблым задом. Какой день, чтобы быть живым!

Генри снова закричал, рыдая и убегая, пока я догонял его. Более умный человек прихватил бы ключи от машины, прежде чем выбежать наружу, но умным человеком он явно не был.

Я набросился на него, добравшись до конца дорожки, повалил в грязь и ухмыляясь прижал его спиной к земле.

– Шшш, не волнуйся, – сказал я, приложив палец к его губам, пока он пытался сбросить меня с себя. – Нам нужно кое-где быть.

Я вытащил ключ от машины из заднего кармана и нажал кнопку: фары мигнули, когда она открылась, показав свое местоположение там, где она была спрятана среди деревьев. К счастью, сегодня я взял BMW третьей серии, а у нее был вместительный багажник, вполне подходящий для перевозки заложников. Мне нужно было сделать остановку перед тем, как отправиться домой, так что ему придется провести там какое-то время.

Кстати о машинах, я совершенно забыл вытащить из озера тачку, на которой привез Паучка домой. Хм. Хотя по пути я ее не видел, значит, она хорошо затонула. Наверное, проблема решилась сама собой. Удобно.

Я встал, пнув Генри ногой, чтобы перевернуть его, и сжал в кулаке пряди его седых волос, прежде чем приставить его собственный пистолет к его затылку.

– Пойдем, женоубийца, – подбодрил я, заставляя его идти со мной к машине, пока открывал багажник.

BMW был черный, конечно, очень в стиле Хитмана (Прим.: Хитман – серия компьютерных игр. Действие развивается вокруг профессионального клона-киллера, известного под кодовым именем Агент 47), знаю, но мне нравилось время от времени прибегать к культовым клише. Однажды я надел красную клетчатую рубашку, когда рубил топором, как настоящий дровосек. То есть, я не рубил дрова, я рубил ноги, но это все равно считалось.

Я держал там кляп для таких случаев, и велел Генри надеть его, пока держал пистолет у его головы, а затем заставил его залезть внутрь. Должен сказать, что он не очень хорошо на нем смотрелся, но, к счастью, я не планировал его трахать, так что это не имело значения.

Я вытащил сумку с инструментами, не желая оставлять ему доступ к пилам, молоткам и прочему дерьму, которое у меня там было, на случай, если он воспользуется чем-то из этого, чтобы выбраться. Было бы чертовски неприятно, если бы он набросился на меня, как зомби, восставший из мертвых, пока я вел машину. Забавно, но неприятно.

Он что-то пробормотал сквозь кляп, испуганно глядя на меня, и я не смог разобрать, что именно, но я знал, что это было что-то вроде: пожалуйста, не делай этого, я могу дать тебе денег или о боже, какой ты красивый серийный убийца. Я еще ни от кого не слышал последнюю фразу, но надеялся услышать ее в ближайшем будущем.

– Только не обмочись, – предупредил я его, тыча пальцем ему в лицо. – Такую вонь хрен выведешь с обивки, а если обмочишься – убью тебя более жестоко, чем собирался.

Широко раскрытые, полные страха глаза уставились на меня, как на чудовище, и я рассмеялся, захлопывая багажник.

Я плюхнулся на переднее сиденье машины и вздохнул, когда нашел пачку сигарет в бардачке, доел яблоко, а потом закурил.

Двигатель с рычанием ожил, и я включил на магнитоле «Tantrum» Ashnikko, мне сейчас не нужно было ничего слишком сложного, и я просто наслаждался музыкой, подпевая. Призраков всегда можно было насытить небольшим кровопролитием, так что его хватило, чтобы отвлечься от них, пока я был весь в красных каплях.

Я откинулся на сиденье и посмотрел на часы. Па ждал меня к ужину еще час назад, но дорога до его дома отсюда была не такой уж долгой, а он никогда особо не беспокоился о моих опозданиях, когда знал, что я работаю. В конце концов, кто-то должен был пополнять список жертв для империи О'Брайенов. Он сказал что-то о вечеринке после ужина, но я не собирался оставаться на нее.

