Текст книги "Клуб смерти (ЛП)"
Автор книги: Кэролайн Пекхам
Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 36 страниц)
Я резко вдохнул, перевернувшись на нее сверху, и прижав ее к дивану, ухмыляясь, а затем схватив ее за горло, давая понять, что могу прикончить ее, если захочу.
– И что теперь? – спросил я хрипло, тяжело дыша после борьбы, а мой член стал твердым между ее бедрами: то ли от удушья, то ли от нее самой, то ли от всего вместе. Я старался об этом не думать.
– А теперь я уложу тебя на задницу, – прорычала она, и в ее глазах загорелся огонь.
Прежде чем я успел рассмеяться над этим заявлением, она резко дернула бедрами вверх и качнулась влево, застав меня врасплох и сбросив с дивана.
Падая, я успел ухватить ее за зад, потянув за собой, и каким-то образом оказался под ней, когда она оседлала меня на ковре перед камином.
На ней был другой купальник, на этот раз оранжевый с надписью #Psycho, а ее сиськи были приподняты так, что, казалось, вот-вот выпрыгнут из этой чертовой штуки.
Моя рука все еще сжимала ее горло, но она сложила пальцы пистолетом и прижала их к моему виску.
– Ты не посмеешь, – прорычал я, и улыбка, которой она одарила меня, была чистым злом. Она заставила мое сердце учащенно забиться, член заныл, и тысячи плохих мыслей пронеслись в моей голове, прежде чем я смог остановить их.
– О, еще как посмею. – Она коснулась пальцами моей головы сбоку и изобразила звук выстрела.
Я резко дернулся и отпустил ее горло, притворившись мертвым, и закрыв глаза.
Наступила тишина, и я ожидал, что она встанет, но она не сделала этого. Вместо этого она поерзала у меня на коленях, наклоняясь ко мне, пока я не почувствовал ее дыхание на своих губах, а мое сердце бешено колотилось от ощущения ее тела сверху.
Я так давно не испытывал ничего подобного ни к одной женщине, что не был уверен, что с этим делать, хотя мое тело определенно имело кое-какие идеи, и когда она снова пошевелила бедрами, вырвавшийся у нее вздох дал мне понять, что она тоже это поняла.
– О, – печально выдохнула она, ее рука легла мне на грудь, как будто она хотела убедиться, что мое сердце все еще бьется.
– В чем дело? – спросил я, открыв глаза и обнаружив, себя пойманным в ловушку в крошечном мирке, в котором были только мы вдвоем, а завеса черных волос окутала нас, не пропуская никого постороннего. Мне очень нравилось в этом маленьком мирке, и я задумался, есть ли у нас шанс остаться в нем.
– Знаешь, я только что поняла, что не хочу, чтобы твои мозги разлетелись по сторонам, – серьезно сказала она, и я приподнял бровь.
– Хорошо, что ты забыла зарядить свой пистолет, – заметил я, и она кивнула, снова сев и глядя на меня сверху вниз, в то время как ее рука скользнула к моему поясу и задержалась там.
– Не могу поверить, что я убила тебя, – сказала она, ухмыляясь и выглядя слишком довольной собой из-за этого.
Я закатил глаза, забирая купальник, который она использовала в качестве удавки, из ее рук, и качая головой.
– Вовсе нет, – заверил я ее. – Это был ужасный гребаный выбор. Тебе нужно что-то, что не тянется, а не что-то эластичное. И за то время, пока ты вытаскивала свой пистолет, я мог бы заколоть тебя шестнадцатью разными способами.
Она надулась, и я шлепнул ее по заднице, чтобы она снова посмотрела на меня.
– Но ты неплохо справилась, – признал я, тут же пожалев об этом, когда она просияла, выглядя так, словно считала, что это сделало ее профессиональной киллершей. – Для новичка, – добавил я. – Без подготовки и с минимальным талантом.
– Что означают твои татуировки? – спросила она, игнорируя мой комментарий и все еще улыбаясь, как кошка, которая съела сметану.
– Ничего, – ответил я. – Просто бессмыслица и чушь, вроде той, что творится в моей голове.
– А что насчет этой? – спросила она, указывая на имя Авы на моей руке, и я замер.
