Текст книги "Вторая жена господина Нордена (СИ)"

Автор книги: Катя Лакруа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)

Глава 30

Адриэн

Широкая дорога, женская фигура впереди. Лина, сомнений быть не может. Однако она идёт, не оборачиваясь, а я понимаю, что не могу её позвать: голос отказывается служить. Раньше, когда она приходила во сне, всегда смотрела с нежной улыбкой, а теперь отвернулась и молчит.

– Лина, – шепчу я, но она будто не слышит. – Лина, я знаю, что неправ, но… Она нужна лишь для плана и никогда не займёт твоё место, ты же понимаешь.

Стук сердца болезненно отдаётся в ушах, руки начинает жечь от не выплеснутой силы. Лина наконец останавливается, поворачивается ко мне и молча качает головой. Глаза полны грусти и, кажется, осуждения.

– Что мне ещё сказать, чтобы ты поверила? – снова шепчу я, пытаясь подойти ближе, но Лина отходит и отворачивается, а потом и вовсе растворяется в тумане.

Голову сдавливает боль, пальцы сами собой сжимаются в кулаки от отчаяния. Я чувствую чьё-то присутствие рядом. Резко оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на Элианну. Она смотрит со своей странной, почти нежной и какой-то застенчивой улыбкой, но меня это только раздражает. Пальцы начинает покалывать. Я хочу, чтобы вернулась Лина… и спешу туда, где она только что исчезла.

– Адриэн, подождите, а как же я? Вы меня оставите здесь? – тихо спрашивает девчонка рядом. Но я продолжаю идти, мне не до неё, я должен догнать Лину, попытаться всё ей объяснить.

– Не бросайте меня одну, пожалуйста! – Элианна пытается меня догнать, а я всё ускоряю шаг и вдруг понимаю, что твёрдой почвы под ногами больше нет – туман скрывал от меня бездонную пропасть. Последнее, о чём думаю: полетит ли вслед за мной девчонка или успеет что-то сообразить…

Сон отпускал меня медленно. Я с трудом открыл глаза: голова раскалывается, в теле ужасная тяжесть, в душе – сплошная пустота. Да, это всего лишь очередной дурацкий сон, каких я за семь лет видел несчётное количество. Они просто отражают мои мысли и переживания, не более того. Однако именно этот оставил особенно неприятный осадок.

Кое-как поднявшись, я направился в ванную. Сунуть голову под ледяную воду и пойти в кабинет. Не стоило вообще сегодня ложиться: знал же, чем закончится тяжёлый день, да и вообще давно понял: чем реже сплю, тем меньше риска видеть мучительные сны. Медленно доплетясь до ванной, уже взялся за ручку двери, когда услышал странные звуки, доносящиеся из комнаты Элианны. Подошёл ближе и прислушался.

Да, ошибиться сложно: девчонка опять льёт слёзы. Явно в подушку, потому что рыдания приглушённые, но звучат они очень уж искренне и горько. Сердце невольно защемило. Всё дело в тяжёлом сне, однако меня затопило чувство вины. Мало того, что девчонку ожидает, возможно, незавидная участь, так ещё и я обхожусь с ней не очень хорошо.

За семь лет мои принципы, конечно, сильно изменились, и когда я придумал план, даже не задумался о моральной стороне, но вот сейчас, слушая рыдания, сознавал, насколько циничным стал и как спокойно распоряжаюсь чужой жизнью. Как муж, я имею полное право делать с женой что угодно, но, пожалуй, даже для меня это слишком жестоко.

И сразу же перед мысленным взором предстала та страшная картина, которая с годами не утратила яркости: все, кто мне дорог, превращены чьей-то рукой в трупы на полу. И жалость испарилась. Девчонка в этом не виновата, но какое это имеет значение? Дело сделано, план уже начал претворяться в жизнь. А значит, дело надо довести до конца, засунув жалость и сочувствие куда подальше. Потом мне уже будет всё равно.

Я отошёл от двери спальни и, войдя в ванную, заперся на задвижку. Как и собирался, включил холодную воду и сунул голову под кран, морщась. Постепенно тревожные мысли испарились, сознание прояснилось, и я снова начал мыслить трезво. Выключил воду и стащил с крючка полотенце, зарывшись в него лицом.

