Текст книги "Клуб смерти (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 36 страниц)

– Охренительные мужские руки, – простонала она, запрокинув голову и закрыв глаза, когда я протолкнул пальцы глубже, согнув их и надавив на ее точку g, заставляя ее застонать от удовольствия.

– Смотри на меня, – прорычал я, моя хватка на ее запястье усилилась, пока она не ахнула от боли, и ее ярко-голубые глаза снова не открылись, встретившись с взглядом с моими.

– Я смотрю, – пообещала она, заставляя уголки моих губ приподняться, и я снова задвигал пальцами внутри нее. Внутрь и наружу, плавно и медленно, чувствуя, на сколько она мокрая, и купаясь в этом взгляде ее глаз.

Она была моей. Я чувствовал это. Прямо здесь и сейчас в ее мире не было ничего, кроме меня, и я был существом, контролирующим его.

Она тяжело дышала, стонала, брала, брала, и брала, а я наслаждался тем, что владел ее телом.

Мой член снова стал твердым, упираясь в ее бедро, требуя удовлетворения, и ее взгляд опустился на него, навевая мне мысли, которым я не мог поддаться.

Ее бедра прижимались ко мне, даже когда я пытался удержать ее неподвижно, ее потребность трахать мою руку подавляла контроль, который я над ней установил, так как она жаждала большего.

Ее свободная рука потянулась к моему члену, и я зарычал, внезапно отстраняясь и разворачивая ее, одновременно стягивая с нее штаны до щиколоток, обнажив ее сладкую попку.

– Что ты…

Я оборвал ее вопрос, резко придвинувшись к ней сзади, схватил оба ее запястья и прижал ее ладони к зеркалу, прежде чем впиться зубами в ее шею и заставить ее вскрикнуть.

Ее глаза снова закрылись, и я сильно шлепнул ее по заднице.

– Mírame, (Прим. Пер. Испанский: Смотри на меня) – рявкнул я.

– Я тоже отражаюсь, – выдохнула она, прикусив губу, когда ее глаза снова распахнулись. (Прим.: Игра слов – Mírame созвучно со словом Mirror (отражать))

– Нет, это значит – Смотри на меня, – прорычал я, поймав ее взгляд в зеркале. – Чтобы ты знала, кому принадлежишь, когда кончишь.

Ее губы приоткрылись, и я раздвинул ее ноги еще шире, а на кончики моего члена выступила влага, умоляя меня использовать его. Но я чувствовал, как демон во мне пробуждается, и когда я обхватил пальцами ее тонкую шею, я знал, что не могу позволить себе вот так потерять контроль. Не сейчас.

Она была словно изысканное блюдо, которым нужно было наслаждаться. А я не мог доверять самому себе рядом с ней, и не хотел сломать мое прелестное создание.

Я дотянулся до ее спортивного бюстгальтера и дернул его вниз, заставляя ее сиськи выпрыгнуть из него, чтобы я мог видеть их в отражении, а ее твердые соски так и напрашивались на поцелуй моих зубов.

Я грубо схватил их, дергая, сжимая, заставляя ее чертыхаться, тяжело дышать и прижимать попку к моему члену в безмолвном требовании.

И я хотел подчиниться ему. Я хотел этого так сильно, что моя рука снова обхватила ее горло, прежде чем я смог остановить себя, и я закрыл глаза, когда головка моего члена скользнула по горячей влажности ее киски.

– Черт, Мертвец. Он такой большой, что я не знаю, сможет ли…

Я сжал ее горло еще сильнее и глубоко вдохнул, когда ее дыхание прервалось, остановив ее слова, мой пульс забился в бешеном ритме, мышцы напряглись, и я схватил ее за бедро, готовый сделать это, сдаться, взять ее, обладать ею, уничтожить ее.

Мои пальцы разжались, и из ее уст вырвался жадный стон, заставивший меня снова открыть глаза.

Она все еще смотрела на меня, ожидая, не сопротивляясь, не убегая и не крича. На самом деле, взгляд ее глаз ясно давал понять, что она хочет этого, всего этого, всего, что я могу ей дать. Она не имела представления, кто я такой? Или она была настолько сломлена, что готова была позволить мне показать ей себя с самой темной стороны?

