Текст книги "Хранитель ядов (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)
– Я могу выругаться, как какой-нибудь пьянчуга из паба в морском порту, но не собираюсь из-за вас терять остатки воспитания!
– Не знаю, радоваться ли мне оттого, что моя собеседница способна сохранить достоинство даже в беседе с таким неблагородным человеком, как я, или печалиться оттого, что не сумею всуе насладиться вашим умением изъясняться, как пабный пьянчуга. – Тэмьен Бланчефлеер задумчиво приложил палец к подбородку. – Но вернемся к изначальной теме. Ваша болезнь…
– Нет никакой болезни!
– Ваш кожный покров на животе говорит о другом. Аметистовые пятна вокруг пупка…
– Из-за экспериментов, – выдавила я.
– Что?
– Как и смена цвета моих волос. У меня не всегда были такие волосы. Я… я с эссенциями экспериментирую. Смешиваю разные ингредиенты, чтобы в конечном счете получилось что-то новое и полезное… И не всегда все проходит гладко. Что-то взрывается, что-то… Святые Первосоздатели! Да это просто один из неудачных эффектов! И вот результат.
– Ваши эксперименты ни при чем. У Эстера тоже есть такие кожные пятна. Ваш отец в тот раз позволил мне осмотреть и мать, и младенца.
– Ложь! У него… – Я осеклась, внезапно осознавая, что я никогда не видела Эстера обнаженным. В сознательном детстве мы не купались вместе, а будучи подростками и подавно не сверкали друг перед другом телами. Я действительно не знала. А вдруг… – Ложь, – отчаянно пропищала я.
– Госпожа Сильва! – Граф с силой грохнул тетрадью по поверхности стола. От удара стол закачался, задев соседние. Зазвенели, ударяясь друг о друга, склянки и колбы. – Прошу выслушать меня. И сделать это, не перебивая. Эта болезнь поразила не только вас. Вы же знаете о шахтах по добыче лилового порошка? И о Крепости Изобретателя? Люди, отработавшие в шахтах Крепости Изобретателя при Городе Смертников, также были подвержены аметистке. Последствия: стремительное угасание жизни. Они все умирали. Один за другим.
– Пого… погодите… Прекратите этот вздор! – У меня голова шла кругом. – Я никогда не работала в шахтах! И Эстер тоже!
– Ваши родители работали. – Голос графа был слишком спокойным, слишком… констатирующим. – Роберт и Лилианна Сильва – первое поколение. «Первым поколением» я обозначаю тех, кто непосредственно контактировал с чем-то, вызывающим аметистку. С чем-то, связанным с шахтами Крепости Изобретателя. Все рабочие шахт являются представителями «первого поколения». На их животах вокруг пупка возникали лилово-фиолетовые пятна, и, как только они навсегда покидали шахты, их жизнь начинала утекать сквозь пальцы как вода. Так погибла ваша мать Лилианна Сильва.
– Лжете!
– Что вам говорил отец?
– Он… – Я, ощущая, как горлу подкрадывается тошнота, замотала головой. Отец никогда не углублялся в историю смерти своей любимой, а я даже не пыталась узнать, от какой болезни она умерла. Мне было достаточно знать, что она любила меня и боролась за свою жизнь до конца.
– Роберт ничего не сказал вам.
– Если бы то, что вы утверждаете, было правдой, отец бы мне рассказал.
– А рассказал ли он о том, что продал собственного сына?
Удовлетворившись моим угрюмым молчанием, граф продолжил:
– Роберт Сильва – довольно скрытный человек, не находите?
– Он жив.
– Простите?
– Отец работал в шахтах, но все еще жив!
– Понимаю. Ваши сомнения вполне обоснованны. Но пик болезни у всех наступает по-разному. Я многие года наблюдал протекание болезни у разных пациентов и все еще не смог установить временную закономерность. Так, например, – он начал водить пальцем по записям в тетради, – болезнь полностью истощила Лилианну Сильва через два года после окончания работ в шахтах. Пациент № 1 умер спустя пять лет после шахт. Пациент № 2 прожил всего полтора месяца. Пациент № 4 простился с жизнью после десяти месяцев. Ваш отец живет уже больше девятнадцати лет. Причина такого разлада в сроках мне неизвестна.
