Текст книги "Вторая жена господина Нордена (СИ)"

Автор книги: Катя Лакруа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 28 страниц)

Глава 20

Адриэн

Дорожки парка наконец вывели нас на берег канала. Я молчал, делая вид, что задет словами девчонки. Она шла, стараясь не отставать, и не смотрела на меня. Разумеется, я понял причину её переживаний: наверняка представила, как будет вытирать носы ораве наших общих детишек. А Эксерс ещё предлагал рассказать про заклятье! Нет уж, пусть помучается.

«Если бы у вас были свои дети…»

Девчонке неплохо бы научиться думать, прежде чем говорить. Хотя в каком-то смысле ребёнок у меня есть. В душе нехорошо кольнуло, стоило подумать об Эмилине. Хотя для неё как раз безопаснее общаться со мной как можно реже. Но всё равно надо бы съездить, навестить племянницу, а то последний раз видел её полгода назад. И Элианну с собой взять.

Воды канала всё так же спокойно текли в своих обрамлённых камнем берегах, а на площадке перед колесом обозрения играла музыка. Девчонка прислушивалась к звукам, и я невольно вспомнил, как она пела накануне. Элианна слегка тронула меня за локоть, вынуждая посмотреть на неё, и спросила:

– Адриэн, а площадь с аттракционами далеко?

– Уже нет. Мы в любом случае направляемся туда: вход на колесо обозрения тоже там.

– А музыканты играют каждый день?

– Да, в будние дни местный оркестр просто развлекает гуляющих, а по выходным здесь проводятся концерты, благотворительные вечера, танцы под открытым небом.

Девчонка кивнула и робко улыбнулась. Мы медленно шли вдоль канала, по которому в выходные катают на лодке желающих. В спокойной воде отражались растущие на другом берегу деревья. Я искоса посмотрел на Элианну: девчонка немного оживилась и уже не выглядела такой испуганной и поникшей.

Мы дошли до конца аллеи, свернули влево, и миновав тенистую дорожку, вышли на площадь. Здесь, в отличие от остальной части парка, пусто никогда не бывает: туристы со всех концов Империи и из соседних государств считают парк обязательным местом для посещения. Летом на площади особенно людно, а в выходные и вовсе не протолкнуться.

Элианна с любопытством вертела головой в разные стороны, разглядывая площадь. Ещё один фонтан, вокруг которого расположились скамейки, карусели, невысокая сцена, где музыканты как раз закончили играть «Весёлую служанку». Справа от нас – открытое кафе. Почти все столики заняты: в такой жаркий день всем хочется освежиться мороженым.

За ближайшим к нам столиком расположилось большое семейство. Перед ними стояло какое-то немыслимое количество вазочек с разноцветными шариками мороженого. Девчонка, бросив на них короткий взгляд, тут же отвернулась с тихим вздохом. В сердце что-то неприятно кольнуло, и я поморщился. Почему Элианна кажется такой трогательной? Ведь это всё та же Азерис, только потерявшая память. Но каждый раз, глядя в эти большие глаза, хочу прогнать из них страх и тоску. Надо брать себя в руки.

– Тоже чего-нибудь хотите? – спросил я. – Здесь наверняка найдётся что-то, что вам можно есть.

Девчонка заметно сникла и покачала головой, а я в очередной раз отругал себя за неуместные чувства.

– Думаю, если вы один раз нарушите предписания Рониэля, не случится ничего ужасного.

– Наверное… наверное, всё-таки не стоит. – Элианна повернулась ко мне и взглянула с робкой надеждой. – Я… не настаиваю.

– Зато я настаиваю. – Я усмехнулся, заметив, как девчонка старается скрыть радостный блеск в глазах. Мало же ей надо для счастья!

– А вы составите мне компанию?

– Вообще-то я не любитель сладкого.

Девчонка тут же сникла, и пришлось прибавить:

– Но иногда можно нарушить принципы. У вас есть какие-то предпочтения?

– Возьмите что-нибудь на свой вкус.

Я подвёл её к свободному столику и пошёл за мороженым: официантов здесь нет. Музыканты снова заиграли и я узнал мелодию из модной у женщин театральной постановки «Любовь сквозь годы». Обычная сентиментальная чушь про любовь между служанкой и господином, но Лине понравилось: мы успели посетить премьеру, а несколько дней спустя…

Я сморгнул пелену с глаз, заставив себя смотреть на витрину. К счастью, подошла моя очередь. Продавец поклонился и молча ждал, пока я озвучу пожелания.