Я вонзил зубы в ее плечо, с усилием отрывая руку от ее горла, а затем опустил пальцы между ее бедер и нашел ее клитор.

– Я вреден для тебя, – сказал я ей в последней отчаянной попытке предупредить ее, пока не стало слишком поздно. Потому что я был серьезно близок к точке невозврата, к тому, чтобы предъявить права на нее и на все, чем она была, и превратить эту темную одержимость в живую, дышащую фантазию, которой я никогда не позволю закончиться.

Я дразнил ее клитор, а она откинула голову на мое плечо, все еще не отрывая глаз от моего отражения в зеркале, а я переводил взгляд с ее ярко-голубых глаз на ее вздымающиеся груди и на то, как моя рука двигалась между ее бедрами.

– Думаю, мне нравится вредное, – выдохнула она. – Покажи мне все самое плохое, Мертвец. Думаю, это поможет мне снова жить.

Мои бедра прижимались к ее округлой попке, пока я продолжал терзать ее клитор, а мой член на короткое мгновение скользнул между ее ягодиц, когда желание обладать ею свело меня с ума.

Я использовал это желание на ее клиторе, дразня и кружа, возбуждая ее все сильнее и сильнее, пока она терлась о меня бедрами, получая еще больше удовольствия, прижимая свою попку к моему члену и доводя меня до исступления.

– Блядь, – выдохнула она. – О, святая мать… никогда не останавливайся. Никогда, никогда не останавливайся.

Я снова закружил пальцами, наблюдая, как огонь вспыхивает в ее глазах, а другую руку завел ей за спину и вставил два пальца в ее тугую киску. Она наклонилась вперед, опираясь руками о зеркало, чтобы удержать себя в нужном положении, и громко застонала для меня, а этот ее хриплый голос стал таким восхитительно грязным, что мне захотелось поглотить этот звук. Она была даже лучше, чем я помнил с тех пор, как попробовал ее на вкус, горячую, влажную и такую чертовски сладкую.

– Mírame, – снова прорычал я, чтобы она не забыла. Я хотел увидеть это в ее глазах, когда доведу ее до краха.

Ее слова превратились в бессвязный лепет, пока я играл на ее теле, как на инструменте, не отрывая взгляда от ее глаз, пока проникал в нее все быстрее, мои пальцы синхронно двигались на ее клиторе и внутри нее, а она задыхалась и стонала.

Ее крики становились все громче, все отчаяннее, и я чувствовал, как ее киска сжимается вокруг моих пальцев, приближаясь к кульминации, а ее сиськи выпятились вперед, когда сама она выгнулась назад, прижавшись ко мне. Я даже не остановил ее, когда она отняла руку от зеркала и обхватила ею мою шею, запуская пальцы в мои чересчур длинные волосы и притягивая меня к себе.

Я опустил губы к ее шее, вдыхая ее запах, и проводя ими по ее коже, касаясь щетиной чувствительной области, а затем и зубами.

Она простонала мое имя, начиная кончать, и я вытащил пальцы из ее киски, оставив другую руку контролировать ее клитор, а затем вместо этого ввел их в ее попку, заставляя ее кричать еще громче, а ее рука сжала мои волосы так сильно, что почти вырывала их с корнями.

Она выглядела совершенно сногсшибательно, когда распадалась на части из-за меня, огонь в ее глазах горел ярко, на ее чертах был написан экстаз, а ее красота навсегда запечатлелась в моей памяти.

Я еще несколько раз толкнулся в нее пальцами, выжимая из нее все возможное удовольствие, пока мой взгляд не упал на ее губы в отражении, и я представил, как она берет мой член между ними, сосет, лижет и обслуживает меня, стоя на коленях.

– Моя, – прорычал я, убедившись, что она это поняла. Что она знает, что ее удовольствие принадлежит мне так же, как и все остальное в ней будет принадлежать со временем.

Она просто тяжело дышала несколько долгих секунд, наши глаза встретились в отражении, и она кивнула, медленно вынимая пальцы из моих волос.

Демон во мне замурлыкал от этого, и я подался бедрами вперед, мой член задвигался между ее бедер, скользя по влажности ее киски, но я не мог уступить тому, чего он хотел. Я не мог так рисковать.