Девчонку, может, и жалко, тем более, после произошедших с ней изменений, но она в любом случае послужит нужному делу. Главное – не дать себе к ней привязаться. И она тоже не должна испытывать ко мне нежных чувств. А значит, я всё делаю правильно. Поплачет и перестанет, с ней это не впервые.

Ну вот, теперь можно, пожалуй, отправиться работать.

* * *

Я повертел в руках кристалл магпереговорника. Может, стоит повременить с разговором? Рэмисы, конечно, поднимаются с рассветом, а сейчас уже десять утра, однако сегодня как-никак выходной, вдруг решили нарушить традицию? Или просто заняты? Эксерс бы даже предположил, чем именно.

И тут, словно отвечая на мои мысли, кристалл в руке слегка завибрировал и засветился синим.

– Помяни демона, вот и он, – усмехнулся я, когда связь установилась. Яник зычно расхохотался.

– И это вместо пожелания здравствовать? – спросил он, отсмеявшись. – Ну, по крайней мере, у тебя явно всё нормально, без изменений, даже несмотря на женитьбу.

– Ты прав. И вообще-то я сам собирался с тобой связаться. Хотел спросить, нет ли у вас на примете какой-нибудь приходящей прислуги. Нам нужна служанка на то время, пока не найдём постоянную. Мне пришлось уволить Нэйлию.

– Да, Мэди рассказала. Я вот как раз звоню, чтобы на сегодня предложить вам Майрию. Она, правда, бывает весьма неуклюжей, но хотя бы старательная.

– А как же вы сами? – Я, щурясь, посмотрел на открытое окно.

– За нас не волнуйся, Саина пока ещё работает, и что бы она ни говорила про свой возраст, вполне успешно справляется и с детьми, и с хозяйством. А от Майрии я, признаться, уже порядком устал.

– Ах, так вот чем вызвана твоя доброта, – хмыкнул я, откидывая голову на спинку кресла. – Просто решил спихнуть нам нерадивую прислугу и отдохнуть.

– Я просто хочу помочь другу по доброте душевной, а вместо благодарности получаю какие-то странные подозрения. – Яник изобразил обиженный тон.

– Ладно, если ты и правда помогаешь от души, то мы не откажемся.

– В таком случае пришлём вам Майрию через пару часов. Устроит?

– Спасибо, – я убрал одну руку с кристалла. – Вы, главное, сами не забудьте прийти.

– От нас так легко не отделаться. Я, между прочим, ещё не знаком с твоей новой женой, – усмехнулся Яник. – А Мэди мне все уши прожужжала, какой у тебя был счастливый вид.

Я прикрыл неприятно тяжёлые веки. Интересно, как Мэдейлин умудрилась разглядеть в моём облике счастье? Я вроде даже и притворяться в тот день не пытался.

– Ничего, осталось недолго, увидишь нас с Элианной лично. Но ты же в курсе, что случилось с не в меру любопытным демоном?

– О, любимые поговорочки Эксерса? – Яник снова рассмеялся, а потом совсем рядом раздался детский визг. – Эйна, а ну-ка перестань, оглушишь отца! Адриэн, прости, но я, пожалуй, вынужден распрощаться до вечера, иначе рискую и правда лишиться слуха. Эйна, а ну-ка стой.

Ответом ему был весёлый детский смех. И связь тут же прервалась. Ох уж эти радости отцовства.

Я посмотрел на часы и поднялся из кресла: кажется, пора вынимать из духовки булочки. Быстро пройдя в кухню, достал противень и осмотрел свой шедевр. Идеально круглые (ладно, пришлось немного схитрить и применить выравнивающее заклинание), блестят от масла (эту хитрость подсмотрел ещё в детстве, наблюдая иногда за нашей кухаркой), готовность тоже идеальная. Да я просто молодец. Надеюсь, Элианна оценит.