– Две порции ассорти, – сказал я, вытаскивая из кармана рубашки сложенные купюры: не люблю таскать бумажник. Продавец кивнул и шустро принялся наполнять вазочки шариками. Я поморщился, увидев, что среди них есть розовые. Наверняка земляничные.

Я шёл к Элианне, лавируя между столиками. Девчонка сидела, развернувшись так, чтобы видеть музыкантов, и постукивала пальцами по поверхности столика в такт музыке. Я осторожно поставил вазочки и отодвинул себе стул, а она так и не заметила моего возвращения. Пришлось слегка прикоснуться к её руке. Элианна резко развернулась.

– Ой, вы уже вернулись! А я так заслушалась, что не заметила…

Она широко и счастливо улыбалась, а на меня посмотрела почти с нежностью. Невольно захотелось улыбнуться в ответ, но взгляд наткнулся на вазочки с мороженым, и я помрачнел.

– Ешьте, пока не растаяло, – хмуро бросил я, подвинув к девчонке одну порцию.

Улыбка на лице девчонки тут же померкла, она ссутулилась и взяла ложку, не глядя на меня. Стало стыдно за то, что сбил ей хорошее настроение. Я с раздражением ткнул ложкой в свою порцию. Не надо было приводить девчонку в парк. Не стоило предлагать ей поесть мороженого, ведь и предлог есть…

Перед глазами медленно поплыли обрывки воспоминаний. Я лежу на кровати в доме Эксерса и пялюсь в полоток, стараясь заглушить чувства и неконтролируемые выбросы силы: пару дней назад едва не разнёс полдома. Не своего, между прочим. Надо мной с озабоченным видом склоняется Рониэль, но притворяется, что всё в порядке.

– Адриэн, тебе нужно поесть. Если всё ещё хочешь найти того ублюдка, тебе нужно есть. Иначе искать будет некому. Слышишь меня?

Я смотрю сквозь него, сжимая пальцы, и Рониэль качает головой, мгновенно выставляя щит. Потом – провал в воспоминаниях, и снова склонившееся надо мной лицо друга. Сколько прошло времени, уже не сознаю. Эксерс бурчит себе под нос:

– Нет, ты не подумай, мне дома не жалко, новый построю. Чего ради дружбы не сделаешь. Только вот… если дело пойдёт так и дальше, у тебя просто закончится резерв. И не мне объяснять, что будет. Хотя бы сладкого поешь, чтобы баланс немного восстановился.

И он протягивает мне вазочку с чем-то розовым. В нос ударяет запах земляники. Слишком резко, слишком знакомо… В тот раз Рониэль уже не успел выставить щит.

Из чёрных воспоминаний меня вырвало нечто… необычное. Мои руки накрыли тонкие пальчики, и я, резко подняв голову, встретился взглядом с Элианной. Кое-как выплыв из прошлого, я удивлённо уставился на девчонку. Та смущённо улыбнулась. От её рук шло тепло. Напряжённые мышцы медленно расслаблялись, а из тела медленно исчезало напряжение. По коже расходились незнакомые, еле ощутимые импульсы, и я тут же отдёрнул руки: девчонке и так не очень хорошо, а я невольно тяну из неё силу.

– П-простите, – пробормотала Элианна, смущённо убрав руки. – Я не… это вышло необдуманно… У вас был такой мрачный вид… что мне захотелось вас утешить.

– Всё в порядке, – ответил я, стараясь подавить вздох. – Просто я нечаянно взял у вас силу, а вам она самой пригодится.

Девчонка снова ссутулилась над своей вазочкой. Кажется, она и сама уже не рада, что я её сюда привёл. Я протянул руки и повторил её жест. Пальцы Элианны чуть дрогнули под моими, и девчонка вскинула голову.

– Элианна, поверьте, вы ни при чём. Простите, если испортил вам настроение.

Девчонка робко улыбнулась, не пытаясь убрать руки. Музыканты, сделавшие небольшую паузу, снова заиграли, и Элианна начала покачивать головой в такт.

– Вам нравится, как играют музыканты? – спросила она, снова улыбнувшись.

