Текст книги "Хранитель ядов (СИ)"

Автор книги: Катти Карпо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Я ощутила, как кожа на щеках начинает пылать. Он изначально предлагал мне проверить отпечатки, поэтому-то и не отдавал мне карточку. А я, не догадавшись, прижимала и прижимала свою взмокшую от пота ладонь к его, как… как… даже толком не знаю как кто!

Чтобы скрыть смущение, я поспешила выдать первую мысль, что пришла мне в голову:

– Вы были рядом. Там, на крыше. На самом деле, если бы я ничего не сделала, то вы бы все равно не позволили Феличиту погибнуть… ведь так?

– Так.

– Тогда благодарность точно была излишней.

– Это не была благодарность за спасение моего солдата.

– В таком случае, за что вы меня благодарили?

– За проявление человечности.

Ленс Ригель не стал прощаться со мной. Просто развернулся и ушел. Я наблюдала за черным силуэтом, пока он не скрылся из виду. И даже после этого стояла погруженная в раздумья. И конечный вывод принес мне одно лишь удовлетворение.

Этот город – не кладбище.

В нем все еще есть настоящие живые люди.

Глава 12. ГРЯЗНАЯ ЗЕМЛЯ

Звезд искры в небесах сияют,

А люди с судьбами людей играют,

И под ладонями снежинки тают,

Но в грязь мир люди обращают…

От оглушающего хохота Джерара звенело в ушах. Очень хотелось поежиться, но я с каменным лицом продолжала заворачивать куски льда в белоснежную тканевую салфетку.

Прижав холодный кулечек к щеке, я принюхалась. От тряпья, которое для похожих целей выдавала мне Руара, всегда несло сладковатой вонью навозных удобрений. Салфетка же, полученная мной от Вальтера, была чистой и пахла флердоранжем.

Передо мной на столе было выложено с десяток корзинок с сухими травами. Слушая раздражающий смех Джерара, я перебирала крошащиеся листочки, раздумывая, какие из них можно использовать для лечебной примочки.

За моей спиной послышался хлопок. Смех резко прервался, а через мгновение сменился не менее раздражающим хныканьем, в котором ясно послышалось «больно же, ты, занудный старикашка!..».

– Вы уверены, что не нуждаетесь в осмотре? – Вальтер поставил рядом с моим локтем еще одну чашу с кусочками льда. Интересно, какой способ используется в этом доме для создания и сохранения льда? – Мастер мог бы осмотреть вас. И предложить лечение.

– Я сама могу прекрасно о себе позаботиться. – Поразмыслив, я все-таки отодвинула корзинки с травами в угол стола. – У меня обычные синяки.

– Эти травы вам не подходят? – Вальтер нахмурился. – Если желаете, я обращусь к Мастеру. У него, без сомнения, найдется то, что вам нужно.

– Не стоит. – Я поморщилась и отняла от лица салфетку со льдом. От холода кожа потеряла чувствительность, и терпеть это было уже невыносимо. – Единственное, что меня действительно беспокоит, это отметина, которая может остаться на щеке после того удара. Но и с этим можно справиться. Моя кожа тонкая, и следы от какого-либо внешнего воздействия быстро проступают на поверхности, однако простенькая ледяная примочка устраняет проблему. А уж синяки – дело обычное. Природа сама все исправит.

– Непозволительно оставлять на теле юной девушки раны. – Вальтер выглядел спокойным, но то, как часто он поправлял очки, которые и не думали съезжать с переносицы, выдавало его негодование. – И вам не следует относиться к ранам столь легкомысленно.

– Синяки – это не такая уж большая беда. Если они легкие, конечно. Даже дети в своих играх не обходятся без синяков. Сейчас мое поведение большей частью пронизано чопорностью и степенностью, но в детстве каждое времяпровождение с моим другом было одной сплошной феерией, всегда оканчивающейся парочкой ушибов. – На моих губах заиграла улыбка.

В детстве меня переполняла надменность. Понятия не имею, как Дакот вообще терпел мое присутствие. Но в какой-то момент ему удалось вытащить на поверхность и задиристую сторону меня. Послушная с отцом, презрительная с братом. С Дакотом же я открывалась и по-настоящему наслаждалась нашим общением.

