Текст книги "Хранитель ядов (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)
– Кир…
Мальчишка отшатнулся от меня.
– Постой… извини…
Пряча от меня лицо, Кир вскочил на место кучера и глухим голосом произнес:
– Прошу вас в экипаж.
Стыдливо кивнув, я обошла Алмазика, чтобы спокойно добраться до заветной подножки. В моем распоряжении было все пространство крытого экипажа. На сей раз обошлось без решеток. Тот проклятый тюремный экипаж, на котором меня привезли сюда, граф наверняка позаимствовал у королевского воинства. Будущий мэр столицы в перспективе и ресурсы королевского воинства в распоряжении – как ни взгляни, а связи графа впечатляли.
Утренняя дымка тумана накрыла округу непроглядным слоем, поэтому в окно экипажа я сумела разглядеть разве что край пропасти, мелькнувший на миг, а затем и вовсе притомилась наблюдать за гигантскими клубами тумана, застилающими бескрайние пространства. Предположив, что это могут быть поля, я немного успокоилась. Сантьяго когда-то научил меня воспринимать поля как гигантские повреждения «кожного покрова» Матери Природы. «Представь, Эксель, – говорил он, – изначально эти открытые местности сплошь усеяны сорной травой и диким кустарником. Словно волосы на бородавках или пораженная кожа при проказе. А мы засеиваем поля, придаем им лоск, затягиваем «раны» Природы. Сложно сказать, как относится к этому сама Мать Природа, но разве не чудесно ощущать себя причастным к изменению ее облика? Так ты на малюсенькую долю секунды перестаешь быть никчемным жучком на фоне глобальности этого мира и превращаешься в создателя, новатора, целителя…»
Сантьяго находил в этих мыслях успокоение. Я же просто верила в их умиротворяющую мощь, основанную на чистой человеческой вере. Что было неправдой, то правдой станет, если люто веришь ты, что неправда – это правда на самом-то деле.
Экипаж перестал трястись. Кир открыл дверцу и молча подал мне руку, собираясь помочь спуститься.
– Кир, я сожалею о своей грубости.
Юноша удивленно посмотрел на меня.
– Разве вам не все равно?
– Все равно? – эхом повторила я.
– Не все равно, что я чувствую?
К Киру, как мне показалось, достаточно неплохо относились в особняке графа, но даже с учетом этого его, как зверочеловека, похоже, все еще удивляли любые проявления участия по отношению к нему.
– Я признаю, что была не права. И прошу простить. А и еще кое-что. Я не поблагодарила за спасение. Алмазик выбил бы из меня весь дух, если бы не ты. Спасибо. Правда, спасибо.
Кир, смутившись, отвернулся. А я почувствовала себя чуточку лучше.
Быстро оценив обстановку, я заключила, что до Витриоля мы еще не добрались. Кир остановил экипаж посреди поля.
– Оставим Алмазика здесь. – Юноша огладил гриву коня и повел его с дороги.
Под колесами экипажа захрустели, съезжая в канавки, камни, прогнулись плотные стебли придорожных растений, роняя на землю поблескивающие капли влаги. Громко фыркнул Алмазик, неловко перебирая конечностями и теряя ощущение твердой поверхности. Его копыта тут же облепили куски грязи. Послушно следуя за Киром, конь между тем злобно косился на меня, словно я и была одной большой причиной всех его неудобств.
Съезжая по наклонной, повозка опасно кренилась то в одну, то в другую сторону, и я порадовалась, что Кир заставил меня покинуть ее.
В стороне от дороги в тумане проступали очертания какого-то здания – небольшого, скорее всего, сарая. Я проследила за тем, как Кир скрылся в тумане, ведя за собой Алмазика, прослушала череду протяжных скрипов, сопровождающих открытие невидимых для меня дверей сарая, и принялась осматриваться.
За время поездки туман так и не рассеялся, и я, стоящая одна-одинешенька посреди матово-белой дымки, казалась себе маяком среди спокойных вод. Или заманчивой мишенью.
– Вам холодно?
На мои плечи опустилась теплая накидка, а Кир отскочил от меня чуть ли не два метра, будто испугавшись собственной инициативности.
– Спасибо.
Накидка пахла влажными пряностями и подгнившим деревом – Первосоздатели знают сколько времени она пролежала в том сарае, откуда ее выудил мальчишка, но мне все равно было приятно. Простые проявления заботы впечатляют пуще любых высокопарных слов.
– Не спрашиваю, зачем мы остановились на полпути. – Я выразительно глянула на Кира, намекая, что на самом-то деле очень хотела бы узнать о причине.
– Пройдемся пешком. Тогда вы сможете лучше осмотреть город. – Кир так и пылал энтузиазмом и продолжал сиять, устремляясь вперед по дороге.
Они все сумасшедшие. И я имею с ними дело. Слушаю их лишенные всякого смысла речи, играю в вежливость, не верю им, но продолжаю слушать. Как взаимодействовать с умалишенными? Соглашаться со всем и при первой же возможности постараться покинуть их общество. Но сколько необходимо ждать? Сколько еще времени понадобится Дакоту, чтобы увезти Эстера с территории влияния графа? И насколько обширна эта территория? Правильно ли я поступаю, добровольно принимая на себя роль будущего подопытного? Если Хранитель ядов действительно такой безумец, каким он мне показался изначально, то угрожать моей жизни будет именно он, а не какая-то фантазийная болезнь.
Я уже потратила слишком много времени, а так и не отыскала мое собственное решение проблемы. Меня все чаще посещали мысли, что отец, узнав о ходе моих рассуждений, был бы глубоко разочарован…
Снова. Снова я думаю об отце, хотя он уже должен был перестать быть моим эталоном. Однако впервые мы с ним на равных. Оба можем вот-вот умереть. Ирония судьбы, возникшая по прихоти Хранителя ядов. Ради мимолетного болезненного желания быть на равных с величественно недосягаемым Робертом Сильва, на мгновение можно и поверить в предрекаемую гибель.
Я зло усмехнулась. Наверное, у меня тоже не все в порядке с головой.
Кир с любопытством глянул на меня через плечо, и я воспользовалась его вниманием.
– А ты и правда меня в Витриоль ведешь? Или собрался заманить в страшное темное место и сотворить со мной нечто ужасное?
Странное дело. Вот я уже шучу с теми, кто угрожает отнять свободу у Эстера. Интересно, это потому, что я держу себя в руках, или оттого, что окончательно поддалась панике?
От самоанализа меня отвлек полный священного ужаса взгляд Кира.
– Я бы ни за что не причинил вам вред!
– Неужели? Воспоминания о первой встрече заставляют меня сомневаться.
– Но мы… мы должны были выяснить, если у вас… у вас на живо… животе… лиловые… лиловые…
Пустые беседы. Я подняла руку с раскрытой ладонью, давая понять юноше, что больше не хочу об этом разговаривать.
– Давай закончим то, за чем пришли.
Кир с растерянным видом закивал. Мои вопросы быстро выбили его из колеи и лишили радостного настроя. И кто же из нас злобное создание?
Огромный каменный мост выплыл из дымки совершенно неожиданно. Покров тумана стелился у основания каменного подъема, будто не решаясь взойти на конструкцию, созданную человеческими руками.
Под мостом далеко внизу текли стремительные темные воды. По всей границе Витриоля располагались обрывы. Если бы на свете существовали великаны, то, возникни у них такое желание, они, возможно бы, смогли подцепить огромной лопаткой основание города, воткнув ее острие в один из рвов, и приподнять Витриоль в воздух как большущий кусок торта. Эту дикую фантазию породили наши с Дакотом детские головы. В детстве мы часто обсуждали столицу нашего Королевства, воображая, какая она на самом деле, и сравнивая с тем, что вычитали из книг. Мы должны были отправиться сюда за нашими дамами сердца. Но потом в какой-то момент Дакот ошарашил меня, сказав, что ему больше не нужна дама сердца… Мы были детьми. Мы строили иллюзии. И мы умели верить в них.
Я последовала за Киром на другую сторону моста и, глубоко вздохнув, впервые в жизни вошла в пределы столицы Королевства Скорпиона.
Витриоль встретил меня холодом. Город подчинялся законам Матери Природы и покорно принимал тяготы непогоды. Косые лучи солнца начали пробиваться из-за туч и покрывать каменные стены домов светлым узором. Широкие мощенные улицы, высокие каменные дома с покатанными крышами и темной черепицей – трехэтажные чередовались с пятиэтажными, мрачно взирая на мир вокруг мутными окнами. В воздухе витал запах застоя, промокшей шерсти и погнившего тряпья. Время от времени, ветер доносил вонь человеческого пота.
И люди. Много людей. Угрюмых и безразличных. Я выросла вблизи селения, где все друг друга знали, а при встрече обязательно тепло приветствовали друг друга. Витриоль же был воплощением людского равнодушия. В первое мгновение эта мысль заставила меня похолодеть. В стенах этих каменных громад вы можете легко затеряться и навсегда исчезнуть. И всем будетвсе равно.
Громады домов, равнодушно тянущиеся к далеким небесам, напоминали надгробия могил великанов. Витриоль – кладбище, а люди, снующие меж его надгробий и надгробных плит, – копошащиеся черви, праздно ждущие мертвой плоти.
Я приложила руку к холодной стене дома, а потом и вовсе навалилась на нее всем телом, как пьянчуга, неосознанно ищущий опору. Прижав к губам ладонь, я шумно дышала носом, пытаясь сдержать тошноту.
– Госпожа Сильва?
Кир присел на корточки подле меня, с беспокойством разглядывая мое перекошенное лицо.
– Идем, – хрипло выдохнула я и оттолкнулась от стены.
Отец презирал тех, кто жалел себя. И в этом я с ним была полностью согласна.
К широким улицам прилегали тысячи проулков. Узкие проходы вели в таинственное никуда. Глядя на эти темные зазоры между домами, мне одновременно хотелось и держаться как можно дальше, и нырнуть в зовущую темень, чтобы познать ее истинное естество.
– Здесь недалеко Восточная Площадь. – Кир вбежал по ступенькам очередной лестницы. – Там есть палаточный рынок и большое количество лавок торговцев. Сегодня не будем слишком уж углубляться в городскую жизнь. И, честно говоря, – юноша застенчиво огладил мыском сандалии продолговатый камешек на дороге, – мне не по себе среди людей.
Неудивительно. Скрыть звериный изъян можно, но осознание принадлежности к угнетаемому подвиду не перестанет мучить.
Извергом я быть не хотела, поэтому решила, что не буду ни на что отвлекаться: Кир быстро купит то, что нужно, и мы вернемся в мою темницу.
Восточная Площадь буквально дышала людьми. Центр занимали торговые палатки, где торговцы с воодушевлением зазывали народ к своим прилавкам. Ткани, безделушки, посуда, фрукты, овощи, хлеб – чего тут только не было. Не было только четкой системы. Торговая палатка с вазами могла соседствовать с прилавками со сластями, а деревянные игрушки – с палаткой, доверху забитой корзинами с огромными кочанами капусты.
И везде бесконечное копошение. Свободное пространство было разве что у входов в лавки, расположившиеся по краям площади, все остальное напоминало деятельный муравейник. Городская суета пугала.
– И что именно нам нужно приобрести?
Не дождавшись ответа, я оглянулась. Кира нигде не было.
Судя по всему, меня бросили одну в незнакомом городе. Деловито оценив перспективы, я пришла к выводу, что в случае внезапной проверки солдатами королевского воинства аресту меня не подвергнут, так как карточка-паутинка, подтверждающая мою принадлежность к жителям Королевства Скорпиона, была при мне, а вот отсутствие каких-либо денежных средств существенно снижало вариативность моих дальнейших действий.
Но Кира все-таки необходимо было найти. Зверолюди – существа бесправные. И разгуливать в одиночку для них чревато последствиями. Даже если у зверочеловека уже есть хозяин. Не зря же Вальтер столь тщательно маскировал звериный изъян Кира.
Я всмотрелась в гущу толпы. Людская масса беспрестанно двигалась, обтекая маленькие островки – покупателей, застывших у палаток. От нее постоянно отделялись частички: люди сворачивали в узкие проулки, пробирались к лестнице, ведущей на мост, и захаживали в темное нутро лавочек, занимающих первые этажи зданий на площади.
Что бы ни сотворил Кир со мной ранее, к нему я ненависти не испытывала. И, конечно же, не желала, чтобы с ним случилась какая-либо беда.
Нашла!
Кир за время нашей разлуки умудрился пересечь половину площади и сейчас восседал на навесной крыше над входом в лавку, на витрине которой демонстрировались часы всех форм и размеров.
Прижав к груди атласный мешочек, я принялась проталкиваться сквозь меланхолично шевелящуюся человеческую массу, мысленно уговаривая Кира слезть с крыши. Его стойка, вытянутая шея и абсолютная неподвижность слишком напоминали поведение дикого животного, в тишине леса неожиданно услышавшего посторонние звуки. Светлая стена здания не позволяла ему слиться с обстановкой, его фигура очень выделялась на ее фоне. Я высматривала его специально и заметила даже на другой стороне площади. Что же мешает другим людям поднять головы и увидать юркую фигурку? Не хватало еще, чтобы Кира приняли за беглого зверочеловека.
К тому времени, как я выбралась на пустое пространство у угла здания, Кир с навесной крыши уже исчез. Убедившись, что никто не обращает на меня внимания, я протиснулась между нагромождениями ящиков, перекрывающих путь в еще один узкий проулок. К краю навесной крыши примерно в трех метрах над уровнем земли прилегал каменный карниз, и я предположила, что мальчишка мог перебраться на него и продолжить путь – куда бы он ни шел.
Здания, отделявшие проулок, были достаточно высокими. Свет почти не проникал сюда, а то малое, что достигало каменных плит под ногами, утопало в мутноватых лужах у оснований стен. Едва уловимый душок подгнивающих отбросов щекотал полость носа, холодный воздух касался щиколоток, в темных нишах стен раздавалось отчетливое шуршание.
Посматривая под ноги, чтобы не наступить ненароком на какую-нибудь местную крысу, выбежавшую полюбопытствовать, что за зверь вторгся в их смрадное владение, я внимательно осматривала карниз. Понятия не имею, быстр ли Кир и насколько далеко мог удрать за такой короткий промежуток времени.
Темнота впереди начала отступать. Повинуясь внутреннему порыву, я прижалась к противоположной от карниза стене и, чуть ли не крадучись, приблизилась к концу проулка. Каменная площадка заканчивалась резким спуском с лестницей, совершенно не внушающей доверие: ступени быль столь высокими, что с них, скорее, требовалось спрыгивать, нежели просто по ним шагать.
Лестница вела к новому проулку. Он был шире предыдущего, но завален всевозможными вещами: ящиками, бочками для сбора дождевой воды, подгнивающими досками. Через пару метров проулок делился еще на несколько узких улочек.
Тихое сопение отвлекло меня от созерцания лестницы. Я подняла голову и увидела Кира, устроившегося на краешке карниза. Юноша, не мигая, смотрел куда-то вниз. Меня он не замечал, а я не спешила выходить из тени.
И что же заставило мальчишку оставить меня без присмотра?
Со стороны нижнего проулка донесся злобный смех, а затем на свободную площадку перед лестницей выскочила девушка. Из-за суетливых движений сложно было рассмотреть отчетливее, но мне показалось, что она была не старше меня. Одетая в просторные одежды, напоминающие холщовый мешок, с длинными светлыми волосами в форме мелких кудряшек и босыми ступнями она казалась воплощением лесной феи, подло пойманной посреди тихой повседневной идиллии и насильно привезенной за каменную громаду городских стен.
Еще один отчаянный рывок, но вместо того, чтобы достигнуть первой ступеньки лестницы, девушка повалилась назад, причудливо взмахнув ногами и даже не попытавшись уменьшить силу удара о каменную твердь плит.
Лишь когда она упала, разметав светлые кудряшки по камню, я заметила, что ее руки связаны за спиной.
Из-за ящиков в проулке показался мужчина. Именно ему принадлежал этот мерзкий дребезжащий смех. Он дернул рукой, в которой держал конец веревки, пленившей «лесную фею», и девушка вскрикнула, проехавшись лопатками, а потом и плечом по камню.
– Зря ты так, тварь. – Мужчина приблизился и пнул девушку в плечо. – Только и умеешь что злить.
– Лицо ей не повреди. – К мужчине присоединились еще двое и вывели на площадку целую свору людей в точно таких же, как у девушки, одеяниях. – А иначе тот из глав гильдий торговцев, кому они достанутся, вытрясет из нас всю душу за то, что мы повредили будущий товар. Они же трясутся над лотами перед каждым аукционом. Боятся уменьшить навар.
В глаза бросилась вытянутая ослиная голова. Что-то, похожее на черные копытца, вместо ног у второго пленника. Пушистый белый хвост у третьего. Зверолюди. Я вжалась в стену. Судя по разговору об аукционах, это недавно пойманные зверолюди. Их конвоируют к организаторам аукционов – главам гильдий рубежных торговцев. А конвой осуществляют солдаты Столичного Воинства. Никогда не думала, что солдаты королевского воинства позволяют себе подобное грубое обращение с пленниками.
– Поднимайся, тварь. – Первый солдат наклонился и, намотав на запястье девичьи локоны, дернул вверх.
Девушка дико взвыла.
Над моей головой раздалось громкое шуршание, а затем Кир в один прыжок преодолел половину каменной лестницы.
«Святые Первосоздатели!» – вырвалось у меня, когда мальчишка с диким криком накинулся на солдата и повалил его наземь.
В первые мгновения остальные солдаты опешили, но затем один из них с размаху ударил Кира ладонью по лицу – да так сильно, что мальчишка скатился с поверженного и врезался спиной в стену.
– Дьявол! – с чувством выругалась я и, подобрав юбки, спрыгнула с первой ступеньки. Потом со второй, с третьей. Вниз, навстречу солдатам. – Немедленно прекратите!
– Не вмешивайтесь, леди. – Ударивший Кира солдат вцепился в ворот мальчишки и поднял его на ноги. Кир болезненно морщился, его щека заалела. Шапочка съехала с головы, полностью открыв звериный изъян. Рысьи уши встопорщились и нервно задергались, реагируя на все шумы вокруг. – Погляди-ка, Сигал. А ты приманил собой еще одну тварь.
Сигал, простонав, поднялся с земли и смачно выругался. Приблизившись к Киру, которого все еще вжимали в стену, он замахнулся на него.
– Не смейте.
Мои спокойные интонации возымели лучший эффект, чем предыдущие крики. Все три солдата уставились на меня, и их взгляды были далеки от праздных.
– Что за черт? – Солдат, удерживающий Кира, недоуменно рассматривал меня. – Зверочеловек в господских одеяниях?
Я быстро провела рукой по волосам. Лента. Видимо, она соскользнула с моих волос, когда я пробиралась между ящиками.
В селении всегда было спокойно, но здесь каждый второй принимал меня за зверочеловека из-за моих волос.
Проклятье!
Несмотря на страх, начавший душить меня, я жадно рассматривала солдат Столичного Воинства. Тяга к знаниям отталкивала прочь все инстинкты, помогающие человеку выживать, и заставляла раз за разом вкушать разумом любой даже скудный клочок новой информации.
О королевском воинстве я всегда читала взахлеб. Меня завораживали преданность правителю и мужество солдат, о которых столь ярко рассказывалось в книгах. Утопия всегда позиционировалась среди ее населения как земля, на которой никогда не было войн. Однако солдаты королевских воинств в любое мгновение готовы были встать на защиту жителей своего Королевства, ведь благородство и отвага их не знала границ…
Солдаты воинства Королевства Скорпиона носили багровые сорочки с длинными рукавами, плотно облегающие тело. Не жалующие Святую Инквизицию поговаривали, что этот цвет был выбран как насмешка над воинами святой организации, носящими багровые рясы. Вокруг шеи под воротником проходил толстый плетеный шнур, на котором висел серебристый скорпион размером в пол-ладони. Он прилегал к впадинке между ключицами, а его боковые глаза заменяли блестящие похожие на зерна граната камни. Темно-серые брюки солдат обхватывались ремнем, сапоги доходили до середины голени, собирая в складки ткань брюк и удерживаясь краями в неподвижном положении с помощью толстой шнуровки сбоку. Сверху солдаты надевали легкий двубортный черный плащ, удлиненный сзади, с раздвоенными полами до колен и серебристыми пуговицами. На предплечьях и спине серебристыми нитками был вышит символ Королевства – скорпион в момент атаки.
Но самое главное было в ином. В снаряжении. Набор «Жало» – так называлось вооружение солдат воинства Королевства Скорпиона и считалось одним из самых лучших экипировок среди воинств Королевств Утопии.
Два кинжала с тонкими рукоятками прятались в ножнах за поясом. Два арбалета со сложенными плечами крепились ложами к двойным ремням, плотно обхватывающим ноги чуть ниже паховой области. В боевую готовность арбалет приходил от удара. Чаще солдаты, открепив оружие от ноги, ударяли им о бедро, чтобы плечи арбалета раскрылись, а тетива натянулась. Стрелы хранились сзади на пояснице в походной сумке.
Также на бедрах с обеих сторон располагался один из самых современных механизмов Утопии – подъемник. Со стороны он выглядел как овальная плоская ребристая коробка из металла с щелью – сантиметров пятьдесят по длине, не больше. Конструкция этого подъемника была заимствована у мастеров Королевства Козерога. В Волканике – столице Королевства Козерога, – дома отличались необычайной высотой, а сам город грешил плотной застройкой, так что различного рода подъемники там были в ходу, ибо безопаснее порой было прогуляться по крышам, нежели спускаться на твердую землю. Между тем механизм был вовсе не идеальным. И многие вообще побаивались работать с подъемниками. Причина была в хрупкой зацепке с поверхностью, тонкими нитями, которые и принимали на себя весь вес, а потому рвались с ужасающей частотой, а еще в ограниченном количестве использования одного механизма. Всего семь «выстрелов» зацепкой, которая так и оставалась внутри поверхности, которую использовали для сцепления. После семи раз цепляться уже было попросту нечем. Такие подъемники можно было применить разве что для быстрого подъема на крыши. Изначально механизм решено было пускать в ход для облегчения поимки зверолюдей, ведь юркие твари часто пытались сбежать, взбираясь по стенам и прячась на крышах. Но в итоге подъемниками все равно мало кто из солдат пользовался. Боялись их ненадежности. Вот и стоящие передо мной солдаты ограничились лишь арбалетами.
Я ощутила разочарование. Без подъемников набор «Жало» был неполным.
Да и столь вдохновляющих меня в детстве благородства и отваги даже и в помине не было. Солдаты Столичного Воинства всего за пару минут обратились безжалостными злодеями, полными жестокости и стремящимися к безосновательному насилию.
Как же просто порушить иллюзию, Дакот. В одно мгновение мир, который мы рисовали в воображении, показал мне еще одну свою истинную ипостась.
И после всех уроков жизни отца я все еще готова была… расстраиваться. И здесь все по-другому. И здесь не так. А я все больше жажду стать холодной и бесчувственной. Чтобы еще больше разочарований не могло окончательно сгубить меня.
Заметив краем глаза движение, я глянула вниз. «Лесная фея» сидела на каменной поверхности и смотрела на меня, приоткрыв рот – от изумления ли от ужаса, я не знала.
– Как тебя зовут? – сглотнув, спросила я.
– Лунэ, – пролепетала девушка, не отрывая от меня ошарашенного взгляда.
– Все будет хорошо, Лунэ.
– Зря даешь такие обещания, белянка. Кто же знал, что по пути нам попадется еще пара отбившихся животинок. – Сигал, высокий мужчина с куцей рыжеватой бородкой и прилизанными волосами на бугристой голове, ехидно усмехнулся и, шлепнув Кира пальцами по щеке, направился ко мне. – Что у тебя на голове, маленькая дрянь? Грива лошади? Шерсть кошачьих?
Надвигающийся на меня человек в обмундировании королевского воинства на мгновение замедлил работу моего разума. Когда я очнулась, Сигал был уже около меня.
– Что вы себе позволя?..
Я подавилась словами, потому что солдат толкнул меня в плечо. Мое тело бросило в сторону, и я налетела на одну из бочек. Бочка оказалась доверху наполненной, и на мои ноги хлынула вода, которая выплеснулась от удара.
– Вы ошибаетесь, – на выдохе сказала я, цепляясь за края бочки. – Я вовсе не зверочеловек.
– Не смеши меня. Я уже давненько служу в Столичном Воинстве и вот такого, – Сигал ткнул пальцами мне в висок, прижимая к коже бело-голубой локон, – ни разу не видал. Зато я знаю, как изощренно могут маскироваться зверолюди! Столько уже переловил этих тварей. И с чего бы тебе защищать этого с волосатыми ушами, а? И где наряд такой раздобыла? Украла?
Мерно дыша, я запустила руку в мешочек, нащупывая карточку-паутинку. У зверолюдей не было карточек-паутинок. А я человек и законно живу в Утопии.
– У мальчика есть хозяин, а я не зверочеловек…
Моя голова вильнула в сторону, шея хрустнула. Третий солдат, успевший подойти ко мне с другой стороны, вцепился в мой подбородок и повернул мою голову к себе. Я непроизвольно издала какой-то весьма жалкий полустон.
– Нынче благородные барышни не бродят в одиночку, – прошипел он, мерзко улыбаясь мне своими желтоватыми зубами, пестрящими черными пятнами. – Волосы мягкие как у зверей, живущих за дальним северным рубежом. Эй, Сигал, а на глаза ее глянь. Синюшные. Точно зверь. А как трепещет.
– Да-да, синие. – Сигал жадно оглядывал меня. – Очень хрупенькая. Как будто из благородных. Как хорошо притворяется. Но звериную сущность не скрыть.
– Позвольте доказать, что я не…
Мне опять не дали договорить. Сигал встряхнул меня, попутно ощупав талию. Меня стало знобить от его прикосновений. Мешочек выпал из моих рук, в зажатом кулаке вместо карточки-паутинки остались какие-то мелкие предметы.
– Как насчет позабавиться? – Сигал огладил мою щеку шершавой ладонью. – Такая беленькая кожа. Мне нравится. Можно представить, что играешься с этакой заморской принцессой. – Он громко расхохотался.
У меня перехватило дыхание. Я никак не могла сосредоточиться. Страх мешал мыслить ясно.
– Чего вы там без меня удумали? – Солдат, держащий полупридушенного Кира, возмущенно засопел.
– Не отвлекайся, Фин. Смотри за остальными зверями. Хотя уже после всего они вряд ли предпримут новые попытки сбежать.
Отстраненно заметив, что дарованной Киром накидки на моих плечах больше нет, я сдержала приступ тошноты – смрадное дыхание Сигала атаковало мое обоняние снова и снова.
Кир! Я вскинула голову. Фин, с интересом поглядывающий то на меня, то на покорную группку зверолюдей, не замечал, что все больше и больше сжимает руку на шее Кира. И без того оглушенный юноша побелел как снег и отчаянно ловил ртом воздух.
– Отпустите его! – Понятия не имею, откуда взялись силы, но у меня получилось довольно ощутимо толкнуть Сигала в грудь. Освободиться мне не позволили, однако мой поступок отвлек Фина. Он перестал душить Кира. А вот я заработала звонкую пощечину от второго солдата.
– Джим, – поморщился Сигал. – Ты испортил белянке лицо.
– Ну прости. – Джим пожал плечами, отошел от нас и оперся спиной на стену. – Скучно мне.
– У меня есть карточка-паутинка! В мешочке где-то здесь в переулке, – срывающимся голосом сказала я. Место удара горело, а глаза слезились. – У меня нет звериных изъянов!
– Неужели? Ничего помимо волос? Следует удостовериться. – Осклабившись, Сигал резко нагнулся, ухватился за мой подол и дернул вверх. Я невольно вскрикнула, суетливо пытаясь помешать ему.
– Так не обращаются с женщинами!! – услышала я чей-то отчаянный крик. – И вы называете себя мужчинами?! Не трогайте ее!
Сигал отпустил меня и повернулся к Лунэ.
– Рабам слова не давали, – прорычал он и замахнулся на нее.
Девушка испуганно съежилась, а я, забыв обо всем, бросилась вперед. Сигал изумлено всхрапнул, когда мое плечо врезалось в его бок, но быстро опомнился и вцепился мертвой хваткой в мои волосы.
– Ах ты гадина, – прошипел он. – Я брошу тебя своим парням, и они будут драть тебя до потери сознания!
От боли перед глазами начал вспыхивать яркий белый свет. Еще чуть-чуть и мои злосчастные космы отделятся от черепа вместе с кожей. Я едва сдерживала визг и лишь судорожно дышала.
– Эй, Сигал! Что это вы здесь устроили?
Меня перестали удерживать, и я отступила обратно к стене, слепо ища опору.
Недовольно чертыхнулся Джим, цыкнул Фин, а Сигал, крепко ругнувшись, буркнул:
– Катись к своему отряду, Райс.
– Район патрулирования у нас один, так что я вправе находиться здесь, – был мгновенный ответ.
После обилия злобных издевательских интонаций этот новый голос показался моему слуху песней небесного хора ангелов. Юный приятный и смешливый.
Я быстро заморгала, стараясь прозреть.
– Раздражаешь, Райс. Давай ты просто не будешь вмешиваться.
– Я услышал шум. – Обладатель смешливого голоса проигнорировал просьбу Сигала, в которой явно слышалась угроза, и продолжил расспросы. – Что это были за крики?
– Конвоируем зверолюдей. Ничего интересного, Райс, – вмешался Фин.
Тряхнув головой, я наконец вернула себе зрение и сразу же посмотрела в сторону Райса.
Мои предположения оказались верными. Со стороны раздваивающегося переулка неспешно приближался юноша. Остановившись недалеко от того места, где я трусливо прижималась к стене, он удивленно взглянул сначала на тихую группку зверолюдей, Лунэ, Кира, поочередно на всех солдат, а затем его взгляд нашел меня.
Наверное, эти голубые глаза никогда не покидала искорка озорства. Они выделялись на его лице, как отражения светлячков в ночной глади озера. Бледное вытянутое лицо обрамляли чуть взлохмаченные светло-русые волосы, широкий лоб с одной стороны прикрывала длинная челка, подстриженная в форме треугольника, и повсюду – около ушей, у основания челки, на макушке – торчали золотистые пушистые пучки волос. Словно пушок у цыпленка. А еще у этого юноши вместо форменной багровой сорочки была снежно белая. И на его бедрах крепились механизмы подъемников.
– Добрый день. – Он широко улыбнулся мне, и я, застигнутая врасплох этой учтивостью, невольно кивнула.
– Райс, катись уже… – снова завел свою шарманку Сигал, но юноша, демонстративно повернувшись к нему спиной, одарил меня еще более широкой улыбкой.
– Меня зовут Феличит Райс, – представился он. – Семнадцатый отряд восточного района. Столичное Воинство. – Внезапно юноша прижал правую ладонь к сердцу, а секунду спустя вскинул руку со сжатым кулаком вверх. – Жало в сердце, преданность в душе!
Я перестала дышать, ощутив предательскую дрожь в коленях. Настоящее официальное приветствие королевского воинства! Эта же фраза – девиз, лозунг, кредо, – то, что вызывало у нас с Дакотом бурную реакцию каждый раз, когда мы видели ее в книгах. И теперь меня по-настоящему поприветствовали!
– Какого черта, Райс? – сварливо поинтересовался Сигал. – Зачем ты приветствуешь эту дрянь?
Лицо Райса исказилось. Он стремительно обернулся к говорившему.
– Как ты разговариваешь с леди?! – возмутился он.
– Дурачье, – сплюнул Сигал. – Она зверочеловек.
Феличит с сомнением глянул на меня.