Чем только ни займёшься, когда всю ночь не спал. К восьми утра от чтения уже начало резать глаза, да и за окном рассвело и распелись утренние птицы. Головная боль не прошла, но я отыскал в домашней аптечке какую-то обезболивающую дрянь от Эксерса и принял большую дозу. Спустя некоторое время боль утихла, но мысли не прояснились, и я отправился на подвиги в кухню.

Девчонка вроде любит выпечку, так почему бы её не порадовать, особенно после того, что слышал ночью? Кашу, конечно, сварить проще, но я вовсе не против лишний раз похвастаться перед ней своими кулинарными талантами. Ладно, хватит уже себя нахваливать, так недолго и лопнуть от самодовольства. Элианне только дай повод меня в нём упрекнуть.

Я невольно усмехнулся, накрыл противень полотенцем и уже хотел уйти к себе, когда раздался тихий стук двери и почти сразу щёлкнула задвижка в ванной. Кто-то сегодня решил подняться пораньше? Ну надо же!

Придётся остаться в кухне и подождать. Я присел за стол в ожидании Элианны. Она появилась спустя минут десять. Передвигалась очень тихо, особенно когда проходила мимо кабинета. Я снова усмехнулся: а девчонка всё-таки делает успехи. Так же тихо она вошла в кухню, но увидев меня, резко замерла на пороге. Я притворился, что только сейчас заметил её появление и прохладно улыбнулся.

– Доброе утро, Элианна. Как себя чувствуете?

– Неужели утро у вас бывает добрым?

Во взгляде девчонки мелькнул лукавый блеск.

– Какое, однако, непочтительное приветствие, – хмыкнул я, но от этой хитрой улыбки по рукам поползло приятное тепло. – Не вы ли вчера изображали покорную жену при господине Алиенсе? Мне очень даже понравилось, когда вы такая.

– А разве сейчас я не похожа на покорную жену?

– Не очень.

Девчонка сложила руки на животе и смиренно опустила взгляд в пол. Однако я видел, что она вот-вот рассмеётся. Признаться, её веселье довольно заразительно. Я ожидал увидеть следы ночных рыданий и грустное лицо, но Элианна явно не грустит и чувствует себя отлично: вполне искренне улыбается, а в глазах пляшут демонята.

– А так лучше?

– Намного.

– Хорошо, тогда начнём сначала. Доброе утро, Адриэн. Чем это так вкусно пахнет?

И Элианна украдкой бросила полный предвкушения взгляд на плиту.

– Я подумал, что каша вам должна была порядком надоесть, и приготовил булочки. – Я очень старался принять свой обычный строгий вид, но девчонка выглядит такой довольной, что не хочется снова спускать её с небес на землю. Пусть побудет счастливой, а я могу ещё раз послать все свои правильные намерения к демонам.

– Каша у вас очень вкусная, но я даже не предполагала, что вы и булочки печёте.

– У меня много разных талантов, – я с трудом сдержал усмешку. Наверняка Элианна скажет что-нибудь про недостаток скромности. Однако она снова удивила.

– Это правда, и я, признаться, недоумеваю, чем заслужила от судьбы такой подарок, как брак с вами.

Я покачал головой и поднялся из-за стола, чтобы поставить греться воду для отвара.

– Во мне бы, наверное, даже тщеславие взыграло, не знай я, что вы говорите с издёвкой.

– А если бы я говорила серьёзно?

Я замер, обернувшись. Элианна быстро отвела взгляд, притворившись, будто стряхивает что-то с подола платья. В голову снова неприятной волной дал импульс.

– Но вы же, надеюсь, не серьёзно?

– Конечно, нет. – Элианна открыто посмотрела на меня: вот теперь точно с насмешкой. Так-то лучше. А я уже успел испугаться, как бы она не начала в самом деле ко мне привязываться.

– Садитесь, сейчас приготовлю вам отвар.

– Спасибо. А чем, позвольте узнать, вызвано ваше хорошее настроение? – Девчонка, подобрав подол, устроилась за столом. Я же прошёл к плите и взялся за чайник. Нужно срочно брать себя в руки и возвращать самообладание.

– Будем считать, что вечерним визитом гостей, – ответил я, не обернувшись, и прошёл с чайником к раковине.