– А кто же пациент № 3? – У меня пересохло в горле. – Вы пропустили…
Граф мельком взглянул на меня и вновь уставился на записи в тетради.
– Антин Шекли, – глухо ответил он.
– Быть не может! – вскричала я. – Ей было всего пятнадцать. Она не могла работать в шахтах! И на картине она не выглядит как дочь того, кто стал бы трудиться в таком месте.
– Отец Антин был бедняком и отправился в шахты Крепости Изобретателя именно для того, чтобы заработать. А ее мать была баронессой. Весьма своенравной женщиной, делающей только то, что ей хочется. Поэтому она взяла в мужья того, кто ей приглянулся.
– Но Антин не…
– Антин, Эстер, вы… Все вы дети из «второго поколения». Вы дети людей «первого поколения» – тех, кто был поражен аметисткой в шахтах. Болезнь, как ни прискорбно, передается детям. И мне еще не приходилось находить кого-то, кто представлял собой «третье поколение». Судя по всему, «второе поколение» просто не доживает до этого момента.
Я прижала ладонь ко лбу и с силой потерла, словно этот жест был способен убрать всю ту метафизическую грязь, которую вывалил на мой разум Тэмьен Бланчефлеер.
– Когда мне было шестнадцать лет, я встретил одного знахаря, – ни с того ни с сего вдруг начал говорить граф. – Он рассказал мне, что каждый человек постоянно пропускает через себя огромный поток энергии. Энергия, впитываемая от внешнего мира, и его собственная концентрируются внутри, сохраняя ему жизнь. И тогда я подумал об аметистке. Когда человека поражает эта болезнь, она «закупоривает» все «выходы» и «входы» – как бы отсекает человека от внешней энергии, тем самым останавливая круговорот энергии внутри его тела. И тогда у человека остается лишь собственная накопленная энергия, которая и крутится внутри него, как колесо мельницы – не обновляясь из-за невозможности слияния с внешней энергией. На этом запасе возможно прожить достаточно долго, хотя это и грозит ощущением постоянной слабости. Но вот беда: при аметистке запас внутренней энергии уходит гораздо быстрее, чем расходует человек в период своей обычной жизнедеятельности. Она словно чем-то выкачивается, как будто уходит к чему-то иному. Служит источником для чего-то. И больной стремительно угасает, как иссушенная на солнце трава.
Я равнодушно запомнила детали этой бредовой истории и, не чувствуя абсолютно ничего, спросила:
– Зачем вы ждали совершеннолетия Эстера?
– Дополнение этого пункта в договор произошло под влиянием момента. После смерти Антин я всерьез занялся вопросом происхождения аметистки и между делом обратил внимание на смертность детей рабочих, прекративших деятельность на шахтах. Дети тех, кто завели их в первый и второй года после окончания работ, проживают дольше детей тех рабочих, которые завели их после определенного срока окончания работ – через пять-шесть лет. Аметистка прогрессирует в телах бывших рабочих, что по истечении времени сказывается на детях. Такие дети, получившие по наследству аметистку, редко доживая до совершеннолетия, умирали в достаточно юном возрасте. По странному стечению обстоятельств представителей «первого поколения», как и их детей, было сложно разыскивать. После окончания работ они куда-то пропадали. Поэтому встреча с вашей семьей оказалась большой удачей. Тогда я еще только предполагал, что ребенок Роберта Сильва, зачатый через год после окончания работ в шахтах, сумеет дожить до совершеннолетия. К тому времени я надеялся отыскать противоядие от этого яда. Надеялся создать лекарство. Мне бы понадобился подопытный с аметисткой. И он должен был бы безраздельно принадлежать мне.
– Эстер… – У меня закружилась голова. Я покачнулась.
– Я выкупил его, госпожа Сильва... Нет, теперь речь о вас.
– У меня нет аметистки.
– Вас мучили приступы? Жар в районе расположения пятен? А затем внезапный холод?
– Н… нет.
В комнате Джерара у меня был приступ, но я решила, что это из-за пережитого ужаса. И жар. И холод. Все было и ранее. Но…
– Вы мне не верите. – Пристально вглядывающийся в мое лицо граф Бланчефлеер удрученно покачал головой.
