Текст книги "Вторая жена господина Нордена (СИ)"

Автор книги: Катя Лакруа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 28 страниц)

– Простите, я не хотела… я… просто подумала, что раз Нэйлии не понравилось то, что вы снова женились, она… ей стало неприятно…

Лицо мужа слегка смягчилось, но на скулах ещё ходили желваки. Ясно, покойную жену нельзя упоминать ни при каких обстоятельствах. Адриэн, между тем, явно взял себя в руки и ответил уже совершенно бесстрастно:

– Да, вы правы. Однако давайте на этом и закончим разговор о Нэйлии. Главное, что вы должны усвоить – вашей вины в её увольнении нет. С остальным я как-нибудь разберусь сам.

И он снова отвернулся от меня, явно посчитав тему исчерпанной. А я, чувствуя себя наказанной за глупость, тихонько встала и вышла из кухни, чтобы не ляпнуть ещё что-нибудь бестактное.

Глава 22

Адриэн

Продолжая нарезать овощи, я всё сильнее злился на себя за вспышку. И чего я так взъелся на девчонку? Она не сказала ничего оскорбительного в адрес Лины. Можно было просто кивнуть в ответ на её предположение и перевести разговор на другую тему. И всё-таки есть что-то неправильное в том, что Элианна вообще упоминает Лину. И иначе как предательством с моей стороны это не назовёшь.

Свой срыв я списал на усталость: сегодняшний день вымотал до крайности. Никогда не думал, что простая прогулка может даться так тяжело. Давно не чувствовал себя таким выжатым. Наверное, не стоило предлагать девчонке прогулку, и уж тем более вести её на колесо обозрения. С другой стороны, это ведь тоже часть плана. Нас должны как можно чаще видеть вместе, и лучше, если всем вокруг будет казаться, что написанная в «Сплетнике» чушь про «потерявшего голову от любви господина дознавателя» – правда. Но девчонка так вымотала меня, что я уже был готов плюнуть на собственный план.

А может, просто не стоило вести её в парк, куда мы нередко приезжали с Линой. Ей нравилось колесо обозрения, и высоты она не боялась. Прилипала носом к окну кабинки и широко улыбалась, глядя вниз. Я будто наяву увидел её большие, полные восторга глаза.

– Ты на этом колесе бывала уже столько раз. Неужели ещё не надоело? – подначивал я, но Лина только смеялась.

– Как может надоесть такая красота? И спасибо, что терпишь ради меня.

– Это такая мелочь.

Лина знала, что я боюсь высоты и терплю колесо только ради неё. И всегда делала вид, что не очень-то и хочет кататься. А когда я настаивал, смотрела с такой нежностью, что даже страх высоты куда-то пропадал. После её гибели он исчез совсем…

Я оторвался от овощей и бросил взгляд на тихо кипящую кастрюлю. Придётся Элианне снова довольствоваться супом: мы и так нарушили предписание Рониэля. Кстати, я ведь даже не поинтересовался её самочувствием. Что-то она подозрительно притихла.

– Элианна, как вы… – начал я, оборачиваясь, и застыл. Девчонка когда-то успела уйти, а я так увлёкся собственными переживаниями, что даже не заметил. Похоже, я её напугал или обидел.

Ладно, её проблемы. Я забросил последнюю морковку в миску к остальным овощам и потянулся за луковицей. И тут из глубины дома раздался грохот и звон бьющегося стекла. Демоны похотливые, что происходит?

Отшвырнув нож и луковицу, я почти бегом кинулся в спальню девчонки. Картина, открывшаяся глазам, заставила похолодеть. Посреди комнаты валяется опрокинутый стул, пол возле книжного стеллажа усеян осколками, рядом – несколько раскрытых книг и фотоальбом, часть фотографий из которого отклеилась и лежит на полу, а рядом скорчилась Элианна, закрывая голову рукой. Перед глазами вспышкой мелькнула другая картинка, и сердце болезненно ударилось о рёбра.

– Да раздери тебя к демонам, – выругался я, в два шага подлетев к девчонке. Присел на корточки. Жива, слава богам… И, что странно, кажется, даже не плачет. Однако, когда я попытался убрать её руки, девчонка только сильнее сжала ими голову.

– Что случилось? Вы целы? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, хотя в душе всё ещё пульсировала паника.