– Сложно представить вас непослушным проказником.

– Неужели? Что было, то было. Даже подумать страшно, сколько раз Руаре приходилось лечить наши с Дакотом синяки после проказ… – Я осеклась и враждебно уставилась на Вальтера. Какой опасный человек. Своим добродушным тоном он усыпил мою бдительность, и я с поражающей легкостью начала рассказывать о близких мне людях и дорогих воспоминаниях. Не стоит мне забывать о положении, в котором я сейчас нахожусь.

К счастью, эту атмосферу напускного дружелюбия разрушил Джерар. Вот в чьей искренности сомневаться не приходилось. Он, особо не таясь, говорил именно то, о чем думал.

– А тебя, прелесть, оказывается, невезение преследует. – Джерар навалился на меня сзади, правда не всем весом – его ладони уперлись в стол. – Велика ли была вероятность встретить этого так называемого дьявола Ленса Ригеля в огромном Витриоле? А ты взяла и встретила!

Он снова расхохотался, но теперь его смех больше напоминал повизгивание голодной гиены.

Сдержанно вздохнув, я протянула руку через плечо и, не глядя, приложила аккуратно завернутый в салфетку лед к лицу Джерара. Тот издал испуганный возглас и отскочил от меня. От силы его рывка мой стул опасно зашатался.

– Злючка, – восторженно сказал Джерар, утирая со щеки остатки капель от подтаявшего льда из кулечка.

Воздержавшись от ответной реплики, я вновь приложила примочку к собственной щеке. От тепла моей руки лед терял форму, а салфетка наполнялась влагой.

– Займись-ка лучше подготовкой к обеду. – Вальтер ткнул в грудь Джерара свернутым в тугую трубку «Витриольским нечетом». Наверное, ударом этой же газетой домоправитель и пресек тот его мерзкий, давящий на нервы смех. – Закрой на замок запасную дверь и отопри дверь в коридор прислуги. Минут через пять Анна и Стефания принесут первые блюда.

– Ох и любишь командовать, господский песик, – ворчливо отозвался Джерар, но между тем послушно отправился исполнять указание.

Выдержав еще одну экзекуцию холодом, я решила, что этого будет достаточно. Вальтер, внимательно следивший за моими манипуляциями, сразу же убрал весь лед и протянул мне чистую салфетку.

Вытирая лицо, я поинтересовалась:

– Граф Бланчефлеер сотрудничает с генералом Паджем. Странно, что солдаты королевского воинства не знают в лицо его людей. Никто из тех, с кем нам с Киром довелось столкнуться, даже не предположил, что хозяином зверомальчика является Хранитель ядов.

– Мастер сам ведет все дела. – Вальтер принялся вытирать стол. – Вмешивать нас нецелесообразно. Каждый солдат королевского воинства знает, кто такой граф. Мы же всегда в тени. Так легче исполнять поручения Мастера, нежели в том случае, если бы наши личности были бы известны каждой королевской крысе.

– Не любите королевское воинство?

– Не люблю то, во что оно превратилось. Эти безумные игры с трофеями и назначение наград за пойманных зверолюдей. Солдаты, призванные защищать покой жителей, всецело отдались охоте на зверолюдей. И, судя по всему, не чураются доводить свои метания до абсурда. Я был удивлен, услышав, что вас проверяли на принадлежность к подвиду зверолюдей из-за ваших волос. Я полагал, что необычный оттенок может привлечь внимание, но никак не думал, что солдаты Столичного Воинства дойдут до крайностей. Похоже, иных важных дел у них не имеется, раз их подозрительность распространилась на ни в чем не повинную девушку.

– Избежав беды, я стараюсь не тревожиться о ней понапрасну. Иными словами то, что случилось со мной, меня мало волнует. Однако Киру сильно досталось. И пострадал он как обычный зверочеловек. Граф бы мог постараться и лучше защищать своих людей. – Кто знает, может, своими едкими словами я хотела пошатнуть безропотную веру Вальтера в графа. А может, просто желала его позлить.

– Мастер защищает нас тогда, когда в этом есть необходимость. Кроме того, какие из нас помощники, если мы не в состоянии уберечь сами себя? В таких слугах Мастер не нуждается, ибо они бесполезны изначально.

– Вы очень преданный слуга. Преданный до абсурда.

– В ваших словах укор. Но их смысл приятен мне.

Бесполезно что-либо внушать этим людям. Они готовы слепо верить Хранителю ядов. Хотелось бы мне знать, чем он заслужил подобную верность.

Из глубин коридора прислуги донеслось громыхание. Кто-то приближался и нес нечто громоздкое. Со своего места я видела лишь часть мутных стеклянных окон доселе закрытого коридора и пол, у места соединения со стенами поросший мхом.

Дверь качнулась, и в кухню вошла полная женщина в сером платье, фартуке и чепце. В руках она несла исходящую паром кастрюлю. На ее лице было какое-то отчаянно испуганное выражение, а взгляд настороженно окидывал комнату так, словно стены в любую минуту могли ожить и съесть ее. Заметив меня, она остановилась. Ее глаза ошарашено расширились.

– Добрый день, – поздоровалась я, не понимая, отчего мое присутствие вызвало у нее такой ужас.

– Анна! – Вальтер кивнул на столешницу у мойки. – Поставь сюда. И не задерживайся здесь, пожалуйста.

– Да… прошу прощения, – пролепетала женщина и, кинувшись к столешнице, быстро водрузила свою ношу на указанное место. Я и моргнуть не успела, а она уже снова нырнула в коридор.

Я вопросительно уставилась на Вальтера, но тот был занят кастрюлей. Похоже, поведение служанки не показалось ему странным.

Анна появлялась еще раза четыре, принося различные блюда. На меня она старалась не смотреть. Я же вела себя тихо, чтобы не пугать женщину.

Когда она вновь покинула кухню, со стороны холла раздался звук бьющегося стекла, а за ним – вскрик Кира и дикий хохот Джерара. Побагровев, Вальтер оставил тарелки, которые вытаскивал с полок, и бросился на шум.

Я осталась одна.

Внезапно со стороны все еще открытой двери в коридор прислуги послышался шорох. В помещение заглянула миловидная белокурая девушка в таком же, как у Анны, одеянии. В ее руках была тарелка с пышным красивым пирогом.

– Здравствуй, Стефания, – мягко поздоровалась я.

Девушка вздрогнула и продемонстрировала ту же реакцию на меня, что была и у Анны. Я все больше начинала чувствовать себя чудовищем.

– Прости, что напугала.

Мои попытки реабилитироваться вселили в нее еще больший страх. Стефания попятилась. Остановилась она лишь тогда, когда в ее поясницу впился край столешницы. Ее взгляд скользнул по пустому помещению. Девушка вся подобралась и прищурилась, вслушиваясь в далекий шум из холла.

Повернувшись к столешнице, Стефания схватила нож и принялась быстро резать пирог на куски. Стремительно схватив чистую тарелку, она переложила туда один из кусков.

Я с недоумением наблюдала за ней и изумилась, когда пугливая девушка вдруг развернулась и решительно зашагала к столу.

– Попробуйте. – Стефания поставила передо мной тарелку. На ее краешке приютилась десертная вилка. – Новый десерт. Я сама пекла. Вкусно.

– Спасибо. – Я улыбнулась девушке и несколько напряженно глянула на нож, который она все еще сжимала в другой руке.

Избыток подозрительности тоже не идет на пользу, верно?

Я, продолжая улыбаться, взяла вилку и, подцепив кусочек, поднесла ко рту.

– НЕТ!

Вальтер выбил вилку из моих рук, едва не царапнув ногтями мои губы. Я отшатнулась, ножки стула с грохотом проехались по полу. Одновременно домоправитель оттолкнул от меня Стефанию. Та отступила, сверкая дикими глазищами.

– Нож, – приказал Вальтер, протягивая руку. Служанка с секунду смотрела на него, но все-таки протянула ему нож. – Пошла прочь.

Стиснув зубы, Стефания выбежала в коридор прислуги. Вальтер захлопнул за ней дверь и вернул на место тяжелый замок.

– Госпожа Сильва, – Вальтер взял со стола тарелку с куском пирога и поставил его на столешницу – подальше от меня, – выне будетеесть то, что готовит прислуга. Для вас я готовлю отдельно. Чуть позже расскажете мне о ваших любимых блюдах.

– Но почему? – Поступок Вальтера обескуражил меня. Стефания тоже вела себя подозрительно. – Что вообще здесь происходит?!

– Я уже сказал вам. – Домоправитель вернул себе спокойные интонации. – Есть вы будете только то, что готовлю я.

Черт бы побрал это поместье с его сумасшедшими обитателями.

– Экс… Госпожа Сильва! – В помещение заглянул Кир. – Мастер велел позвать вас.

– А может, отказать Мастеру в приватной беседе? – раздраженно предложила я. – А, Вальтер?

Домоправитель промолчал. Кир же беспокойно завозился на пороге.

– Но… но… Мастер зовет вас… нельзя отказывать…

– Не беспокойся, Кир. – Я встала из-за стола и, игнорируя взгляд Вальтера, вышла из кухни. Рысенок бросился за мной. – Я пошутила. Где он ждет меня?

– В каминном зале.

Кир по-детски поджал губы, и я, не удержавшись, погладила его по щеке.

– Как ты себя чувствуешь, Кир?

– Мастер осмотрел меня и сказал, что со мной все в порядке.

– Я не твое физическое состояние имею в виду.

В зеленых глазах Кира появилась теплота.

– Все хорошо, Эксель. Все хорошо.

– Ты рассказал графу… – я, засомневавшись, смолкла, но потом все же закончила вопрос: – о капитане Ригеле?

Кир, мгновенно насупившись, отвернулся.

– Да.

– Все?

– Мастер должен знать обо всем.

Я медленно кивнула, раздумывая над тем, как граф распорядится полученными сведениями.

Кто же в этой истории подвергнут большей опасности?

* * *

Тэмьен Бланчефлеер расположился на своем излюбленном месте – в кресле спиной к входу.

Я, стараясь производить как можно меньше шума, прокралась в каминный зал. Неужели даже самоуверенного графа можно застать врасплох?

– Порой вы напоминаете мне Кира, госпожа Сильва.

Уже не скрываясь, я обошла кресло графа и встала за кушеткой.

– Чем же?

– Настороженностью, присущей зверям.

– Почему же вы решили, что за вашей спиной не Кир?

– Ваш шаг тяжелее, чем у него.

Мне стоило оскорбиться? Но я лишь усмехнулась, ощущая странное удовлетворение от обозначенного различия.

– Не присядете, госпожа Сильва?

– Предпочла бы не расслабляться в вашем присутствии.

Граф Бланчефлеер улыбнулся.

– Не улыбайтесь мне так!

Я ненавидела эту его нефальшивую улыбку. И главная причина заключалась в том, что встреться мы при иных обстоятельствах, она бы мне точно понравилась.

– Ничего не могу с собой поделать, госпожа Сильва. Вы вызываете у меня приятные эмоции.

Подавив злобу, я буркнула:

– Вы избегали встречи со мной.

– Не буду отрицать, избегал. Я полагал, вы держите на меня обиду.

– За что?

– За правду.

– Вашу правду. Я по-прежнему не верю вам. И не собираюсь.

– Что ж, проблема вашего неверия пока подождет. Как ваше самочувствие? Желаете, чтобы я провел осмотр?

– И какого рода он будет? Снова приметесь искать на мне следы вашей надуманной болезни?

– Честно говоря, в настоящий момент я хотел всего лишь убедиться, что встреча с представителями Столичного Воинства не принесла вам каких-либо травм. Но, судя по вашему энтузиазму, вы неплохо адаптируетесь к любым условиям. К слову, ваш внешний вид вновь выше всяких похвал. В ваше отсутствие я позволил себе наполнить ваш шкаф нарядами и теперь вижу, что не прогадал с выбором. Хотя, уверен, причина в том, что вы сами превратите любой наряд в роскошь.

– Мне не нравится ваша привычка уводить разговор в иное русло.

Снова эта улыбка. В ее искренности было какое-то мальчишечье смущение, что несколько сбивало меня с толку. Мальчишкой графа уж точно никто бы не назвал.

– Жаль, что вы не позволяете мне вами восторгаться, госпожа Сильва. И от какой же темы мы отвлеклись?

– Когда вы собираетесь ставить на мне эксперименты? – спросила я в лоб.

– Ваши формулировки грубоваты.

– Я знаю не меньше тридцати семи уникальных формулировок, соскакивающих с уст мясника, вместо свиной туши резанувшего собственную руку. Поверьте, грубость я отличаю и ею же пользуюсь редко.

– Вы росли в прелюбопытнейших условиях. И, как я понял, сами создали их для себя?

– Снова меняете тему разговора? Изящно. Но все же требую ответа на свой вопрос.

– Ваше нетерпение очаровательно. К сожалению, могу лишь сообщить, что сегодня вами я заниматься не буду.

– Интересно. – Я наклонилась и оперлась ладонями о спинку кушетки. – Мне вдруг пришло на ум, что терять мне нечего. Поэтому впредь буду говорить все, что думаю.

– Мне будет приятна ваша искренность.

– Не боитесь, что я могу окончательно потерять терпение и сбежать от вас?

Блеф. На самом деле мне некуда идти. В нашем прежнем особняке никого не осталось. Куда отправился отец, я не знала. Беспокоился ли он о своих детях? Искал ли?

Руара и Сантьяго наверняка помогли бы мне, но тех, в ком я действительно нуждалась, в селении больше не было.

Эстер и Дакот. Где они? В безопасности ли?

Я в ловушке. Главное, не забывать об этом.

– Вы уже все решили для себя, госпожа Сильва. Ваш побег ничего не решит. И так вы не сможете защитить Эстера. – Граф грустно взглянул на меня, хотя печалиться полагалось как раз мне. – И вам некуда возвращаться, госпожа Сильва, не так ли?

Будто мысли прочитал.

– Не думайте, что меня некому спасти!

Не сдержалась. Проницательность графа Бланчефлеера разбудила во мне ярость.

– Вы о Дакоте?

Я остолбенела. А граф невозмутимо глянул на часы, которые вытащил из кармана, а затем столь же спокойно на меня.

– Дакот. Имя, которое вы прокричали в минуту опасности – там, в каминном зале, когда я приказал Джерару и Киру сорвать с вас платье.

– Вы…

– Он ваш возлюбленный?

– У меня нет причин рассказывать вам что-либо о себе.

– Но вы сказали, что вам нечего терять. – Граф понизил голос, словно в этом пристанище фальши нас мог кто-то услышать. – Нечего терять… Или это не так?

Убедившись, что ответа от меня не дождаться, Тэмьен Бланчефлеер плавно махнул рукой, видимо, предлагая мне не относиться серьезно к его словам.

– Я позвал вас только для того, чтобы лично убедиться, что вред, нанесенный вам, был минимальным. Если моей незамедлительной помощи не требуется, то больше не задерживаю вас, госпожа Сильва.

Он, отвлекшись от меня, сосредоточился на изучении свитка, который тоже извлек из кармана.

Я двинулась к выходу. Поравнявшись с Тэмьеном Бланчефлеером, я резко изменила направление и наклонилась к нему.

– Знаете, сэр, а господин Груже был прав.

Граф оставил изучение свитка и воззрился на меня. Наши лица оказались совсем близко.

– Ленс Ригель действительно принципиальный человек. – Я ядовито усмехнулась. – И если придется, навредить он вам вполне способен. А я, в свою очередь, с огромным удовольствием полюбовалась бы на ваше противостояние.

– О. – Я ощутила на своей шее холодную гладкость перчатки, а затем граф притянул меня к себе. Наши губы почти встретились. – Желаете стравить нас друг с другом?

– Было бы неплохо. – Равновесие удерживала только рука, обхватившая мою шею. Отпустит – и я упаду. – Создать вам такую проблему.

Ощущает ли он мое дыхание столь же сильно, как я его? Чувствует ли мой запах столь же ясно, как я чувствую исходящий от его волос аромат свежей хвои.

Ладонь графа уперлась в мое плечо, возвращая мне равновесие.

– Не люблю, когда кто-то возвышается надо мной. – Граф глянул на меня исподлобья и, криво улыбнувшись, скомкал бумагу свитка в кулаке. – Успели прочитать содержимое? Хитро. Боюсь, ваша деятельная натура не позволит вам спокойно сидеть в своей комнате. Поэтому попрошу вас стать сопровождающей Джерара на сегодняшний вечер. Предпочитаю, чтобы мои люди не покидали дом поодиночке.

Я прикрыла за собой дверь каминного зала и прижалась к ней спиной. Щеки горели. До обоняния все еще доносился аромат хвои.

И я успела увидеть и запомнить пять первых имен баронов из списка, который вручил графу господин Груже.

* * *

Без сомнения, мне не хотелось уподобляться крысе. Только этим можно было объяснить мое нежелание спускаться под землю.

– Не упрямься, прелесть. – Джерар с несвойственной для него мягкостью тянул меня за руку, уговаривая спуститься по лестнице – вниз в чернеющую пасть каменного коридора.

По моим расчетам, мы все еще находились в пределах восточного района. Я поймала себя на том, что, разглядывая вереницу домов на очередной улице, размышляю, а подпадает ли и эта мостовая с поблескивающей грязью между деформированными плитами, по которой я ступаю своими нечестивыми ногами, под компетенцию капитана семнадцатого отряда? Ходит ли он этими путями? Глядит ли на темные окна и проходящих мимо людей своим равнодушным взором?

– Мы воспользуемся тоннелем под рекой. – Джерар кивнул на уходящие вниз ступени. – Полминуты прогулки, и снова окажемся на поверхности.

Я освободила руку от хватки юноши, подражая его наигранно ненавязчивой манере, и сделала приглашающий жест в сторону прохода.

– Благодарю, благодарю. – Джерар, насмешливо улыбаясь, засуетился. – Как мило с твоей стороны пропустить меня вперед.

– Исключительно для того, чтобы обезопасить себя ровно на одного негодяя, способного накинуться на меня сзади.

– Ты только прикажи, прелесть, и я накинусь.

Я мрачно посмотрела на спину, скрывающуюся в темноте. Джерару была чужда сладость молчания. Его нескончаемые речи, пронизанные ехидством и изобилующие непристойностями, напоминали стрекотание самца цикады, страстно взывающего к своей далекой самке.

– Вот так.

Впереди замерцал белый свет. На ладони Джерара лежал светоч-камень, испускающий успокаивающее сияние. Тут же избрав этот свет в качестве ориентира, я устремилась за бодро вышагивающим впереди спутником. Где-то над головой шумели стремительные воды реки.

Граф Бланчефлеер не казался особо обеспокоенным нашей с Киром встречей с солдатами Столичного Воинства. Вопросов мне он никаких не задавал. С другой стороны, Кир уже рассказал ему обо всем, и я в этом плане была бесполезна.

И что же дальше? Господин Груже ясно дал понять, что присутствие в рядах королевского воинства таких людей, как Орвилл и Ригель, обременяет его и, несомненно, будет обременять и в будущем. Мне ничего неизвестно о ситуации, сложившейся в столице, и о связях, которые вообще существуют в высших и военных кругах, но даже сейчас я вполне могла предположить, что командующий Орвилл и капитан Ригель вмешивались во все то, с чем были не согласны. Вспоминая характер капитана семнадцатого отряда, я даже могла представить, насколько фееричны и полномасштабны могли быть эти вмешательства. Тогда Этан Орвилл – человек, которому готов подчиняться сам Ленс Ригель – не зря вызывал у Груже праведную дрожь.

Однако даже после того, как один из его помощников лично повстречался с Ригелем, граф Бланчефлеер не проявил к нему интерес. Может, он, в отличие от Груже, уверен, что от капитана не будет никакого вреда? Поэтому-то он и сосредоточился на договоре и на баронах? Каким образом граф собирается сделать Груже мэром?

Зачем я вообще размышляю над этим?

Наверное, потому что закрывать глаза на то, что происходит под самым носом, то же самое что сдаться на милость судьбе.

Я запомнила имена баронов, которых вожделел господин Груже. Графу Бланчефееру не пришлись по вкусу мои ухищрения, а значит, он предпочел бы, чтобы список не был мне известен. Моя натура уже неосознанно рвалась к любым источникам новых сведений, поэтому порой мои действия были весьма порывисты. Но трюк с мимолетным прочтением списка был основан исключительно на вспышке злобы. Да, я злюсь, когда трогают дорогих мне людей.

Отец учил меня, что полезны любые даже на первый взгляд кажущиеся незначительными сведения. Что ж, мой маленький и почему-то очень смутивший меня трюк помог мне стать обладателем сведений о пяти людях, имеющих влияние на Ее Святейшество правительницу Королевства Скорпиона Янанку Соль. Если Груже получит их расположение, то он обеспечит себе доступ к высшему лицу Королевства. Не знаю, приведет ли достижение этой цели наше Королевство к лучшим временам или это станет началом его краха. Но, находясь при графе Бланчефлеере, я смогу увидеть все то, что он делает для исполнения договора – то, как ищет подход к баронам, – сумею понять способы, которыми он пользуется, а значит, смогу предсказать опасность, которую он может представлять для моей семьи и меня. Научусь предугадывать его ходы и буду на шаг впереди.

Путь по тоннелю, как и обещал Джерар, не занял много времени. Или погруженная в мысли я просто не заметила, как оно пролетело.

Вслед за Джераром я преодолела лестницу, ведущую наверх, и приготовилась спасать глаза от света. Однако этого не потребовалось. Снаружи успело потемнеть. Место, в котором мы оказались, напоминало темницу под открытым небом. Небольшое пространство, обнесенное высокими каменными стенами. Над аркой, через которую мы прошли, тоже располагалась каменная стена. Над нами стремительно темнели небеса, предупреждая о скором наступлении ночи.

Джерар поднял светоч-камень выше, и я заметила простенькую деревянную дверь в конце «каменной темницы». По обе стороны от нее на стене висели мутные стеклянные светильники, дающие света даже меньше, чем отблески от светоч-камня в глазах моего ненавистного спутника.

Юноша зашагал к двери, и я почти бегом последовала за ним.

– Пришли. – Джерар одним рывком развернулся ко мне, и я едва успела остановиться. Пришлось даже упереться в его грудь ладонями. – Что тебя так напугало, прелесть?

– Напугало?

– Едва уговорил тебя спуститься под землю.

– Это не страх. – Я сделала маленький шажочек назад. Юноша, улыбаясь, шагнул следом. – Все гораздо прозаичнее. Времяпровождение с тобой не приносит мне никакого удовольствия, Джерар. Вот и все.

– Ах, назвала меня по имени? Неужели госпожа Сильва наконец-то решила относиться ко мне с менее угнетающим формализмом?

– Прими на свой счет, – отчеканила я. – Фамильярность в моем случае можно смело оценивать как факт того, что у меня нет к тебе ни капли уважения.

– Чудесно. – Джерар резко прижал меня к стене, обхватив ладонями щеки. Маленький светоч-камень вдавился в мою кожу. – Это окончательно рушит все барьеры между нами, не считаешь?

– Период жизни самцов цикад недолог. После спаривания они ослабевают, а затем умирают, – выпалила я.

Джерар поморщился.

– Своими премудростями ты убиваешь все настроение, прелесть.

Он отпустил меня и постучал в дверь. Три удара через секундную паузу и два быстрых без всякого промедления.

Дверь со скрипом отворилась. Свет ослепил мои глаза, а затем меня поволокли внутрь.

Святые Первосоздатели, в какую беду я попала на этот раз?

Пока я пыталась прозреть, кто-то ловко стянул с моих плеч легкий плащ, а чья-то рука, приобняв оголенные плечи, подтолкнула вперед.

Кожи коснулся ветерок. Внутри носа защипало от холодной свежести. Я словно очутилась посреди оранжереи или в центре диких джунглей. Я осторожно потерла глаза и огляделась.

Дверь, от которой начал бы воротить нос даже Сантьяго, любящий пускать в дело любой мусор, открыла путь в огромное помещение, которое поражало своей кричащей роскошью. В многоугольных отверстиях в стенах были помещены светоч-камни, по полу змеилась дорожка из пушистого багрово-алого ковра, из выкрашенных в темный цвет кадок, ютившихся у потолка, свисали кривые зеленые лозы с мелкими нераскрывшимися бутонами.

Джерар стоял рядом со мной, обнимая меня за талию. Я поспешно стряхнула его руку.

– Что это за место?

– Обитель патоки, сласти и бесконечного наслаждения. – Джерар принюхался и довольно зажмурился, будто всуе почувствовал эту таинственную сласть.

– Публичный дом? – бесстрастно уточнила я.

– В тебе ни капли романтики, прелесть. – Он игриво щелкнул меня по носу.

– Зачем мы…

– Рад снова видеть вас, господин Каннин!

Громогласный голос за спиной заставил меня в буквальном смысле подпрыгнуть. Да, нас ведь кто-то впустил сюда.

Из темноты выскочил мужчина. Он был высок и худ, как палочное пугало, на которое натянули высококачественную сорочку и дорогой темно-бордовый сюртук. Брови над маленькими глазками и усики над тонкими губами, казалось, кто-то нанес впопыхах быстрыми мазками кисточкой. Такими же «мазками» была обозначены куцая бородка и зачатки бакенбард.

– Что сегодня желает ваша душа, господин Каннин? – Мужчина едва не шаркал ножкой, порхая вокруг Джерара.

– «Господин Каннин»? – повторила я, мрачно глядя на юношу.

– Сказал же, прелесть, к черту формализм! – весело откликнулся Джерар и повернулся к энергичному мужчине. – Моя душенька сегодня желает лучшую вашу комнату, Ганч. Что-то из того, что было в последний раз. И сегодня я с дамой.

Я попятилась. Комнату в публичном доме? Да еще с Джераром? Лучше сгинуть!

– Ваша прелестная дама желает осмотреть все варианты? – Ганч льстиво заулыбался мне.

– О нет, нет. – Джерар навалился на Ганча и с раздражающей фамильярностью потрепал того за ухо. – Не эта дама.

Едва он подкрепил свое таинственное утверждение громким смешком, со стороны входа раздался скрежет, а за ним грохот. Ганч, все еще пребывающий в объятиях Джерара, удрученно вздохнул.

Я почти физически ощутила чье-то приближение и спешно сошла с ковровой дорожки. Правильно сделала. Из темноты выплыла стройная женщина в облегающем зеленом платье – такие наряды позволяли себе только очень смелые дамы, не боящиеся обвинений в вульгарности. За ней тянулся шлейф из прозрачной зеленой ткани, на руках были блестящие перчатки до локтей, а на плечах висела пушистая накидка из окрашенного меха. Каждый шаг дама сопровождала взмахом одного из концов накидки, напоминающих лисьи хвосты, поэтому, если бы я осталась на прежнем месте, то получила бы мягкий, но унизительный удар по лицу. Волосы женщины оттенка поблекшего золота были собраны в высокую прическу, лицо под светом помещения демонстрировало весь объем использованных средств для придания давно увядшей коже искусственно кукольную прелесть, губы были обильно покрашены в сочный красный цвет, не уступающий оттенку ковра под ногами. За вошедшей в холл быстро забежало двое мужчин в черных плащах с весьма неприметной внешностью и каменными изваяниями замерли поодаль.

– Добрый вечер, госпожа Фунгус, – промямлил Ганч под тихое хихиканье Джерара. – Ваши слуги снова выломали нам дверь?

– Мне никто не открывал, – капризно буркнула женщина. – Я потеряла терпение.

– Вас бы в любом случае впустили. – Ганч скорбно закатил глаза. – Вы столь нетерпеливы.

– Молчи, глупыш. – Госпожа Фунгус томно повела плечами, сбрасывая накидку.

Из темноты тут же метнулась черная молния. По гладкому полу, свободному от роскоши ковра, преодолевая оставшееся расстояние, на коленях проехал юноша в белой маске на пол-лица и в последний момент успел поймать накидку гостьи. Та так и не успела коснуться пола.

– Эль, – зашипел на юношу Ганч, – где Эмь?

– Я здесь. – Еще один юноша, продемонстрировав чудеса скорости, оказался прямо перед Ганчем. Он тоже был во всем черном и носил маску.

Сколько же таких прислужников затаилось по углам? Расположение светоч-камней по помещению оставляло слишком много скрытого от глаз пространства.

– Эмь! Ты слишком медлителен. Не успел вовремя впустить нашу уважаемую гостью. Слышишь? Госпожа Фунгус недовольна!