– Признаюсь честно, я не очень разбираюсь в музыке. К счастью, мальчики обучаются ей только по желанию, а у меня его никогда не было. Полагаю, многие девочки тоже охотно отказались бы, но им выбора не дают.

– У нас вообще нет права выбора, – Элианна пожала плечами. – Так что музыка – меньшее из зол.

Её вазочка почти опустела, и я подвинул ей свою, к которой так и не притронулся.

– Я же лопну, – засмеялась девчонка. – Вдруг меня стошнит на этом вашем колесе?

– В таком случае, давайте сюда, я выброшу. И нам пора отправляться, если вы, конечно, ничего больше не хотите.

И я потянул вазочку обратно, однако Элианна схватилась за неё и потянула на себя.

– Зачем же выбрасывать? – Она укоризненно покачала головой. – Но вы точно не хотите съесть? Ведь это ваша порция.

– Как я уже сказал, не особенно люблю сладкое.

Я с усмешкой понаблюдал за тем, как Элианна старательно зачерпывает ложкой изрядно подтаявшее на жаре мороженое. Нет, всё-таки с ней не просто что-то не так. С ней случилось нечто очень серьёзное.

Глава 21

Полина

Я старалась как можно быстрее расправиться со второй порцией мороженого, чтобы не заставлять мужа ждать. К счастью, он отвернулся, притворяясь, что смотрит на карусели, где ярко раскрашенные пони возят по бесконечному кругу празднично одетых детишек, и не смущал меня.

Если сначала парк показался довольно пустым, то здесь, на площади с аттракционами, царило оживление. Кажется, все посетители собрались именно тут. Однако моё настроение, и так изрядно подпорченное мыслями о катании на колесе обозрения, совсем упало. После моей дурацкой реплики про детей Адриэн совсем помрачнел, и теперь прогулка его явно тяготила.

Не знаю, о чём он думал, но, похоже, дело опять в покойной жене. Я ему успела все больные мозоли поотдавить, и не по одному разу… Мне стало совсем неловко, и я даже решилась до него дотронуться, но он так шарахнулся, как будто я вздумала ему в штаны залезть.

Представив себе, что было бы, решись я на такую дерзость, я невольно хихикнула. Музыка играла достаточно громко, так что муж мой смешок не услышал. А может, и услышал, но решил промолчать.

Если бы не вкуснейшее мороженое и приятная музыка, я бы, наверное, совсем расклеилась. Однако с удовольствием слушала незнакомые мелодии и наслаждалась разными вкусами десерта: груша, яблоко, земляника, персик… Не без сожаления отправив в рот последний кусочек грушевого мороженого, я отставила вазочку и тихо сказала, воспользовавшись паузой в музыке:

– Спасибо, это было очень вкусно.

Адриэн резко обернулся и посмотрел с явным одобрением.

– Благодарить надо местных кондитеров, – ответил он и поднялся, протянув мне руку. – Ну так что, вы не передумали насчёт колеса обозрения?

Вот тут бы мне и решиться на признание в том, что боюсь высоты, но у мужа был такой суровый вид, что я только помотала головой и тоже встала из-за столика. На огромное колесо обозрения я старалась не смотреть, чтобы не паниковать от одной мысли, что придётся подниматься на такую высоту, однако сейчас всё-таки решилась взглянуть. Голова слегка закружилась, а к горлу подступил тяжёлый комок.

Возле касс выстроилась длинная очередь из желающих посмотреть на Леренс сверху. Мы встали за пожилым мужчиной, которого сопровождала довольно молодая женщина. Возможно, даже моя ровесница.

– Может, присядете? – Адриэн кивком указал на стоящие неподалёку рядком скамейки, почти все занятые женщинами. – Нам ещё долго ждать.

– Я лучше постою с вами, – ответила я, придвинувшись ближе. Не хочу я отходить от него. Мало ли что.

– Как угодно.

Опираясь на локоть мужа, я делала вид, что разглядываю колесо, а сама не без интереса прислушивалась к негромкому разговору парочки впереди, пытаясь понять, кто они друг другу: муж и жена или отец и дочь. Кажется, всё-таки первое. И вид у девушки, прямо скажем, не слишком счастливый.

