Текст книги "Клуб смерти (ЛП)"
Автор книги: Кэролайн Пекхам
Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 36 страниц)
– Мой дядя заставил меня пойти на школьный бал, чтобы дом остался в его полном распоряжении, и я надела свою лучшую одежду, решив, что смогу незаметно прийти на вечеринку, ускользнуть с нее и спрятаться в библиотеке на весь вечер. Но когда я пришла туда, Эндрю и его друзья подошли ко мне и начали оказывать внимание. В хорошем смысле, понимаете? Эндрю сказал, что я красиво выгляжу, а я ответила, что он тоже хорош собой. Потому что это была правда. Он всегда был хорош собой с его темными волосами и еще более темными глазами. Я все еще планировала улизнуть, но тут появилась Пенелопа, настоящая королева бала, воплощение совершенства, и начала извиняться за то, что издевалась надо мной. Она даже подарила мне свою заколку-бабочку, когда я ей сказала, что та красивая. – Я погладила то место в волосах, куда она ее заколола, и вдруг поняла, что мои пальцы дрожат. Я покачала головой, возвращаясь в то самое мгновение, видя его так ясно, и чувствуя, как румянец заливает мои щеки. Как же счастлива я была, что меня заметили. – В тот вечер люди разговаривали со мной. Предлагали напитки и задавали вопросы, будто я не была изгоем. Я так долго обходилась без внимания, что просто хотела насладиться им, игнорируя тревожные сигналы в голове. После нескольких бокалов стало легче. И к тому времени, как стало поздно, я чувствовала себя счастливее, чем когда-либо за долгое время. Я была готова поверить, что в жизни возможно все. Незадолго до полуночи я вышла посидеть на улицу, готовая к тому, что за мной приедет дядя. Я наблюдала, как все садятся в машины своих родителей и ждала. И ждала… – Я нахмурилась, когда подумала о своем дяде. Он никогда не был жесток ко мне, но пренебрегал мной. И, возможно, это одно и то же, если положить эти два понятия рядом в чашке Петри и рассмотреть их под микроскопом.
– Он не пришел, – сказала я, не отрывая взгляда от часов. – Но Пенелопа пришла. Она подошла ко мне и сказала мне приятные вещи. – Рассказывать эту часть истории было почти так же тяжело, как будет следующую. Мне было тошно от осознания того, какой глупой я была, от воспоминаний об этой глупой, глупой девочке и ее глупых, глупых решениях. – Она пригласила меня пойти с ней в лес, чтобы познакомиться с ее друзьями. И я согласилась, потому что… потому что… – Я на секунду задумалась, погрузившись в воспоминания так глубоко, что мне показалось, будто я снова стою перед Пенелопой с ее распущенными рыжими волосами и вишневыми губами. – Потому что я думала, что нравиться окружающим – это важно. Думала, что наконец-то все в моей жизни меняется, и что кто-то исполнил одно из моих желаний. Я не хотела больше быть одной. Я не хотела этого так сильно, что позволила себе довериться девушке, которая мучила меня годами. – Я нахмурилась, коря себя за это. Я была такой гребаной идиоткой. – Она завела меня в лес на окраине кампуса, дальше, чем я когда-либо заходила в него раньше. Где-то впереди смеялись мальчики. А луна светила так ярко, что нам не нужны были фонарики, потому что она рассекала темноту, как серебряное лезвие, вонзаясь в чрево леса, чтобы посмотреть, как он истекает кровью. – Я провела большим пальцем по губам. – Воздух был теплым, а на языке оставался привкус персиков от шнапса, который мы пили. Я чувствовала себя… расслабленной, счастливой. Но чем ближе мы подходили к тем парням, тем сильнее покалывало мою кожу, а мои инстинкты умоляли меня бежать. Но я этого не сделала. Я просто продолжала идти, надеясь, что иду навстречу новой жизни. Чему-то более сладкому, чем та горечь, которую я познала. Глупо было надеяться, правда?
Найл и Матео молчали, и я была благодарна им за это. Потому что мне нужно было рассказать это по-своему, без вопросов или перебиваний. Это должно было выплеснуться из меня, как чернила, и окрасить мир в синий цвет.