– Святые Первосоздатели! – вспылила я. – Конечно же, нет! Мой отец совершил самую постыдную ошибку в своей жизни, продав вам Эстера. Это факт. Но вы используете ошибки людей для своих игрищ. Или как это вообще можно назвать? Что это вообще за фантазии?! Я даже представить не могу, что творится в голове богатых снобов! Таких как вы!
Тетради посыпались на пол тяжелым дождем. Граф стремительно обошел столы и приблизился ко мне вплотную. Я отступила к стене, и он зажал меня в углу, как кот глупую мышку.
– Прекратите истерику, госпожа Сильва, – вкрадчиво попросил он, и я вся сжалась, едва удерживаясь на ногах, словно граф накричал на меня, используя крепкие ругательства. – Не дайте эмоциям взять верх. Позвольте вашей голове работать. Анализируйте, рассуждайте, используйте ваши знания так, как вы анализировали перспективы отравления ядом при нашей первой встрече. – Вздохнув, он добавил: – Ваше право мне не верить. Вы можете убежать отсюда, никто вам не запретит.
– В вашем тоне прослеживается «но», – сглотнув, прошептала я.
– Точнее, вежливое «или». Или вы можете остаться здесь по своей воле для того, чтобы сохранить вашу бесценную жизнь, которую спасти способен только я. И в случае успеха – спасти жизни вашего брата и даже отца, раз он еще не так плох. Или, если вера в мои слова все-таки отсутствует, – остаться здесь из-за помпезного проявления юношеского максимализма. Например, для того, чтобы помешать графу-интригану совершать всякие мерзкие поступки, включая помощь недостойному человеку в получении власти. Вы можете попробовать задушить меня во сне, или столкнуть с лестницы, или уронить камень мне на голову. Хотя тогда вы лишитесь шанса на спасение.
– Довольно! – Я толкнула его в грудь и бросилась к двери.
– Госпожа Сильва!
Меня качало из стороны в сторону, как лодочку в шторм. Я шла и шла, и вдруг оказалась по колено в ледяной воде. Мои ноги занесли меня в середину водоема. От водопада вода бурлила, и пузырьки прилипали к моему плавающему подолу.
Выбравшись из водоема, я привалилась к стене, тяжело дыша и беспрестанно щурясь. На фоне света, льющегося из проема, ведущего в святилище графа, появился темный силуэт.
– Я не позволю вам умереть, госпожа Сильва.
Словно слепой зверь, скользящий во тьме, я, шатаясь и отчаянно цепляясь за стену, поднималась вверх по лестнице, стремясь уйти как можно дальше от Тэмьена Бланчефлеера.
Голова гудела, горло саднило, и мысли путались. Хлюпала вода в туфлях, растрепанные волосы лезли в глаза. И кожа горела там, где были проклятые лиловые родинки.
Все ложь. Мой брат и отец не могут умереть. Это ложь.
И я… я ведь не умру?
Глава 10. РАССВЕТ ЗВЕРЕНЫША
Найди меня, плени меня,
Не принадлежащий никогда другим,
Поймай меня и возжелай меня,
Контроль свой потеряй и стань моим…
Тихо скрипнула дверь, пропуская незваного гостя.
– Госпожа Сильва, – тихонечко позвал Кир. Он сделал всего один шаг, а дальше в комнату пройти так и не рискнул. Окно было плотно занавешено, и темнота не позволяла что-либо разглядеть.
В свете, льющемся из коридора, я видела, как неуверенно щурился Кир, как дрожали кончики его рысьих ушек, как ходил ходуном подбородок, будто он силился что-то сказать, но все никак не решался. Видимо, мальчишка не обладал звериной способностью видеть в темноте. Да и нюх его весьма подводил.
– Что тебе нужно?
Кир не ожидал, что мой голос может раздаться где-то за его спиной, а потому испуганно вздрогнул и стремительно обернулся. Его ошарашенный взгляд прошелся по мне, стоящей у самой двери, прислонившись спиной к стене. Мальчишка, входя в комнату, прошел совсем рядом и не заметил меня в темноте. И теперь я застигла его врасплох.
– Чего тебе? – спросила я чуть более грубо, полагая, что резкость моего тона поможет ему быстрее выйти из прострации.