– Да. – Голос девчонки прозвучал глухо, но на удивление твёрдо.

– Уверены? Уберите руки, дайте посмотреть. – Я снова взял её за руки и потянул к себе.

– Не надо, со мной… всё хорошо. Просто… вдруг закружилась голова, я оступилась… и зацепилась за стеллаж, чтобы не упасть. И всё равно упала…

– Полагаю, дело может быть в зельях Эксерса. Или в ваших прогулках по болотам.

– И виновата всё равно я, – пробормотала Элианна.

Я не стал больше слушать и принялся ощупывать её. Демоны, а это не так просто, как кажется! Кровь побежала быстрее, отдаваясь в висках, руки невольно замедлили темп. Девчонка вздрогнула, и её дрожь передалась мне. Плавные изгибы тела под тонким платьем невольно вызвали совсем не сочувствие, и я, прижав одну ладонь к другой, сам себе хорошенько врезал боевым заклинанием. В руку больно ударил импульс, заставив сжать зубы. Ну точно как подросток, демоны меня раздери…

Стараясь не смотреть на устилающие пол осколки, я всё-таки убрал руки девчонки от головы и, потянув на себя, осторожно усадил рядом.

– Если вы целы, и ничего не сломали, то почему лежали на полу?

– Это от… отчаяния, – с нервным смешком пробормотала она и отвернулась, сжав руки. – Я такая неловкая… разбила все статуэтки… И альбом уронила, а он такой красивый…

– Демоны, да восстановим мы ваш альбом. Подумаешь, фотографии заново приклеить заклинанием. Можно и с вашими безделушками повозиться, только они, конечно, даже при моих умениях не станут выглядеть новыми. Но если вам что-то особенно дорого…

Девчонка поджала губы и помотала головой. Я осторожно притянул её ближе, но Элианна отстранилась.

– Я только всё порчу, – пробормотала она, прижав пальцы к вискам. – И говорю то, чего не надо бы говорить… И вообще… усложняю вам жизнь…

Я тяжело вздохнул.

– Послушайте, Элианна, если вы про наш разговор в кухне, то… Да, не скрою, мне не хочется говорить на эту тему, и воспринимаю я её остро. Но понимаю, что вы так или иначе не сможете её не затрагивать. И было бы странно, если бы она вообще не всплывала.

Девчонка искоса глянула на меня, опустив руки, и я всё-таки привлёк её к себе.

– Я не… не хотела причинять вам боль, – тихо сказала она, не став сопротивляться. – Но каждый раз сначала говорю, а потом думаю, и сама себя ругаю…

– Это лишнее. И… я тоже иногда срываюсь, поэтому и вы меня простите. А теперь давайте-ка встанем. Посмотрим, в самом ли деле вы целы, и уберём стекло, иначе поранитесь.

Я первым поднялся и протянул Элианне руки. Она не без труда встала, поморщившись, так что я на всякий случай придержал её за талию.

– Стойте, где стоите. Что-то болит?

Элианна покачала головой, но всё-таки потёрла бок.

– Когда пыталась не упасть, обо что-то стукнулась.

– Если почувствуете себя плохо, сразу говорите. – Я встревоженно посмотрел на девчонку, потом на её босые ноги. – И лучше мне перетащить вас на кровать, иначе точно поранитесь. Нам только лишних травм не хватало.

Элианна потупилась и порозовела, но, оглядев пол, кивнула. Я слегка приподнял её над полом, кое-как дотащил до кровати и осторожно опустил на покрывало.

– Прошу вас, посидите смирно, пока я схожу на кухню и принесу совок и щётку.

– А я думала, убираться можно с помощью магии. – Девчонка поджала под себя ноги и смотрела заинтересованно. На щеках ещё остался лихорадочный румянец, но она уже явно взяла себя в руки.

– Зачем же тратить силы на такую ерунду? – усмехнулся я и направился к выходу из комнаты.

Под ботинками неприятно хрустело стекло, и я вздрогнул. Перед глазами предстала гостиная родительского дома и неподвижные тела на полу. Я переходил от одного к другому, и всё время под ногами так же хрустели остатки маминых любимых ваз, статуэток, даже каминные часы разбило заклятие…

Сама того не зная, девчонка сегодня разбередила все возможные больные воспоминания. Бессонная ночь обеспечена. Разве что нарушить собственный зарок и снова принять снотворное Эксерса.