Я внезапно отпустил ее, вернулся в душ, закрыл глаза и снова сжал член, представляя себе все способы, которыми я разрушу ее, как только смогу доверять себе рядом с ней, и рыча от усилия, которое требовалось, чтобы не сделать этого прямо сейчас.

А до этого она будет умолять меня. Умолять и просить, приоткрывать свои полные губы и подчиняться моим приказам так, как мне нужно.

Я сильно кончил, разбрызгав сперму по стене душа и желая, чтобы это были ее полные сиськи.

Я долго оставался под горячей водой, успокаивая зверя во мне с помощью удовольствия и силы воли, пока не убедился, что снова полностью восстановил контроль над собой.

Когда я вышел, то обнаружил, что ее нет, дверь закрыта, а свежие спортивные штаны сложены для меня в раковине рядом с полотенцем.

Я вытерся, надел чистую одежду, причесался и почистил зубы, а затем открыл дверь.

Я замер, увидев, что выход заблокирован мягкой кроватью, которую Бруклин явно придвинула к дверному косяку, чтобы я мог до нее добраться даже с цепью.

– Смотри! – воскликнула она, прыгая на кровать и кувыркаясь. – Я могу сделать сальто вперед!

Она ошибалась. Это было не сальто.

Я посмотрела на нее с недоумением, пытаясь понять, в каком настроении она находится, а она похлопала по мягкому матрасу рядом с собой. Она переоделась и была одета в черные гольфы до колен, крошечные черные шортики и что-то похожее на мужскую хоккейную футболку, которую завязала узлом на боку. Еще она нарисовала красное сердечко у себя на скуле, и по какой-то причине мне захотелось прижаться к нему губами.

– Я думаю, нам нужно поговорить, – серьезно сказала она, и ее настроение снова изменилось. Она была как ветер, но за ней было труднее угнаться.

Я приподнял бровь, глядя на нее, и медленно опустился на кровать, стараясь не показывать, как чертовски сильно я наслаждался ощущением чего-то мягкого под моим телом после всех этих месяцев сна на холодном полу. Это было еще одно проявление ее доброты по отношению ко мне, и, помимо оргазмов, я все еще не был уверен, что она получала от этого. Кроме того, я бы дал ей их в любом случае.

– О чем? – Спросил я.

– О том, что ты злишься на меня. Ты злишься как безумный шляпник, Мертвец, а я не могу этого вынести.

Я нахмурился, потому что только что заставил ее кончить так сильно, что она едва могла дышать, так что не был уверен, какая часть этого заставила ее подумать, что я злюсь на нее. Однако она продолжила, не дожидаясь моих вопросов, так что я предположил, что вот-вот узнаю.

– Потому что я тусуюсь с Найлом и учусь быть крутой королевой-убийцей, а ты просто сидишь здесь весь день с хмурым лицом, как гусь, которому не дали пощипать травку.

– Он тебе нравится? – Спросил я ее мрачным тоном. – Человек, который взял тебя в плен и держит взаперти, как крысу в клетке?

– Э-э-э, эта клетка намного приятнее, чем мое предыдущее жилище, – отметила она. – И мне нравится убивать, так почему бы мне не стать лучше в этом? – Было еще что-то, о чем она умолчала, но раз она не делилась этим, я решил не настаивать. Возможно, она сама до конца не разобралась в своих чувствах.

– Если у тебя это так хорошо получается, может, тебе стоит попытаться убить его, пока ты там, наверху, – выплюнул я.

– Я пыталась убить его шестьдесят семь раз! – сказала она, театрально запрокинув голову и уставившись в потолок. – Он сказал мне, что Дьяволу он не нужен, и я начинаю думать, что он, должно быть, прав. Это безнадежно.

– Это не безнадежно, – настаивал я. – Тебе просто нужно вонзить в него клинок, и тогда все наши проблемы решатся. У меня больше денег, чем ты можешь пожелать. Мы могли бы поехать куда угодно. Стать кем угодно.

Не уверен, как я смогу забрать ее с собой, когда сбегу, но я что-нибудь придумаю. Она просто поменяет одного похитителя на другого, но по крайней мере я буду хозяином, готовым уничтожить мир ради нее.