– Турис, мне совершенно всё равно, поверьте, – поджав губы, процедила она в ответ на какую-то реплику мужика. – Мне жарко, я хочу домой, и ваши аттракционы меня не интересуют.

– Ну же, моя милая, я пытаюсь устроить такую брачную неделю, чтобы вы её запомнили. – Тот подобострастно поглядел на свою спутницу, и в этом взгляде мне почудилось что-то неприятное.

– О, поверьте, я её запомню и без колеса обозрения. Разве такое забудешь? – Девушка скривилась, а я невольно вздрогнула. Как же Элианне повезло, что её не решили выдать за какого-нибудь типа вроде этого! А то пришлось бы мне сейчас терпеть похотливые взгляды и невесть что ещё.

В душе поднялась волна благодарности за то, что Адриэн именно такой, какой есть. Пусть и язвительный, и с кучей психологических травм, и с тяжёлым прошлым, из-за которого приходится взвешивать каждое слово и всё равно попадать впросак, но по крайней мере он не смотрит на меня так противно, как этот мужик впереди на свою жену. И вообще он заботливый, и приятный внешне, и… Так, Поля, тормози. Ты с ним ещё не спала. Мало ли, как он может тебя удивить!

Я ещё раз мельком глянула на обрюзгшее лицо соседа по очереди. Нет, в молодости он, наверное, был ничего, но сейчас… А девушка вроде вполне милая: из-под капюшона выбился светлый локон, носик слегка вздёрнутый, правда, пухлые губы сейчас недовольно поджаты, но, честно говоря, я бы тоже довольна не была…

– Элианна, как вы? – В размышления вклинился вкрадчивый голос Адриэна, и я развернулась к нему, только сейчас осознав, что очередь всё-таки движется.

– В порядке, спасибо. А вы?

– Тоже. Если почувствуете себя плохо, сразу говорите. – Он наклонился к самому моему уху и прошептал, вызвав у меня толпу мурашек: – Если хотите, можем подойти чуть ближе, чтобы вам было удобнее слушать.

Я вздрогнула и подняла на мужа возмущённый взгляд. Ну почему каждый раз, как я почувствую к нему признательность, он сразу же спускает меня с небес на землю?

– И не смотрите на меня так сердито, – продолжил он. – Я же вас не осуждаю. Иногда любопытство даже полезно. Может, из вас вышел бы неплохой сыщик, будь вы мужчиной.

Зараза! Я скрестила руки на груди и хотела демонстративно отвернуться, но возмущаться вдруг резко расхотелось. Пусть себе издевается, мне не жалко. А я всё равно рада, что он у меня есть.

– Как же мне с вами повезло, – прошептала я себе под нос, но муж услышал.

– А я думал, вы меня тихо ненавидите, – хмыкнул он.

– Вы далеко не самый худший вариант мужа, знаете ли. Особенно по сравнению с некоторыми…

– Так и зазнаться недолго. – Адриэн многозначительно глянул на парочку впереди, а я прыснула, зажав обеими руками рот.

Муж тоже усмехнулся. И на сей раз это больше было похоже на вполне искреннее веселье, чем на издёвку.

Колоритная парочка неплохо отвлекла меня от мыслей о предстоящей поездке, и мне расхотелось капризничать. В конце концов, Адриэн привёл меня в парк, чтобы я неплохо провела время, и не стоит раздражать его недовольством. Девушка, между тем, снова начала что-то выговаривать спутнику, но как раз в этот момент музыканты заиграли после очередной паузы, а рядом раздался детский визг, и я перестала слышать, что говорят соседи.

Наконец подошла их очередь. Мужик пересчитал сдачу, громко звеня монетами, подал руку своей спутнице, всё такой же недовольной, и к окошку кассы подошёл Адриэн. Я наблюдала, как муж быстро расплачивается – кажется, у него уже была готова точная сумма – и забирает протянутые билеты.

Я твёрдым шагом шла за Адриэном между столбиками-ограничителями. «Сладкая парочка» предъявила билеты и прошла к трапу, где швейцар помог им забраться в кабинку. Вот он закрыл дверь, и кабинка медленно отъехала от трапа, увозя пассажиров. Мы тоже предъявили билеты и направились следом. Я опять почувствовала, как желудок скручивается в узел от волнения, и изо всех сил старалась не показывать панику. Следующая кабинка очень медленно, но неумолимо приближалась к нам.