Когда я вернулся в комнату, Элианна послушно сидела на кровати, согнув ноги в коленях и прикрыв их сарафаном. И пока я, присев на корточки, методично собирал в совок осколки злополучных статуэток, чувствовал на себе внимательный взгляд.

– Вы сегодня точно вознамерились прожечь во мне дыру, – хмыкнул я и обернулся.

– Мне нравятся… хозяйственные мужчины, – хихикнула девчонка. Она теперь обнимала колени и, положив на них голову, прямо смотрела на меня. И в этом взгляде я неожиданно увидел что-то вроде… нежности? Демоны, надеюсь, мне показалось! Не хватало ещё, чтобы Элианна ко мне привязалась.

– Хотелось бы надеяться, что вы оцените не только мою хозяйственность, но и некоторые другие… умения, – усмехнулся я. – Время идёт, а я, как уже говорил, не люблю надолго откладывать важные дела. Я по-прежнему предоставляю вам свободу выбора, но постарайтесь не тянуть слишком долго.

Ну вот, теперь в её глазах появился испуг. Так-то лучше. Однако она меня снова удивила: быстро взяла себя в руки и, вздёрнув брови, ответила:

– Да хоть сегодня ночью, если хотите. Что толку оттягивать неизбежное… Если уж этой повинности всё равно не избежать.

Ладно, будем считать, что счёт сравнялся.

– Пожалуй, на сегодня с вас хватит впечатлений, да и я уже порядком устал. Отложим на завтра.

Глава 23

Полина

Я повернулась, осматривая бок, и недовольно вздохнула. Всё-таки синяк есть. Просто потрясающе, учитывая, что сегодня мне вообще-то с мужем спать. Хотя… для этой язвы ходячей и так сойдёт. Вчера, после моего «удачного» падения, на Адриэна опять снизошло ёрническое настроение: про брачную ночь не преминул напомнить, но потом, правда, замкнулся и весь ужин просидел молча.

Хотя, честно признаться, я была даже рада его молчанию. На душе кошки скребли. Снова я, как дура, всё испортила. Хорошо хоть не расплакалась в очередной раз. А то я, по-моему, за всю жизнь в родном мире столько не наплакала, сколько здесь за неделю! Однако я скорее испугалась, чем расстроилась. Статуэтки, конечно, жалко, хотя вряд ли Элианна вернётся за ними, а для меня они никакой ценности не несут. Да, красивые и изящные, но чужие.

Скорее, стало неловко и стыдно за себя: вечно я во что-то влипаю, а Адриэну приходится со мной возиться. В своём мире подобной неуклюжестью никогда не страдала, а здесь то ногу подверну, то комар укусит, то порежусь, то выпью запрещённое зелье. Теперь вот чуть шею не свернула. А всё из-за дурацкого головокружения. И непонятно, чем оно вызвано: то ли и правда всеми этими зельями, которыми меня тут пичкают, то ли волнением, пережитым на колесе обозрения.

И Адриэн, кажется, всерьёз испугался, что со мной случилось непоправимое: я явственно уловила в его голосе панику. Хотя он ведь однажды сказал, что не хочет снова овдоветь, и я бы его даже пожалела, но под конец ужина он вернулся в своё обычное состояние. Разве он может долго держать в себе яд? Нет, конечно. Встав из-за стола, я, как вежливая девочка, сказала:

– Спасибо за ужин. Было очень вкусно.

И даже не соврала: мне бы сейчас что угодно вкусным показалось, но супчик у Адриэна получился и правда не хуже, чем у Нэйлии. Вернее, даже вкуснее. Муж, однако, только рассеянно кивнул в ответ на мой комплимент.

– Давайте я хотя бы вымою посуду, – предложила я, чувствуя необходимость сделать что-то полезное в ответ. Адриэн, наконец, оторвал глаза от чашки с отваром, внимательно на меня посмотрел и выдал:

– Хорошо. Посуды в доме достаточно, так что от нескольких тарелок можно и избавиться.

