Текст книги "Хранитель ядов (СИ)"

Автор книги: Катти Карпо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

– Прошу прощения, – отчеканил юноша, отвешивая поклон женщине.

– Нестрашно, – благодушно отозвалась она. – Дверь добавишь к моему счету.

– Всенепременно. – У Ганча сразу улучшилось настроение.

Госпожа Фунгус надменно посмотрела на него. На ее лице появилось оживленное выражение.

– Джерар, – она кокетливо дернула плечом, – а ты пунктуален.

– А вы хитры, леди Фунгус. – Ухмыляющийся Джерар наконец оставил в покое Ганча и шагнул к женщине. – Так долго делали вид, что не замечаете моего присутствия. Ай-ай-ай, я почти расстроился.

– Ох, придется мне компенсировать твое расстройство чем-нибудь приятным.

Такой явный обмен словесными ласками слегка смутил меня. Я поежилась. Госпожа Фунгус среагировала на мое шевеление как хищная птица: уставилась на меня так, как будто желала разорвать на кусочки.

– А вы… – Она прошлась взглядом по моему платью, а затем сосредоточилась на моем лице.

Для вечернего выхода я выбрала достаточно аккуратное платье, лишенное каких-либо вшитых украшений – темно-синее с открытыми плечами, тем же потайным фокусом с крючками и возможностью оголить ноги. Похоже, все мои наряды, которыми граф завесил шкаф в комнате, были сшиты на заказ с пожеланием добавления скрытых разрезов, которые бы можно было быстро освободить – для того же бега. Видимо, он оценил необычность моего прежнего платья, в котором я прибыла в Аспид Холл. Мисси шила его для меня, и единственное пожелание, которое она услышала перед началом работы, было «фасон для быстрого передвижения». Я помнила, как она с ним мучилась.

– Леди Сильва со мной. – Джерар послал мне каверзную улыбку, и я ответила взглядом, полным ярости. Чертов бабник явно желал, чтобы я пала жертвой ревности очередной его дамы.

Хотя, возможно, госпожа Фунгус не увидела во мне соперницу. Мои волосы были заплетены в короткую косу, на лице не было нанесено каких-либо косметических средств, а сама я была весьма тощей. У меня на виду всегда была страстная и по-настоящему роскошная Матильда, племянница Руары и Сантьяго, поэтому в тех редких случаях, когда я задумывалась о своей внешности, то приходила к быстрому и самому легкому выводу: я блеклая и, скорее всего, некрасивая. Но на фоне той же Матильды сложно судить объективно, а спросить кого-то мне не приходило в голову. А точнее, мне не был интересен ответ на этот вопрос.

Странно, но, похоже, моя блеклость не убедила госпожу Фунгус. Ее щеки начали яростно алеть, а глаза опасно заблестели. А у меня полностью отсутствовал опыт общения с ревнивыми женщинами. Нэнни не считается. Благодаря Вторжению она вся была для меня как на ладони.

– Госпожа Фунгус? – Ганч заметно забеспокоился.

– Леди Фунгус, оставьте бедняжку, – ласково пропел Джерар и галантно предложил женщине руку. – Вы – моя дама, а госпожа Сильва здесь с той же целью, что и мы: замечательно провести время и отдохнуть от праведных трудов. Она – помощник моего Мастера. Умная, аж жуть берет. Позволим и ей отдохнуть, что скажете?

При его словах интерес госпожи Фунгус ко мне полностью пропал. Сияя, женщина вцепилась в Джерара и проворковала:

– Конечно, позволим. А как мы будем отмечать второй день нашего знакомства?

– Уверен, в процессе компенсации вами моего расстройства мы найдем время и для этого.

– Шалун, – хохотнула госпожа Фунгус и потянула Джерара вперед – к двустворчатой двери.

Опомнившийся Ганч кинулся следом, спеша открыть паре дверь.

– Думаю, я знаю, какая комната придется по вкусу госпоже, – лебезил он. – О, госпожа Сильва, тоже прошу за мной. Момент и я займусь вами.

Не надо мной заниматься.

У меня голова шла кругом. Слишком много впечатлений за день, и кто мог предположить, что окончу я его в публичном доме?