К тому времени, когда я подъехал к его огромному особняку, я выкуривал третью сигарету, а громкость была выкручена на максимум, чтобы заглушить крики из багажника. Забавная штука – крик: некоторые люди делали это красиво, а другие просто визжали самым раздражающим образом. Генри же своими воплями вокруг кляпа практически умолял меня о жестокой смерти.

Я оставил машину припаркованной у подножия лестницы, не потрудившись запереть ее, потому что по опыту знал, что когда кто-то дергается в багажнике, он обязательно активирует чертову сигнализацию.

Я взлетел по ступенькам, перепрыгивая через две за раз, и распахнул дверь прежде, чем кто-то из прислуги успел это сделать. Приложив руки рупором ко рту, я прокричал в глубину дома:

– Есть здесь какой-нибудь мелкий трудяга, которому позарез нужна работа?

Это заняло несколько минут, но затем появились двое сыновей Дугала, Дуглас и Дональд, оба были подростками со скверными чертами характера. Я всегда забывал, кто из них кто, и знал, что это их чертовски раздражало, но мне было насрать, потому что Дугал был, пожалуй, моим самым нелюбимым братом, а его дети были маленькими ублюдками.

– У меня парень в багажнике, – сказал я им. – Присмотрите за тачкой. Не трогать.

Я не стал дожидаться ответа, они все сделают. Каждый О’Брайен знал свое место в семейной иерархии, и большинство из них были ниже меня по статусу. Кроме моих братьев и Па, хотя большинство братьев тоже подчинялись моим приказам, хоть им это и не нравилось.

Домашняя прислуга отца, Марта, выбежала поприветствовать меня, размахивая чертовым набором для тестирования и сурово глядя на меня. Да, да, пандемия. Почему никто не позволяет мне забыть об этом?

Я вздохнул, позволяя ей сунуть тест мне в руки. Подумывал, не будет ли благословением просто подхватить эту дрянь и позволить ей забрать меня. Но вирус «Аид» не казался приятным способом уйти из жизни, поэтому я отбросил эту мысль и согласился на чертово тестирование. Отец не позволял никому приблизиться к нему без отрицательного результата, а спорить с ним было себе дороже. Конечно, он также настаивал, чтобы я носил эту чертову маску во время работы, но я этого не делал. Если смерть захочет прийти за мной, я всегда готов встретить ее с распростертыми объятиями.

Пока мы ждали результатов теста, я немного поболтал с Мартой, и она даже не упомянула о крови, пятнающей мои голые руки, и серую майку. Наверное, она была и на моем лице. Впрочем, неважно. Это служило определенной цели. Я не хотел, чтобы хоть кто-то из членов моей семьи забыл, кем или чем я был. Я был не из тех людей, которого они могли подчинить себе или с которым могли бы заключить союз. Я был сумасшедшим ублюдком с пристрастием к смерти, и это было все, что им нужно было знать.

В тот момент, когда тест показал, что я здоров как бык, я пожелал Марте спокойной ночи и направился по длинному коридору в столовую.

Дугал сидел за столом слева от моего отца, а Коннор справа. Оба моих брата устремили на меня свирепые взгляды, которые говорили о соперничестве между мной и всеми моими братьями и сестрами, но мне было насрать на них. Мы все были довольно похожи: светло-русые волосы и волевые челюсти, но я явно был самым симпатичным. И уж точно единственным, кто уделял достаточно внимания своей физической форме. Они были ленивы, потому что не думали, что им когда-либо придется бежать, чтобы спасти свою жизнь, или сражаться за нее каким-либо образом, не связанным с оружием. Но, может быть, в один прекрасный день заявится картель, или итальянцы, или русские. Кто, блядь, знает? Все, что я мог сказать наверняка, это то, что они меня не поймают, и не побьют. Но моих братьев? Выпьем за то, чтобы их вздернули за лодыжки и засунули им в задницы динамитные шашки, прежде чем раздастся взрыв и положит конец их жалким жизням.