Я возмущённо фыркнула и прожгла мужа гневным взглядом, но тот и бровью не повёл. Правда, к его чести, не остался наблюдать за процессом, а свалил к себе. Кажется, я никогда так осторожно не мыла посуду, зато не оправдала ожиданий мужа: ничего не разбила, сама не поранилась, всё вымыла, вытерла и с чувством выполненного долга пошла спать. Спала крепко, без кошмаров, и проснулась около десяти. А сейчас стою в ванной совершенно обнажённая и соображаю, понравлюсь ли мужу во время брачной ночи.

Скорчив скептическую физиономию, я быстро влезла в домашнее платье. Многовато чести господину дознавателю, чтоб его. Пусть берёт то, что есть. Интересно, делают ли местные дамы эпиляцию или депиляцию? Или тут это признак гулящей девки? Выяснять придётся опытным путём, но последний раз я проделывала над собой экзекуцию перед близостью с Антоном, а было это… В общем, давно. И было ли?

Расправив подол и перекинув на спину косу, я открыла задвижку и направилась в кухню. Проход всё ещё загромождали сундуки: Адриэн сказал, что перетащит их на чердак сегодня. Ну и отлично.

В кухне никого не обнаружилось, хотя я и не ждала увидеть мужа. Однако не обнаружилось и завтрака. Я внимательно обшарила взглядом плиту и столы. Пусто. Интересно! Адриэн решил, что хватит с меня заботы? Или сам ещё спит? Ладно, я вполне могу себе кашу сварить, только бы найти, из чего.

На всякий случай заглянула ещё и в холодильник, но и там ничего похожего на готовый завтрак не нашлось. Сходить к кабинету и проверить, проснулся ли Адриэн? Пожалуй, не стоит, а то нарвусь на очередную колкость. Я подошла к плите и повернула конфорку. О чудо, работает! Отлично. Погасив её, подошла к шкафам. Внизу, как и я предполагала, кастрюли, сковородки, ковши. Достав самую маленькую кастрюльку, водрузила её на плиту. Чувствую себя так, словно покоряю Эверест. Уже целых два этапа пройдено!

В подвесных шкафчиках обнаружилась куча баночек и скляночек. И все непрозрачные. Значит, будем открывать подряд. Травы, травы… О, а это местный кофе! Блин, как же кофе хочется… Вот только понятия не имею, как его тут готовят. Вроде зёрна, а чем перемолоть? Придётся позже спросить у мужа. Так уж и быть, дам ему повод позубоскалить, он ведь без этого не может.

О, а вот в этих прямоугольных банках крупы. Пшено, перловка, рис. А вот и овсянка. Замечательно! Настроение поднялось ещё выше. Теперь надо найти соль и сахар. Кажется, вот это соль… Я насыпала немного на ладонь и попробовала. Ну точно, соль. А вот те неровные кусочки – сахар, тут сомнений быть не может. Ну всё, вкусная каша мне обеспечена!

В холодильнике нашёлся и кувшин с молоком. Я нацепила фартук, залила молоко в кастрюльку и включила конфорку. Добавила соль и сахар и почувствовала себя победительницей. Всё, теперь главное – не упустить молоко, а остальное мелочи.

Глядя на кастрюльку, с болью вспомнила, как папа всегда морщился, увидев приготовленную мамой овсянку.

– Ириш, опять овсянка? – страдальчески спрашивал он, забавно хмурясь. – Хочешь мужа уморить, да?

– Самая полезная каша, – строго отрезала мама. – И вкусная, что бы ты там ни говорил. Ешь и не привередничай, что ты, как маленький. Вон Поля ест и не возмущается.

– Полечка, доченька, спаси любимого папку, – просил тот, с тяжёлым вздохом усаживаясь за стол. – Съешь за меня эту гадость, а?

Я в ответ всегда хихикала: уж очень забавно он выглядел.

– Не учи дочь плохому. – Мама притворно хмурила брови, но я-то знала, что они с папой просто прикалываются, и даже если папа против овсянки, он потом сделает комплимент и скажет, что было вкусно.