Какого хрена ты лежишь здесь с какой-то молоденькой девчонкой на коленях, как гребаный развратник? Она более чем на десять лет моложе тебя, и ты держишь ее взаперти в своем доме в качестве пленницы. Ты теперь такой же, как те мужчины, которые украли твою жену?
Я схватил Паука за бедра и сбросил ее с себя, швырнув на диван, прежде чем вскочить на ноги и отойти от нее.
– Пицца приехала, – пробормотал я, игнорируя ее, пока она смотрела мне вслед, приоткрыв полные губы, а в ее взгляде было что-то болезненное. – Примерь еще что-нибудь из своей одежды и выбери что-то, чтобы надеть сегодня вечером. У меня есть работа, и я думаю, это хорошая возможность для нас выяснить, есть ли у тебя действительно какой-то потенциал или нет.
– Есть, – прорычала она.
– Посмотрим, – ответил я, не оборачиваясь к ней. – Но если нет, я думаю, что сегодня вечером мне придется выкинуть два трупа.
Когда я уходил, меня ударило туфлей по затылку, и я проклял ее, но не обернулся.
Я проверил запись с камер, чтобы убедиться, что поблизости нет посторонних, затем отпер входную дверь, и вышел на улицу, достав сигарету и закурив.
– Эта чертова искусительница меня не соблазнит, – пробормотал я себе под нос, набирая полные легкие никотина и чувствуя, как холодный воздух обжигает мою обнаженную грудь.
Я вынул сигарету изо рта, задержав дым в легких, и нахмурился, глядя на тлеющий кончик. Почему сейчас? Почему после всех этих лет я снова оказался на этом пути? Я думал, что уже сделал свой выбор, что оставил все это в прошлом.
Я запрокинул голову и посмотрел на звезды, выпуская раковый дым, ища там Аву, но не нашел ее. Она ускользала от меня. Ускользала уже чертовски давно. Я просто не хотел этого признавать. Потому что, если это было правдой, то я снова подвел ее.
Оглядываясь назад, я задавался вопросом, почему я вообще женился на ней, почему я вообще добивался ее. Она училась со мной в старшей школе и была такой… чистой. Полной противоположностью мне. И что еще важнее, когда мне удалось завоевать ее, она даже не казалась испуганной мной. Ей было любопытно – да, но она не была испуганной. И в то время я был так очарован мыслью о том, что кто-то видит во мне что-то помимо монстра под моей кожей, что хотел быть для нее именно таким человеком. По крайней мере, иногда. Когда я был с ней.
Не думаю, что она когда-либо по-настоящему знала всю правду о том, кто я такой и чем занимаюсь для своей семьи. Она не была дурой, понимала, что я зарабатываю деньги нечестным путем, и осознавала, что я связан с мафией. Но ее семья считала, что я механик, и, насколько я понимаю, большую часть времени она сама убеждала себя в этой лжи. Я позволял ей это, потому что… черт знает, почему на самом деле. Наверное, я просто загорелся идеей быть таким человеком, хотя, оглядываясь назад, не мог представить ничего хуже, чем быть законопослушным гражданином.
Я был просто лжецом, играющим в домашний очаг, и мы оба это знали, но были счастливы в нашем обмане. Разве не так?
Конечно, до тех пор, пока Том Нельсон не пришел в наш загородный рай и не забрал ее в мрак моей реальности. Без сомнения, она умерла, точно зная, кто я такой. И это было полностью на моей совести.
Я не был уверен, сколько времени я простоял там, куря одну сигарету за другой, пока не появился доставщик пиццы, и я молча наблюдал, как он опускает стопку коробок на крыльцо в нескольких метрах от меня.
Он, похоже, понял, что сегодня лучше со мной не связываться, и в ответ на мое мрачное молчание пробормотал «пожалуйста», после чего быстро вернулся в свою машину и уехал. Умный парень.
Я не беспокоился о том, что мой маленький паучок выползет из дома, потому что сегодня вечером она была заперта крепче, чем муравьиная задница. Дверь рядом со мной была единственной, через которую можно было улизнуть, и то только потому, что я оставил ее незапертой для себя. Все окна были пуленепробиваемыми, а замки – безупречными, спасибо паранойи предыдущего владельца. Жалко, что он оказался настолько глуп, что оставил окно открытым, пока спал в летнюю жару, иначе мне было бы чертовски сложно сюда попасть.