– Мне, наверное, нужно будет прибраться в доме и накрыть на стол?

Вот теперь обернуться пришлось. Неужели потеря памяти может настолько изменить человека? Элианна Азерис в роли прислуги? Хотя я, пожалуй, на это даже посмотрел бы.

– Вы в своём уме? – Я хмуро уставился на девчонку: она уже успела залиться краской по самые уши и отвела взгляд. – Или вместе с памятью потеряли и чувство собственного достоинства? Может, ещё предложите наняться к кому-нибудь в услужение?

– Нет, просто я подумала… раз у нас нет новой служанки, а Нэйлию вы уволили, кому-то надо заниматься такими вещами. Вы вот, например, готовите.

– Это не одно и то же, – продолжая сверлить её тяжёлым взглядом, я выключил кран. – Не забывайте о своём происхождении и уважайте себя. Рэмисы любезно предложили нам в помощь свою служанку и…

Осторожный стук в дверь не дал договорить. Кто это может быть? Яник говорил про пару часов, а значит, точно не Майрия, какой бы шустрой она ни была. Я поставил чайник на плиту и отправился открывать. Проходя мимо стола, краем глаза подметил, как Элианна ссутулилась и уставилась на свои сцепленные на коленях руки. С трудом подавил желание погладить девчонку по голове: слишком уж несчастный у неё вид. Я будто ощутил мягкость её волос под пальцами. Мысленно встряхнулся и резко открыл дверь.

На пороге обнаружилась Нэйлия. Вид смиренный, но полный чувства собственного достоинства: вот уж кому его не занимать. Вины во взгляде нет и в помине, в руках какой-то свёрток.

– Доброе утро, господин Адриэн. – Бывшая служанка отвесила мне беглый поклон. – Прошу простить за беспокойство, но я хотела предупредить, что мои вещи увезли вчера, пока вас не было дома, и сейчас наконец-то уезжаю.

– И тебе доброе утро, Нэйлия, – холодно сказал я, скрестив руки на груди. – Что ж, в таком случае могу только пожелать тебе удачи.

– Спасибо, господин Адриэн. А это вот я… испекла сегодня с утра, – и она протянула мне свёрток. – Там моё сахарное печенье, которое так любит господин Рониэль.

Я взял свёрток двумя пальцами и процедил:

– Благодарю, но не стоило утруждаться.

– Мне было приятно это делать, господин Адриэн. Я не знала, чем себя занять, вот и придумала. Если это доставит удовольствие вам и вашим достопочтенным друзьям, я буду только рада.

И ни слова про жену. А я-то надеялся, что она хоть немного раскаивается.

– Хорошо, – я сухо кивнул. – Хочешь сказать что-то ещё?

Нэйлия явно замялась. Неужели попросится назад? Однако служанка только покачала головой, сунула руку в карман накидки и вытянула оттуда связку ключей.

– Держите, господин Адриэн. Прощайте и… пусть у вас всё будет хорошо. – Она снова поклонилась и попятилась.

– Спасибо, – кивнул я. – Тебе же в качестве напутствия могу посоветовать одно: всегда знать своё место и уважать новых господ.

И, не дожидаясь ответа, закрыл дверь. Не то чтобы во мне жила надежда на благоразумие Нэйлии, но какой-то неприятный осадок после встречи всё-таки остался. Как ни крути, придётся искать новую прислугу, хотя делать этого ужасно не хочется. Однако Нэйлия не оставила мне выбора.

Голову снова сдавило болью, и я приложил свободную руку к виску, чтобы замкнуть выплеск силы, а то Элианна чего доброго снова возьмёт излишки на себя. Вернувшись в кухню, я обнаружил её возле плиты: она внимательно наблюдала за чайником, в котором, судя по аромату, уже кипел отвар. На столе стояли две чашки, одна из них – та самая, в виде пня, на которую Элианна так весело смотрела в лавке. Девчонка повернулась на звук моих шагов и слегка улыбнулась. Эта мягкая, какая-то смущённая улыбка вызвала в душе тёплую волну, тотчас перебившую неприятное чувство. Я невольно поморщился. Мне решительно не нравится то, как она на меня влияет. С этой новой Элианной чувствую себя каким-то слишком легкомысленным и беззаботным.