В носу невольно защипало. Бедные мама с папой! Увижу ли я их снова когда-нибудь? Интересно, меня уже хватились? Скорее всего, хватились, ведь я обещала приехать к ним как раз на этих выходных. Созваниваемся мы часто, так что они наверняка уже паникуют, слушая бездушные гудки в мобильном или фразу про недоступность абонента… Мою сумочку, вероятнее всего, кто-нибудь прикарманил вместе с телефоном…

Друзья тоже меня уже ищут, это точно. Что ж, наверное, пора смириться с тем, что в своём мире я спустя какое-то время стану значиться пропавшей без вести. Меня всегда пугало это определение, и вот теперь я стану одной из тех, кто ушёл из дома и не вернулся…

Так, главное, не плакать. Не всё ещё потеряно, ведь попала же я сюда, и колечко из этого мира попало в наш! А значит, теоретически я могла бы вернуться домой. Надо только сообразить, как сказать обо всём мужу. Понятное дело, что лучше подождать, пока он ко мне привыкнет, и только тогда рискнуть, но шанс есть! Определённо есть!

Молоко уже закипело, и я, сняв кастрюльку с конфорки, осторожно всыпала крупу. Поставила ёмкость обратно на огонь и принялась помешивать кашу. Тугая пружина внутри начала потихоньку разжиматься, и я даже принялась вполголоса напевать первые приходящие на ум весёлые мелодии, чтобы отвлечься.

Всё не так уж безнадёжно. Самочувствие вроде нормальное, чесаться перестала, порез затянулся, про ногу я и думать забыла. Разве что синяк на бедре и остался из всех неудобств. И теперь я не совсем беспомощная: могу простенькую еду приготовить. А там, глядишь, соображу, как выучить местный язык. Если Адриэн не солгал, и супружеский долг нужно исполнять не чаще раза в полгода, то, может, и беременность случится нескоро. В общем, не сказать, что во мне вдруг проснулся оптимизм, но и чёрных красок чуть поубавилось.

Каши я приготовила побольше, на случай, если муж в самом деле ещё спит. Ведь не откажется же он попробовать мою стряпню. Может, сходить и всё-таки проверить? Вдруг с ним что-то случилось? А может, его и вовсе нет дома? Я стояла возле плиты, покусывая костяшки пальцев. Умею же я найти проблему на ровном месте! А ведь всего-то надо просто сходить и тихонько постучаться. Кашу лучше есть горячей.

По коридору я шла на цыпочках и замерла в нерешительности между кабинетом и спальней Адриэна, не зная, куда лучше заглянуть сначала. Ладно, логичнее, конечно, в кабинет. Безопаснее уж точно! Я осторожно нажала на ручку и вошла в полной уверенности, что мужа здесь нет. В комнате полумрак. На столе, как всегда, книги, только сейчас совсем не в идеальном порядке. Склянка со снотворным и мерный стаканчик.

Повернувшись к дивану, я невольно вздрогнула: Адриэн, оказывается, здесь! Спит прямо в одежде, укрывшись пледом и отвернувшись к спинке. Не было сил дойти до спальни? Бедняга… Вчерашний день, похоже, его сильно утомил. Слишком много мозолей я ему отдавила, так что ничего удивительного. Ладно, не стоит его будить. Кашу можно и подогреть.

Я уже собиралась уйти, но что-то заставило подойти ближе. Тёмные волосы Адриэна, не распущенные на ночь, лежали на подушке. Я пригляделась к серебристым прядкам и с трудом подавила желание погладить их. Но, разумеется, одёрнула себя и только осторожно поправила слегка съехавший с плеч тонкий плед. Показалось, что муж вздрогнул, и я отскочила. Не хватало ещё, чтобы он увидел меня в своей святая святых, куда без высочайшего позволения входить запрещено! Стараясь ступать как можно тише, я попятилась к двери, выскочила в коридор и прикрыла за собой дверь. Поджилки предательски тряслись, а ноги стали ватными.

Вернувшись в кухню, я положила себе полную тарелку каши и уселась за стол. Было бы неплохо закусывать кашу хлебом, однако ничего похожего на хлеб я не обнаружила. Наверное, Нэйлия его пекла сама или ходила в булочную с раннего утра. Если тут есть булочные. Ладно, перебьюсь. Я запустила ложку в тарелку, осторожно попробовала своё творение и даже зажмурилась от удовольствия. Я сама что-то приготовила в чужом мире – великое достижение! Да и вообще…

– Интересно, вы мысленно признаётесь в любви каждой ложке или только каким-то определённым? – вкрадчиво поинтересовался муж-язва, заставив меня вздрогнуть и резко развернуться к двери. И опять он подходит неслышно!