– Подвинься, Коннор, твой брат голоден, – сказал Па, и я, сдерживая ухмылку, вошел в комнату, а Коннор был вынужден уступить мне место.

Мой отец был коварным старым ублюдком, и он прекрасно знал, как такие выходки влияют на его детей. Он хотел, чтобы мы вцепились друг другу в глотки. Он хотел, чтобы мы боролись за господство, и именно по этой причине отказывался назвать преемника. Старый ублюдок не хотел раскрывать, кого из нас он выбрал править вместо себя, пока он не окажется на глубине шести футов под землей и мы не услышим, как зачитывают его завещание.

Я надеялся, что это был не кто-то из них. И я всем сердцем надеялся, что это был не я. Не уверен, кому он все это оставит, но разберусь с этим, когда придет время.

– Дерьмово выглядишь, Найл, – сказал Дугал, презрительно глядя на мою окровавленную майку и поправляя галстук. Он был гладко выбрит, а его щеки блестели, как будто он их отполировал. Я бы даже не удивился, если бы он это сделал, таким чертовым психом он был.

Все трое были, конечно, идеально одеты в элегантные костюмы, но я только пожал плечами, не заботясь о том, как я выгляжу. Мне всегда это сходило с рук, когда я работал, и я знал, что мои братья чертовски ненавидели это.

– Он работал, – проворчал Па. – Чего не скажешь ни о ком из вас сегодня.

Коннор хмуро посмотрел на меня, как раньше, когда мы были детьми, и я улыбнулся в ответ. Его светлые волосы были длинными и собраны в хвост у основания черепа. Всякий раз, когда я видел их, мне хотелось дернуть за них. Может, сегодня я так и сделаю.

Появилась Марта с полной тарелкой еды, которую она держала горячей для меня, и я подмигнул ей, набрасываясь на еду. Насколько я знал, она была милой женщиной, и Киан определенно любил ее, но когда я был в этом доме, предпочитал держаться особняком, так что никогда толком не узнавал ее.

– У меня в багажнике живой, – сказал я с набитым картошкой ртом. – Так что я не смогу остаться на ночь. – И на вечеринку тоже, какая жалость. Я ухмыльнулся в тарелку и продолжил есть.

– Ерунда, – сказал Па, почти непринужденно, но тем тоном, который не допускал возражений. – Как ты хорошо знаешь, после ужина приедут еще гости, и тебе придется остаться, чтобы развлечь их. Кроме того, я вряд ли смогу организовать твою свадьбу без твоего участия.

Я застыл, а Дугал злорадно улыбнулся мне с другого конца стола, когда я поднял взгляд, чтобы посмотреть на папу. Он ни словом не обмолвился об этой чертовой свадьбе, когда приглашал меня на эту вечеринку. Вероятно, потому, что знал, что я бы не появился, если бы он это сделал.

– Я думал, ты забыл об этом, – прорычал я, все во мне кричало об убийстве, когда я посмотрел на него. – Ты же знаешь, у меня нет желания…

– Ты О'Брайен или нет? – Спросил папа арктически холодным и резким тоном. Однако на этот вопрос не было половинчатого ответа, и когда Дугал небрежно положил Desert Eagle (Прим.: вид пистолета) на стол, я понял, что он надеялся, что я скажу «нет» и дам ему повод убить меня. Но я, блядь, ни за что не позволил бы одному из своих братьев прикончить меня. Кому угодно, только не им. Я бы предпочел умереть от полевой мыши, чем позволить им получить эту награду. Уверен, я мог бы найти маленькую мышку, достаточно злую, чтобы сделать это, если бы хорошо поискал.

– Да, – огрызнулся я. – Но как…

– Я не прошу тебя любить эту девушку. Я просто говорю тебе жениться на ней. Трахай ее с закрытыми глазами и, если хочешь, думай о своей бедной мертвой жене, но ты женишься на ней, – холодно сказал Па.