– Трое парней из футбольной команды ждали нас там, в том числе Эндрю. Они были пьяны, без рубашек, дурачились и боролись друг с другом. Помню, мне понравилось, как выглядел Эндрю. Он улыбнулся, когда подошел ко мне, а его пальцы были в грязи, когда он запустил их в мои волосы. – Я запустила свои собственные пальцы в волосы, и мое сердце сжалось от ужаса. Его прикосновение было предупреждением, к которому я должна была прислушаться. – Вот тогда я захотела убежать. Но обнаружила, что мои ноги застыли, стали жесткими, как доски. Он толкнул меня к своим друзьям, и они начали прикасаться руками к моему телу, как будто я принадлежала им. Кажется, я сказала «нет», не помню точно. Я не могла осмыслить происходящее, пока меня не толкнули на землю, и Эндрю не рассмеялся. Его смех был подобен треску костра в моих ушах и, казалось, обжигал мою кожу изнутри. Я знала, что совершила глупую ошибку и что за нее придется заплатить. Потому что в тот момент, когда я попыталась встать, друзья Эндрю прижали меня к земле.
Я подняла руки над головой, и мои пальцы сжались, когда я вспомнила сильные руки, обхватившие мои запястья, и другие руки, которые обездвижили мои лодыжки. – Эндрю стоял надо мной, а Пенелопа достала телефон и начала снимать меня на земле, улыбаясь. Кто-то задрал мою юбку выше бедер, но я не могу точно вспомнить, кто. Я точно знала, что это не Эндрю, потому что не могла перестать смотреть на него. Его друзья были просто тенями по сравнению с ним. Он был окружен лунным светом, словно демон, замаскированный под ангела. А в руке у него был нож, складной. И когда он выпустил лезвие, страх пронзил каждый дюйм моего тела. – Я была так погружена в этот момент, что не могла дышать.
– Отпустите меня, – прорычала я, извиваясь, пытаясь освободиться.
– Боишься, грязная девчонка? – Спросил Эндрю. Он всегда называл меня так из-за поношенной формы, в которой я приходила в школу. Но из-за того, как он сказал это сейчас, его слова, казалось, приобрели другой смысл. – Тебе и надо бояться.
– Поторопись, Энди, – нетерпеливо подгоняла Пенелопа.
Я закричала, и Эндрю тут же зажал мне рот рукой. – Шшш, Шшш, – приказал он.
Я судорожно вздохнула, потому что легкие, казалось, сжались в комок. – Эндрю усмехнулся, опустился на колени и провел ножом по середине моего платья, обнажив лифчик. От него пахло травкой и пивом, а рука была скользкой от пота. Я боролась изо всех сил, но не смогла освободиться, особенно после того, как Эндрю просунул нож в ложбинку между моими грудями под лифчик. – Я провела пальцами по тому пути, который проделал нож, взгляд мой был расфокусирован, а голова переполнена воспоминаниями о той ночи. – Он сказал: «Тебе повезло, Бруклин. Капитан футбольной команды хочет увидеть твое тело. Покажи ему, что у тебя есть. Может, Пенелопа одолжит тебе одежду после сегодняшнего вечера. Она будет с тобой тусоваться, тебе ведь хочется иметь подругу, а, грязная девчонка?» – Я с трудом сглотнула колючий ком в горле, эти слова заставили демонов в моей голове взвыть от боли. – Пенелопа ничего не сказала, только направила на меня свой телефон, наблюдая за моим разрушением через экран, как будто так было легче переносить это. – Я усмехнулась. – Мое тело, наконец, отошло от оцепенения, и я вцепилась зубами в ладонь Эндрю, не желая сдаваться. Я понимала, что должна бороться, но это было так тяжело. Никогда не думала, что стану той самой девушкой, которая просто лежит и не двигается, но никто не рассказывает о том шоке, который наступает, когда происходят такие ужасные, чудовищные вещи. Инстинкт выживания становится настолько сильным, что он буквально приказывает тебе лежать неподвижно, пока все не закончится, чтобы не погибнуть. Выживание становится главным приоритетом. Я боролась с этим инстинктом, потому что смерть казалась предпочтительнее того, что они собирались сделать. Но потом Эндрю вырвал свою руку из моих зубов и ударил меня так сильно, что у меня зазвенело в ушах.
Я почувствовала, как Найл и Матео одновременно дернулись, но я не могла посмотреть на них. Если бы я посмотрела, я бы сломалась. Мне нужно было остаться здесь, в прошлом, выплеснуть все это наружу. – «Издашь хоть один звук, и я тебя порежу», прошипел он мне, а затем разрезал мой бюстгальтер по центру и сорвал его с меня. Я помню, как содрогнулась, пытаясь вжаться в землю, и молилась богу, который меня не слушал.