Я хотела возмутиться, но тут же передумала. Не дам повода подначивать себя и дальше.

– Нет, просто восхищаюсь собственным кулинарным подвигом, – спокойно ответила я, снова повернувшись к тарелке. – Вы, кажется, сомневались в том, что я умею готовить? Так вот, попробуйте и убедитесь в своей ошибке.

Муж прошёл в кухню, и я исподтишка разглядела его. Одет безупречно, хвост явно переделан, но вот тени под глазами обозначились сильнее, да и вообще он какой-то хмурый.

– Нравлюсь? – спросил он.

Блин, да он же на меня не смотрел! Как у него это получается?!

– А у меня есть выбор? – Я всё ещё держала в руке ложку, полную каши.

– И именно поэтому вы наблюдаете за мной, когда сплю?

– Я не… не наблюдала! – каким-то слишком высоким голосом сообщила я. – Просто хотела убедиться, что вы в порядке, ну и… подумала, что кашу лучше есть горячей. Вот и всё, а вы вечно видите во всём подвох.

Меня жаркой волной захлестнула обида, даже щёки покраснели: мой ответный порыв позаботиться не только не оценили, но ещё и унизить пытаются!

– Не скрою, что это… странно. – Адриэна моё возмущение явно не тронуло.

Он прошёл к шкафчику, взял оттуда тарелку и положил себе немного каши. А я решила на время затолкать обиду подальше и сказала:

– Берите ещё, я же нарочно приготовила побольше.

– Знаете ли, блюда, приготовленные неумелыми поварами, всегда вызывают у меня здоровые опасения. – Муж взял ложку и уселся за стол с невозмутимым видом. – Но, надеюсь, отравление или несварение желудка вы мне не обеспечите. Хотя насчёт первого я так или иначе собираюсь удостовериться.

Меня захлестнула самая настоящая обида. Руки сжались в кулаки, а в глазах тут же защипало. Я вскочила со стула, подхватив тарелку и ложку, и почти бегом направилась к выходу из кухни, бросив напоследок:

– Пожалуй, вы сами себе обеспечили язву желудка – с таким-то отношением к людям! И не зря боитесь, что вас отравят: есть за что, сами чувствуете!

Ответом мне был тихий, полный яда смешок. Ну ясно, мои жалкие подначки его не цепляют, а вот он своего добился: задел меня и с радостью понаблюдал за реакцией. Зараза!

Я с силой захлопнула дверь в комнату и уселась с тарелкой за стол Элианны. В крови всё ещё бушевала злость, от которой даже руки начали подрагивать. Я сжала их в кулаки, чтобы успокоиться. Мысли потекли медленнее, и я начала рассуждать логически.

И чего, спрашивается, так разобиделась? Адриэн сейчас сыпал колкостями в адрес Элианны – сумасбродной аристократки, вряд ли когда-либо утруждавшей себя приготовлением пищи. Да, в пансионе её учили готовить, но вряд ли эти умения реально пригождаются обеспеченным дамочкам в дальнейшей жизни. Как, наверное, и всем аристократкам во всех мирах. И понятное дело, что Адриэн имеет право её подкалывать: он-то знает об истинном положении дел. Хотя вообще-то Элианна вроде как потеряла память, так что ей простительно обижаться, и она вполне могла бы так же вспылить. Или вообще устроила бы истерику и ещё разок плюнула Адриэну в лицо. Иногда он и правда заслуживает! Так что, думаю, здесь я точно не прокололась. И…

В дверь тихо постучали. Ой, ну надо же, муж пришёл мириться? Или насыпать ещё колкостей? Я прислушалась к собственным ощущениям: обида улеглась. Пожалуй, мы с муженьком оба хороши: я слишком неуклюже вживаюсь в роль Элианны, а он не умеет держать желчь при себе. Но обиду, наверное, лучше изобразить для правдоподобности.

– Войдите, – холодно сказала я, и дверь слегка приоткрылась, впуская Адриэна.

Муж подошёл и остановился рядом. Я сидела вполоборота и нарочно отвернулась к окну.

– Должен признать, у вас получилась очень вкусная каша, – сказал муж.

– Ну надо же, вы не побоялись попробовать? – съязвила я, по-прежнему не поворачиваясь.