Я нехотя поплелась следом и вздрогнула, когда по оголенным плечам скользнули тонкие зеленые стебли, служащие занавесью после двустворчатой двери. Сопровождали меня слуги госпожи Фунгус, видимо, держащиеся от хозяйки на заранее оговоренном расстоянии.

Перед нашими взорами раскинулся бесконечный коридор с множеством покрытых узорами двустворчатых дверей. Ковер под ногами поглощал звуки шагов, иной шум не слышался вовсе. Если за какими-либо из этих дверей и были гости, они могли не опасаться и заниматься тем… чем тут обычно занимаются.

Я потерла виски и раздосадовано помотала головой. Мне не было дела до того, как развлекает себя Джерар. И зачем граф отправил меня с ним? Я уже наблюдала Джерара в деле, и эта сцена точно не была моим счастливейшим воспоминанием.

– Прошу сюда. – Ганч открыл одну из дверей.

– Это займет не меньше трех часов. – Джерар погладил меня по плечу. – Развлекись. Поиграй с кем-нибудь.

Уже порядком раззадорившаяся госпожа Фунгус издала нетерпеливый возглас и втолкнула Джерара в комнату. Бордовый и багровый цвета преобладали в интерьере помещения. Но разглядеть что-либо подробнее я не успела, потому что женщина внезапно толкнула Джерара на стоящую посреди комнаты огромную кровать и рыкнула на нас: «Прочь!»

– Сию минуту, сию минуту. – Ганч засуетился, потеснил меня подальше в коридор и, спотыкаясь, принялся закрывать обе створки двери.

Я смотрела, как резво запрыгнувшая на Джерара госпожа Фунгус остервенело стягивает с него сюртук и, прижавшись к нему всем телом, впивается поцелуем в его шею. Юноша поднял голову и через ее плечо посмотрел на меня.

Фунгус… Фунгус…

Только сейчас мой разум добрался до анализа последних полученных сведений.

Фунгус…

Я встрепенулась.

Барон Фунгус. Третье имя из списка!

Прежде чем створки двери окончательно закрылись, я увидела кривую улыбку на лице Джерара. Дергаясь от рывков женщины, сдирающей с него сорочку и облизывающей его сосок, он поднял руку, и, глядя прямо на меня, прижал палец к губам.

«Т-с-с-с-с…»

* * *

Ужасное ощущение.

Я стояла посреди коридора и, не моргая, смотрела на дверь, за которой Джерар обхаживал баронессу Фунгус. Или она его обхаживала?

В этом и заключается план графа? Именно так он собирается получить расположение баронов? Соблазнением их жен? Баронесса Телива, чей супруг уже благоволил господину Груже, тоже проводила время с Джераром.

Леди Телива была в полном восторге. Ее времяпровождение было восхитительным.

Джерар и с ней спал?

Заставлять своего помощника делать подобное… это мерзко. Граф омерзителен!

Но разве одной лишь благосклонности баронесс достаточно? Не все могут иметь такое огромное влияние на своих мужей, чтобы одним лишь капризом заставить их поддержать нужную кандидатуру, претендующую на пост мэра столицы. Наверняка у графа в запасе много иных приемов, а развратность Джерара – лишь один из них.

– Госпожа Сильва?

Я обернулась. Ганч смущенно мялся за моей спиной.

– Прошу за мной.

Кинув последний взгляд на дверь, по обе стороны которой встали на стражу слуги госпожи Фунгус, я двинулась по коридору за Ганчем.

– Это ведь публичный дом?

Видно было, что Ганч моему вопросу удивился, но между тем ответил предельно вежливо:

– Владелец не любит, когда его чудесные обители именуют так. Он предпочитает называть их «райскими садами».

– А кто владеет всем этим?

– Господин Краулиц.

Известный человек, хотя и более в отрицательном смысле. Публичные дома Краулица располагались по всей Утопии, и вокруг порочной деятельности этих заведений ходило множество грязных слухов.

– Не беспокойтесь, госпожа Сильва. Мы ратуем за качество, поэтому обслуживание в нашем райском саду определенно понравится вам. Гарантирую. Вам только остается сделать выбор в пользу одной из вишенок.