– Отвар почти готов, – девчонка снова уставилась на чайник. – Вы, полагаю, тоже ещё не завтракали?

– Я не особенно хочу есть, однако отвара в вашем исполнении выпью.

– И даже не попробуете свой шедевр?

– Я и так знаю, что булочки удались, – усмехнулся я, остановившись возле стола. – Можете сказать что-нибудь о моём самомнении, разрешаю.

– После вашего разрешения как-то не так интересно, – засмеялась Элианна.

Я положил на стол свёрток, переданный Нэйлией. Наверное, не стоило вообще ничего от неё принимать, но с другой стороны почему бы и правда не порадовать сладкоежку Рониэля? Вот уж кто точно не одобрил бы, реши я просто выбросить подношение.

– Что это? – Элианна с нескрываемым любопытством взглянула на свёрток.

– Нэйлия принесла печенье, которое очень любит Рониэль. Разумеется, вы тоже можете попробовать.

– А вы проверите его на наличие яда? – Глаза девчонки лукаво блеснули, и я едва сумел подавить очередную усмешку.

– Разумеется. Обиженные женщины способны на многое, вам ли не знать.

Элианна фыркнула и, отвернувшись, выключила конфорку. Поискала глазами прихватку, но я подошёл и оттеснил девчонку в сторону.

– Садитесь за стол, не хватало ещё вам обжечься и вместо встречи гостей снова провести много приятных минут в кабинете Эксерса.

Она ничего не ответила, послушно отошла и устроилась на стуле. Я взял прихватку и, обхватив ручку чайника, понёс его к столу.

– Адриэн, я хотела спросить… – начала Элианна, внимательно следя за тем, как я разливаю отвар по чашкам. – Есть ли какие-то правила этикета, о которых мне нужно вспомнить?

– К нам придут мои близкие друзья, что не предполагает особенно тщательного соблюдения правил этикета. С Рониэлем и Мэдейлин вы уже знакомы. Яник может на первый взгляд показаться чересчур прямолинейным, но не принимайте это близко к сердцу: профессия накладывает отпечаток.

– Он ваш коллега?

– Да, старший следователь из нашего отдела.

– Тоже менталист?

– Специалист по порталам. Разумеется, инициированный. – Я послал девчонке ироничный взгляд, но она сделала вид, что не поняла намёка.

– Выходит, профессия наложила отпечаток не только на вас? – Элианна хитро глянула на меня, и я снова с трудом сдержал улыбку.

– Конечно, однако в этом нет ничего плохого.

– Вы правы, – кивнула девчонка. – Но я всё равно успела испугаться.

– Не нужно бояться моих друзей, они будут относиться к вам хорошо в любом случае. Просто потому что дружат со мной.

– Вы умеете подбодрить, – снова поддела меня Элианна.

– Именно это я и пытаюсь сделать. Инии, невесте Рониэля, вы точно понравитесь, особенно если к вам внезапно не вернутся память и прежние манеры. В общем, единственное, что от вас сегодня требуется, это улыбаться и всячески проявлять радушие. В случае необходимости я подскажу, что делать.

– Поняла, – ответила Элианна, придвигая к себе свою смешную чашку.

Я вернул чайник на плиту и, положив в корзинку несколько булочек, поставил её на стол.

– Хотите узнать что-то ещё?

– Вы сказали, что сюда придёт служанка ваших друзей. Как мне себя с ней вести? Ну то есть… я не очень помню, что должны делать слуги, а что не входит в их обязанности… Тем более, если речь о чужих слугах. – Элианна неопределённо махнула ладошкой.

– Вы же до самого отъезда общались с Исидорией, – напомнил я, садясь за стол. – И, насколько я помню из разговора с ней во время допроса, до потери памяти не очень-то церемонились со своей служанкой.

– Вы допрашивали Иси? – удивилась девчонка.