В моем кармане завибрировал телефон, и я вытащил его, взглянув на сообщение на экране.
Болван:
На этот раз точно он. Я проследил за ним до дома и пришлось перелезать через какую-то здоровую стену с колючей проволокой наверху, но это точно он. С ним там даже была девушка, та, которая явно не хотела там находиться.
Найл:
Фото
Я не собирался позволять своему бесполезному племяннику снова отправить меня не в тот дом. В прошлый раз, правда, все прошло неплохо – тот чувак оказался женоубийцей, но мне не нравилось действовать наобум. Обдуманно действовать – это хорошо, необдуманно – тоже, но если я собирался утруждать себя составлением какого-то плана, то ему лучше основываться на достоверной информации.
На моем экране появилось несколько темных фотографий, сделанных через окно. Вот он, ублюдок, за которым я охотился – тот самый, что напился и хвастался перед своими заносчивыми дружками, что он член пафосного клуба, где он может творить что угодно, законно или нет, и трахать любых женщин, каких пожелает. К счастью, у О’Брайенов повсюду в городе были свои уши, так что я попросил сообщать мне обо всех, кто упоминает «Ройом Д’Элит».
Оказалось, что секретные клубы не остаются секретными, если в них пускают болтливых мудаков. На самом деле это не удивительно, потому что все знали, что единственный способ поделиться секретом и сохранить его – убить ублюдка, которому ты его рассказал. Но я догадался, что если ты занимаешься управлением нелегальным клубом для богатых ублюдков, то не можешь убивать каждого члена после посвящения.
На третьей фотографии, которую он прислал, была изображена девушка, связанная и с кляпом во рту, сидящая в углу комнаты с выражением страха на лице.
Что-то холодное и темное скользнуло по моим венам, пробуждая меня и наполняя ядом, который заставил меня жаждать смерти этого ублюдка даже больше, чем я обычно жаждал кровопролития.
Найл:
Пришли мне адрес и проваливай оттуда.
Убедись, что сегодня вечером ты будешь занят.
Шейн поймет, что это значит – нужно быть на людях сегодня вечером. Впрочем, благодаря карантину «быть на людях» означало всего лишь попасть на камеры видеонаблюдения в продуктовом магазине. Хотя стоило задуматься, насколько надежным будет алиби, если на всех записях лицо скрыто маской. Ну что ж, если этот мелкий придурок отсидит несколько лет из-за того, что я прикончу этого парня, то он будет не первым ублюдком в нашей семье, кто пошел на жертвы ради общего блага.
Я затушил сигарету и, прихватив пиццы, направился обратно в дом, обнаружив Паучка там же, где я ее оставил, все еще одетую в купальник #Psycho, но теперь дополненном массивными черными армейскими ботинками на шнуровке до колен. Она явно купила себе косметику и накрасила губы в розовый цвет, как у Барби.
Я прикусил язык, когда мой пристальный взгляд скользнул по ней, на несколько долгих мгновений зацепившись за то, как приподнялись ее сиськи в этой штуковине, и едва заметил, как она вынула руку из-за спины, демонстрируя здоровенный кухонный нож, который держала.
Она с визгом бросилась на меня, и я увернулся, роняя стопку пицц и едва избегая удара ножом. Я схватил одну из огромных подушек, из которых состояла спинка дивана, и использовал ее как щит, когда она снова нанесла удар – нож погрузился в ткань, прежде чем она выдернула его обратно.
Она продолжала наступать, нанося удар за ударом и проклиная меня между каждым замахом ножа, пока я не начал смеяться, чувствуя, как кровь пульсирует в венах, и всерьез опасаясь, что она может меня ранить.
В следующий раз, когда она вонзила нож в подушку, она приложила такую силу, что лезвие прошло насквозь и вышло с моей стороны, а я схватил его в кулак, подставил ей подножку и повалил на пол.