Я уставился на своего отца, ненависть жгла меня, как кислота, и я вертел в руке нож для масла, думая о том, чтобы прямо здесь и сейчас взять контроль над этой семьей. Я мог убить всех троих и покончить с этой херней. Но когда Дугал поднял пистолет и непринужденно направил его на меня, я понял, что так ситуация не повернется. Они ждали этого. Жаждали этого. Черт, я бы не удивился, если бы именно один из этих ублюдков шепнул нашему отцу идею женить меня на русской. Все, что им нужно было бы сделать, это вставить комментарий о том, что это проверка моей лояльности, и он бы сразу на это согласился. Они знали, что я взбешусь из-за этого. Это был мой единственный, гарантированный триггер, и они надеялись, что это даст им повод убрать меня с доски.

– Хорошо, – выдавил я сквозь зубы, но это было не хорошо. И этого, блядь, не произойдет.

Я вернулся к запихиванию еды себе в рот, а Коннор усмехнулся рядом со мной.

– Что бы об этом подумала милая Ава? – пробормотал он, и я вышел из себя.

Я мгновенно вскочил со стула, опрокинув его на пол, и схватил его за шею, впечатав его лицо в свою тарелку и стал ждать, гадая, можно ли утонуть в картофельном пюре или нет.

Он брыкался и размахивал руками, но я уперся коленом между его лопаток, удерживая его на месте, и начал методично вколачивать кулак в его ребра: раз за разом, пока они не захрустели.

Дугал все еще держал пистолет направленным на меня, но, похоже, он надеялся, что я убью Коннора до того, как он застрелит меня, чтобы избавиться от нас двоих разом.

– Хватит, – в конце концов прорычал Лиам, и я поднял голову, чтобы оскалить зубы на отца.

– Ава была О'Брайен, – прорычал я. – Если он ее оскорбляет, я могу убить его за это.

Дугал выглядел так, словно надеялся, что папа даст ему добро нажать на курок и прикончить меня, но, конечно, ему не повезло. Никому из нас никогда не везло, когда дело касалось нашего отца. Он точно знал, как удерживать нас всех в равновесии на грани ненависти, никогда не позволяя нам склониться в ту или иную сторону – к убийству или дружбе.

– Извинись, Коннор, – приказал он, махнув мне рукой, чтобы я отпустил его.

Каким-то чудом мне удалось успокоить зверя во мне настолько, чтобы сделать это, оттолкнув брата и отступив назад, а он вылезал из пюре, задыхаясь, хрипя и хватаясь за бок. Он был, блядь, весь в подливке и пюре, а к его щеке прилипла морковка.

– Прости, Найл, – выдавил из себя Коннор, но в его голосе совсем не было сожаления.

Я одарил его своей дьявольской ухмылкой, делая снимок на телефон, тем самым напоминая ему, почему он не должен пытаться играть со мной в убийцу, а он выплюнул картофельное пюре изо рта, прежде чем схватить салфетку и попытаться стереть остатки со своего помятого лица.

– Иди переоденься, пока русские не приехали, – приказал мне Па. – У тебя есть полчаса, чтобы привести себя в презентабельный вид и нарисовать гребаную улыбку на лице. Если ты этого не сделаешь, то вернешься и будешь жить здесь постоянно, пока не вспомнишь свое место в этой семье.

Я отвесил ему ироничный поклон, а затем повернулся и вышел из комнаты с яростью, прожигающей дыру в моей груди.

У меня, моих братьев и сестер все еще были комнаты в этом нелепом чертовом дворце, который построил наш отец, и я направился в свою, радуясь поводу уйти от них.

Когда я вошел в комнату, я взял трубку, висевшую на стене, и позвонил на кухню, попросив персонал принести мне еще еды и бутылку виски. Если мне придется терпеть общество моей так называемой невесты, то я буду делать это в пьяном угаре.