Я очень внимательно вгляделся в её лицо, стараясь совладать с желанием снова припугнуть её. Вполне искреннее изумление, совсем не похожее на притворство, и всё же…

– Разумеется. Служанка ведь была вашей сообщницей и покрывала встречи с Дарриеном, а когда ваши родители заподозрили неладное, сдала при первой же угрозе отправить её на рудники.

Удивление на лице Элианны сделалось ещё отчётливее, но она тут же попыталась принять равнодушный вид.

– Я об этом тоже не помню.

Я, больше не пытаясь держать себя в рамках, смерил её тяжёлым взглядом, и она побледнела, на лице постепенно начал проступать испуг. Так, пожалуй, надо поосторожнее с силой: я опять задел её сознание.

– Я правда ничего не помню, Адриэн, – повторила Элианна, продолжая смотреть на меня со страхом. Глаза не отводит, значит, точно надо поумерить пыл.

– Скоро выясним, что с вами такое. – Я пожал плечами и перевёл взгляд на окно. – Что же до служанки Рэмисов, то вы вольны давать любые распоряжения и обращаться с ней, как вам кажется нужным, но лучше без рукоприкладства. И постарайтесь воздержаться от того, чтобы предлагать ей помощь. Не забывайте о своём положении. Ваше дело – проверить её работу после завершения и указать на промахи.

Я снова посмотрел на Элианну, а она тут же покраснела и уткнулась взглядом в чашку, явно пытаясь скрыть от меня смущение.

– Я всё поняла.

– Единственное, за чем я попрошу вас внимательно следить, это соблюдение тишины, насколько это возможно, – прибавил я и придвинул ближе вторую чашку. Вообще-то лучше всего было бы пойти к себе, однако очень уж хочется посмотреть на лицо Элианны, когда она попробует мой кулинарный шедевр.

Я всё-таки взял одну булочку и притворился, что занят завтраком, исподтишка наблюдая за девчонкой. Она откусила кусочек и блаженно зажмурилась. И ещё будет утверждать, будто не питает к еде особо трепетного отношения. Но, надо признать, новая Элианна меня всё сильнее забавляет. Если не думать о странностях, конечно.

– Как же вкусно, – пробормотала она и подняла взгляд на меня. – Вы прямо мужчина-мечта.

– Даже так? – Я удивлённо приподнял брови, отломив кусок булочки. – Не боитесь меня перехвалить?

– Не боюсь, вы ведь и так не страдаете излишней скромностью и сами в этом признаётесь. – Элианна тоже отломила кусочек. – И как вам удалось сделать булочки настолько ровными? Я бы так не смогла.

– Конечно, не смогли бы, если вспомнить, что женщины редко обладают сильными магическими способностями. – Я послал ей насмешливый взгляд. – А я всего лишь применил обычное выравнивающее заклинание. И вообще не думаю, что у меня получилось нечто особенное. С подобным справится любая служанка, в приготовлении пищи нет особых премудростей.

– С чего это вы вдруг вспомнили о скромности? – поддела Элианна. – Вас будто подменили.

– Могу сказать вам то же самое. И, к вашему сведению, скромность здесь ни при чём, просто гордиться нужно чем-то по-настоящему важным, а не приготовленным завтраком.

Я постарался, чтобы тон звучал как можно холоднее. Девчонка всё-таки умеет портить приятные моменты. Она тут же как-то сникла и замолчала, явно боясь продолжать разговор. А мне вспомнился тот день, когда я допрашивал её служанку, и в душе снова зашевелилась тьма.

Я будто снова увидел перекошенное от ужаса лицо Исидории, когда её привели на допрос в кабинет, любезно предоставленный для этого Бруно Азерисом. Едва за дворецким, почти силком затащившим девчонку внутрь, закрылась дверь, как служанка Элианны упала на колени, зарыдала в голос и, заламывая руки, затараторила так, что я едва улавливал смысл:

– Господин дознаватель, я ни в чём не виновата! Мне пригрозили рудниками, а у меня маменька почти слепая, её отправят в богадельню, если я попаду на каторгу! А может, госпожа Элианна меня убьёт раньше! Я ничего не знаю, не знаю, не знаю! Мне нечего рассказать, клянусь! Я не нарочно их застала вместе, и я ведь прислуживаю госпоже Элианне, не могла её ослушаться, когда она велела молчать. Прошу вас, пощадите!