Швейцар в ливрее, пуговицы которой блестели на солнце так, что я невольно зажмурилась, поклонился и открыл дверь. Предложил руку Адриэну, но тот зашёл сам и протянул мне раскрытую ладонь. Швейцар придержал меня за другую руку, и я оказалась в кабине. Дверь закрылась, отрезая меня от спасительной твёрдой почвы под ногами.

Адриэн провёл меня к удобной банкетке. Я присела, подобрав подол сарафана, и с опаской глянула в окно. Что ж, пока вроде бы не так уж и страшно. Кабинка ползла медленно, и я прилипла носом к окну. Ну летала же я на самолёте, в конце концов, и мне даже нравилось. А уж колесо обозрения точно не страшнее! Или страшнее? Руки вспотели, и я поймала себя на том, что нервно сжимаю и разжимаю кулаки.

– Почему вы сразу не сказали, что боитесь высоты? – тихо спросил Адриэн, накрыл мои руки своими и слегка сжал.

Блин, неужели у меня все чувства на лице написаны?

– Я не… не боюсь, – выдавила я, однако мне явно не поверили.

Муж скептически хмыкнул, а я нарочно повернулась к окну. Мы поднялись ещё выше, и пейзаж за окном, конечно, красивый, вот уже начинает вырисовываться город. Тот самый шпиль на внушительном здании. Но… блин, как же высоко! Я невольно вздрогнула.

– В следующий раз не стесняйтесь говорить, если чего-то боитесь или не хотите. – Адриэн слегка погладил мои ладони большими пальцами, и я невольно вздрогнула: до чего же приятно! Страх немного отступил, и я уже смелее глянула в окно. Мы медленно поднимались над парком и городом, и зрелище завораживало. Широкие проспекты, дворец со шпилем, величественные здания. И много-много зелени. Ближе к левой границе город пересекала узкая полоска реки.

– Здание с высоким шпилем и флагом – зимняя резиденция императора. – Адриэн придвинулся ко мне, так что мы почти соприкасались головами, и продолжал исполнять роль экскурсовода. – В конце Дворцового проспекта – триумфальная арка, построенная после победы над империей Астрес в тысяча двести тридцать восьмом. А шпиль поменьше – это наш Дом Правосудия, где я, собственно, и провожу и большую часть жизни. – Муж продолжал поглаживать мои руки. – В центре площади Эрлион – это вон тот большой круг – находится главный храм Эринии и Игнаса. Там происходят бракосочетания членов правящих семей и тех аристократов, кому оказана подобная честь.

– Вы ведь тоже входите в ближний круг императора, – ввернула я, вспомнив рассказ Иси.

– Потрясающая осведомлённость, – саркастически усмехнулся Адриэн. – Так вот, к вашему сведению, Его величество Фредин предлагал, но я отказался сам. Боялся, что вы выкинете какой-нибудь демонский фокус и опозорите меня до конца дней.

Я повернулась, гневно сверкнув глазами, но тут же отвела их. Ну да, у Элианны хватило бы дерзости что-то такое устроить. Да и я бы наверняка рисковала сильнее, окажись перед толпой местной высшей знати во главе с императором. Чтобы уйти от неудобной темы, снова повернулась к Адриэну и выдала первое, что пришло в голову:

– Я… не помню, что в Леренсе есть река.

– Это река Веэль, – ответил Адриэн. – Вам напомнить пансионский курс географии?

Интересно было бы послушать, но, наверное, не стоит так откровенно расписываться в собственном невежестве. Ну не могла же Элианна забыть вообще всё!

– Спасибо, но что-то я всё-таки помню. Просто география никогда не была моим любимым предметом, – выкрутилась я. И, кстати, даже не соврала. Не знаю насчёт Элианны, но мне наука о земле давалась тяжеловато.

– Как вы себя чувствуете?

– Лучше, спасибо. И… я правда боюсь высоты.

Адриэн отодвинулся и отпустил мои руки, а я сразу почувствовала себя одинокой. Однако вместо этого он обнял меня за плечи и слегка привлёк к себе. По телу пробежала дрожь, и руки покрылись мурашками. Я не стала изображать недотрогу и в ответ прижалась к его боку. Что ж, пожалуй, ради этого стоило проехаться на колесе обозрения! Сделав вид, что ничего особенного не происходит, я уставилась в окно. Кажется, мы поднялись на самую большую высоту.