– Где все твои деньги? – спросила она с любопытством. – Ты нарисовал карту сокровищ, на которой крестиком отмечено место? Закопал в могиле? Оставил у бабушки? Засунул себе в задницу?

Я напрягся, гадая, не настал ли тот момент, когда она раскроет, зачем ее сюда послали. Но если это был ее гениальный план – выдавать случайные предположения после того, как я сам завел разговор, то она была худшим дознавателем, которого я когда-либо встречал.

– Не беспокойся об этом, – сказал я. – Просто позаботься о том, чтобы убить этого hijo de puta, когда увидишь его в следующий раз, а все остальное сложится само собой.

Она серьезно кивнула, а затем придвинулась немного ближе ко мне, наступила тишина, и тогда она повернула голову, чтобы посмотреть на меня.

Шли минуты, и я задавался вопросом, почему она не вела себя по-другому после того, что мы сделали в ванной. Неужели для нее это ничего не значило? Разве не должно было что-то измениться, когда кто-то заставлял тебя выкрикивать его имя, одновременно засовывая пальцы тебе в задницу?

– Я тебе нравлюсь, Матео? – наконец прошептала она, и я снова удивился.

Мой пристальный взгляд блуждал по ее чертам, но я ничего не ответил. Что она вообще хотела, чтобы я сказал на это?

– Я думаю, у тебя очень милый член, – добавила она. – Самый большой, который я когда-либо видела, он одновременно пугающий и милый.

– Милый? – хмыкнул я, гадая, сколько она их видела, а потом решил, что не стоит спрашивать имена, иначе я только добавлю их в список людей, чьей смерти я желаю.

– Да. Может быть, мы могли бы договориться быть друзьями по лагерю, если ты не хочешь идти ва-банк и становится настоящими друзьями? – Я ничего не ответил, и она продолжила. – Друзья по лагерю – это друзья, которых ты заводишь в летнем лагере, и ты думаешь, что они самые классные, но потом возвращаешься к своей обычной жизни и забываешь о них. Я никогда не была в летнем лагере, но однажды я совсем забыла о старушке Бетти, женщине с пуговицами. Хотя не думаю, что когда-нибудь забуду о твоем существовании, Матео. Но если ты хочешь забыть меня, я не против.

Я по-прежнему ничего не говорил, и она кивнула, прикусив губу, ее взгляд скользнул по моим чертам, прежде чем она заерзала, чтобы устроиться поудобнее, закрыла глаза, и накрыла нас одеялом, словно собираясь заснуть.

Я решил, что неважно, сколько времени, если она устала. Нам ведь нечем было заняться здесь, внизу.

Я молчал, глядя на нее, и тут ее лицо исказилось, челюсть задрожала, прежде чем слеза скатилась из-под ее закрытого века, и у меня неприятно скрутило живот.

Вторая слеза последовала за первой, скользнув по ее носу и вниз по щеке, прежде чем тихо упасть на подушку и раствориться в ней.

Я тоже повернулся на бок, чтобы смотреть на нее, цепь на моей шее натянулась, так это бы максимум ее длины, и я взял ее руку в свою. Я переплел наши пальцы, и хотя она не открыла глаза, она замерла так, что я был уверен, что она все еще не спит.

Слезы больше не текли, но я продолжил наблюдать, как ее дыхание постепенно становилось глубже, и убедился, что она действительно заснула.

Я так легко мог ее убить. Она была рядом, такая маленькая, хрупкая и уязвимая. Я мог сделать все, что угодно. Она не могла знать, что я этого не сделаю. И все же по какой-то причине она явно не думала, что я это сделаю. И пока я лежал, думая об этом, наши пальцы были переплетены, а дыхания смешались, мне в голову пришла невозможная мысль.

Она доверяла мне.

По крайней мере, немного. И если это было правдой, то было только вопросом времени, когда она полностью сдастся мне.

Mi chica loca уже была моей. Даже если она еще не знала об этом.

Ночью меня разбудил голос Найла, который громко пел песню «Drugs» группы UPSAHL, включил свет и с грохотом спустился в подвал.

– Эй, Паучок! – крикнул он, когда я села в кровати, щурясь и хмурясь от яркого света. – Ебаный в рот, что он делает в твоей постели!?

Я, надув губы, покосилась на своего сумасшедшего Дьявола.