Служанку стало даже жаль: нелегко угодить одновременно и своей взбалмошной госпоже, и старшим Азерисам, да и страхи её вполне понятны и оправданы. Можно было, конечно, наложить на неё заклятие подчинения и заставить говорить правду, однако я не стал этого делать. Неразумно тратить столько сил на девчонку, расколоть которую и так не составит труда. Так что я просто подождал, когда она немного успокоится, приказал встать и начал задавать вопросы издалека. С прислугой обычно разговаривать тяжелее всего: путаются в показаниях, изображают слабоумных и всячески пресмыкаются. Но если правильно начать допрос, то и вытянуть нужные сведения получается быстро. Особенно из женщин.

– Давно ли прислуживаешь госпоже Азерис? – спросил я, изобразив на лице добродушие.

– Да уж лет пять как, господин дознаватель. – Служанка вытерла рукавом мокрые щёки. – А может, и чуть поменьше. Или подольше. Я, господин дознаватель, дурная, могу и напутать. Вы уж простите.

– Госпожа тобой довольна?

– Да когда как, господин дознаватель. Но я ведь говорю, дурная я. Когда не так приказ выполню, когда уроню чего или не так сделаю, тогда госпожа Элианна сердится, ну так за дело. А вообще-то мне у господ Азерисов хорошо. Они добрые люди, маменьку мою в беде не бросили.

– А что случилось с твоей матерью? Почему так за неё боишься?

– Ах, господин дознаватель, я бы рассказала, да разве ж вам интересно слушать?

– Если бы не было интересно, не стал бы спрашивать. Твоё дело – отвечать правду.

И Исидория торопливо пояснила, что её матушка уже старенькая, почти слепая, а господа Азерис, «да даруют им боги благополучия и долголетия», платят за её сиделку, и за это она им так благодарна, что жизнь отдать готова, и всё в таком духе. Я даже начал жалеть, что не воспользовался заклятием.

– Я и за госпожу Элианну бы умерла, как есть говорю! – пылко закончила она. – Я ведь их с Дарриеном-то не нарочно увидела, господин дознаватель! И не собиралась я никому рассказывать, да только старшие господа что-то заподозрили… – Девчонка снова всхлипнула: что-что, а плакать она начинает мгновенно. Прямо как нынешняя версия Элианны.

– Не бойся, пока тебя никто ни в чём не обвиняет. И если честно расскажешь про госпожу и Дарриена, ничего не сделают. А вот если будешь пытаться что-то утаить…

Я многозначительно замолчал, но девчонке этого оказалось достаточно, и она тут же начала выдавать все нужные мне сведения, захлёбываясь словами:

– Около года госпожа встречалась с Дарриеном. Она не говорила, когда именно они… подружились. Может, и раньше, но я узнала примерно год назад. Однажды вышла… прогуляться, поздно уже было. И случайно увидела госпожу. Уж позвать хотела, а потом из кустов вышел кто-то в капюшоне. Клянусь, господин дознаватель, я не собиралась следить, да только… любопытная я всегда была. Маменька моя ругалась, мол, любопытство твоё и длинный язык до добра не доведут. Так, наверное, и будет, господин дознаватель.

– Непременно, если будешь болтать не по делу, – сурово сказал я, и девчонка сбивчиво продолжила:

– В общем, пошла я за ними, а они явно отправились в беседку на холме. Ночью там уж точно никого не бывает. И вот, значит, шла я за ними, шла, да так увлеклась, что споткнулась в темноте и упала. А слух у госпожи Элианны всегда отличный был. Я не видела, что происходило: пока поднялась да отряхиваться стала, а госпожа с Дарриеном меня окружили, схватили и давай в лицо фонарём светить. А уж когда госпожа Элианна поняла, кто за ней следит, так меня по щекам отхлестала, до самой Грани помнить буду, господин дознаватель. А потом пригрозила, что если кому проболтаюсь, всё сделает, чтобы меня на рудники отправить вместе с моей старенькой маменькой.