– Я же проверил её на наличие яда, как и говорил, – невозмутимо сообщил муж. – Сами понимаете, в нашей с вами ситуации это необходимость.

Я аж задохнулась от возмущения. Резко развернулась, сверкнула глазами и возмущённо выпилила:

– Да как вы только могли такое подумать?!

– Вы же не хотели идти за меня замуж, а потом вдруг резко смирились. Может, у вас как раз и созрел план подсыпать мне яд, но о последствиях вы, как обычно, не подумали. – Голос Адриэна прозвучал всё так же невозмутимо.

Я всмотрелась в его лицо. А ведь он серьёзно! Блин, точно параноик… Ладно, главное, не забывать про то, что я Элианна.

– Даже не знаю, обижаться на вас или пожалеть. – Я поджала губы и снова отвернулась к окну. – Впрочем, я вовсе не заставляю вас ни пробовать, ни тем более есть приготовленное мной.

– А вы, значит, собираетесь и дальше упражняться в приготовлении еды? – хмыкнул Адриэн.

– Теперь точно не рискну, – вздёрнув нос, ответила я. – Не хочу выслушивать колкости и оскорбления.

– Что ж, воля ваша. А я хотел взять вас с собой на продуктовый рынок. Подумал, что вам, может быть, интересно самой что-то выбрать для будущих подвигов, раз уж вы такой знаток кулинарии.

– Нет-нет, что вы, с вашими познаниями мне точно не потягаться, – в тон ему ответила я и зачерпнула уже начавшую остывать кашу. – Но на рынок съездить, пожалуй, не откажусь.

– В таком случае, возвращайтесь в кухню, доедайте кашу и собирайтесь.

– Я, пожалуй, поем здесь. Не хочу слушать, как вы упражняетесь в колкостях. К тому же, они портят мне аппетит.

– Как угодно. – Адриэн пожал плечами, развернулся и вышел из комнаты. А мне стало немного обидно: он ведь так и не извинился и даже уговаривать меня вернуться в кухню не стал. Хотя чего я ждала? Что он на колени встанет? Ну-ну. Пока жду чего-то подобного, поседеть успею.

Однако унывать некогда: мне предстоит очередное приключение. Посмотрю, как выглядят местные продуктовые рынки. Может, и правда решусь ещё что-нибудь приготовить. Надо же мне здесь чем-то заниматься в будущем.

* * *

– Приехали, – сказал Адриэн, заглушая двигатель.

Я с любопытством огляделась. Судя по всему, рынок находится на окраине Леренса. Мы остановились перед кованым забором, рядом ещё много припаркованных автомобилей. У соседнего открыт багажник, и две женщины – судя по одежде, госпожа и служанка – шустро загружают в него покупки, упакованные в бумажные пакеты.

Дверь с моей стороны открылась, и муж протянул руку. Я быстро накинула капюшон и, как обычно, съехала в его объятия. Правда, я вроде как ещё дуюсь, поэтому поспешила отстраниться и состроить непроницаемую физиономию.

Почти сразу за воротами расположилась ещё одна «парковка», только для тележек. Да-да, почти таких же, как в нашем мире. Адриэн приложил ладонь к ручке одной из них. Что-то тихо щёлкнуло, и муж потянул тележку на себя. Ого, да тут, похоже, защита от воров.

– Я заберу у Нэйлии кристалл и отдам вам, – сказал муж, кивнув на тележку. – Пусть вы и не будете ходить на рынок сами, но новой служанке сразу доверять не стоит.

Я с умным видом кивнула. В нашем мире нужны мелкие монетки, а тут, значит, специальный кристалл. Но это, судя по всему, только для женщин, а мужики вон просто магией пользуются. Ну кто бы сомневался!

Адриэн двинулся вперёд, толкая перед собой тележку, и я направилась следом. После стоянки тележек начались ряды крытых палаток. Я мысленно вернулась в детство, когда ходить за продуктами на рынок было делом привычным. Сейчас, конечно, проще после работы завернуть в супермаркет… только вот мне вряд ли это ещё когда-нибудь светит. Я тяжело вздохнула, глядя на спину Адриэна. Он шёл медленно, явно присматриваясь. Первыми расположились палатки со всякими травами. Наверное, чай, специи, может, даже что-то лекарственное. Я внимательно изучала надписи на аккуратных картонных табличках. Хоть сделать вид, будто что-то понимаю…

Адриэн остановился перед одной из палаток и деловым, сухим тоном перечислил продавцу – молодому парню с козлиной бородкой – нечто непереводимое. В руках у него откуда-то появилась бумажка: очевидно, список покупок. Ну да, было бы странно, если бы этот педант пришёл на рынок без бумажки. Там наверняка всё расписано, вплоть до нужного количества и цены.