Я облизала губы.
– Он посмотрел на меня как стервятник, наткнувшийся на сочную тушку, и сказал: «Что б меня, ты кое-что скрывала от нас, Бруклин», сжимая и лапая мою грудь, а ледяная рукоять ножа скользила по моей плоти, как угроза. Я снова начала сопротивляться, когда ни одно божество не ответило на мой зов о помощи, и мне удалось вырвать руку из хватки парня справа от меня. Я замахнулась и ударила Эндрю кулаком по щеке. – Я взмахнула рукой, как тогда, но мой кулак встретил лишь воздух. – Он обозвал меня сукой и полоснул ножом по моей руке. – Я провела пальцами по едва заметному шраму в том месте и замерла, когда, клянусь, снова почувствовала, как кровь стекает по моей коже. – Мы встретились взглядами, и что-то изменилось между нами, когда в воздухе повис металлический запах моей крови. Он порезал меня. Он выполнил свою угрозу. И тогда я поняла, что это произойдет, что бы я ни делала. Никто не придет меня спасать, никто не услышит мои крики.
Я сделала глубокий вдох и продолжила: – Позади меня раздался голос Люка Дэмси, который сказал, что не уверен в этом, но его хватка на моей руке по-прежнему была крепкой. Затем Эндрю протянул руку через мою голову, схватил свободную руку Люка и положил ее мне на грудь. «Ей это нравится, видишь?» сказал он. Я отказывалась закрывать глаза, потому что знала: если потеряю сознание, все будет кончено. Они возьмут все, что захотят. Если я снова замру, они уничтожат меня. И мне пришлось бороться за оставшиеся кусочки своей души. – Я закрыла глаза, чтобы не слышать тиканье секундной стрелки, которая не двигалась на часах. – Рука Люка скользнула по моему телу, и Пенелопа рассмеялась. «Она такая шлюха», сказала она. «Посмотрите, как отчаянно она этого хочет». Затем пальцы Эндрю скользнули мне под юбку, и к горлу подступила желчь, я почувствовала ее вкус, похожий на кислоту. Мои крики казались сдавленными, и я с ужасом осознала, что я совсем одна в этом мире. Никто не слушал, никому не было дела. Никому никогда не было дела. С тех пор, как умер папа. Но если никто не придет, это означало, что я была единственной кто мог защитить меня. Но у меня, казалось, не было сил, чтобы спасти себя.
Я прикусила нижнюю губу, когда во мне всплыло еще больше воспоминаний: все они были такими же яркими и детальными, какими были сразу после случившегося, словно они были выжжены в моем мозгу, чтобы я никогда не перестала страдать из-за того, что произошло.
На мгновение меня захлестнуло болезненное воспоминание.
– Боже, она жалкая. Ты собираешься просто лежать и позволять ему трахать тебя? Тебя должно тошнить от этого, – Пенелопа рассмеялась своим пронзительным смехом, подходя ближе, чтобы направить камеру на меня. – Держу пари, она не бреет свою киску.
Эндрю задрал мне юбку, и я попыталась освободить свои лодыжки, которые держал Мэтт Уитби, его глаза жадно наблюдали за всем, хотя он так и не сделал попытки присоединиться.
Я глубоко вздохнула и продолжила: – Эндрю обнажил мои трусики и провел по ним ножом, заставляя кровь закипеть в моих венах. Я не могла этого допустить. Я не могла стать жертвой. Я не могла, я не могла… Но потом мои трусики были срезаны, и вдруг меня стали трогать, а я не хотела, чтобы меня трогали. Мой разум лихорадочно метался, слезы застилали глаза. Что-то треснуло в моей душе, расколовшись на тысячу осколков, которые уже нельзя было собрать, а в ушах раздался жестокий смех, когда Пенелопа наклонилась, чтобы записать на камеру то, что Эндрю делал со мной своей рукой.
Я поняла, что легла на стол, положив руку между бедер и показывая им, где именно он прикасался ко мне, моя спина была прижата к столешнице, а по моей щеке скатилась слеза. Это было насилие, унижение. И это было больно. Это было чертовски больно.
Звон в моих ушах перерос в рев, когда я почувствовала всю ту ненависть так же сильно, как и тогда.