– Ну, он спал! Ты знаешь, который час, придурок? – Рявкнула я, когда Матео сел, и по его спине пробежало напряжение.

– Без малейшего гребаного понятия, – рассмеялся Найл. – Ты знаешь, который час?

– Время спать, ты, хуесос! – Мой взгляд упал на его обнаженную грудь, забрызганную кровью, на клейкую ленту, обмотанную вокруг его левого бицепса, и на красную-красную кровь вокруг нее. Я вскочила на ноги с криком, а мое сердце забилось где-то в горле. О нет.

– Адское Пламя, что случилось? – Я подбежала к нему, схватила его за предплечье и потянулась к импровизированной повязке на его руке.

– Пфф, это ерунда, – пренебрежительно сказал он. – Пуля всего лишь поиграла со мной в погоню за поцелуй.

– Жаль, что она не поцеловала тебя в мозг, – пробормотал Мертвец, и я уткнулась лицом в грудь Найла, крепко обнимая его, ненавидя эту мысль. Пули не играют в хорошие игры. Они бы размозжили ему мозги.

– Не говори так, Матео, – проговорила я в горячую плоть Найла. – Адское Пламя ранен. – Не уверена, услышал ли он меня, мой голос звучал приглушенно, да и губы плотно прижимались к учащенному биению его сердца. В любом случае, он не ответил.

Найл замер, медленно обнимая меня здоровой рукой и потираясь шершавым подбородком о мои волосы.

– Хочешь помочь старику, маленькая психопатка?

– Хорошо. Но ты не такой уж старый, – возразила я, когда он повел меня к лестнице, прижимая к себе и бросая зловещий взгляд на Мертвеца. – Ты не так стар, как горы, небо или большинство деревьев. Может, старше маленьких деревьев, но не больших. Но ты старше большинства собак, кошек, голубей и…

– Тебя, – закончил он за меня.

– Откуда ты знаешь? Я могла бы быть вампиром, родившимся три столетия назад. – Я взглянула на него, хлопая ресницами, вдыхая запах дыма и влаги на его теле.

– Не-а, в таком случае ты бы попыталась слизать с меня кровь, если бы это было так.

Я наклонилась вперед, проводя языком по его руке, где на коже выступили пятна крови, и солоноватое, металлическое, дымное совершенство его вкуса наполнило мои чувства. Ммм, на вкус он как жидкая анархия.

Его горло дернулось, и он крепче прижал меня к себе.

– Где ты был? Что случилось? – Спросила я, снова взглянув на клейкую ленту у него на руке.

– Мне пришлось вытаскивать моего племянника Киана из сложной ситуации, – сказал он.

– О нет, его член застрял в ком-то? Это однажды случилось с Противной Нэнси. По крайней мере, она так мне рассказала. Она сказала, что у парня был изогнутый член, и он застрял в углу ее влагалища. Как ты думаешь, такое возможно? У твоего племянника изогнутый член?

– Нет и еще раз нет, – задумчиво произнес он. – Ты ведь знаешь, что это невозможно?

– Да, конечно, – громко рассмеялась я и поспешила дальше. – В любом случае, с ним все в порядке?

– Да, мой Киан – гребаный воин. Он разозлил нескольких военных и ему нужно было отвлечь их внимание, чтобы сбежать с друзьями. Его девушка помогла мне.

– Ой, а я могу с ними познакомиться? – Я подпрыгнула на цыпочках. – Вообще-то, лучше не стоит. Они, наверное, подумают, что я странная. Большинство людей думают, что я странная. Ты рассказал им обо мне? – Я прикусила губу, и Найл ухмыльнулся.

– Вроде того, – пробормотал он. – Я сказал им освободить тебя, если я умру.

– Правда? – прошептала я, сжимая его руку и краснея.

Он с усмешкой пожал одним плечом.

– Ничего особенного.

– Нет, это важно, Адское Пламя. – Я улыбнулась и слегка пихнула его. – Это значит, что я тебе нравлюсь.

Он фыркнул.

– Полагаю, я не испытываю к тебе ненависти.