Пока продавец неспешно насыпал в пакетики молотые травы, я разглядывала окружающую обстановку. В палатке напротив торгуют овощами и фруктами. Народу довольно много, в основном, служанки, судя по нарядам, но попадаются и знатные дамы в строгих чёрных накидках. Мужчин почти нет, но это не удивительно.

– Элианна, идём дальше, – раздалось над самым ухом.

Я встрепенулась и посмотрела на мужа. Он уже сложил покупки в тележку и ждал, когда я последую за ним. Мы перешли к палатке с овощами. В тележке оказались морковь, лук, помидоры и картошка. В ожидании я рассматривала фрукты. Красные, большие яблоки, жёлтые, пузатые груши, румяные персики, вон и виноград есть. Интересно, какое здесь вино и из чего его делают? У Азерисов мне не удалось его попробовать, а на свадьбе я была так вымотана, что толком и не распробовала, что пью. Но, по-моему, тот напиток был крепче вина.

А фруктов очень хочется, но как-то неловко говорить об этом Адриэну. Или переступить через гордость и попросить? Нет, не стоит. Раз он сам фруктов не купил, значит, их нет в списке.

– Интересно, как долго вы ещё будете стесняться о чём-то просить?

От неожиданности я вздрогнула. Щёки мгновенно залила краска. Блин, я так пялилась на лотки с фруктами, что не только перестала смотреть на мужа, но и не увидела, как он отошёл от прилавка!

– Я не… Мне ничего не нужно, – выдавила я.

– Заметно, – нарочито усталым тоном ответил муж и тяжело вздохнул. Подошёл к лоткам с фруктами, возле которых суетились две служанки, шустро набиравшие в бумажные пакеты виноград, и, взяв из стопки такой же пакет, тоже начал наполнять его разными фруктами. Мне стало неловко: снова я создаю мужу проблемы, только теперь ещё и тратиться заставляю. Целителю он наверняка тоже платит. Или тот помогает по дружбе?

Я немного отошла в сторону, чтобы никому не мешать, и ждала Адриэна, теребя завязки под капюшоном. Муж управился быстро: наша тележка ещё больше заполнилась.

– Нам нужна мука, – сказал он, сверившись со списком, и направился дальше. В бакалейной палатке торговали мукой, развесными макаронами, крупами. Я снова принялась за изучение ассортимента.

Что ж, не так уж много отличий от нашего мира в смысле продуктов. За счёт тёплого климата фрукты и овощи тут, конечно, крупнее и вкуснее. Всё вроде свежее. Продавцы учтивые, во всяком случае, с аристократами точно. Мысли прервал несильный толчок: кто-то задел моё плечо, и я резко обернулась. Рядом остановилась служанка в длинном, цветастом платье и белом платке. Лицо раскрасневшимся и потное, тёмно-рыжие волосы слегка выбились из-под платка. Совсем молоденькая, на вид не больше восемнадцати.

– Ой, простите, госпожа, я не нарочно! – кланяясь, затараторила она, отодвигая пока ещё почти пустую тележку.

– Что случилось, Майрия? – раздался рядом глубокий и приятный женский голос.

Я обернулась: к нам подошла статная, полноватая женщина. Из-под капюшона на меня посмотрели миндалевидные карие глаза. Без неприязни, скорее, равнодушно.

– Ах, госпожа Мэдейлин, я нечаянно задела вот эту госпожу, – пропищала служанка. – Но я уже извинилась, – прибавила она, заискивающе глядя на женщину.

– Прошу прощения за свою служанку. – Женщина слегка поклонилась. – Она совсем молоденькая, порывистая. Несётся, никого вокруг не замечает.

Девочка виновато опустила голову.

– Что вы, ничего страшного не случилось, – искренне улыбнувшись, ответила я, тоже отвесив поклон. – Ваша служанка задела меня лишь слегка и в самом деле уже извинилась.