Нож порезал мне руку, но я не выпустил его из захвата, пока она не разжала пальцы, потому что я не отпускал его, и к тому времени, когда она упала на спину, я вырвал его из подушки и швырнул через всю комнату. Острие вонзилось в каминную полку и застряло там, а я опустился на колени над своей девочкой с ухмылкой.
– Мы уходим, – сказал я, игнорируя удар, который она нанесла мне в бок.
Я посмотрел вниз на все эти черные волосы, рассыпавшиеся вокруг нее, и задался вопросом, почему мне захотелось их отрезать. Потом я задумался, где оставил ножницы, и решил отрезать их прямо сейчас, чтобы выяснить. Потом я вспомнил, что у нас есть более важные дела.
– Куда мы идем? – спросила она, сдаваясь и протягивая руку к полуоткрытым коробкам с пиццей рядом с нами.
Я схватил кусок и поднес его к ее губам, расплываясь в улыбке.
– Я только что получил наводку на насильника, с которым хочу перекинуться парой слов, – сказал я ей. – И я думаю, что хочу оценить твою работу в полевых условиях.
Ее глаза возбужденно загорелись, и она приподняла голову, чтобы откусить кусочек пиццы, но я успел раньше: поднял его и целиком запихнул в рот.
Я почувствовал вкус крови, пока жевал, и вспомнил, что порезал руку об этот чертов нож.
– Когда мы отправляемся? И куда? И как мы собираемся его убить? Ты позволишь мне сделать это на этот раз? Можно я отрежу ему яйца? Могу я вонзить ему нож в пальцы ног? Должна ли я сделать что-нибудь со своими волосами перед уходом? Могу я сама выбрать себе нож для убийства? Ты думаешь…
– На улице холодно, Паучок, – перебил я ее. – Так что в основном тебе просто нужно одеться по погоде.
Она улыбнулась мне и умчалась, чтобы снова начать рыться в куче одежды.
Я пошел на кухню, полил руку водкой, сделал глоток сам, вспомнил, что я, блядь, ненавижу водку, и выплюнул эту дрянь, а затем заклеил порез на ладони пластырем. Рана была не такой уж глубокой, но я не хотел оставлять следы ДНК по всему месту преступления. Я был профессионалом в этом плане.
Я схватил ключи от своей BMW и, свистнув Паучку, направился к двери и включил сигнализацию. Матео будет хорошо и уютно в подвале, пока нас не будет, и никто не войдет сюда, чтобы услышать его крики.
Паучок поспешила за мной с тремя коробками пиццы в руках и в черной кожаной курткой поверх своего откровенного наряда. Ее ноги по-прежнему были голые, и когда я придержал для нее дверь, она вышла в своих сапогах до колен, а ее ягодицы торчали из-под оранжевого купальника.
Я был так увлечен наблюдением за ее подпрыгивающей попкой, что чуть не забыл взять маски из шкафчика рядом с дверью. Я провел рукой по лицу, чтобы сосредоточиться, надел свою кожаную куртку и запер дверь.
Я последовал за ней к машине, которая стояла рядом с моими другими автомобилями, и подошел, чтобы открыть ей дверцу, как настоящий джентльмен. Она посмотрела на меня снизу вверх, став немного ближе к моему росту благодаря массивным подошвам ее ботинок, и замерла, у открытой двери.
– У тебя такие красивые глаза, – сказала она, заставив меня приподнять бровь. – Самые зеленые из всех, что я видела. Я думаю, смотреть в них, пока я умираю, было бы не так уж плохо. Этими глазами ты даришь людям смерть, которую они запомнят.
– Ну, я могу сказать то же самое о тебе, – ответил я, глядя в ее ярко-голубые глаза и гадая, не были ли они такими яркими из-за того, что она буквально искрилась энергией изнутри. – Если бы ты хоть немного умела убивать, конечно.
Я положил руку ей на голову и слегка надавил, заставляя сесть в машину, пока она злобно сверкала глазами, а я смеялся.
Я перепрыгнул через капот и скользнул по нему, прежде чем открыть свою дверцу и сесть внутрь.
Было чертовски холодно, а нижняя часть ее тела была едва прикрыта, поэтому я включил подогрев сидений, как только запустил двигатель, и мы выехали на подъездную дорожку в темноту.