Я просияла, когда мы вошли на кухню, и он достал из шкафа бутылку водки и что-то типа ланчбокса, ведя меня в гостиную и прихватив по пути мой шоковый ошейник. Он надел его на меня, пряча ключ в карман, а я провела пальцами по пластику, осознавая, что эта штука как-то начала возбуждать меня с тех пор, как в она в последний раз ударила меня током. Эй, Шоки. Ты собираешься поиграть со мной в «атаку-разрядом» позже?

Я опустилась на диван рядом с Найлом, и он сделал большой глоток водки, а затем передал мне ланчбокс.

Я открыла его и обнаружила какие-то пушистые белые штуковины, забавную изогнутую иголку, нитки в причудливых упаковках и пластырь.

– О-о-о, штучки. – Я вынула все и аккуратно разложила на коленях в форме лица.

– Ты когда-нибудь зашивала пулевое ранение раньше, любовь моя? – Спросил Найл.

– Хмм… ну, однажды я приклеила суперклеем инжир ко лбу Помойного Лу, пока он спал, чтобы скрыть огромное пятно, которое у него там было. – Я гордо улыбнулась, а Найл задумался.

– Хорошо, тогда просто делай, как я говорю. – Он срезал клейкую ленту со своей руки, и я ахнула, когда кровь хлынула из глубокой раны у него на бицепсе.

– Ааауч, – прошептала я.

– Не-а, я ничего не чувствую, – сказал он, но я не была уверена, что верю в это.

Он взял бутылку водки, плеснул немного на рану и хрипло зарычал. Затем с гримасой сам выпил еще глоток, поставил бутылку у ног, достал сигарету, зажал ее в уголке рта и прикурил.

– Блядь, ненавижу водку. На вкус как заплесневелый зад. – Он выпустил струйку дыма между губ. – Продень нитку в иглу. – Он указал на иглу, говоря с зажатой в зубах сигаретой, и я быстро сделала это, прежде чем посмотреть на его руку. – Затем соедини края кожи и начни зашивать.

– И это все? Это твои инструкции? – уточнила я, и он кивнул. О… кей. Давайте сделаем это, команда.

Я наклонилась вперед, скривив лицо и высунув язык из уголка губ, чтобы сосредоточиться.

– Здравствуйте, мистер Ауч, сейчас я наложу вам швы, – сказала я ране, а затем воткнула иглу в верхний лоскут кожи.

– Мать твою, – рявкнул Найл. – Будь осторожна, ладно?

– Извини. – Я замедлила движения, стараясь делать все правильно, но он продолжал ругаться, пока я работала. – Похоже на рот. – Я сжала кожу и начала двигать ее вверх-вниз, напевая слова. – Раз, два, три, четыре, пять, поймала я пулю опять. Шесть, семь, восемь, девять, десять и снова ее отпустила.

– Бруклин, – огрызнулся Найл, хлопнув меня по бедру, и я удивленно подняла глаза на него, чувствуя, как жар разливается по телу. Он произнес мое имя. Мое настоящее имя. Мое имя.

– Да? – Спросила я хриплым голосом.

– Прекрати петь ране серенады и заканчивай шить, женщина.

– Хорошо, босс. – я отдала ему честь и вернулась к работе, сосредоточенно нахмурившись. На самом деле у меня неплохо получалось.

– Вставила иглу, вынула иглу. Вставила, вынула, вставила, вынула, потрясла…

– Аргх, прекрати петь эти чертовы песенки, – прорычал он. – Или, по крайней мере, перестань тыкать в меня в такт с ними.

– Извини, я просто обожаю «hokey cokey» (Прим.: Название танцевальной песни и танца). После того как закончим споешь со мной? – Спросила я, с надеждой прикусив губу.

– Может быть. Только, блядь, закончи уже, ладно?

– Ладно, Адское Пламя. Держись, я спасу твою кожу. – Я сделала последний стежок и восхитилась своей работой. Я не была врачом, но это выглядело чертовски профессионально, спасибо большое.

Найл неловко повернулся, чтобы оценить мою работу, и его брови удивленно взлетели.

– Ты наложила швы в форме червяка?

– Это змея, Найл. – я закатила глаза, указывая на маленький раздвоенный язычок, который я вышила, торчащим из ее пасти.

– Вижу, ты сделала эти стяжки на неповрежденной коже, – прокомментировал он, и я усмехнулась.

– Да… так и есть.

Он хохотнул, затем откинулся на спинку дивана, а его веки наполовину опустились.

– Мне нравится.

– Ты в порядке? Ты выглядишь бледным… – Мое сердце сжалось, когда он неопределенно кивнул, затянувшись сигаретой, без помощи руки, просто оставив ее зажатой в уголке губ.

– Да, я в порядке, только… – он замолчал.

– Что? – Настаивала я.

– Мне пришлось бросить Мэри, – сказал он, и выражение боли исказило его черты.

– Какой ужас, – прошептала я, почувствовав приступ ревности. Кто, черт возьми, такая Мэри? И почему Адское Пламя так переживает из-за ее потери? Если у него есть любовница… подождите, я же не его подружка. Или кто-бы там ни был вообще для него. Я не могу ревновать. Почему я ревную? Черт, я ревную. Я вся зеленая от ревности внутри. И я собираюсь разрезать Мэри пополам и заставить ее кричать.

– Моя лучшая кувалда, – тяжело произнес он, и я ахнула от ужаса.

– О нет, – выдохнула я. – Бедная Мэри.

– Она была хорошей девочкой, – натянуто сказал он. – На ее счету было десять убийств.

– Она достойно ушла? – Спросила я.

– Далеко не так достойно, как заслуживала, любовь моя.

Я грустно покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Бедная Мэри.

Он долго смотрел на меня, нахмурив брови.

– Иди сюда. – Он похлопал по месту рядом с собой, и я придвинулась, чтобы сесть. Ему было больно, и я могла это сделать для него. Именно этого бы я хотела, если бы мне было больно. Но было странно, насколько мне нравилось прикасаться к нему и Матео, учитывая, что я так долго не хотела никакого физического контакта. И когда раньше мне хотелось попробовать, я всегда потом морщилась от отвращения. Но с ним и моим Мертвецов, никакого отвращения не было. Это просто казалось… восхитительным.

Я свернулась калачиком рядом с ним, а он обнял меня рукой, и когда я положила голову ему на плечо, мой взгляд скользнул по татуировкам на его груди.

– Сколько у тебя татуировок?

– По меньшей мере двадцать. Нет, тридцать. Не знаю, мне нужно пересчитать их, – пробормотал он, полностью закрыв глаза.

– Я могу сделать это для тебя? – Предложила я.

– Угу, – сонно согласился он, и я облизала губы, поднимая руку, чтобы коснуться каждой из них на его груди, начиная считать.

– Раз… два… три… о, а эта мне нравится. – Я провела пальцами по тузу пик над его сердцем, заметив тонкий шрам, пересекающий его. На самом деле, под его татуировками было много шрамов, между ними тоже, и я поймала себя на том, что вместо татуировок считаю их, задаваясь вопросом, сколько раз Адское Пламя был близок к смерти. Судя по всему, слишком много раз.

– Спасибо, что подлатала меня, любовь моя, – пробормотал Найл, обнимая меня крепче и притягивая ближе. Его сигарета догорела до самого фильтра, и с кончика свисала длинная ниточка пепла.

Я осторожно вынула ее из его губ и огляделась в поисках чего-то, где можно было бы ее затушить. Не найдя ничего подходящего, я затушила окурок между подушками дивана и запихнула его в то загадочное темное пространство, где, возможно, находился портал ко всем потерянным ключам мира. А может, там просто скопились крошки и мелочь, кто знал? Может, позже я засуну туда голову и выясню.

Я продолжила считать шрамы Найла и называть их в честь персонажей Диснея, прижавшись головой к его плечу. Ему нужно было всего лишь немного вздремнуть, и он поправится. Я хорошо поработала над его рукой, я даже гордилась собой. Я вполне могла бы добавить к своему резюме зашивание ран. Конечно, я оставила свое резюме под мостом. То есть, на самом деле это был просто камень с написанным мелом списком навыков, но это было больше, чем у Пиджачного Фила. А у него на самом деле был пиджак.

– Никуда не уходи, – пробормотал Найл, и я поняла, что даже не подумала попытаться убежать. Ключ от моего ошейника был спрятан в кармане его джинсов, но даже когда я подумала о том, чтобы попытаться достать его, поняла, что на самом деле не хочу этого делать. Не раньше, чем буду уверена, что с ним все в порядке. – В этом доме было так темно до твоего появления, – пробормотал он.

– Ты что, поменял лампочки, когда я пришла? – Прошептала я в ответ, но он, казалось, не услышал меня, продолжая говорить.

– Я не вынесу, если потеряю тебя, как потерял Аву, Бруклин. Мы с тобой одинаковые… – Он задремал, его голова склонилась на бок, а в моем животе запорхали голодные бабочки.

Нахмурившись, я откинула его растрепанные светлые волосы со лба и, глядя на красивое лицо своего похитителя, почувствовала, как мое сердце забилось неровно. В последнее время он был таким грустным. Грустнее, чем сова без дождевика. И мне не нравилось, что он грустит. Я просто хотела, чтобы я могла что-нибудь сделать, чтобы он снова стал счастливее.

Я полежала с ним некоторое время и тихо напевала «hokey cokey», приложив ухо к его сердцу, чтобы, как хороший доктор, следить за тем, что он жив. Еще один навык для резюме.

Спустя, наверное, час, я встала, принесла ему одеяло с кресла в углу комнаты и укрыла его, убедившись, что он тепло и уютно устроился, а затем пошла на кухню за стаканом воды. Затем я начала охоту за Coco Pops. В конце концов, я заслужила небольшой перекус. И как только я их найду, я смогу припрятать их внизу для себя. Матео, вероятно, тоже захочет их, но Pops были моими. Ему пришлось бы убить меня за них, и, возможно, он бы это сделал. Но они стоили такого риска. Тем более что он мог и не убить меня, а просто вылизывать всю дорогу до КрикТауна. Или, если мне повезет, засунет четвертый палец мне в задницу. Это было бы вишенкой на торте Pops. Я содрогнулась от возбуждения, вспомнив, что он со мной сделал. Я становилась настоящей богиней секса, а он был моим порочным наставником, обучая грешить способами, о существовании которых я даже не подозревала.

Я бродила по комнатам дома, осматривая пустые спальни наверху, но даже намека на Pops не обнаружила.

Я дошла до последней комнаты, которую еще не проверила, открыла дверь и включила свет. Мое сердце сжалось, когда я обнаружила, что нахожусь в единственной комнате, которой пользовались. Одеяла на кровати были откинуты, а в воздухе витал аромат Адского Пламени, словно самое темное искушение. В углу комнаты стояли картонные коробки, и я осторожно приблизилась к ним, уверенная, что нашла джекпот Pops или, если хотите, джекPop.

– Ты скрывал их от меня, Адское Пламя, припрятал столько Coco Pops и не дал мне ни одной коробки. Жадина-говядина. – Я опустилась на колени перед первой коробкой, открыла ее и нахмурилась, не найдя там ни одной упаковки Pops. Поверх стопки одежды лежала пара рамок c фотографиями, и когда я перевернула первую, мой пульс участился, потому что я обнаружила фотографию Найла в день его свадьбы, с его красавицей женой, прижавшейся к нему. На нем был серый костюм, а его светлые волосы были зачесаны назад и блестели на солнце. На нем не было видно татуировок, которые теперь украшали его руки и шею, а в его глазах было столько радости, что мне стало больно. Я перевела взгляд на его жену – ее светлые волосы были собраны в гладкий пучок, а голову украшала тиара. Она сияла в камеру, ее зубы были белыми и жемчужными, а глаза полны бесконечных возможностей.

Я снова перевернула фотографию и положила ее обратно в коробку, опустилась на задницу и обхватила колени руками, подтянув их к груди, потому что мне было больно за Найла. У него было что-то прекрасное, что-то незапятнанное и сияющее, и кто-то пришел и вырвал это у него. Разбил его душу и украл половину осколков. Я знала, каково это. Я познала боль подобного изменения, превращения в нечто плохое самим злом. И вернуть былой свет было уже невозможно. Никогда. Я пыталась и пыталась годами. Но мое счастье было уничтожено навсегда, как и счастье Найла. Мы оба были просто сломленными существами, блуждающими по этому миру в поисках мести или искупления, или и того, и другого. Но этого никогда не случится. Прошлое ушло, а будущее разрушено.