– Я… хотел… Вальтер позвал… вас, – залепетал Кир, дергаясь из стороны в сторону. Его желание сбежать из моей комнаты стало почти осязаемым, но я, стоящая рядом с дверью, а вовсе не перекрывающая собой проем, все равно виделась ему непреодолимым препятствием. По его отчаянному лицу ясно читался страх. А большие круглые от ужаса глаза, рубашонка, края которой выбились из брюк, и подтяжки, давящие на хрупкие плечи, превращали юношу в сущее дитя.
– Не понимаю. – Я смягчила интонации. – Повтори, пожалуйста.
– Вальтер приглашает… вас… позавтракать с нами. – Кир шумно сглотнул. – Вчера вы отказались от обеда и… от ужина. Вальтер говорит… голодать… вредно.
Вчерашний день мне мало запомнился. В голове все время звучал голос Тэмьена Бланчефлеера, вновь и вновь рассказывающего о своей уродливой фантазии. После нашего разговора я трусливо спряталась в комнате и ходила из угла в угол, как восставшее мертвое тело, в которое вдохнули жизнь, но забыли напомнить о целях существования. Кто-то – Вальтер или Кир, вспомнить я так и не смогла, – несколько раз входил, что-то говорил мне, что-то приносил, но никакой ответной реакции от меня так и не дождался.
Мое забытье продлилось до позднего вечера, а затем я рухнула на постель и уснула.
Еще один бесцельно прожитый день. Потерянное время, и, если верить графу, еще один шаг к безвременной кончине.
Утром ясность мышления вернулась. Я вернулась. И чувствовала себя свирепее кровавых гарпий.
– Ты знаешь об аметистке?
Моя прямота, сдобренная тонной мрачности, взволновала Кира. Он посмотрел по сторонам – возможно, ища пути к отступлению, – но затем неуверенно глянул на меня и медленно кивнул.
– Мне жаль, – донесся до меня его хриплый шепот.
– Ты веришь графу?
Испуг в глазах Кира сменился удивлением.
– Но это же Мастер. Он не может лгать.
Расклад ясен.
– Спущусь через пару минут, – пообещала я и отодвинулась от двери, чтобы дать мальчишке спокойно убежать.
Пора бы прервать этот бесконечный цикл утренних похождений. Нужно взять себя в руки и пройти новый день до самого конца.
– Я хочу уйти. – Первая фраза, слетевшая с моих губ, когда я перешагнула порог кухни.
За деревянным столом уже сидели Кир и Джерар. Вальтер гремел тарелками у мойки.
– И тебе добрейшего утра, прелесть. – Джерар помахал мне ножом, привстал, перегнулся через стол и воткнул острие в обмазанный какой-то густой красной смесью кусочек булочки, лежащий на тарелке Кира. Зверомальчик проводил украденную булочку тоскливым взглядом.
– Вы только пришли, госпожа Сильва. – Вальтер подошел к столу и, отодвинув свободный стул, пригласил меня присесть. – Не спешите уходить.
– Речь не о том. – Я присела. – И вы прекрасно понимаете это.
На стол передо мной опустилась тарелка с омлетом. Вальтер придирчиво осмотрел композицию и, видимо, страдая от тяги к симметрии, сдвинул тарелку еще на полсантиметра. Кир застенчиво придвинул мне блюдечки с нарезанными тонкими полосками огурцами и круглыми кусочками яблок. Джерар схватил со стола вилку, облизал ее и, вежливо улыбаясь, протянул мне. Я покачала головой.
– Глупец! – Вальтер вырвал столовый прибор из рук Джерара и огрел им юношу по лбу. – Хуже ребенка.
Домоправитель бросил вилку в мойку и аккуратно положил рядом с моей тарелкой чистые столовые приборы.
– Граф Бланчефлеер не выйдет к завтраку? – осведомилась я.
– Сегодня Мастер пожелал позавтракать в своих покоях, – пояснил Вальтер, заправляя край салфетки за ворот рубашки Кира и разглаживая ее на его груди. Зверомальчик выглядел довольным. – Он посчитал, что вы не захотите видеть его.
– Какая забота. – Побороть язвительность не получилось. – Но теперь это не имеет значения. Я хочу уйти.
– Хмм… – Джерар, задумавшись, стукнул чайной ложечкой по чашке. – Мастер будет против. И зачем было сообщать о своем намерении нам? Открыла бы дверь и ушла на все четыре стороны. Или ты хочешь, чтобы тебя остановили, прелесть?
– Я хочу оборвать все возникшие связи. Желаю быть уверенной, что никто из вас не кинется тотчас же искать Эстера.
– Эй, прелесть, Мастер же тебе рассказал об опасности. Ты ведь у нас умная до жути. По логике должна уже ползать в ногах и молить нас отыскать твоего братика, чтобы спасти и его. А ты чего творишь?
– Сейчас, когда вы обо всем узнали, госпожа Сильва, – Вальтер нахмурился, – это в крайней степени неразумно.
– Она просто не поверила Мастеру, старик. – Джерар погрозил мне ложечкой. – И нам тоже не верит, хотя мы твердим ей одно и то же. А почему? Потому что мы в одной шайке. Хех, слыхал, Вальтер, ты с нами в одной шайке! Вот умора!
– Помолчи, коли сказать ничего умного не способен, – проворчал домоправитель.
– Вы видели Антин Шекли? Девушку с картины? – У меня было время собраться с мыслями, как и запереть страх перед смертью в один из дальних уголков сознания. В конечном итоге, мне уже приходилось умирать, упав с обрыва. Бессмысленно испытывать страх перед тем, с чем уже ранее имел дело.
– Нет. – Вальтер чинно наполнял для меня чашку ароматным чаем. – Мы все появились в Аспид Холле после смерти госпожи Шекли. И с образом ее знакомы разве что посредством той же картины.
– Тогда почему вы воспринимаете на веру каждое слово графа? С таким же успехом он мог придумать дюжину других историй. Вы бы и тогда поверили?
– Поверили бы, потому что Мастер не лжет. – Вальтер дополнил мою композицию с тарелкой блюдцем с наполненной чашкой.
– Нужны веские причины, чтобы быть столь идеальным образчиком преданности.
– О поверьте, госпожа Сильва. Они есть. У всех нас.
– Не поведаете?
– Не сейчас. Возможно, когда-нибудь.
– А ваш Мастер намного откровеннее вас всех вместе взятых. – Я не скрывала саркастической усмешки. – Вчера только и делала, что слушала его высокопарные речи.
– Мастеру позволительно. Вы все-таки собираетесь покинуть нас?
– Нет.
– Я рад.
– У вас моя сумка. А в ней – карточка-паутинка. Без нее я никто. В буквальном смысле.
Вальтер достаточно долго смотрел на меня, словно ожидая, что я изменю свое решение.
– Джерар, верни то, что тебе отдали на сохранение. – Домоправитель дернул головой, и юноша, хмыкнув, выложил на середину стола содержимое кармана: пять золотых хрипов, упакованную пластинку с чарами «спиро-мортэ» и мою карточку-паутинку, обвернутую в кружево нижнего белья нежно персикового цвета.
– Ой-ой, – притворно запричитал Джерар, подхватывая пальцем белье и срывая его с моего удостоверения личности. Обмотав женское исподнее вокруг ложки, он с энтузиазмом запустил ее через всю кухню в мойку.
Вальтер поморщился.
– Что? Сохранил все, что получил. Какой я молодец. Желаешь? – Джерар протянул пластинку «спиро-мортэ» Киру. – Мне-то без надобности. – Он без всякого стеснения продемонстрировал всем свое запястье с выжженной меткой. – Хотя погоди-ка, киса. Тебе же ничего не светит. А значит, и защита не нужна.
Кир, покраснев, опустил голову.
– Ух, бука, – продолжал веселиться Джерар. – Ну а ты, Вальтер? Хочешь бесплатные чары? Или, – юноша залихватски подмигнул домоправителю, – у тебя там уже все давно иссохло? И показать-то девам будет нечего? А состояние рабочее?
– Великовозрастной болван, – вздохнул Вальтер. – Отдай госпоже Сильва.
– Неужто завалить кого собралась, прелесть? – Джерар восторженно хлопнул пластиной по краю стола. – Не меня ли? Ох, чертовка, я уже в безумии. Ревность начинает поглощать меня.
– Не чары, – Вальтер сдержанно кивнул на остальные вещи, перекочевавшие на стол из кармана юноши, – отдай ей карточку-паутинку.
– Она же сбежит, – резонно заметил Джерар, игнорируя то обстоятельство, что я присутствую при обсуждении.
– Это ее решение.
Пожав плечами, Джерар положил карточку-паутинку на стол и толкнул ее в моем направлении.
– Вы можете гарантировать, что моего брата оставят в покое?
– К сожалению, нет. – Вальтер зачерпнул ложкой красную смесь, похожую на ягодное варенье, которое мастерски варила Руара, и положил в свою чашку с чаем. – Мастеру все еще будет необходим объект для исследований.
– Подопытный, – сухо уточнила я.
– Первый потенциально спасенный.
– От чего? От выдуманной болезни? Чем больше вы потворствуете его лжи, тем сильнее он завладевает вами.
– А я не против его власти. – Джерар, игнорируя все нормы этикета, облизал ложку. И это выглядело, по меньшей мере… вульгарно. – Пусть владеет мной.
– Ненормальные. – По моему телу прошел озноб. – Вы все.
– В любом случае, уйдете вы, придется завладеть свободой вашего брата. – Даже ужасающие вещи Вальтер говорил с истинно невозмутимым лицом.
– Вы его не найдете. Прошло уже несколько дней. Он, скорее всего, уже на пути к границе какого-нибудь из соседних Королевств.
– Сами не отыщем, – согласился Вальтер. – Однако в распоряжении Мастера связи господина пузана. Рано или поздно ваш брат окажется в этом особняке.
– Я вам не позволю.
– Что ж, – Вальтер замолчал на то время, пока собирал грязные тарелки со стола, – тогда лучший способ не позволить нам претворить в жизнь наши планы – это остаться здесь. И всячески нам мешать.
О масштабах влияния графа и господина Груже я могла только догадываться.
Блеф? Или истина?
– Ваши сомнения меня радуют, госпожа Сильва. Всем будет проще, если вы останетесь.
Поджав губы, я протянула Вальтеру свою карточку-паутинку.
– Не нужно. – Он покачал головой. – Нам будет легче взаимодействовать, если вы не будете ощущать себя пленницей.
Обычно говорливый Джерар на сей раз промолчал. Он лишь усмехнулся и огладил небритый подбородок. Кир молча ел свою порцию омлета и избегал моего взгляда.
Я пожалею об этом. Наверняка.
Мой омлет успел остыть, но это ничуть не портило его вкуса. Кусочки яблок показались лучшей сладостью, которую я когда-либо ела. Горячий чай прогнал озноб.
– Приятно, что мы пришли к компромиссу. – Вальтер подцепил пальцами очки, висящие на вороте жилета, и надел их. Темно-голубое стекло в оправе сверкнуло в утреннем свете. – А теперь, возможно, вы согласитесь прогуляться в город?
* * *
Я внимательно осматривала содержимое сумки. После завтрака мы переместились в холл, где мне был возвращен подарок Руары.
– Не беспокойтесь. Все ваши вещи остались в целости и сохранности, – уверил меня Вальтер. – Никто ничего не трогал.
– Он в ней рылся. – Я, угрюмо хмурясь, кивнула на Джерара.
– Безмерно сожалею, – хохотнув, высказался тот. Несмотря на это, я очень сомневалась, что его лицо вообще когда-нибудь корчилось в муках сожаления. – Там все равно не было ничего интересного. Склянки да травки. У Мастера от такого добра полки ломятся.
– Собираетесь взять с собой эту сумку? – Вальтер оглядывал подарок Руары с явным неодобрением. – К вашему платью это старье совершенно не подходит.
– Мои мысли сейчас вовсе не модой заняты, – проворчала я. – Хотя и не хотелось бы таскать с собой весь свой драгоценный запас.
Домоправитель деловито кивнул и посмотрел в сторону лестницы. По ней длинными скачкообразными прыжками спускался Кир. Проскочив в один прыжок последние ступени, мальчишка подбежал ко мне и, застенчиво порозовев, сунул в руки атласный мешочек с лентами, украшенный мелкими камешками и повторяющий оттенок моего платья.
– Ленту повяжете на запястье. Объем вполне позволяет носить карточку-паутинку и что-нибудь еще по мелочи.
– Язык не поворачивается благодарить, – хмуро пояснила я, перекладывая в нутро мешочка удостоверение личности и наугад пару мелких предметов из сумки Руары.
– Вполне вас понимаю. Но благодарность нам и не требуется. – Вальтер повернулся к Киру. – Сегодня с тобой пойдет госпожа Сильва. Ни меня, ни Джерара рядом, поэтому ты не будешь тем, за кем присматривают, а будешь присматривать сам. За госпожой Сильва. Купи все по списку и обратно. Не подведи.
– Я не ребенок. – Кир набычился.
– Верно. – Вальтер скрылся в нише сбоку от входной двери и вышел, держа в руках черный головной убор с объемным верхом и небольшим козырьком. – Вот и прими ответственность за госпожу Сильва.
– Я сама за себя в ответе. – Раздражение внутри меня продолжало расти. – Теперь мне придется поддерживать вашу игру? Притворяться, что у нас с вами прекрасные взаимоотношения? Улыбаться, смеяться, шутить? Вместе трапезничать и собираться у камина для вечерних бесед? Этакий милый кукольный домик.
– Прискорбно, что наше общество вызывает у вас столько ненависти. – Вальтер отдал шапку Киру и взял со столика гребень с выпуклыми узорами на ручке. Придав взлохмаченным волосам зверомальчика более приемлемый вид, мужчина осторожно подцепил пальцами кончики рысьих ушей Кира и, аккуратно сложив их вместе, водрузил сверху приготовленный головной убор, полностью скрыв звериный изъян. – Лично мне вы симпатичны.
– А я уже давно влюблен в тебя, прелесть. – Джерар, стоящий на ступень выше меня, оперся ладонями на мои плечи и, наклонившись, опалил мою щеку горячим дыханием. – Стань моей куколкой. Я поиграю с тобой.
Тряхнув плечами, я шагнула вперед, чтобы пресечь любые попытки нашего с ним соприкосновения. В тишине, на мгновение воцарившейся в холле, раздалось злое шипение Кира.
– Киса злится. – Джерар согнул пальцы, изображая когти. – Маленький котеночек тоже влюбился?
Кир оскалился и дернулся было в сторону Джерара, но Вальтер вовремя приобнял его за шею, не давая вырваться.
– Ему просто претит твоя неучтивость. И хватит отлынивать от работы. Мастер готов отдать новые распоряжения. Иди к нему. – Домоправитель недобро глянул на Джерара, и тот, подняв руки в знак того, что сдается, отступил к главной лестнице.
Проследив за тем, как неугомонный гад добрался до второго этажа, Вальтер вновь обратился ко мне:
– Прошу прощения за вызывающее поведение Джерара.
– У вас быстрее извинения закончатся, чем он исправится.
– Видимо, к этому все и идет. Позвольте помочь вам привести себя в порядок. У вас красивые волосы, госпожа Сильва, но в то же время слишком выделяющиеся. Мы лишь немного прикроем их лентой, чтобы не так бросались в глаза. Согласны?
– Доверяю вашим убеждениям.
– Благодарю за оказанное доверие. – Вальтер приблизился и застыл подле меня с гребнем в руках. – Или вы брезгуете после Кира?
Вопрос удивил меня. Зверомальчик не вызывал у меня брезгливости. Это точно.
– Нет.
Лицо Кира прояснилось.
– Не обольщайся, киса, – донесся до нас голос Джерара. – Это не благосклонность. Она просто жалеет тебя!
– Займись, наконец, делом, Джерар, – повысив голос, приказал Вальтер.
С верхних этажей послышался издевательский хохот.
Я позволила Вальтеру не только расчесать мои волосы, но и повязать на них ленту. Так вот что чувствуют маленькие девочки, когда над их волосами колдуют родители? Мой отец никогда не плел мне косы и не разрешал этого делать Мисси. С раннего детства я обязана была одеваться и причесываться самостоятельно.
– Не держите на нас зла, – попросил Вальтер, осматривая результат проделанной работы.
– Вы предрекаете смерть мне и моей семье. – Я любезно улыбнулась мужчине. – О да, я вовсене злюсь.