Паучок открыла крышку первой коробки с пиццей и начала ее поглощать, пока я ехал к месту, которое прислал мне Шейн-Болван. По моему мнению, он будет носить это прозвище вечно, если только не совершит какой-нибудь чертовски героический поступок, чтобы изменить мое мнение о нем.
Я протянул руку, чтобы взять кусочек, но она шлепнула меня по руке, зарычав, как животное.
– Сосредоточься на вождении. Мы не хотим снова оказаться в озере, – сказала она, и я фыркнул, а в животе у меня заурчало.
Но прежде чем я успел отчитать ее за то, что она учит меня как вести мою чертову машину, она поднесла кусок пиццы к моим губам и скормила его мне.
Я улыбался, пока ел. Ей. Себе. Тому факту, что сегодня ночью мы собирались убивать и охотиться на мою любимую добычу. Это было чертовски близко к совершенству.
– Святая мать луны, – внезапно выдохнула Паучок, ерзая на сиденье и с тревогой глядя вниз.
– Что? – Спросил я.
– Мое сиденье стало горячим и странным и нагревает мне задницу, как будто хочет ее трахнуть! Ощущение, как будто я описалась, но я не мокрая. Я не мокрая, Найл!
– Это просто подогрев сидений, – объяснил я со смехом. – Я могу выключить его, если тебе не…
Она снова хлопнула меня по руке, чтобы я не нажал на кнопку управления ее сиденьем, и я задался вопросом, почему я продолжаю позволять ей вытворять со мной подобное дерьмо. Любой другой был бы мертвее мертвого из-за этого, но ей все сходило с рук. Это было чертовски странно.
– Я не сказала, что мне это не нравится, – проворчала она, сунув мне в рот еще один кусок пиццы, чтобы я не успел ответить, а затем включила радио и выкрутила его на полную громкость.
Из динамиков полилась песня «Pink (Freak)» Elliot Lee, и мы вдвоем подпевали ей в перерывах между жеванием пиццы, пока ехали дальше, в ночь. Она перепутала примерно восемьдесят процентов слов, но мне все равно больше нравилось ее версия, так что я был не против.
К тому времени, когда мы подъехали к дому мертвеца, на заднем сиденье валялись пустые коробки из-под пиццы, а Паучок жаловалась, что я не взял с собой ничего попить, и я закатил глаза.
Черт, эта женщина ожидала обслуживания как в ресторане в движущемся автомобиле, а я не собирался слушать ее бредни.
Я держал двери запертыми, пока мы сидели в темноте, и вытащил две маски, которые прихватил для нас, из кармана в моей двери, протягивая их ей.
– На выбор леди, розовую или голубую? – Спросил я.
– Мне они кажутся черными и скучными, – сказала она, нахмурившись, когда посмотрела на них, и я щелкнул маленькими выключателями, чтобы включить подсветку на них. В прошлом году на Хэллоуин их носил каждый второй ребенок, и я стащил несколько штук для особых случаев. Дети, у которых я их отобрал, плакали и называли меня настоящим монстром, но им было около восьми лет, и я был уверен, что они уже слишком взрослые для «кошелька или жизнь». Маски были сделаны по образу тех, что в фильме «Судная ночь» и имели неоновые свечение, которое образовывало кресты на глазах и имитировало зашитый рот.
– Оооооо. – Она потрогала голубую, потом розовую, потом голубую, потом розовую, и решила остановиться на голубой, а затем надела ее. – Как я выгляжу? – спросила она, и мой взгляд мгновенно переместился с маски из шоу уродов на ее сиськи в купальнике. Ради всего святого.
– Я почти готов позволить тебе убить меня, – сказал я ей, и она хихикнула, как покрасневшая школьница. – Но пока выключи освещение. Мы не хотим, чтобы он узнал, что мы здесь, пока он не станет мертвецом.
– Если он станет мертвецом, тогда зачем нам маски? – спросила она.
– По двум причинам. Во-первых, у него, вероятно, есть камеры видеонаблюдения, учитывая, что на его стенах установлена колючая проволока. А во-вторых, там есть девушка, которую мы не будем убивать, поэтому нам нужно скрыть наши лица от нее.