– Скоро начнём опускаться, – тихо сказал Адриэн.

– Вы часто здесь бываете? – Я старалась не смотреть на него, но почувствовала, как муж напрягся от моего вопроса.

– Последний раз чуть больше семи лет назад, – бесстрастно ответил он, а меня обдало жаром. Блин, и снова я задаю бестактные вопросы! Хотя откуда мне было знать… Я прерывисто вздохнула и повернулась в его объятиях.

– Простите меня, Адриэн.

– Вы не могли знать. – Муж слегка пожал плечами. – Я прекрасно понимаю, что вам нелегко подбирать слова, да и сложных тем не избежать. Поэтому не стоит извиняться за всё подряд.

– Я могла бы… догадаться. И за слова про детей… тоже простите. Я как-то не подумала…

– В очередной раз, – усмехнулся Адриэн, но в его тоне не было обвинения, скорее, он озвучивал очевидное. – Не берите в голову, Элианна. Всё это касается лишь меня и вас волновать не должно.

Я не знала, что сказать в ответ, и снова отвернулась к окну. Да, Адриэн оказался прав: мы начали опускаться. И вот тут меня опять накрыла паника. Колесо, конечно, едет медленно, но я будто только сейчас осознала, на какой высоте мы были.

Руки снова сами собой сжались, и Адриэн чуть крепче обнял меня. Я зажмурилась, и уже не стесняясь, уткнулась куда-то ему в шею. Муж слегка вздрогнул – видимо, от моего дыхания, и осторожно погладил мои плечи, будто растирая их.

– Всё хорошо. Вы уже преодолели самое страшное.

Я кивнула, но отстраняться не спешила. Страх как-то сам собой рассеялся: то ли Адриэн опять применил какие-то свои магические штуки, то ли я правда смогла с собой совладать. А в его объятиях было просто уютно и спокойно. Хотя «спокойно», пожалуй, не совсем то слово…

– Мы уже подъезжаем. – Адриэн осторожно взял меня за плечи, чуть отодвинул от себя и очень серьёзно заглянул в лицо. Я улыбнулась и кивнула. Муж поднялся на ноги, я тоже. Кабинка и в самом деле уже почти на уровне земли. Адриэн вышел первым, помог мне, и я последовала за ним по трапу. Только сейчас поняла, что в кабинке было прохладно.

Мы отошли от колеса обозрения, и я невольно обернулась, глядя на эту махину. А что, может, и зря я так боялась? Не так уж это и жутко.

– Я бы хотела… попробовать ещё, – сказала я Адриэну, беря руку.

– Прямо сейчас? – Муж повернулся ко мне и усмехнулся. – Хотите попытаться усмирить страх?

– Нет, не сейчас, но, может, в следующий раз, когда мы придём сюда… – Под пристальным взглядом мужа я как-то стушевалась и закончила: – Если придём…

– Вам достаточно сказать, что хотите пойти в парк, и мы сюда придём, – ответил Адриэн и накрыл мою руку своей.

Кажется, сегодня между нами что-то идёт не так…

* * *

Я закрыла последний фотоальбом и устало откинулась на спину, уставившись в потолок. От обрывков чужой жизни рябило в глазах, а в душе скребло какое-то непонятное чувство: будто я долго подглядывала в замочную скважину и увидела что-то непристойное. Хотя на фотографиях всё было более чем прилично.

Совсем крохотная Элианна в трогательном чепчике на руках у матери. Малышка Элианна с Элинорой, уже тогда имевшей недовольный вид. Элианна лет пяти в обнимку с огромным плюшевым котом и забавными косичками – у меня есть почти такой снимок, и тоже с котом, только платья у нас разные, и у моей игрушки нет кисточек на ушах. Смеющаяся Элианна в окружении ровесниц – наверное, в пансионе. Элианна в шикарном, пышном платье под руку с отцом. Первый бал? И ещё много-много фотографий разных лет. В одиночестве, в компании, с семьёй…

В одном из альбомов с уже взрослой Элианной я обнаружила тайник: между двумя снимками лежала ещё одна фотка Максимилиуса. На той, которую рассматривал с очень недобрым видом Адриэн, Дарриен выглядел более естественно. Здесь же явно парадный снимок: костюм, галстук-бабочка и взгляд серьёзный. Хотя вид такой, будто едва его закончат фотографировать, вскочит и вытворит какую-нибудь фигню.