В ответ Вальтер лишь скорбно вздохнул. Это рассердило меня еще больше. Не нуждалась я ни в чьей жалости!
– Готовы? – Кир нетерпеливо мялся у входной двери, поглаживая ладонью дверную ручку.
Убедившись, что мешочек надежно крепится к запястью, я направилась к Киру.
– Вы планируете вернуться?
Вопрос Вальтера показался мне до крайности забавным.
– Все еще считаете, что я могу сбежать?
– Вы – можете. Но не станете этого делать. Вы постараетесь взять ситуацию под контроль.
– Нет. Я просто постараюсь выжить.
На выходе я остановилась и придержала створку двери, хотя мне безумно хотелось выскочить наружу – в свежесть позднего утра.
– Обращаться к представителям Столичного Воинства с доводами о нарушении моих прав, полагаю, бесполезно? – Спросила это я только ради того, чтобы окончательно увериться в цепкой хватке Хранителя ядов.
– С учетом того, что Мастер на постоянной основе сотрудничает с самим верховным главнокомандующим генералом Паджем... – Вальтер умолк, предоставляя мне возможность самостоятельности прийти к соответствующим умозаключениям.
– Справедливость в этом мире не в ходу.
– Я бы не взял на себя смелость давать четкие критерии понятию «справедливость». Скажите, пожалуйста, Киру, что я уже впряг коня в экипаж. Он прямо за воротами.
Снаружи было прохладно. Солнце скрывалось за хмурыми тучами, а под ногами плавали раздобревшие от воздуха клочки тумана.
Кир вприпрыжку бежал по выложенной гладкими камнями дорожке к воротам. Непроглядная стена тисового кустарника тянулась с обеих сторон, и кое-где торчали корявые ветви с колючками. И это парадный вход? Не будь кустарник столь аккуратно подстрижен, можно было решить, что поместье давно заброшено. Парадные ворота тоже мало чем отличались от тех, которые я миновала в первое свое появление в Аспид Холле. Здесь явно не стремились к вычурной роскоши и не пытались пустить пыль в глаза. Да и гостей особо не жаловали.
Я задержала взгляд на одной из поблескивающих голов змей на воротах, поэтому настоящего зверя заметила лишь в последний момент. Мои ноги вросли в землю, пока я наблюдала, как всего в полуметре от меня мглисто черный конь начинает неистово дергать головой и издавать звуки, больше походящие на кашель, нежели на ржание.
Это было какое-то невообразимо странное волшебство. Зверь видел меня всего каких-то пару секунд, но успел возненавидеть настолько, что лишь моя гибель могла бы освободить его от этого засасывающего сгустка ненависти. Я поняла это, глядя на то, как конь встает на дыбы, хаотично тряся передними конечностями.
Копыто коня мелькнуло в воздухе, атакуя то место, где совсем недавно была моя голова. Я протяжно выдохнула, ощутив твердь земли под лопатками. Кир повалил меня прежде, чем я прочувствовала на себе всю полноту лошадиной злобы.
Отчетливое дыхание и способность моргать, видимо, убедили Кира в том, что мое состояние вполне сносно. Он перестал нависать надо мной, испуганно тараща свои зеленые глазенки, и кинулся к своему копытному демону.
– Алмазик, да что с тобой?! – Кир налетел на все еще бушующего коня и повис на его морде. Животное взбрыкнуло, но мальчишка держался крепко. Примерно через полминуты конь притих и лишь продолжал нервно дергать ушами, недобро косясь на меня. – Испугались?
Я приподняла голову с земли.
– Меня перестало это пугать примерно на шестьдесят седьмом разе.
– А что это значит? – Приблизившийся Кир протянул мне руку.
– Животные ненавидят меня, – пояснила я, отказываясь от предложенной руки и поднимаясь самостоятельно. – Готовы разорвать меня на куски. Странно, чтотыне впадаешь в неистовство при виде меня.
Кир вздрогнул, будто я одарила его пощечиной.
– Но я ведь не животное, – пробормотал он, стремительно бледнея.
Дьявол!
В первое мгновение осознания этой чудовищной ошибки мне хотелось просто вырвать у себя пару клоков волос, потому что настолько сильно чувство такта могло подвести разве что конченую идиотку. Наверное, в этом и заключалась моя истинная сущность.