От его тона мне стало не по себе. В нем было много… грязи.

– Вишенки? – повторила я, ощущая, как во рту все сводит от одного произношения этого слова.

– Так мы называем наших прелестных мальчиков, – объяснил Ганч.

– Гостей обслуживают мальчики? – С каждой секундой мне становилось все хуже.

– Преимущественно юноши. И приятный нюанс. – Мужчина чуть наклонился ко мне и сообщил: – Все они зверолюди.

Жизнь продолжала наносить мне удар за ударом, открывая для обозрения все больше своих отвратительных реалий.

Видимо, приняв мое молчание за тихую восторженность, Ганч, важно нахохлившись, продолжил разглагольствование.

– Частенько наши гости предпочитают просто занять комнату на пару часов для своих целей. Не выбирая кого-то из мальчиков. Наша обитель прекрасно для этого подходит, ведь то, что здесь происходит, – Ганч понизил голос и доверительно прошептал, – остается в этих стенах. Стены умеют молчать… Итак, как мы с вами поступим? Можем изучить картины, на которых прекрасно запечатлены образы наших мальчиков, или отправимся прямиком к ним и сразу заберем с собой того, который вам понравится.

Слова отказа не успели слететь с моих уст. Ганч, увлекшись беседой, шел слишком близко от стены, вдоль которой располагались двери, и, когда одна из створок внезапно распахнулась, не успел среагировать. Удар пришелся по носу, и Ганч, взвизгнув, повалился на пол.

Из-за распахнутой створки медленно вышло существо. Я не сразу распознала в нем человека, потому что его длинные взлохмаченные рыжие волосы закрывали лицо, обмотались вокруг шеи и липли к обнаженной груди. Я увидела разодранные брюки, ноги без обуви и попятилась, когда человек двинулся прямо на меня.

Его ужасно шатало. Дыхание было тяжелым и рваным, будто он пытался разом заглотнуть огромный объем воды. Дрожащие руки шарили в воздухе, словно ища опору. Я перестала отступать и протянула руку. Нащупав мою ладонь, человек тут же вцепился в нее и, болезненно выдохнув, шагнул ко мне. Его пальцы заскользили по моим плечам, а затем спине. Он оперся на меня, сминая в кулаках ткань платья на моей пояснице и вжимаясь лбом в мое плечо. Юноша. И зверочеловек. В мою щеку уперлось ухо, мне понадобилось пару секунд, чтобы распознать, что оно выглядит как ухо гепарда. На мое лицо налипли влажные волосы юноши, а на ключицу упали капли пота с его разгоряченной кожи.

Юноша едва стоял, но благо, не опирался на меня всем весом, а иначе бы он меня попросту раздавил. Мне передавалось каждое его вздрагивание, поэтому я, стараясь сохранить равновесие, осторожно обхватила его тело – у меня едва получилось достать до широкой спины. Что же с ним сотворили?

Мои пальцы горячила кожа зверочеловека, но, прикоснувшись к его спине, я почувствовала что-то еще более обжигающее. Отняв руку от его кожи, я посмотрела на вещество, оставшееся на подушечках пальцев. Кровь.

– Это было великолепно, любимый!

Створка двери зашаталась от удара. В коридор шагнула пара: светловолосая женщина в пышном черном платье и мужчина, на ходу поправляющий жилет.

Даже не посмотрев в нашу сторону, пара направилась прочь в самом что ни на есть приподнятом настроении. Мужчина что-то насвистывал, а женщина прижималась к нему и звонко смеялась.

А в моих объятиях остался юноша, истекающий кровью.

– Сэр! – Балансируя на одной ноге, мыском туфли на второй ноге я ткнула в бок Ганча, все еще сидящего на полу и трясущего головой. – Сэр! Ему нужна помощь!

Ганч отнял руки от лица и непонимающе уставился на меня. В этот момент по телу вцепившегося в меня юноши пробежала дрожь. Он резко поднял голову. Передо мной мелькнули полные ярости золотистые глаза, а затем юноша с силой оттолкнул меня от себя. Мои ноги потеряли опору. На пол я рухнула боком и прокатилась еще пару метров, укутывая ноги в подол платья.

– Эль! Эрь! Эмь! – завопил пришедший в себя Ганч. – Сюда скорее!

Повезло. Удар от падения смягчила роскошь ковра. Я приподнялась на руках и успела увидеть, как на юношу-гепарда накидываются местные прислужники в масках. На горле зверочеловека затянули ремень, а руки свели назад.

– Прекратите! – Я оттолкнула склонившегося ко мне Ганча и вскочила, но тут же споткнулась о подол платья и снова упала на колени. – Он ранен!

– Конечно же, ранен. – Ганч, не взирая на сопротивление, поднял меня на ноги и аккуратно, удерживая за локти, оттеснил поближе к стене. – Это Брэйлин. Наша лучшая вишенка.

Издающего тихое рычание юношу увели. Все произошло очень быстро. Похоже, устранять последствия инцидентов здесь умели.

– Вы в порядке? – Ганч с беспокойством оглядывал меня. – Прошу, не молчите! О божественные сущности, у вас кровь! Мы окажем вам помощь. Прошу прощения! Умоляю, скажите, что мы можем для вас сделать?!

– Это не моя кровь. – Я с раздражением вырвала руку у Ганча и махнула в ту сторону, куда увели юношу. – Это Брэйлин ранен! Помогите ему! Нужно обработать его раны. Те люди что-то сделали с ним.

Ганч отошел от меня, выставив перед собой раскрытые ладони.

– Прошу, позвольте объяснить, госпожа Сильва. Брэйлин – наш выдающийся зверочеловек. Его выбирают гости, имеющие особые вкусы.

– Что еще за особые вкусы?

– Что ж… – Ганч обвел взглядом коридор, старательно минуя меня. – Сразу попрошу прощения за неделикатные высказывания. Проще говоря, его выбирают приверженцы экстравагантных методов получения удовольствия: любители связывать, использовать различные приспособления в процессе, бить, причинять боль и… кхем-кхем… далее.

Я ушам своим не поверила.

– И вы позволяете это?!

– Но госпожа… он же зверочеловек.

– Нельзя по прихоти подвергать чью-то жизнь опасности!

– Госпожа, – Ганча явно озадачила моя пылкость, – он ведь просто зверочеловек.

Верно. Зверолюди бесправны. Хозяин владеет жизнью зверочеловека. И никто иной.

Но на моих руках чужая кровь. Она реальна. Реальнее, чем любой потаенный страх.

– Вы окажете ему медицинскую помощь? – тихо спросила я.

– Нет причин волноваться, госпожа. Раны на телах зверолюдей заживают очень быстро. Может, пару шрамов останется да и только. Брэйлину не впервой. Он предложил нам договор: мы не отдаем других вишенок гостям, склонным к насилию, а он обеспечивает им наилучшее обслуживание. Благодаря ему посетителей заметно прибавилось. Гости готовы платить втридорога за такую покорную игрушку. Да и боль Брэйлин переносит намного лучше остальных. В помощи он не нуждается. Ни к чему тратить время на подобные глупости.

Глупости?

– Сэр. – Я положила руку на плечо Ганча, чем безумно напугала его. Мой голос потерял всякую эмоциональность. – Я выбираю Брэйлина.

– Но… госпожа, вы же видели, что он только что обслужил гостей… и не сможет… то есть… не будет в состоянии удовлетворить вас.

– Приведите Брэйлина ко мне. Я выбираю его. И запишите на счет господина Каннина.

– Все-таки я не думаю…

– Вам и правда нет необходимости думать. Приведите Брэйлина.

– Может, вам все-таки подобрать кого-нибудь другого? У нас имеются прекраснейшие образчики. И недавно был завоз. Имеются и вовсе нетронутые экземпляры. А эта зверушка, к сожалению, не сумеет прямо сейчас оправдать ваши ожидания.

– Уверена, что сумеет. Плата будет вдвое больше, чем вы обычно получаете за него. Ведите.

Обещание двойной оплаты мигом избавило Ганча от всяких сомнений.

– Да-а, госпожа.

Семь минут спустя в комнату, повторяющую интерьер и оттенки помещения, которое занял Джерар и баронесса, привели Брэйлина. Я поспешно вскочила с кровати и, дождавшись, пока угодливые прислужники захлопнут дверь, шагнула к юноше.

Длинные чуть вьющиеся волосы Брэйлина имели тот самый уникальный рыжий оттенок, в ярком свете вспыхивающий, словно языки пламени, а в тусклом – переливающийся, как темное золото. Уши гепарда выделялись на темном фоне золотистыми пятнами. Похоже, его наскоро отмыли, поплескав водой ниже шеи, потому что свободная черная рубаха, как и брюки, местами прилипли к телу.

Ему с трудом удавалось стоять прямо, но Брэйлин держался. Взгляд, наполненный злобой, опалил меня. Я не винила его. Он устал, был обессилен и унижен. Он добровольно подвергался пыткам ради защиты других находящихся здесь зверолюдей.

А я выбрала его. Он снова ждал боли. Кем я казалась ему? Дьяволом?

– Брэйлин, – мягко позвала я.

А в следующую секунду оказалась на постели. Брэйлин навалился на меня сверху, провел рукой по лицу и горлу, будто выбирая, в какой место лучше вцепиться.

– Подожди! – Я в панике задергалась. Широкие мужские ладони грубо вжали меня в покрывало, выдавливая воздух из легких.

Без единой эмоции на лице Брэйлин стянул с себя рубаху, выставляя на обозрение бледное поджарое тело. Скользнув взглядом по оголенной коже, я заметила с десяток синяков, несколько отчетливых шрамов на груди и расплывшееся от воды кровавое пятно, берущее начало из-за пояса брюк.

– Пожалуйста… – прошептала я, пытаясь приподняться.

– Вы возжелали меня, госпожа, – прошипел он мне в лицо. – Знаете мои особенности? Как желаете, чтобы это было? Желаете сделать мне больно? Или… – Его глаза сверкнули злобой, и он толкнул меня ладонью в плечо, заставляя вновь откинуться на покрывало. – Жаждете грубой нежности? Хотите, чтобы вами завладели жестко? Так, как еще ни один не смог владеть вами?

Обида угнетенного страшна. Боль, долгое время спавшая внутри существа, привыкшего подчиняться, наконец-то прорвалась наружу. Терпение иссякло. На его смену пришла чистая болезненная ярость.

Чуть сдвинувшись, Брэйлин одним рывком задрал подол моего платья и развел мне ноги. Мышцы пронзила боль, кожа заныла, не перенося крепкой хватки безжалостных рук.

– Вы жаждете, чтобы вашу плоть рвали. Чтобы вас разрывали на части, – отрешенно бормотал Брэйлин. – Так хотят все… все они. – Он впился зубами во внутреннюю часть моего бедра.

Я вскрикнула, дергаясь сильнее. Но Брэйлин не отпускал.

– Дам вам то, что вы хотите. Исполню ваши сокровенные желания!

– Довольно! – Я нащупала подушку над своей головой и с размаху опустила ее на рыжую макушку. Отвлекшийся на секунду Брэйлин обратил ко мне свое лицо, и я тут же снова ударила его подушкой. – Отпусти!

Хватка юноши усилилась.

– Жаждете, – прорычал он, дико взирая на меня.

Резко согнув в колене на мгновение освободившуюся от его хватки ногу, я выбросила ее вперед, изо всех сил ударяя Брэйлина в грудь. В такой позе мне было неудобно атаковать, поэтому удар получился скользящим, словно я прочертила линию от его ключицы и до живота.

– Больше. Осыпай меня ударами, моя госпожа. Я жажду ваших ударов. Хочу большего!

Я вздрогнула, ощутив, как по моему бедру прошелся горячий влажный язык.

Его постоянно били. Он ненавидел это. Он никогда не привыкнет к этому, потому что это не то, к чему стоит привыкать. Страх гложет его. Но он терпел и будет терпеть до конца.

Я не должна причинять ему боль. Нужно избрать иной путь, чтобы успокоить его.

Влажный жар языка Брэйлина достиг кружев моего нижнего белья, а пальцы скользнули под края.

– Прекрати!

Снова укус, от которого я едва не взвыла. Оттолкнувшись локтями, я села на кровати. И в этот момент Брэйлин буквально зарылся лицом между моих ног, опрокидывая меня на спину, урча и облизывая каждый миллиметр чувствительной плоти – с остервенеем, быстро, злобно.

Всхлипнув из-за непрошенных ощущений, пронизывающих тело, я снова с усилием приподнялась и, потянувшись вперед, дернула Брэйлина за волосы. Тот, рыкнув, отпрянул, и я, захватив его лицо в плен своих ладоней, наклонилась к нему, до боли сгибаясь всем телом. Горящие глаза оказались напротив моих.

– Тихо, – прошелестела я, вновь используя те интонации, которые помогли мне при гипнозе Продажного Лукки и его людей. Без дыма корня «лунного стона» гипноз был бесполезен, но моя цель была иной. – Успокойся. Тише. Тише, мальчик. Я не враг тебе. Тише же.

Застывшая ярость на перекошенном лице. И я гладила его, едва касаясь подушечками пальцев, – гладила виски, щеки, лоб, касалась подбородка и искусанных губ, в которые он, наверное, сам и впивался, чтобы сдерживать собственные крики. Влажные волосы цеплялись за мои пальцы, и я тянула их за собой, осторожно снимая с его лица, будто тонкую вуаль.

– Тише… тише… тише…

Брэйлин все еще скалился, но лицо разгладилось. Он дышал ртом – с присвистом, как загнанный хищник.

– Тише же. Все хорошо. – Я медленно начала теснить его, и он сполз с постели, не отрывая от меня настороженного взгляда.

– Что вы желаете, чтобы я сделал? – Он окончательно опустился на колени и обхватил мою талию – уже не так яростно. В его движениях и жестах была какая-то болезненная растерянность, словно он никак не мог догадаться, что я от него хотела, и от этого медленно впадал в панику.

Меня охватила жалость. И я нежно провела рукой по его волосам.

– Это игра? – Он явно боялся моих ласк, но не смел отстраняться.

Боль, которая всегда преследовала его, сейчас не было и в помине. Были лишь мои руки, дарящие нежность.

– Это ведь игра?! – Его шепот был наполнен ужасом, а взгляд – безумием.

Он не услышит меня, даже если я начну что-либо объяснять.

Медленно, чтобы не напугать Брэйлина, я расцепила крючки на платье.

– Да, мы играем. – Я выставила ногу, едва не ткнув юношу в нос коленом. – Держись за нее.

Яростно задышав, он тут же обхватил мою ногу, прижавшись щекой к бедру и замер, ожидая моих дальнейших действий. Так и думала. Это успокоило его. Гостья начала раздеваться, а значит, он все делал правильно.

Стоять так было тяжело, но я дала Брэйлину опору и собиралась все вытерпеть. Он был сильным, поэтому и я должна была вести себя достойно.

– Не двигайся, – мягко приказала я и наклонилась к спине юноши.

Кожа вокруг выпирающего позвоночника местами почернела. Следы плети. Я нагнулась ниже, всматриваясь в раны, а затем осторожно надавила пальцами на края самых глубоких. Кровь еще шла, но повреждены были только кожные капиллярные сосуды. До мышечных артерий удары не добрались. Темные пятна синяков напоминали пятна гепарда, а несколько зарубцевавшихся шрамов, подтверждающих занесение инфекции в раны, полученные ранее, вызвали у меня дикое желание избить плетью самого Ганча и всех его прислужников.

Я с трудом разогнулась. Проводить осмотр в таком положении было утомительно, но я боялась излишне двигаться. Брэйлин сидел тихо, но кто знает, сколько еще продлится это его состояние.

В этот раз свой новый мешочек я привязала ремешком к талии, скрыв получившееся складками платья. Время у меня было достаточно, поэтому я тщательно подошла к выбору вещей, которые взяла с собой. «Травушки лекаря-самоучки», дразня меня, называл мои дорожные наборы Дакот.

– Лекарь-самоучка, – хмыкнула я, вытряхивая из мешочка флакон с настойкой багульника. Вместе с ним на ладонь выпала пара шунгерок, и я отправила их обратно. Теперь эти грибы стали постоянным компонентом моего набора.

С собой у меня было несколько самодельных ватно-бинтовых кусочков. С тех пор, как я стала увлекаться эликсирами, подобные вещи всегда находились при мне, но долгожданное удовлетворение от их использования так и не пришло. Стыдно радоваться чужой боли, даже если сам готов избавить от нее.

В комнате было тихо. Я, не торопясь, обрабатывала раны Брэйлина. От прикосновений мокрого бинта юноша поначалу вздрагивал. От терпкого запаха настойки щекотало в носу и нестерпимо хотелось чихнуть.

И наконец звонкий чих все-таки прорезал умиротворенную тишину. Я сверху вниз удивленно уставилась на чихнувшего Брэйлина, а он на меня.

– Будь здоров, – пробормотала я.

Погруженная в привычную работу, я позабыла, где нахожусь, и теперь чувствовала себя так, словно меня разбудили. И сделали это несколько грубовато.

– Спасибо. – Брэйлин, не моргая, смотрел то на флакон и бинтик в моих руках, то на мое лицо.

– Спину надо поберечь, – не найдя иных слов, посоветовала я.

Юноша продолжал глядеть на меня.

– Примочки от синяков сделать не смогу. Нужных компонентов с собой нет. – Я смущенно махнула флакончиком, настойка булькнула. – Но раны на животе тоже обработаю. Отпусти меня.

Воздух в комнате больше не искрился от бешеной энергии, порожденной яростью Брэйлина, поэтому я тоже успокоилась. Подождав, пока юноша отпустит мою ногу, я, откинув края разрезов, присела прямо на пол и деловито убрала длинные локоны Брэйлина, мешающие мне осматривать его грудь и живот.

И как у этих мерзавцев рука поднимается портить такое красивое тело!

– Почему вы?.. – Брэйлин внезапно побледнел. Вскочив, он метнулся к двери в другом конце комнаты.

Когда я вошла, его тело уже сотрясалось над краем ванны. Его рвало желчью и сгустками крови. Внутреннее кровотечение. Все серьезнее, чем я думала. Судя по синякам, его несколько раз пнули в живот.

Застонав, Брэйлин начал сползать, и я, вовремя подоспев, ухватилась за его локти, помогая, удержаться над краем ванны. Тяжело. Я скрипнула зубами от натуги, но не отпустила его.

Через полминуты приступ прекратился. Брэйлин прижимался лбом к холодному чугуну и дышал, дышал, дышал. Он стоял на коленях, держась за ванную, и я умыла его лицо, обтерла плечи, грудь, всполоснула испачканные волосы.

– Послушай, Брэйлин, – я осторожно погладила его по волосам чуть выше правого уха, – тебе нужна помощь. Пойду позову кого-нибудь.

Уйти я не успела. Он удержал меня, ухватившись за подол.

– Не уходи.

От его шепота защемило сердце. Словно ребенок, молящий у матери не гасить светоч-камни, потому что во тьме ночи поджидают ужасающий твари.

– У тебя внутреннее кровотечение. Сейчас я не сумею помочь тебе.

– Все заживет. Не уходите.

Он был прав. Наружные раны для зверолюдей намного опаснее внутренних, но даже при этом их адаптация к окружающим условиям была намного выше, чем у обычных людей.

Остаток сил у меня ушел на то, чтобы помочь Брэйлину добраться до постели, устроить его на боку, чтобы не тревожить раны, и вновь обработать повреждения настойкой.

Завершив работу, я рухнула рядом с ним на покрывало и издала протяжный стон.

– Я для вас… бесполезен? – полусонно пробормотал юноша.

– Почему же? – Я удержала зевок и потерлась щекой о мягкое покрывало. – Чувствую себя вполне удовлетворенной.

– Вы, – Брэйлин коснулся моей руки ослабевшими пальцами, – не человек?

Я так устала, что даже не смогла основательно удивиться вопросу.

– В чем причина такого вывода?

– Просто люди… – Брэйлин, сдаваясь, позволил своим глазам закрыться, – … не бывают такими добрыми.