И она снова начала всхлипывать.

– Что было дальше? – спросил я. – Что ты видела, слышала?

– Ах, господин дознаватель, да разве же кто-то стал бы мне докладывать? Госпожа Элианна иногда просила записочки передавать Дарриену, а он – ответы ей. Или иногда Дарриен сам передавал госпоже записочку. Но я не читала, господин дознаватель, клянусь…

– Прямо-таки вообще никогда не читала?

Служанка шмыгнула носом и потупилась.

– Ну, каюсь, пару разочков попробовала. Да только ничего там написано не было, чистые листочки. Я так и не поняла, зачем они их передавали-то.

Я невольно усмехнулся. Всё-таки слуги – те ещё хитрецы. Может, Элианна не зря так злилась? Записки эти двое заговорщиков, скорее всего, писали невидимыми чернилами, а потом проявляли. Новомодное изобретение как раз для таких, как Азерис и её дружок.

– И вот однажды вызвал меня к себе господин Азерис и начал… начал расспрашивать. Не знаю ли я чего такого. Я пыталась не выдать госпожу Элианну, да только разве ж господин просто так меня отпустил бы? Пригрозил рудниками, сказал, что маменьку… в богадельню отправит, а я… я… – Исидория снова зарыдала в голос, заламывая руки. – Я-то всего лишь простая служанка, господин дознаватель. Рассказала всё, что и вам сейчас. А больше-то я не знаю ничего, меня ж никто на их свидания не звал. Вот разве что записочки передать просили, иногда и просто пару слов сказать…

В общем, показания служанки оказались почти бесполезными. То, что Элианна тайком встречалась с Дарриеном, и так уже было известно. Разве что характер госпожи Азерис стал понятнее, а я осознал, что нашёл подходящую невесту.

Когда я приехал на свадебную церемонию, Бруно Азерис рассказал, что Элианна просила разрешить выдать свою служанку замуж и по словам самой Исидории вела себя с ней очень мягко и по-доброму.

– Исидория никак не может прийти в себя от изменений, произошедших с Элианной. – Бруно тяжело вздохнул. – Говорит, госпожа будто другим человеком стала: не кричит, не ругает её за промахи, помощь предлагает, что само по себе неслыханно. Может, и привирает, конечно, слуги те ещё мастера лгать. Но с другой стороны девчонка запугана, вряд ли стала бы придумывать. Всё это очень, очень странно…

Прокручивая в голове все эти сцены, я внимательно посмотрел на Элианну и вспомнил, с какой злостью она оттолкнула Исидорию в ту нашу встречу, когда собиралась плюнуть мне в лицо, и день свадьбы, когда служанка вела её наверх после церемонии: контраст и в самом деле разительный. Нынешняя Элианна, кажется, даже муху прихлопнуть не способна, не то что ударить служанку.

Изменилась она слишком странным образом, но это вряд ли не тёмная магия. Она точно не делает человека добрее, совсем наоборот, может безобиднейшее существо превратить в демона. А Элианна, своенравная, несдержанная бунтарка вдруг стала покладистой, домашней девочкой, которая даже не помнит, как надо относиться к прислуге. И, в общем-то, мне бы радоваться этим изменениям, но сначала стоит понять их природу.

Может, всё-таки рискнуть и прочитать её сознание самому? Сколько раз за эти дни я был в шаге от этого? Вот и сейчас едва не потерял контроль. Ладно, до вторника осталось совсем немного. А пока лучшим решением будет пойти к себе: сегодня точно не тот день, когда стоит проверять себя на прочность.

– Пожалуй, вынужден вас покинуть. – Я встал из-за стола и взялся за опустевшую чашку. – Мне пора вернуться к работе.

– Оставьте, я вымою, – рассеянно глядя куда-то в окно, ответила девчонка, а у меня перед глазами всё на мгновение затянуло тёмной пеленой. Элианна скорее выбросила бы чашку в окно, чем предложила её вымыть. Однако я кое-как взял силу под контроль и лишь пожал плечами. Поставил чашку в раковину и направился к выходу из кухни, стараясь больше не смотреть на девчонку.