Я вздохнула, закинув руки за голову. Что ж, надо ещё раз признать, что мы с Элианной очень похожи, и только благодаря этому я всё ещё жива и в относительной безопасности. Иногда я будто вижу себя, на других фотографиях сходство не такое очевидное. Но нас легко можно спутать, особенно если не приглядываться. Странно это всё.

Тихо щёлкнул замок, и в коридоре раздались еле слышные шаги. Ага, Адриэн выполз из логова. Интересно, что будет делать? Ужин готовить? Надо бы пойти предложить помощь. Желудок радостно поддакнул, и я поморщилась. А ведь и правда успела проголодаться, но идти к мужу и просить что-нибудь приготовить не решилась. Жажду утоляла простой водой: теперь у меня в комнате стоит целый графин.

В таверну после прогулки мы так и не пошли. Я чувствовала себя слишком уставшей, чтобы снова изображать на людях счастливую жену, да и сам Адриэн казался выжатым.

– Вы сильно голодны? – спросил он, когда мы сели в машину.

Я помотала головой.

– Во мне столько мороженого, что, пожалуй, хватит до завтрашнего утра.

– Сомневаюсь, конечно, – ухмыльнулся несносный муженёк. – Но в таком случае вы не будете возражать, если мы поедем домой, а не в таверну?

– Я только за, но… вы ведь так ничего и не ели.

– За меня не волнуйтесь. Дома есть, из чего приготовить обед или ужин, – отмахнулся Адриэн, заводя машину.

А как только мы очутились дома, скрылся в кабинете, бросив:

– Если захотите есть, не стесняйтесь, стучитесь ко мне.

Я пошла к себе с твёрдым намерением не спать и закончить с вещами. Этим и занималась полдня. У Элианны оказалось неожиданно много всяких безделушек: статуэтки, вазочки, подсвечники, даже несколько игрушек – в основном, куклы, а ещё тот самый плюшевый рыжий кот, которого я потом увидела на фотографии. Пока я расставляла всё это богатство, успела опять загрустить.

Дома у меня тоже осталось много разных милых сердцу вещиц, с каждой из которых связано какое-нибудь воспоминание. А теперь предстоит выдумывать историю чужим вещам… Фотоальбомы я нарочно оставила на потом и, покончив во всем остальным, уселась с ними на кровать. Чёрные, добротные, в кожаных перелётах, где серебром были выгравированы какие-то слова и цифры. Я раскрыла первый альбом и нахмурилась. Под каждый фотографией имелись надписи, сделанные красивым, ровным почерком. Похоже, подписи с датой и местом. И это вроде как хорошо: если альбом будут смотреть посторонние, мне не придётся ничего объяснять. Но ведь меня могут начать расспрашивать подробнее…

Я встала и прошлась по комнате, соображая, куда бы деть альбомы, чтобы они не бросались в глаза. Пожалуй, затолкаю на верхнюю полку книжного стеллажа, где как раз осталось свободное место. Не на виду, и ладно. Но этим я займусь позже: слишком устала. Лучше пойду Адриэну помогу.

Уже стоя на пороге, оглядела комнату. Конечно, до порядка ещё далеко: безделушки и сувениры стоят на столе, на подоконнике, на книжном стеллаже… Предстоит каждой вещице определить место, но здесь определённо стало гораздо уютнее, спальня приобрела… душу. Жаль, не мою…

Решительно открыв дверь, я направилась в кухню и замерла, разглядывая Адриэна. Стоит возле раковины, спиной ко мне, и чистит овощи. В фартуке, рукава рубашки закатаны до локтя, жесты быстрые и отработанные. Ну разве им можно не восхищаться? Вчера гвозди забивал, сегодня готовит… Не мужик, а мечта. Ещё и маг. Комбо, блин!

– Не просверлите во мне дыру взглядом.

Ладно, ладно, язва и мужик-мечта могут неплохо сочетаться в одном человеке.

– У вас что, глаза на затылке? – поддела я, опершись плечом о дверной откос.