– Хорошо, – согласилась она, звуча взволнованно.
– И еще кое-что. – Я достал из кармана маленький пульт, который управлял ее ошейником, и помахал им перед ней. – Не пытайся сбежать от меня. И еще, не нападай на меня, пока мы убиваем этого парня. Я предупрежу тебя об этом только один раз, потому что, если я уже охвачен жаждой крови, я не могу обещать, что я…
– Ты не убьешь меня, глупыш, – ответила она, открывая дверцу и выпрыгивая наружу. – Я тебе слишком сильно нравлюсь.
Я покачал головой, тоже выходя, встречая ее у багажника и решив не вступать в спор о вероятности того, что я убью ее, когда открыл сумку с инструментами, которую хранил там, и достал из нее кусачки.
Паучок потянулась к сумке с инструментами для убийств, но я поймал ее за запястье, заставляя посмотреть на меня.
– Я серьезно. Не пытайся убить меня, пока он не умрет, – сказал я, протягивая ей руку для рукопожатия.
Она поджала губы, но затем кивнула, вложив свою ладонь в мою, и я крепко сжал ее, задаваясь вопросом, была ли она женщиной слова. Потому что если нет, то она может погибнуть сегодня ночью, а я не хотел этого.
Она достала из сумки маленький острый нож и сунула его в ботинок. Я схватил удавку, гаечный ключ и картофелечистку, потому что почему бы, черт возьми, и нет?
Я запер машину, и мы вдвоем скрылись в деревьях, начав обходить территорию мертвеца.
Наконец, мы подошли к высокой стене, о которой предупреждал меня Шейн, и я посмотрел на витки колючей проволоки, которые венчали ее. Эта штука была около девяти футов высотой (Прим.: Три метра), так что даже я не мог дотянуться и срезать эту чертову дрянь отсюда снизу. Я начал оглядываться в поисках дерева или чего-то еще, что можно было бы использовать, чтобы подобраться ближе к проволоке, но Паучок схватила меня за запястье.
– Я могу взобраться тебе на плечи и сделать это, – выдохнула она, и ее глаза заблестели от возбуждения, а мне пришлось прикусить язык, чтобы не улыбнуться еще раз. Девчонка заставляла меня улыбаться слишком часто, а мне не нужно было, чтобы она думала, что я мягок с ней. Я мог убить ее в мгновение ока, и ей лучше не забывать об этом.
– Хорошо, – согласился я, протягивая ей кусачки. – Просто будь осторожна, эта дрянь – настоящая сукина дочь.
– Поняла. – Она прыгнула на меня прежде, чем я успел подготовиться, и я поймал ее за зад, когда она начала карабкаться по моему телу, а ее сиськи уперлись мне в лицо, прежде чем она опустила руки мне на голову, а затем умудрилась поставить ноги мне на плечи.
Я подошел достаточно близко к стене, чтобы она могла опереться на нее, когда выпрямилась, стоя на моих плечах, а затем обхватил ее икры поверх ботинок, чтобы убедиться, что она не упадет.
– Ах ты, гребаная сука, – выругалась она, когда звук работы кусачек наполнил воздух. – Ты законченная сиськастая шлюха.
– Что происходит? – прошипел я, но она не ответила, а через мгновение кусок колючей проволоки упал на землю рядом со мной.
Она начала карабкаться на стену, и я подставил руку под подошву её ботинка, толкая ее, чтобы помочь ее маленькому тельцу подняться.
Вскарабкавшись, она выглянула из-за края и с любопытством посмотрела на меня сверху вниз. – И что теперь, Адское Пламя?
Вместо ответа я просто отступил назад, а затем с разбегу прыгнул на стену. Моя нога соскользнула с кирпичей, но мои пальцы успели обхватить верхнюю часть стены, после чего я подтянулся, чтобы взгромоздиться на стену рядом с ней.
– Вау, – выдохнула она. – Сегодня ночью так красиво.
Я взглянул на нее и увидел, что она запрокинула голову, чтобы посмотреть на луну, и сосала палец, а ее черты лица были окутаны серебристым сиянием, пока ветер развевал ее иссиня-черные волосы.
Мой пристальный взгляд жадно скользнул по ней, прежде чем я смог оторвать его, и посмотрел на огромный дом посреди территории перед нами.
Я бесшумно спрыгнул со стены, а затем обернулся, чтобы поймать мою маленькую психопатку, когда она последовала за мной. Она упала прямо в мои объятия, ее пальцы вцепились в мои плечи, а глаза расширились, когда она посмотрела на меня.
– Ты поймал меня, – выдохнула она так, словно не ожидала, что я это сделаю.
– Теперь ты под моим присмотром, Паучок, – ответил я. – Так что тебе не нужно бояться упасть. Я держу тебя.
Ее глаза расширились, и она отрицательно покачала головой.
– Нет. Не говори так. Не лги мне и не говори, что я могу доверять тебе. Я слышала эту ложь слишком много раз в своей жизни.
На мгновение в ее глазах вспыхнула настоящая уязвимость, и я притянул ее ближе, прижимаясь своим лбом к ее лбу и вдыхая ее запах.
– Теперь ты моя, маленькая психопатка, – прорычал я. – И ты можешь верить, что я сдержу свое слово. Если я говорю, что не дам тебе упасть, то я не дам. Я не обещаю тебе весь мир и не лгу о своем характере, я прекрасно знаю, что я подлый ублюдок с такой дикой склонностью к насилию, что рядом со мной никто никогда не чувствует себя в безопасности. Я просто говорю тебе, что не позволю тебе упасть.
Она долго смотрела на меня, а затем протянула руку, провела пальцами по моей щеке и волосам, прежде чем взяться за маску, которая все еще была у меня на макушке.
– Ты такой грустный, – прошептала она так тихо, что мне было трудно ее услышать, но мы были так чертовски близко друг к другу, что не сделать этого было невозможно.
– Ты тоже, – ответил я, и она медленно кивнула.
– У зла так много лиц, – пробормотала она, потянув за мою маску, чтобы она сползла вниз и скрыла черты моего лица. – Но мне кажется, твое мне нравится больше всего.
– Тогда давай обратим это зло во благо, – прорычал я, опуская ее на ноги и сразу же почувствовав, как мне не хватает тепла ее тела, прижатого к моему.
Я протянул руку, чтобы спустить ее маску и скрыть ее лицо, и она кивнула, а затем последовала за мной, когда я направился к дому.
Мы пересекли тенистую территорию, бесшумно пробежав трусцой по траве, прежде чем я повел свою маленькую ученицу к задней части дома. Мы остановились у задней двери, и я изложил суть плана, который сформировался у меня в голове, так просто, как только мог. Она, казалось, была в восторге от него, так что я протянул руку, чтобы попробовать открыть дверь, и ухмыльнулся, когда она распахнулась.
Забавный факт – чертовски много людей оставляют незапертой заднюю дверь, когда находятся дома, из-за кошек или собак или просто потому, что выходили прогуляться или посидели снаружи немного раньше в тот же день. Они просто напрочь забывали о том факте, что запертые двери – это то, что удерживало психов снаружи. Они не давали таким мерзким ублюдкам, как я, просто войти в их дом с намерениями убить. А теперь посмотрите-ка.
Я хочу сказать, что так или иначе я бы все равно нашел способ проникнуть внутрь, но если бы он запер чертову дверь, возможно, я выдал бы себя, пытаясь вломиться, и у него был бы шанс убежать, спрятаться, позвонить в полицию, проблеваться от страха – сделать что угодно, на самом деле. Но нет, дверь открыта, свободный доступ, и вот я здесь, готовый убивать.
Откуда-то сверху донеслось приглушенное рыдание, и я посмотрел наверх, гадая, находится ли он там с девушкой или нет. Но оранжевое свечение лилось из-под двери комнаты впереди нас, и до моего слуха донеслись звуки телевизора как раз в тот момент, когда кто-то громко рассмеялся.
Я оглянулся на Паучка, а она склонила голову набок, потянувшись включить подсветку на своей маске, так что в тусклом коридоре я мог видеть только неоновые голубые кресты над ее глазами и зашитую линию рта.
Я уступил просьбе леди и тоже включил подсветку на своей маске, так что мое зрение мгновенно наполнилось розовым свечением.
Я шагнул вперед и бесшумно открыл дверь, прокрадываясь в огромную гостиную, а она следовала за мной по пятам. Место выглядело так, словно в него наблевал богатый человек. Все было из темного дерева, в глубоких зеленых и красных тонах, тяжелая мебель и пылающий камин рядом с неким мистером Лайонелом Барнсом, который сидел к нам спиной и смеялся над какой-то ерундой по телевизору.
Я бесшумно подкрался к нему сзади, подобравшись совсем близко, пока Паучок ждала у двери, а ее палец завис над выключателем света.
Я достал удавку из кармана и, держа ее в одной руке, подошел и встал прямо за спинкой его кресла.
Я задержался там на мгновение, наслаждаясь тем чувством, которое возникает прямо перед нападением, когда моя жертва еще даже не подозревает о моем присутствии, а я обладаю большей властью, чем бог. Жизнь и смерть висят на волоске, все зависит от меня. И конечно, в девяноста девяти процентах случаев я выбираю смерть. И в остальном одном проценте тоже. Но все же в моей власти даровать жизнь, если мне вдруг захочется.
Я медленно протянул руку и взял пульт от телевизора с подлокотника кресла у его локтя, по-прежнему не вызывая у него подозрений, поскольку он продолжал посмеиваться над своим шоу.
Он был крупным мужчиной, на вид ему было далеко за шестьдесят, волосы у него были темно-седые, что было все, что я мог сказать о нем с моего места, хотя из моего расследования я знал, что у него уродливая мопсовидная рожа.
Я оглянулся на Паучка и бросил ей пульт. Она ловко поймала его, и клянусь, что, хотя я не мог видеть ее лица под маской, могу сказать, что она ухмылялась от уха до уха.
Я держал в руках наготове удавку, тонкую и зловещую, очень прочную, на счету которой было уже две смерти и звали ее Жозефина.
Я жадно наблюдал за своей добычей, ожидая, мое сердце бешено колотилось от возбуждения, пока Паучок не торопилась своей сладкой попкой.
Затем внезапно она одновременно выключила телевизор и свет, и Лайонел в замешательстве огляделся по сторонам, погрузившись в темноту. Я всегда мечтал убить какого-нибудь Лайонела. В этом имени было что-то такое, что просто кричало о повелителе зла, и я считал, что лучше избавить общество от таких людей, на случай если они вдруг попытаются захватить власть над миром, как какой-то страдающий манией величия король-дракон.
Сначала он заметил светящуюся голубую маску Паучка, втянул воздух сквозь зубы и пробормотал: – Что за… – прежде чем запрокинуть голову и посмотреть прямо на меня.
– Бу, – сказал я, накидывая удавку ему на шею и обрывая его крик прежде, чем он успел вылететь из его рта.
Он брыкался и метался в кресле, пока мои бицепсы напрягались, и я выжимал из него жизнь. Это было так хорошо, так чертовски хорошо. Адреналин запел в моих венах, и чувство чистой эйфории осветило меня изнутри, когда я услышал эхо ободряющих криков Авы, умолявшей меня заставить его страдать, заставить его заплатить.
Я заставил себя ослабить хватку на удавке, пока все не закончилось слишком быстро, потому что мне нужно было расспросить его об этом клубе ради Киана, как я и обещал. Но Паучок прошла по комнате и, глядя на ублюдка передо мной, злобно зарычала.
– Ты, – выплюнула она, пока Лайонел задыхался и хрипел, хватаясь за проволоку, которую я все еще держал вокруг его шеи, сжимая ее достаточно крепко, чтобы он не смог сбежать, но не настолько, чтобы убить его.
– Ты его знаешь? – удивленно спросил я, и она кивнула, сдвинув маску на макушку и прищурив глаза.
– Он был одним из мужчин, которые пытались купить меня в том заведении перед тем, как я отправилась на смертельную игру, – угрожающе прошипела она, и горячая смола побежала по моим венам, когда она призналась в этом. – Я запомнила их лица. Каждого из участников аукциона, всех кого смогла разглядеть.
