Текст книги "Хранитель ядов (СИ)"
Автор книги: Катти Карпо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)
Мой желудок дернулся, сжимаясь от спазмов. Еще чуть-чуть и меня бы вывернуло от помпезных слов этого графеныша. Какая нелепость. Эта сделка… эти горестные уверения в чудовищности поступка отца – не заключение сделки, нет, а, видите ли, нарушение ее условий! Святые Первосоздатели, да они оба – что отец, что Хранитель ядов – омерзительные лицемеры!
– Роберт Сильва не просил меня вмешиваться. – Я разозлено сжала в кулаках ткань платья. – Это было всецело мое желание.
– Занятно. – Граф прищурился, всматриваясь в меня, как в глубокий омут. – Ваш кузен столь дорог вам?
– При чем тут это?! – вспылила я. – Люди не игрушки. Не вещи! Их нельзя просто взять и… и… купить! Это злоупотребление! Точно, злоупотребление! А злоупотребления в Утопии считаются преступлением!
– Успокойтесь, госпожа Сильва, – попросил граф. В глубине его глаз появился опасный холодок. – Может, это прозвучит невежливо, но вас наши с Робертом Сильва дела совершенно не касаются.
Да как он смеет! Купил Эстера и желает вышвырнуть меня из его жизни?! МЕНЯ?!
Наверное, я на секунду поддалась истерике, потому что контроль над телом был потерян. Ноги подкосились, я пошатнулась. Пятка соскользнула с края ступени, и я начала падать.
Край ажурного столика у стены появился перед глазами как нельзя кстати. Моя ладонь с грохотом проехалась по всей поверхности, пытаясь придать равновесие телу. Пальцы задели высокую вазу, инструктированную камнями, и та сдвинулась к самому краю, опасно кренясь.
За спиной мне почудилось движение, а потом нечто пронеслось рядом, подняв нешуточный ветер. Стол закачался сильнее. Вокруг вазы сомкнулись чьи-то руки. Я подняла голову.
Столиком завладела хрупкая фигурка мальчишки. Он прижимался спиной к стене, крепко обхватив вазу руками и ногами. На фоне молочно-белой кожи его зеленые глаза выделялись, как огоньки в ночи. Округлое лицо, мягкая линия губ, хмурящиеся бровки и пышные волосы оттенка ржаного хлеба. Лет пятнадцать-шестнадцать, совсем еще юный. На нем была свободная рубаха цвета охры, собранная в складки на плечах крепкими подтяжками и подвернутая в рукавах до локтей, и черные брюки, также подвернутые до колен. А еще он был босой.
Мальчик настороженно высунулся из-за вазы и так и замер, с каким-то ошалелым видом взирая на мои волосы.
– Молодец, Кир, – похвалил граф. – Отлично поймал. Было бы жаль лишиться вазы, созданной самими умельцами Королевства Рыб. А они толк в этом знают.
Кир шевельнулся. Отодвинув вазу, он, продемонстрировав впечатляющую гибкость, сполз со стола и выпрямился, безотрывно глядя на мое лицо. Оказалось, что он выше меня, и, возможно, я неправильно определила его возраст.
Смутившись от такого настойчивого внимания, я выставила перед собой руки, решив помешать мальчишке, если вдруг он захочет приблизиться еще хоть на шаг. Мое движение напугало его. Кир встрепенулся. Что-то скользнуло по его волосам, и я едва не завизжала, увидев вставшие торчком уши на его голове – высокие и с пышной кисточкой. Как у рыси.
Зверочеловек. Я впервые в жизни видела зверочеловека.
Дефектные создания. Твари с изъянами. Легенды говорят, что их предками были обычные люди, позволявшие себе слишком много прегрешений. Они без конца злоупотребляли всем, чем вообще можно было злоупотребить, и, в конце концов, древние божества обрушили на них всю мощь своего гнева. И тогда они обрели свое вечное проклятие – части тел зверей. Люди с хвостами, клыками, шерстью, рогами, даже копытами. Их потомство появлялось на свет уже будучи иными, ведь у зверочеловека может родиться лишь зверочеловек.
Эта прослойка общества абсолютно бесправна, другими словами – они все рабы. Конечно, власть имущие в один голос утверждают, что в Утопии нет рабства. Слишком сильна пропаганда поддержания всенародного благополучия и запрета злоупотреблений. Признание факта наличия рабства пошатнуло бы столетние устои и кинуло бы тень на девственный лик Утопии. Наказы Первосоздателей ценятся здесь в той же мере, что и священная сила Вечных Сапфиров, выбирающих правителей. А потому зверолюдей именуют обычными слугами, внутри же лелея мысль, что единственный их удел – рабство. Украшения, игрушки, прислужники, существа для битья и для ублажения низменных потребностей своих господ – бесконечный список свойств, которые может получить для себя финансово обеспеченный гражданин Утопии. Зверочеловек – удовольствие не из дешевых.
Однако не все зверолюди страдают от гнета. В лесах Королевств живет множество племен, постоянно кочующих с места на место. Свободный зверочеловек – нонсенс. За племенами постоянно охотятся воины Святой Инквизиции, а также воинства близлежащих Королевств. Отловленных зверолюдей из диких племен отправляют на аукционы, где их приобретают богачи, а тех, что поймали после побега, возвращают хозяевам.
И одно из этих проклятых созданий теперь стояло прямо передо мной. Высокие уши с рыжеватой шерсткой и серыми пятнами, кисточки на самых кончиках, словно замаранные мглисто-черной краской. Звериный изъян. Мальчик-рысенок.
Кир принюхался, в глазах мелькнули далекие хищные отблески, как у полусонного зверя.
– Мне тоже понравились ее волосы, Кир. – Граф мягко улыбнулся. – Я знаю, о чем ты думаешь. Нет, она не такая как ты. Всего лишь человек.
«Всего лишь?» – От его сочувственных интонаций я едва не пожалела, что не являюсь зверочеловеком, но вовремя опомнилась.
– А что с волосами? – На меня постоянно пялились из-за их цвета, но никогда раньше не принимали за зверочеловека.
– Помимо оттенков? – Граф секунду поразмыслил. – Они как шерсть зверей, что проживают в заснеженных горах.
– И такие же мягкие, – встрял Джерар.
– Тебе же сказали не трогать девушку. – Вальтер, сердито нахмурившись, качнулся в сторону юноши, будто собираясь задать тому трепку за непослушание.
– Джерар? – На сей раз имя юноши граф произнес совсем тихо, почти с придыханием.
– Нет, Мастер, конечно же, я ее не трогал. – Джерар, опасливо съежившись, отступил. – Лишь слегка коснулся, когда сверял ее личность с карточкой.
А еще сношался с милой Санни прямо над моей головой. Мне так хотелось поведать об этом занимательнейшем факте графу, но я отчего-то продолжала молчать. Что тогда предпримет Хранитель ядов? Пожурит своего похотливого помощника? Накажет? А может… убьет?
Нет, вряд ли. Я не представляю никакой ценности, поэтому никто никого из-за меня умертвлять уж точно не будет.
Плеча что-то коснулось. Я оторвала взгляд от графа. Рысьи уши Кира шевелились совсем близко от меня, а сам мальчишка принюхивался к моей коже, белеющей в разрыве ткани на плече.
– Не приближайся!
Кир отпрянул.
– Не стоит волноваться, госпожа Сильва. – Граф сделал знак Киру отойти от меня подальше. – Он немного увлекся. Забавно. Обычно он старается держаться подальше от чужих.
– Мне ни к чему его благосклонность. – Прозвучало грубовато, но я и не собиралась конфетничать с ними.
– Брось, прелесть, он же совсем ручной. – Джерар поманил Кира пальцем. – Да, киса?
Кир злобно зыркнул на юношу и тихо зашипел.
– Похоже, встреча с Киром вас смутила. – Граф с интересом осматривал мое лицо, словно каждая его частичка раскрывала не меньше десятка новых фактов, касающихся моей личности. – В провинции зверолюдей не встретишь, если, конечно, не углубляться в чащу. Вам лучше поскорее привыкнуть, потому что количество живущих в столице зверолюдей ужасает.
Я бы без зазрения совести пропустила мимо ушей все советы графа, если бы не одно крайне будоражащее обстоятельство.
– В столице? – Я начала задыхаться. – Мы в Витриоле?
– Верно.
Поверить не могу. Я в Витриоле – столице Королевства Скорпиона. А ведь в детстве мы так часто обсуждали с Дакотом, как отправимся сюда на поиски наших дам сердца. Хотя со временем мой самый близкий друг почему-то начал сомневаться в том, что мне так уж необходима дама сердца. Да и сам он перестал рваться сюда…
– Вы прекрасно отвлекаете наше внимание, госпожа Сильва. Заметьте, обычно я не столь расточителен на похвалу, но ваши способности впечатляют. Так как насчет того, чтобы, к нашему взаимному удовольствию, рассказать, где вы прячете Эстера?
– Нет.
Пусть хоть всех зверолюдей на меня натравливает, но брата ему не получить.
– Что ж, ваша взяла. – Граф вздохнул, поднял правую руку, сложив вместе указательный и средний пальцы, и показал на парадный вход:
– Джерар, действуй, как договаривались. Пусть Лукка возобновляет поиски. Обозначь ему все предполагаемые места, а также дороги. За это время мальчик не успел бы покинуть пределы Королевства. И пусть отработают точки сбора рубежных торговцев.
– Понял. – Джерар, вмиг посерьезнев, направился вниз по ступеням.
Я запаниковала.
– Постойте! Не… не нужно!
– Госпожа Сильва, я ждал, надеялся, в конечном счете, уверял свое недоверчивое подсознание, что вы облегчите мне задачу. Однако, к моему величайшему сожалению, вы так не поступили.
– Что вы собираетесь с ним сделать?!
– Вас это не касается. Возвращайтесь туда, откуда пришли. Пока у вас еще есть шанс. Неведение – благо. И держитесь подальше от вашего дяди.
Что же делать? Что же делать? Что?! Что?! Что?!
Пара секунд и Джерар выйдет наружу, чтобы раздать новые распоряжения.
Хранитель ядов мог позволить себе использовать тюремный экипаж, приобретал дорогостоящие подлинники произведений искусства – вазы из Королевства Рыб, в прислужниках имел зверочеловека. Он был достаточно обеспечен, чтобы в поисках Эстера изрыть вдоль и поперек все Королевство. И он обязательно найдет его, если я не вмешаюсь.
Анализируй… думай… думай… надо остановить его…
– Я… не уйду.
Такая жалкая. Еще секунда и зарыдаю. Наверное, лучше сразу умереть.
– Вы не нужны мне, госпожа Сильва, – терпеливо пояснил граф. – Мне нужен ребенок Роберта Сильва.
Ребенок Роберта Сильва?
Джерар, уже наполовину открывший одну из створок, отшатнулся, когда мое тело врезалось в дверь, насильно ее затворяя.
– Вам же нужен ребенок Роберта Сильва? – Я вцепилась в рукав Джерара, но смотрела через его плечо на графа. Если Тэмьен Бланчефлеер и был удивлен моей горячности, то ничем своих эмоций не выдал. На мой вопрос он ответил сдержанным кивком. – Я солгала вам, сэр. Роберт Сильва – не мой дядя. Он мой отец. Я тоже его дитя! Что бы вы ни хотели от Эстера, я сделаю это лучше! Что бы вы ни желали у него забрать, я дам вам больше! Позвольте мне заменить брата!
Глава 5. ДРАГОЦЕННЕЙШАЯ ПЛОТЬ
Кричать я жажду, чтоб легкие горели,
И руки чужаков тебя коснуться не посмели,
Я бью чужую плоть сильнее, и пальцы онемели,
Им раны не оставить на твоем невинном теле…
Я снова прикусила губу, когда рука Джерара обхватила мой подбородок.
– Любишь шутить? – Большим пальцем он огладил мои губы, остановившись на месте кровоточащей ранки чуть дольше, чем позволял праздный интерес. – Или мстишь за мой блеф?
– Это не блеф. – Мне было все равно, что делает или о чем думает Джерар. Единственный человек, которого необходимо было убедить, стоял там, у основания лестницы. – Сэр, я…
– С вашей стороны слишком жестоко лгать о подобном.
Я остолбенела. Жестоко? Это я жестокая?
И почему голос графа дрогнул? Или это мое воображение?
– Это не ложь. – Оттолкнув Джерара, я приблизилась к каменным ступеням. – Роберт Сильва – мой отец, а я – дитя своего отца.
На лицо графа набежала тень. Брови дернулись, сливаясь в плавной линии с морщинками на переносице, ресницы затрепетали, у краешков губ образовались ямочки – столь отчаянное выражение печали, поразившее меня до глубины души. Не эти эмоции должны отражаться на лице подобного человека. Совсем не эти.
– Мастер, она и раньше врала. – Джерар приблизился ко мне со спины и положил руку на плечо. Я тут же сбросила ее. – Может солгать и сейчас.
– По себе не судите. – Я разозлено прожгла его взглядом через плечо. – Сэр, поверьте, на этот раз мои слова являются правдой. Прошу, оставьте в покое Эстера. Вам нужен ребенок Роберта. Так пусть выбор падет на меня! Поверьте. Не знаю, как доказать вам, но, клянусь, это не ложь!
Мой голос поглотили своды особняка. Тишина угнетала. Все ждали решения хозяина.
Я пыталась справиться с дрожью.
Почему он молчит? Почему продолжает смотреть на меня с таким раздражающим выражением? Неужели я не подхожу? Конечно, я хуже Эстера во всех смыслах, но разве кто-то обозначал иные критерии, кроме близкого родства с Робертом Сильва? Если это единственное условие, то меня тоже нужно учесть. И я здесь, прямо перед ним. Эстера искать слишком хлопотно.
Взгляните же внимательнее, Хранитель ядов, кроткая добыча сама готова запрыгнуть в ваши силки.
– Мастер? – Обеспокоенный Вальтер шагнул к графу. – Следует ли Джерару распорядиться о начале новых поисков?
Граф прикрыл глаза и простоял так около трех секунд, а затем резко распахнул их. Его взгляд изменился. Таинственное выражение, которое я, не зная сути этого человека, могла бы даже принять за жалость, полностью исчезло с его лица.
– Нет, пока в этом нет необходимости. Прошу за мной, госпожа Сильва. Вальтер, подготовь каминный зал.
– Да, Мастер.
Вальтер стремительно скрылся во тьме за лестницей. Граф же, стоя вполоборота, ожидал, пока я поднимусь к нему.
Горячая ладонь Джерара прижалась к моей шее.
– Иди же, – шепнул он и криво улыбнулся.
Стремясь избавиться от его близости, я почти побежала по ступеням, старательно огибая столик с вазой, около которого все еще стоял Кир. Зверомальчик следил за каждым моим жестом, шагом, вдохом. Жутко.
Как же я хотела домой. Единственная мысль, что грела мое сердце и заставляла ноги делать один шаг за другим, – это уверенность в том, что Эстер в безопасности и очень-очень далеко отсюда. А еще с ним Дакот. Он позаботится о брате. Он и только он сумеет защитить Эстера, ведь защищать себя Дакот умел уже с малых лет.
– Следуйте за мной. – Граф направился в ту же сторону, что и Вальтер.
Я слышала дыхание Джерара за спиной, ощущала присутствие Кира, двигавшегося мягкой поступью. Мы шли неспешно. Граф периодически оглядывался на меня и замедлялся, подстраиваясь под мой неуверенный шаг. Никто не подгонял меня, никто не кричал, и от этого становилось только страшнее. Это было похоже на выполнение последнего желания заключенного перед казнью – умиротворяющее спокойствие в дар.
Граф остановился перед открытой дверью и сделал приглашающий жест. Я, нещадно избавляя свой разум от трусливых мыслей, вошла в комнату, надменно вздернув подбородок. Притворяться, что я все еще могу что-то контролировать – не это ли доказательство того, что отчаяние еще не отравило мой разум?
Просторное помещение, казалось, полностью состояло из широких книжных шкафов под самый потолок. В малюсенькие промежутки между ними были втиснуты настенные канделябры. Вальтер как раз заканчивал с освещением: он переходил от одного светильника к другому, щелкая пальцами по влитым светоч-камням. У дальней стены я заметила огромный камин, а посреди помещения примостились кушетка, обтянутая бордовым ребристым бархатом, и два кресла с блестящими подлокотниками.
Кивнув Вальтеру, граф расположился в одном из кресел и указал на кушетку.
– Устраивайтесь, госпожа Сильва.
Покосившись на Вальтера, прикрывшего двери и вставшего на страже, на Джерара, замершего у хозяйского кресла, и Кира, примостившегося на краешке кушетки, я покачала головой:
– Я лучше постою.
Глаза графа сузились. Устроив локоть на подлокотник, он, выгнувшись в спине, оперся щекой на кулак. Протяжный вздох вырвался из его груди, интонации ранили мой слух равнодушной вкрадчивостью.
– Что ж, госпожа Сильва, тогда раздевайтесь.
Без сомнения, я ослышалась.
– Вы… – Стены начали приближаться, сжимая мое тело в крохотную еле дышащую сущность. Словно в сундуке. Да, я заперта, и воздух больше не поступает в легкие. – Это отвратительная шутка.
– К сожалению, время имеет свой лимит, госпожа Сильва. И тратить его на шутки я не намерен.
– Погодите… – Я отпрянула, когда Джерар принялся обходить кресло графа. – Не… не приближайтесь.
– Прошу вас сотрудничать. Не вынуждайте меня отдавать излишние указания моим людям. Пожалуйста. Просто избавьтесь от платья.
– Ни за что. – Край кушетки ударил меня под коленями, я покачнулась, но устояла.
– Госпожа Сильва.
– НЕТ!
Он и над Эстером собирался также поглумиться?! В этом вся задумка? Изнасилование? А что потом? Продадут в публичный дом? Этим и промышляет Хранитель ядов? Собирает красивых мальчиков? Тогда я тут совершенно не к месту. Видимо, лишившись желаемого, пытается понять, можно ли заиметь какую-нибудь пользу с такой как я…
Так ты, отродье дьявола, хотел коснуться моего Эстера?!! Моего чистого, моего невинного Эстера?!!
– Да заберут камни Душ ваши поганые души, – прошипела я. – Да сорвут гарпийские когти плоть с ваших костей!
Граф смиренно кивнул.
– Приму любые проклятия, сорвавшиеся с ваших уст, но лишь те, которые действительно заслужил. Джерар, окажи леди помощь.
– С удовольствием, Мастер.
Я сдержала вырывающийся наружу крик, чувствуя, как Джерар вцепляется в мои руки чуть выше локтей – ни сбежать, ни ударить, ни упасть, ни исчезнуть.
– Прошли те времена, когда кого-либо в этой комнате можно было напугать камнями, высасывающими души, или кровавыми крылатыми чудищами, моя прелесть. – Теплое дыхание, коснувшееся кожи одновременно с этим шепотом, обратило мое сердце в лед. – Или человеческими проклятиями. Слова – всего лишь дыхание, слившееся в страстной агонии со звучанием податливого голоса. Они весомы только тогда, когда исходят от человека, способного заставить мир прогнуться перед ним. В ином случае это пустое, ничего не значащее потребление воздуха. Этому нас учит Мастер.
– Джерар, – сердито позвал Вальтер. – Не заставляй Мастера ждать.
Хватка Джерара стала сильнее.
– Никак не могу отказать себе в забаве предаться словоблудию. – Юноша покачал головой, будто укоряя сам себя. – Вы по-прежнему несговорчивы. А мой Мастер любит покладистых. Его желания – мои желания. Сожалею, госпожа Сильва, но придется мне заняться вами всерьез.
Дыхание перехватило, когда Джерар, резко надавив на мои плечи, повалил меня на кушетку.
С ее края молча спрыгнул Кир и замер у подлокотника.
Я все еще не сопротивлялась, стараясь поймать остатки разума, стремительно брызнувшего осколками в густую пучину отчаяния. Если сорвусь, не смогу мыслить трезво.
Зеленовато-желтые огоньки глаз Кира горели ярче светоч-камней. Взъерошенный и очень напуганный, он то смотрел на меня, то отворачивался, а потом вновь возвращался взглядом ко мне.
В отличие от зверомальчика, Джерар действовал более чем уверено.
– Хотя вид у вас чуть лучше уличной бродяжки, наряд весьма изысканный. – Он навис надо мной и потянул шнуровку на боку моего платья. – Папочка не скупился на подарках, ведь так? Продал мальчука, а любимицу-принцессу скрыл от чужих глаз. Разве не тепличный цветочек должен был вырасти при такой заботе? Но эта прелесть как будто и вовсе не боится замараться… А, прелесть? Что же ты за цветочек?
– Кактус, – выплюнула я прямо ему в лицо и, сложив руки, как учил меня Дакот, изо всех сил ударила Джерара в грудь.
В его глазах мелькнуло изумление. Он отступил, ошеломлено дотрагиваясь не до места, по которому пришелся удар, а почему-то хватаясь за горло. А затем разразился кашлем.
Дакот хорошо меня учил.
Я стремительно села, не сводя глаз с Кира. Как я и предполагала, зверомальчик кинулся на меня следующим. Вновь упав на спину, я откинула прочь края разреза на платье, обнажая ногу. Мальчишка наткнулся на мою пятку, как корабль на скалы. Я пнула его еще раз, особо не целясь. Удар пришелся на шею, а затем мои пальцы ощутили мягкость кожи его щеки. Тихо пискнув, Кир спиной вперед перевалился через подлокотник.
– Мастер?! – донесся до меня голос Вальтера. О как же порадовали мой слух эти наполненные волнением интонации. Неужто все-таки сумела взбудоражить обитателей этого проклятого особняка?
– Не вмешивайся, – приказал граф.
Я вскочила. А этот чертов человек даже и не подумал сдвинуться с места. Он даже позу не поменял.
Зря я сосредоточилась на нем. За моей спиной возник Джерар. Слишком быстро пришел в себя.
– Резвая прелесть.
– Отпусти!
– Теперь уж точно никак. Из принципа.
Дерганья ни к чему не привели. Джерар словно слился с моей спиной. Его пальцы окольцевали мои запястья. Новый рывок, и он повалился на кушетку, увлекая меня за собой.
– Хватит, Сильва, будь зайчиком, – шептал он мне, пытаясь свести мои запястья вместе, чтобы удобнее было держать их одной рукой.
Я билась в его объятиях, извивалась, подскакивала, дергала головой, ища затылком его нос, глаза, губы – все, что можно было покалечить. Но Джерар успевал отклоняться. Он лишь крепче сжимал меня и с каждым моим рывком дышал все тяжелее и тяжелее.
– Будешь продолжать так тереться об меня, прелесть, и мы займемся делами поинтереснее, – хрипло пробормотал юноша.
Джерар все-таки освободил одну руку. Надавив мне на правое плечо, он позволил моему телу заскользить вниз. Пуговицы рубашки царапнули кожу шеи, уцепили пару нелишних локонов. Джерар сел на кушетке, расположив мою голову у себя между ног. Я отчаянно заскулила, почувствовав, как к щеке прижимается натянутая до предела ткань брюк в паховой области.
– Верно, я на взводе, – усмехнулся Джерар. – Гляди, почти не могу себя контролировать. Что ж ты сотворила со мной, прелесть? Так смертоносно маняще изгибаешься, столь сладко и прерывисто дышишь, касаешься меня везде. Распутница… Никто никогда не сопротивлялся мне, понимаешь? Не знал, что это может столь сильно будоражить.
Он потянул шнуровку на платье. Я взвизгнула и, собрав все силы, притянула к себе его левую руку, крепко сжимающую оба моих запястья. И в следующую секунду впилась зубами в нежную кожную мякоть. Моя челюсть сомкнулась вокруг основания его большого пальца, зубы с сумасшедшей методичностью начали вгрызаться в плоть, намереваясь добраться до кости.
– Больно. – Джерар надавил прокушенной рукой на мою челюсть, намертво прижимая мою голову к своим бедрам. – Не заставляй меня получать удовольствие от этого. Мне нельзя радоваться боли.
Его правая рука легла на мою грудь и сдавила. От неожиданности я разжала челюсть, и Джерар, воспользовавшись заминкой, отодвинул поврежденную руку на безопасное расстояние.
– Я ранен, Мастер, – пожаловался он, удерживая мои запястья прямо над моим лицом. Кровь дрожащими густыми каплями цеплялась за поверхность его кожи прежде, чем рухнуть вниз – на мою щеку. – Полагаю, что теперь и я вправе быть менее нежным с принцессой?
– Не теряй наше общее время, – вместо ответа попросил граф.
Джерар весело рассмеялся.
– Знаешь, я слегка подустал, – горячо зашептал он мне на ухо. Его волосы неприятно защекотали окропленную кровью щеку. – Сопротивление еще и сильнейшим образом утомляет. А я уже на последнем издыхании. Совместим приятное с полезным? Ты же не против публики? Знаю, что нет. Мы же так чудесно провели время вместе с милой Санни. А сейчас все мое внимание целиком будет принадлежать тебе. Я буду всецело принадлежать тебе. А потом мы дадим Мастеру то, что он желает. Постепенно… правда? Ты же не против? Может, для начала подаришь мне поцелуй?
Джерар придвинул свое лицо вплотную к моему. Коснулся губами кончика моего носа. Пальцы вновь атаковали шнуровку платья и скользнули внутрь, к теплу кожи.
Я вся сжалась.
«Дакот! – вспыхнуло в сознании. – Дакот! Дакот!»
Потеряв интерес к ослабленной шнуровке, которая лишь утягивала ткань в талии, Джерар провел рукой по собравшимся над моими коленями складкам изрядно помятого подола, выискивая возможность добраться до прикрытых бедер.
– Ты же знаешь меня. Будет так приятно… черт! – Джерар вскинул голову, с возмущением оглядывая бледные пальцы с четко обозначенными костяшками, вцепившиеся в его запястье в тот момент, когда его рука почти уже нырнула под края подола между моих ног. – Место, киса!
– Не тронь! – прошипел нависший над нами Кир, обнажая клыки – чуть больше и острее, чем у обычного человека.
– Будь ласковее, киса. – Джерар снова начал наклоняться ко мне, но вдруг замер.
Я задрала голову до упора, выискивая причину благословенной передышки. В кадык Джерара уперлась ладонь мальчика-рысенка. От ногтей Кира, впившихся в кожу, по шее начало распространяться покраснение.
– Вырву его. – Глаза Кира яростно горели, грудь тяжело вздымалась и опускалась, будто сдерживая что-то внушительное, стремящееся вырваться наружу сокрушительным взрывом. – Тронешь ее и захлебнешься собственной кровью.
– Кир. – Граф произнес имя мальчишки очень тихо, словно подбирая звучание, доступное только им двоим. Звучание, при котором они смогут обменяться тайными посланиями и достигнуть взаимопонимания. – Что ты делаешь?
– Джерар вовсе не уговаривает ее сотрудничать. – Кир, вмиг растеряв весь свой гнев, жалобно взглянул на графа. – Он опять за свое! Он трогает ее!
– Это правда, Джерар? – Интонации графа вновь обрели свою бесцветность. – Будь серьезнее. Госпожа Сильва – не одно из твоих увеселений. Поиграть сможешь позже.
– Маленький доносчик, – просипел Джерар, с кривой улыбкой прожигая взглядом Кира. – Умеешь же портить веселье.
– Отпусти его, Кир.
Рысенок нехотя отпустил Джерара. Тот опасливо потер шею.
– Думай, прежде чем калечить хозяйские драгоценности, – проворчал Джерар, любовно оглаживая каждый участок своей кожи от подбородка до самых ключиц. – А если бы оставил царапины? Мне еще с этим работать. Моя ценность может вмиг упасть. У тебя дурные манеры, киса.
Кир не слушал его. Он смотрел на меня сверху вниз, поджав губы. Я равнодушно глядела в ответ. Мной завладела апатия. Телу понравилось это состояние. Чем меньше было сопротивление, тем меньше его дергали, сжимали, причиняли боль. Желание отдаться на волю течения было велико. Отречься от реальности, умертвить разум, заставить слух воспринимать одну лишь успокаивающую тишину. Я так устала. Я плохо подготовилась. Жизнь поборола меня первым же ударом. Бессмысленно сражаться…
У этого мальчика такие мягкие черты лица. И тоска в глазах. Они блестят, словно слезы навечно застыли на их поверхности. Раньше у Эстера всегда был такой взгляд. Потерянный и печальный. Всякий раз, когда я говорила, что ненавижу его, он просто молча смотрел на меня, упиваясь внутренним горем и моей жгучей злобой. Когда-то я была невыносима, была несправедлива к брату, унижала его и наслаждалась его болью. Но это было давно.
Сейчас нам хорошо вместе. Мягкий изгиб его губ очаровывает окружающих, завораживает, когда он слегка приоткрывает их, обнажая кончики зубов. Раньше это выражение господствовало наравне с грустью, но сейчас в уголках его губ всегда скрывается малюсенькая смешинка – ведь он больше не грустит. Теперь он всегда улыбается мне…
Эстер… Эстер… Эстер…
Он ждет меня. И Дакот тоже. Мне нельзя сдаваться. НЕТ!
Я неистово забилась в руках Джерара. Легкие жгло, будто я испила вина из чистой лавы. Горло саднило, словно мой крик рвался наружу целую вечность.
– Ох-ох-ох, – восхитился Джерар, отпуская меня и через секунду вновь пленяя в кольце своих рук, как не успевшую вспорхнуть птицу. – И откуда только сила взялась.
– Нет!! Дакот! Дакот! Дакот!
По комнате разнесся грохот опрокинутого кресла.
– Заканчивайте! – гаркнул граф. – Кир!
Мальчишка вскочил на кушетку и уселся на мои ноги.
– Прочь! Прочь от меня! Дакот! Дакот! Дакот!
Я больше ничего не контролировала. Ни себя… ничего.
Кир занес надо мной руку с согнутыми пальцами. А затем ударил по животу. Комнату наполнил визг. Никогда еще я так не кричала.
Наверное, вместе с криком из моего тела выскочили легкие.
Дакот, наверное, сейчас я как никогда похожа на свинку, которую режут.
В воздух взметнулись ошметки моего платья. Их было не меньше тысячи. А может, миллион? А где же кровь? Разве она не должна была брызнуть во все стороны? Или я окончательно превратилась в Мертвеца, и все, что осталось со мной – это иссушенная плоть?
На мой лоб легла прохладная рука. Хранитель ядов усилил давление, прижимая меня к Джерару. Я пропустила момент окончания истерики и просто обмякла, развалившись на Джераре, как слой жидкого теста. До моего слуха доносились отдельные слова.
– Тише… тише. Кир не навредил вам. Всего лишь порезал платье на животе. Пожалуйста, не двигайтесь пару секунд.
Прохлада с моего лба никуда не делась, а кожа на животе покрылась мурашками от новых холодных прикосновений.
Пара секунд благодатной тишины. Будоражащие нервную систему прикосновения и поглаживания вокруг пупка.
– Аметистовые, – услышала я бормотание графа. – Действительно. Второе поколение. Ребенок Роберта.
Я утомленно прикрыла глаза и не открыла их даже тогда, когда чье-то дыхание коснулось мочки уха.
– Не волнуйтесь, госпожа Сильва. Я не буду искать Эстера. Вы идеально подходите. И мне очень жаль. Лучше бы вы не были дочерью Роберта Сильва…