– Я перестала взывать к добру в этом мире, моля о спасении, и обратилась вместо этого ко злу. Потому что хотела отомстить. Хотела, чтобы все вокруг страдали и кричали. Хотела высосать из них всю силу и заставить почувствовать себя такими же ничтожными, какими они заставили чувствовать меня. Я хотела, чтобы они истекали и истекали кровью. – Мои руки сжались в кулаки, а под кожей заклубилась ярость. Это было зло, та сила во мне. И мне было все равно. Я бы ни за что не отказалась от него, потому что оно было единственным что когда-либо приходило мне на помощь. – Наконец-то кто-то откликнулся на мой зов. Это был сам Дьявол, и он раздул пламя моей ярости и дал мне силы, необходимые для борьбы. Я смутно помню, что хватка Люка ослабла, как только Эндрю расстегнул ширинку. Но я больше не чувствовала их рук на себе, я чувствовала себя свободной от всех оков. Свободный от всех законов и правил. Я рванулась к ножу в руке Эндрю, выхватила его, но он отпрыгнул назад, толкнув Люка прямо на меня. Я не колебалась ни секунды и вонзила лезвие прямо под его челюсть. – Я изобразила это руками, видя Люка над собой ясно, как день, с его светлыми, словно льдистыми, волосами и бледными губами. – Его горячая кровь струйкой побежала по моей руке, а глаза расширились от ужаса того, что я сделала. Никогда не забуду, как приятно это ощущалось. Какой сильной я чувствовала себя. Словно этот поступок пробудил истинную меня, освободил ее. Когда я вытащила нож, то вонзила его снова, голодная и необузданная, набросилась на него, желая завершить начатое, чтобы потом поохотиться за остальными. – Я выбросила кулак в воздух, оскалив зубы, все еще ощущая запах крови Люка из прошлого. Такой же сладкий, как и моя месть в тот день. – Пенелопа закричала. А я протыкала Люка ножом до тех пор, пока свет не погас в его глазах, и последним человеком на земле, которого он видел, был тот, кого он помог уничтожить.
Я вскочила на ноги, оцепеневшая и сосредоточенная на смерти и ни на чем другом, а мой разум был полон абсолютного, пугающего спокойствия. Все было так же, как в ту ночь, охотница во мне пробудилась и жаждала крови.
– Пенелопа бросилась в лес, когда Эндрю толкнул меня, пытаясь сбить с ног. Мне удалось порезать ему руку, но не более того. Он убежал. Однако прежде чем его друг Мэтт успел последовать за ним, я вонзила клинок ему в живот. А затем снова и снова, и снова. Он рухнул подо мной, словно скомканный лист бумаги, а я стояла над ним как чудовище в своей истинной форме. Свет от телефона Пенелопы указывал мне путь к ней даже без ее криков. Так что я последовала за ней, преследуя ее, пока она пыталась сбежать. Пламя ада лизало мою плоть, оно должно было затянуть ее в себя, и никогда не отпускать. Но этому не суждено было случиться… – Я тяжело вздохнула, тяжесть этой неудачи все еще давила на меня. – Я не смогла поймать ее до того, как они с Эндрю выбрались из леса. Так что я, наконец, бросила нож и уставилась на луну, единственную свидетельницу моего грехопадения. Но она не помогла мне, только Дьявол пришел мне на помощь.
Когда я закончила свой рассказ, комната снова стала четкой, и я обнаружила, что по моим щекам текут слезы. Но это были слезы радости, потому что я почувствовала себя легче. Немного свободнее. Я снова лежала на спине, уставившись в потолок, моя рука была поднята вверх, словно тянулась к луне, которая той ночью была на небе.
Я повернула голову набок, чтобы посмотреть на Матео, и обнаружила в его глазах бурлящее море насилия, от которого мое сердце забилось чаще. Он протянул руку через стол и схватил меня за подбородок.
– Если бы я был способен заползти в тени прошлого, я бы вздернул твоих врагов за шеи и разжег костер у их ног, – прорычал он, а у меня перехватило дыхание.
Найл внезапно оторвал мое лицо от пальцев Матео, и повернул мою голову к себе. В его глазах было дикое безумие, потому что его самый темный демон вышел, чтобы овладеть им.
– Прошлое осталось позади, – прорычал он. – Вот почему я предложу тебе кое-что гораздо лучшее, чем может предложить Мертвец.
– Что? – Спросила я, затаив дыхание.
– Месть, – сказал он, и это слово эхом отозвалось в моем черепе, заставив содрогнуться. – Составь список, любовь моя. Включи в него всех, кто когда-либо причинил тебе достаточно сильную боль, чтобы заслужить смерть. Я найду их и доставлю тебе с оружием, которое ты выберешь.
– Ты можешь это сделать? – Спросила я с удивлением и трепетом, от этой мысли мое сердце взволнованно заколотилось.
– Я могу совершить любое злодеяние, которое задумаю. Считай это даром. – Он вскочил со своего места, направляясь прочь из комнаты, не сказав больше ни слова, и Матео схватил меня, стаскивая со стола к себе на колени. Мои ноги упали по обе стороны от него, а его губы приблизились к моему уху.
– Я хочу быть рядом, когда они умрут, – сказал он таким неприступным тоном, что у меня по коже побежали мурашки. – Пусть этот hijo de puta (Прим. Пер. Испанский: Сукин сын) выследит их, а потом вытащит нас отсюда, и мы убьем их вместе, chica loca.
Прежде чем я успела ответить, вернулся Найл и вырвал меня из его объятий. Он отнес меня подальше от него и усадил в кресло в другом конце комнаты.
Нависнув надо мной, он положил блокнот и ручку мне на колени, а затем наклонился и уперся руками в подлокотники, заключив меня в клетку своего тела. Во рту у него была сигарета, и когда он затянулся, его глаза загорелись, как два костра.
– Я уже убивал таких монстров, как твои, – прорычал он. – Они убили мою жену. Изнасиловали, пытали, и убили. И все из-за меня.
Я ахнула, качая головой в знак отказа от этих ужасных слов.
– Она не видела, как они умирают, но я обещаю, что ты увидишь, как истекают кровью твои монстры, – поклялся он.
Я протянула руку, чтобы провести пальцами по имени Авы, вытатуированному у него на руке, и он хмыкнул, выглядя так, словно хотел остановить меня, но не сделал этого.
– Прости, – прошептала я, чувствуя как в моей груди разрастается боль из-за него.
– Извинения – то же самое, что и молитвы, – сказал он с усмешкой. – Их никто не слушает, любовь моя.
– Дьявол слушает, – твердо сказала я, но он покачал головой.
– Нет. Ты – Дьявол, детка. – Он прижал палец к моей груди. – Это зло часть тебя, и не смей обесценивать себя, говоря обратное, потому что ты владеешь каждой темной частичкой этого существа внутри себя. – Он опустил голову, и дым заклубился в воздухе между нами. – Эта часть – одна из моих любимых черт в тебе, Паучок. Чем раньше ты начнешь относиться к ней с уважением, которого она заслуживает, тем скорее ты станешь убийцей, которой хочешь быть.
Он отступил назад, и мои пальцы скользнули по блокноту у меня на коленях, пока я обдумывала его слова. Возможно, он был прав, но я не была уверена. Потому что если Красный Здоровяк не ждал меня в аду, то чего мне вообще было дожидаться? Я не хотела думать о том, что все эти годы я на самом деле была одна, разговаривая со зверем, который все это время был частью меня.
Найл собрался уходить, но я швырнула блокнот ему в спину, и он в замешательстве оглянулся. Следующей я швырнула в него ручку и прикусил губу, чтобы не улыбнуться.
– Я не пишу на бумаге.
– Ну и на чем, в таком случае, ты пишешь? На кирпиче? – заартачился он.
– Близко. На камне. И мне понадобится блестящий маркер, чтобы написанное было видно.
Он докурил сигарету, бросил окурок в черную пепельницу в форме черепа и кивнул мне.
– Полагаю, это твой список. – Он снова направился к двери, и я посмотрела на Матео, пристальный взгляд которого следовал за Найлом из комнаты так, что в его глазах мелькали убийственные мысли.
Мне это не нравилось. Я хотела, чтобы они просто поладили. Но, полагаю, после того как тебя месяцами пытал какой-то тип, наладить отношения непросто. Честно говоря, я тоже ненавидела Адское Пламя за это. Но я была в плену нашей связи, а убийца во мне тихо восхищалась им. Возможно, Найл был прав, возможно, Дьявол и вправду живет во мне. Возможно, я была порочной до мозга костей.
В конце концов он вернулся с плоским черным камнем размером с мою ладонь и серебряным маркером, заставив меня улыбнуться от уха до уха. Я выхватила их у него, сняла крышку с маркера зубами и положила свой «камень смерти» на колени. Эндрю и Пенелопа возглавили список, затем шла мадам Люсиль из психиатрической больницы, а за ней следовала остальная часть ее ужасной команды. Еще я добавила Нормана-Крохачлена, потому что он был крысой. Он сказал Люсиль, что если поймает нас на нарушении правил, то сообщит ей. Ему нравилось смотреть, как они причиняют нам боль, и Люсиль всегда одобряла его крысиные замашки, угощая шоколадом, соком и всем хорошим в жизни, в чем остальным из нас было отказано. Затем я добавила людей, которые похитили меня, сеньора Кастильо… хм, а как это пишется? Я написала: Seen Your Case Armadillo и нахмурилась, прочитав. Да, выглядит похоже.
Затем я вписала Рафаэля и Фернанду, а потом, наконец, добавила Седрика Роулингса. Судью, который отпустил Эндрю и Пенелопу, а меня отправил в колонию для несовершеннолетних, запятнал мое имя, изобразил меня злобным зверем, который охотился на них в лесу ради собственного удовольствия, отклонив все мои обвинения в сексуальном насилии.
Закончив, я подула на камень, высушивая чернила и любуясь своей работой, прежде чем передать его Найлу, осторожно взяв обеими руками. – Береги его как зеницу ока, хорошо?
– Хорошо. – Он взял его, разглядывая имена на нем, и тьма окутала его черты.
– О, подожди! – Я выхватила его обратно, перевернула и написала на обратной стороне «Клуб смерти», нарисовав крестами глаза и маленький шов рта поверх буквы «Е». Я улыбнулась своей работе и вернула его Найлу. – Полагаю, это было наше первое официальное собрание клуба. – Я просияла, а Найл цокнул языком.
– El Burro не входит в наш клуб.
– Входит! – Настаивала я. – Я глава совета, и я говорю, что он в клубе.
– Ты ничего не возглавляешь. Я здесь босс, – возразил Найл.
– Не-а, – пропела я.
– Да, – бросил он в ответ.
– Не-а.
– Да.
– Не-а.
– Да.
– Не-а.
– Да.
– Прекратите, – рявкнул Матео. – Вы ведете себя как гребаные дети.
– Нет, не ведем, – сказала я.
– Ведете, – прорычал Матео.
– Нет, не ведееееем, – пропела я, но Матео не поддержал мою игру, его глаза сузились и посмотрели на меня так, словно он хотел перегнуть меня через колено и преподать урок. О-ля-ля. Привет, папочка.
– Клуб смерти – дерьмовое название, – пробормотал Найл, доставая еще одну сигарету и прикуривая.
– Пфф, это лучшее название, – пренебрежительно сказала я.
– Это дерьмо. Нужно что-то вроде… – он задумался.
– Трое мушубитеров? – Предположила я. (Прим.: muskillteers – в оригинальной версии, игра слов: musketeer означает мушкетеры, но KE заменено на KILL)
– Нет, – проворчал он. – И нас только двое.
Я проигнорировала последнюю часть, продолжая.
– Дьявольские громовержцы?
– Нет.
– Банда «Удар-Порез-Взрыв»? «Два члена и вагина»? «Двое – компания, трое – резня»? «Смертельное трио»? «Ирландец, мексиканец и чертовски горячая девчонка?» Клуб…
– Прекрати, – прорычал Матео. – Пожалуйста, прекрати.
– Ладно. Значит будет «Клуб смерти», – решила я, и Найл нахмурился. – Нам нужен лозунг, талисман, атрибутика и…
– Давай для начала просто убьем пару ублюдков и посмотрим, что будет, а? – Предложил Найл, строго приподняв бровь.
– Ладно, – вздохнула я, но мысленно уже начала продумывать все эти вещи. Нашим талисманом мог бы стать зеленый попугай по имени Грег, и он мог бы носить крошечный берет с нашим лозунгом, который гласил бы: «Где-то пора убивать» Нет. «Можно убить быстро, можно медленно, в любом случае будет шоу» Не-а. «Убивать или не убивать» Нет. «Сдохните, ублюдки!!» Хммм. «Убийства для всех возрастов» Не-а. «Убийство своими руками». Это не т…оооо, я придумала!
Клуб смерти: Да начнутся убийства…