– Может, вы забыли, но я не люблю, когда кто-то стоит за спиной, – спокойно напомнил муж.

Мне стало неловко. Он ведь говорил, а я правда всё позабыла… Пройдя в кухню, остановилась по левую руку от Адриэна. В кастрюле на плите уже варилось мясо. Похоже, меня снова ждёт супчик. Ладно, и он сойдёт. Я перевела взгляд на руки Адриэна, наблюдая, как из-под ножа вылетают картофельные очистки. А картошка здесь здоровенная, не то что та мелочь, которую каждый год выкапывают мама с папой в деревне. Вспомнив о родителях, я подавила вздох.

– Может, вам помочь? – спросила я. – Только не говорите, чтобы я спокойно посидела за столом. Я правда хочу сделать что-то полезное!

Адриэн прекратил чистить картофелину, повернулся и посмотрел на меня как-то странно – не то с жалостью, не то со скепсисом – и покачал головой.

– В вашем случае просто спокойно посидеть рядом – лучшая помощь.

Я сникла и прошла за стол. Можно, наверное, и вообще уйти из кухни, но мне за эти дни так осточертел вид спальни, что уже находиться там не могу. Уж лучше полюбуюсь на то, как Адриэн готовит. Не очень аристократично поставив локти на стол, я положила подбородок на руки и наблюдала, как он снимает с крючка на стене разделочную доску, достаёт из ящика огромный нож и приступает к нарезке овощей.

Да уж, бесконечно можно смотреть на огонь, воду и то, как кто-то работает. Вернее, не кто-то, а мой муж. И зрелище, надо сказать, очень даже приятное. Однако приятно ли самому Адриэну этим заниматься? А ведь если бы не я, ему не пришлось бы выгонять Нэйлию. Наверное, надо было попытаться сгладить наш со служанкой конфликт. Чувство вины больно кольнуло куда-то под ложечку, и я тихо сказала:

– Адриэн, мне жаль, что так вышло с Нэйлией. Может, вам стоило бы вернуть её?

Муж на мгновение прервал своё занятие и обернулся ко мне с зажатым в руке ножом.

– Вам-то с чего жалеть? Ведь именно вас она пыталась выставить в неприглядном свете. Вы радоваться должны.

– Я не могу радоваться, ведь вы из-за меня остались без служанки. Мне всё равно неловко.

– Не вы же заставляли Нэйлию относиться к себе плохо. – Адриэн вернулся к разделочной доске, снова отвернувшись от меня.

– Я бы пережила это… А потом она, может, смирилась бы с моим присутствием.

– Элианна, послушайте, как бы хорошо я ни относился к Нэйлии, она в первую очередь прислуга, которой я плачу хорошие деньги за службу. Нэйлия жила в прекрасных условиях, я не слишком притязателен, поверьте. Всё, о чём я её просил – обеспечить мне спокойствие. И Нэйлия не имела никакого морального права осуждать мои действия и унижать вас. Я предупредил, она не послушалась, а я не привык озвучивать пожелания больше одного раза.

– Но ведь вы сказали, что знаете её очень давно… Наверное, она уже считала себя кем-то вроде вашей дальней родственницы. – Я вздохнула и принялась выводить пальцем на столешнице невидимые узоры.

– Родители приняли Нэйлию на службу, когда мне было десять. Я тогда учился в пансионе и приезжал домой редко, на каникулы, поэтому знал её только в лицо. А когда уже заступил на службу и поселился в Леренсе, родители предложили мне взять Нэйлию к себе служанкой. Она подходила идеально: спокойная, немногословная и толковая. А я никогда не любил пустую болтовню и суету.

– Значит, вы уже тогда были замкнутым?

– Я такой с детства. К счастью, мне не доводилось терять память, так что мой нрав остался таким же, каким и был.

Ой, ну всё, уложил на обе лопатки! Блин, неудачное выражение, учитывая, что в самое ближайшее время он сделает это не метафорически… Короче, уел так уел, ничего не скажешь.

– Наверное, Нэйлия очень любила вашу первую жену, – сказала я и тут же захлопнула рот, поняв, что сболтнула лишнего. Адриэн резко развернулся ко мне. Серые глаза приобрели стальной оттенок и обдали холодом. Я съёжилась под этим неласковым взглядом, вжавшись в спинку стула, и пролепетала: