Текст книги "Пиратское солнце (ЛП)"

Автор книги: Карл Шредер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

7

Еще двоих из нападавших на Чейсона смелó с лестницы в первые секунды потопа. Третий тщетно попытался спуститься по лестнице, но его поразил шар из воды размером больше него самого на скорости в сто миль в час, и он исчез, как будто его и не бывало.

В городе завыла тревожная сирена. Чейсон перемахнул лестницу и уставился на жадно накатывающиеся тучи, что сбросили видимость почти до нуля. Он увидел пляшущие, мечущиеся контуры, которые обернулись косяком ярко-желтых рыб. Их длинные плавники бешено трепетали в попытке от чего-то спастись; они проносились мимо него, оставляя за собой проблески образов – кружевной хвост, замороженный взгляд, растопыренные жабры. Затем лихорадочное движение в облаках возвестило о подходе дождевых капель.

Они обрушились на город словно ракеты. Ветер менялся, и вызываемый вращением Сонгли встречный вихрь, несущийся со скоростью шестьдесят миль в час, быстро сменился неистово жалящим штормом. Буря швырялась в деревянные стены и крыши города каплями дождя размером со стулья, столы и даже дома. Чейсон слышал отдаленный треск – должно быть, от чьей-то рушащейся крыши или взметывающихся уличных досок. Через несколько секунд капли превратились в натиск армии странных искривленных форм; их округлые очертания так исказил мечущийся воздух, что одни походили на отрубленные руки, другие же – на взъерошенных пауков, оставлявших за собой след из брызг. Они делились и вновь объединялись, мешались и натыкались в суете друг на друга, торопясь разрушить хрупкое городское колесо.

Такелаж уходил из-под ног. Чейсон шагнул прочь с веревочной лестницы и падал, пока не наткнулся на свободно болтающийся конец. Он схватился за веревку и по длинной дуге вылетел из плоскости колеса. Если он сейчас отпустит веревку, то станет единым целым с бурей. На него ведрами хлынула вода, и он задохнулся и ослеп. Затем веревка туго натянулась, круто развернула его и понесла под углом над улицей Сонгли.

Все, о чем он мог думать, глядя на проносящиеся мимо здания, это что «вся работа Маритина насмарку». Маритин был массажистом Эргеза, который трудился над ними после каждого спарринга между Дариушем, Чейсоном и друзьями Эргеза – вправлял их выбитые суставы и защемленные мышцы. После затянувшейся жизни в невесомости тело приобретало склонность выходить из строя по малейшему поводу, а тут его ждал тот еще повод: Чейсон собирался врезаться в фасад рынка.

Набегающие жесткие прямоугольники, доски и гвозди исчезли в белом взрыве, когда на улицу перед ним упала огромная трепещущая капля дождя. Чейсон расправил крылья, с опозданием замедляясь, и влетел в поток воды, который мгновение побаюкал его, затем мягко опустил на улицу. Пенящаяся вода принялась стекать между досок, а он поднялся на ноги и пошатываясь направился к особняку Эргеза.

Ему пришлось поравняться с переулком, где Кестрел допрашивал его рабочую бригаду, но и рабочие, и инспектора уже давно пропали. Людей на улицах было мало, всего пара человек, спешивших на аварийные посты у городских машин. Прочие такелажники останутся в высоте, несмотря на опасность; хорошо бы им успеть надеть крылья на случай, если их унесет бурей.

Тайные полицейские ютятся где-нибудь в безопасности: это не та чрезвычайная ситуация, где пригодились бы их навыки.

В двери Эргеза пришлось стучать почти минуту, прежде чем кто-то пришел; воздух заполонил рев бури. Створка со скрипом приоткрылась на дюйм, явив испуганное лицо Маритина. Мужчина лихорадочными жестами показал адмиралу заходить:

– Скорее, скорее!

Чейсон вошел, и Маритин захлопнул и запер за ним дверь.

– Просто катастрофа! – Массажист убежал, заламывая руки и предоставив Чейсону пробираться во дворик сквозь полумрак. Не слишком помогало и то, что сила тяжести стала явственно неравномерной: его вес то увеличивался, то уменьшался длинными полуминутными интервалами, а скользкий от дождя пол содрогался и раскачивался в такт натиску воды.

Чейсон и раньше видал бури, но подобных – никогда. Выросший в Раше, он в любом случае был огражден от их буйств, поскольку тамошние городские колеса представляли собой огромные железные чудища, которые не выдержали бы разве что столкновения с океаном.

– Во всей стране не найти столько воды! – донесся голос справа; вглядевшись в том направлении, Чейсон заметил небольшое пятнышко света. Свет исходил от нескольких масляных ламп, поставленных на стол, который окружали плетеные стулья. Он подошел и увидел сидящего на одном из стульев Эргеза, а на других – Дариуша, Ричарда и Антею. На столе между лампами стоял кубический аквариум с прозрачным желатином, в который, казалось бы, в случайном порядке набросали маленьких бусинок. Это явно была карта Сонгли и окрестностей. Морщащийся Эргез наклонился вперед, указывая на одну из стенок аквариума:

– Она идет от гретелей. – Он поднял глаза и увидел Чейсона. – Адмирал! Вы слышали? В порт на оси зашел корабль, – он ткнул большим пальцем вверх, – как раз перед этим потопом. Последние двенадцать часов они бежали впереди бури. Сказали, что это выглядело так, будто на них падает гигантский молот.

– От гретелей?

– От нашего соседа и врага, да. Разве это не любопытно?

Пол под ними задрожал. Чейсону не мог не улыбнуться:

– Восхищаюсь вашим самообладанием, Хьюго. Не думаю, что ваши работники назвали бы все это «любопытным».

– Фронт не может тянуться по всей границе, – пробормотал Эргез, игнорируя комментарий Чейсона. – Воды в регионе не так много. Конечно, у Гретеля есть пара небольших морей… Должно быть, это струя, длинная, но узкая, но откуда она идет…

– Внутренняя стража это вычислит, – уверенно сказала Антея. – А пока мы просто ждем и надеемся, что город не развалится.

– Да, но нам следует подготовиться, – сказал Чейсон. – Соберите свои вещи и держите их под рукой, – сказал он Дариушу и Ричарду, – на случай, если нам придется бросить колесо.

Эргез покачал головой:

– О, до этого еще далеко… – Пол под ними закачался, и он умолк.

Чейсон определенно почувствовал себя легковесней; гравитационная бригада, должно быть, запускает городские движки в обратном направлении, тормозя колесо, чтобы оно вращалось медленнее. Это был второй рубеж обороны Сонгли от подобного ненастья; первый состоял в повороте городского колеса так, чтобы прорезать тучу. Если обе эти тактики потерпят неудачу, колесо можно будет остановить полностью. Тогда оно превратилось бы в рыхлую ленту, болтающуюся на ветру, – шарфик с домиками на нем. Зато нагрузки на конструкцию стали бы управляемыми.

Эргез огляделся, явно прикидывая, что из тяжелых предметов следовало бы привязать.

– Пошли, – сказал Чейсон своим людям. – Лучше управиться с этим сейчас.

Наверху, когда посол готов был зайти в свою комнату, Чейсон ухватил Ричарда за руку:

– Задержитесь. Надо поговорить.

Подошел Дариуш; Ричард взглянул на лестницу, и Чейсон кивнул. Антея все еще была там, с Эргезом.

– Эта погода долго не продержится, – сказал Чейсон. – Мы должны ей воспользоваться, пока можем.

– Я надеялся на завтрашний день, – сказал Ричард. – Парни обещали познакомить меня с…

Но Чейсон покачал головой. Он рассказал о своей стычке с Кестрелом и последовавшей погоне.

– Им не потребуется много времени, чтобы разыскать нас здесь. Им нужно всего только допросить остальных такелажников из бригады…

Дариуш залился смехом:

– Если кто сейчас вздумает дергать тех такелажников, его из города вышвырнут! Только такелажники и не дают всему развалиться на кусочки.

– А когда все закончится, они станут героями, – сказал Ричард.

– И тем не менее, Кестрел найдет нас. Надолго это не затянется, или я его не знаю.

Дариуш усмехнулся:

– Значит, уходим? Этой ночью?

Чейсон кивнул и повернулся к Ричарду:

– Вы узнали достаточно, чтобы у нас была альтернатива Антее?

Посол приосанился.

– Завоевание доверия этих людей стоило многих усилий. Мне даже пришлось открыть им правду! – Он с досадой покачал головой. – Так вот, кое-кто за оградой хозяйства Хьюго знает, что мы беглецы. Для парочки из них этого оказалось достаточно – эти люди ненавидят свое правительство с такой страстью, какой я еще не видывал. Они мне просто назло копам подсказали адреса и секретные пароли для укрытия в трех городах. Если путешествие прямо к границе Слипстрима окажется непрактичным, нам будет где остановиться.

– Превосходно! Дариуш, ты обеспечил какой-нибудь транспорт?

Мальчик кивнул:

– Тут местный торговец переделал свой байк под скоростной. Если его украдут, он заявлять не станет. К тому же он хранит его в частном гараже с люком. Все, что нам нужно сделать – это зайти, забраться на него и выпасть вниз через дно города.

– Хорошо. Тогда готовьтесь. Мы уйдем с темнотой.

На лице Ричарда Рейсса отразилось сомнение.

– Выходить в таких условиях будет очень опасно…

– Оставаться здесь еще опаснее.

* * *

Ускользнуть незаметно оказалось трудновато. Домочадцы Эргеза сновали туда-сюда, как нервные курицы, закрепляя все, что еще не приколочено, и бесконечно споря обо всем и вся. Они приходили в отчаяние от каждой щели в стене и подпрыгивали при любом звуке. Все комнаты в усадьбе были освещены. Чейсон сидел в своей маленькой комнатке, скрестив руки на груди, и хмуро смотрел в стену.

Вокруг слышна была лишь паническая беготня; этот кризис совершенно не походил на прежние. Поэтому мысли Чейсона неизбежно сползли на предательство Кестрела. Он знал, что друг был верен Кормчему, несмотря на все, что произошло за эти годы. Где-то в Кестреле пылал глубокий и неистребимый страх – жуть перед безмозглой толпой – единственным (как тот полагал), что могло прийти на смену авторитарной власти.

Формация Фалкон, должно быть, считает, что за побегом Чейсона из тюрьмы стоит Слипстрим. Могло так случиться, что они резко запротестовали, и в ответ Кормчий послал Кестрела – а возможно, и других – помогать в поисках. Что смахивало на жест ну очень доброй воли, и на Кормчего совершенно не походило. И вообще – с чего бы побегу Чейсона вызвать такой шум?

Он слишком многого не знал; единственное, что знал – Кестрел теперь его враг. Мысль эта огорчала и обескураживала. А также из нее следовало, что с другими бывшими союзниками и друзьями в адмиралтействе дело могло принять тот же оборот.

В каком же положении оказывается Венера? Предположим, что она благополучно добралась до дома, – обнаружила ли Венера, что теперь она жена презренного предателя? А если да, то как среагировала?

Чейсон сообразил, что понятия не имеет, чтó она может предпринять.

Спустя несколько часов глухие удары и плеск воды стали убывать. Вода со двора стекла, и кто-то оптимистично протер его насухо. Постепенно беготня и крики стихали, по мере того как люди Эргеза достаточно расслаблялись, чтобы немного прикорнуть. Чейсон сидел и размышлял.

Наконец в его дверь легонько постучал Дариуш.

– Чисто, – прошептал он.

Чейсон пристегнул крылья, подобрал поясную сумку, в которой хранились его немногие пожитки, и последовал за Дариушем в коридор.

В свете ламп мальчуган сильнее напоминал пацана на побегушках с «Ладьи», уже отчасти потерявшего диковатый вид – наследие тюрьмы. Лицо его начало округляться. Ричард Рейсс подравнял свою бороду до цивилизованной седоватой щетины, но она по-прежнему закрывала большую часть родимого пятна винного цвета. И мужчина, и мальчик оделись добротно, но консервативно, и давным-давно заменили свои краденые военные сабли: на простую дворянскую шпагу у Ричарда, и солидного вида кинжал для Дариуша.

Кое-что, впрочем, было поважнее их ухоженного вида или одежды: оба они, и Дариуш, и Ричард, были спокойны и внимательны. Они выглядели готовыми ко всему, что бы ни случилось. Увидев это, Чейсон улыбнулся.

– Куда идти? – спросил он.

Дариуш показал на лестницу во дворик. Он виновато пожал плечами:

– У входа для прислуги спит швейцар, обнимает большую сумку со всем своим имуществом. – Ухмылка на мгновение превратила его в грызуна, на которого он смахивал, только-только сбежав из тюрьмы. – Похоже, ему слабо верится, что вы, такелажники, сумеете не дать Сонгли рассыпаться.

– Тогда через центральные комнаты. – Чейсон прошел мимо закрытых дверей для прислуги к верхней площадке спуска. Газовый свет отбрасывал на нижний конец лестницы четкий белый контур в форме гробика. Он быстро шагнул было вниз, но остановился, услышав голоса. Адмирал поднял руку, чтобы остановить двоих других, и последние несколько футов тихо прокрался, чтобы быстро кинуть взгляд во двор.

Эргез и Антея стояли у фонтана. Сегодня она была во всем красном, скрестив руки на шелковой блузке и отставив ногу в сторону. Не считаясь с уязвимыми полами, она обулась в сапоги. Эргез стоял наполовину в тени и пристально глядел на нее, подавшись вперед и упершись руками в бедра.

– Ты думаешь, что появление этих причудливых денег с черного рынка как-то подтверждает твою позицию? – говорил он.

– Нет, это, конечно, не доказательство, Хьюго, я не какой-нибудь фанатик, которому за каждой тенью Бог чудится, – отвечала она. Впервые Антея разговаривала с оборонительными нотками в голосе. – Это просто факт, – продолжала она. – Извини, что я держусь фактов! Хьюго, ты же не хочешь мне сказать, что этот мир, где короли и диктаторы могут помыкать учеными и мыслителями, стоит спасать! Ты видел вселенную за пределами Вирги; здесь же хуже чем примитив, здесь варварство! Кого именно охраняет стража, а? Бюрократов Фалкона? Кормчего Слипстрима?

Эргез с раздражением заворчал:

– Если бы мы ввязались в политику, мы бы стали такими же, как они, только хуже. Наша мощь…

– Должна быть отдана людям. – Она дала этой фразе повисеть подольше в воздухе меж ними. – Ты меня знаешь, Хьюго. Я не собираюсь проповедовать революцию, я не верю в силовое свержение государств. Но я видела искусственную природу. Я знаю, чтó для нас возможно. Все, чего не впускает внутрь стража.

– И что же ты намерена делать?

– Что происходит? – прошипел Дариуш из-за спины Чейсона. Тот поднял руку, призывая к тишине:

– Подожди.

Либо Антея сказала что-то, чего Чейсон не расслышал, либо Эргез вычислил ответ на свой вопрос.

– Ты ведь не думаешь, что сможешь…

– Он смог, – сказала Антея. – Эргез, он это смог. Это он человек, который вызвал Перебой. Если он смог это сделать, почему бы…

– Нет! Я запрещаю. Антея, я сообщу остальным… – Послышался шаркающий звук, негромкое ругательство, глухой удар. Чейсон услышал, как Эргез ахнул: «Нет!»

Чейсон спрыгнул с последней ступеньки и свернул за угол во дворик. Его встретила странная картина: Хьюго Эргез и Антея, застывшие посреди схватки, обернувшись к нему. Ладони Антеи сомкнулись на запястьях Эргеза, Аргайр наполовину заломила ему руки за спину. Спина ослабленного недугом Эргеза выгнулась дугой над фонтаном.

– Вы чем тут заняты? – спросил Чейсон, добавляя в голос басовые ноты, вызывавшие максимальный (как показала его практика) трепет у людей, которых ему доводилось приструнивать. К его удивлению, Антея отпустила Эргеза и смущенно отступила назад.

– Я…

Ее прервала городская сирена. Чейсон вздрогнул, сообразив, что сам он последние несколько секунд прислушивается к отдаленному грохоту, походящему на разрывы от ракетного обстрела. Гром, однако, приближался, и пол уже содрогался. Он повернулся, чтобы убедиться, что Дариуш и Ричард стоят сзади него, – как раз вовремя, чтобы увидеть, как в крышу двора врезается корчащийся ком воды вдвое больше него самого. Казалось, что позади в небе колышется что-то темное и многолапое.

Предупреждающий сигнал резко оборвался. Несколько долгих мгновений все переглядывались, а затем раздался звук, который Чейсону случилось в жизни услышать лишь однажды. Это был пронзительный вой эвакуационной сирены.

Пол под ним дернулся, потом на секунду ухнул вниз. Все попáдали, и он услышал, как поехала мебель. Газовая лампа замерцала и погасла. Сверху доносились растерянные крики слуг, которых сбросило с постелей.

– Тормозные двигатели на полной мощности! – Силуэт Эргеза понесся к передней двери. Остальные, как могли, побежали вслед за ним по странно ожившему полу. – Что их заставило… – Он распахнул дверь и чернота уступила место сереющему прямоугольнику.

Гравитация постепенно ослабевала, но предотвратить распад города уже могло быть поздно. Сонгли словно попал в хватку какой-то гигантской силы, однако когда Чейсон с остальными выбрался на улицу, он не почувствовал существенного ветра. Если не ураган трепал конструкцию города, то что это могло быть?

Окрестности выбелила вспышка молнии; через несколько секунд донесся яростный грохот. В затухающее эхо гулко вторгся голос Ричарда Рейсса:

– Вы это видели? Нет, вы это видели? – Он указывал на небо над улицей.

Чейсон не смотрел – его ошеломил вид жителей, которые, шатаясь, выбегали из домов на единственную улицу Сонгли. Туман рассеялся; все вокруг приобрело ужасающую четкость. В небе продолжали бить молнии, на мгновение выхватывая тут и там испуганные лица и пальцы, тычущие в небеса.

Кто здесь распоряжается?

Ричард, схватив его за плечо, что-то кричал. Раздраженный Чейсон отмахнулся от него, но потом поднял голову.

Судорожные вспышки осветили исполинскую – больше городского колеса – ручищу, тянувшуюся вниз, чтобы сокрушить город.

Чейсон разинул рот, на миг потеряв дар речи от неимоверного ужаса. Затем вновь сверкнула молния, осветив сине-зеленые глубины небес, и он разобрал единственное слово, которое снова и снова повторял Ричард:

– Потоп!

До сих пор буря представляла собой воздушный поток, смешанный с облаками и каплями воды всевозможных размеров. Бури настолько сильные, как эта, были редкостью, но все же случались; постепенно огромное облако проходило дальше, капли становились меньше и реже. Нормальное состояние восстанавливалось. Он полагал, что последние несколько часов именно это и происходило.

Но то было просто затишье. Должно быть, что-то задержало передовую часть шторма, а задняя часть ее нагнала. Огромные капли сталкивались, сливались и становились еще крупнее. И накапливались, и накапливались.

В какой-то момент соотношение изменилось: то, что на глазах у Чейсона приближалось к городу, было уже не мириадами летящих в воздухе раздельных водяных форм, а пустотами и полостями воздуха внутри сплошной воды.

Он схватил Дариуша за руку и показал:

– Основная масса наводнения нас еще не настигла. Видишь? Всего несколько рукавов ударили по колесу и сбили его круговую форму.

Дариуш встряхнулся и видно было, как он пытается сосредоточиться на словах Чейсона. Он посмотрел на изгиб колеса, затем кивнул.

– Ага. Ага, но ждать недолго, пока накроет эта здоровая стена воды, и завязшая в ней часть замедлится…

– И задние части воткнутся в нее, а предыдущие оторвутся. Гравитация упадет катастрофически задолго до того, как городские двигатели смогут остановить колесо.

Рассуждая тактически, обстоятельства подходили идеально. Настанет хаос, да такой, что успешный побег им практически гарантирован – при условии, что они уйдут в ближайшие несколько минут. Так заключил внутри Чейсона флотский стратег.

Человек же увидел другое: беспомощно толкущихся растерянных людей, которым никто не спешил на выручку. Из тех, кто попался ему на глаза, ни у кого, похоже, не было командного опыта, и никто, похоже, не знал, что делать. Если у Чейсона и его земляков для побега на счету была каждая секунда, то у обитателей Сонгли для спасения жизни секунды значили еще больше.

Чейсон колебался – и проклинал себя за это. Настоящий джентльмен здесь не увидел бы никакой дилеммы.

Он бежал сквозь толпу, не обращая внимания на боль в ногах и спине, пока не заметил такелажника Сансона, который подгонял из дома свою беременную жену и маленького сынишку.

– Кто отвечает за эвакуацию? – крикнул он, добежав до них.

Сансон потряс головой:

– Это все под контролем правительства. Думаю… думаю, кто-нибудь из политуправления. Но нам, рабочим, они таких подробностей не сообщают. Соображения безопасности.

Чейсон с отвращением покачал головой. Даже если предположить, что бюрократия не прогнила, ближайший знакомый с планом чиновник, вероятно, находился в миле дальше вдоль кривой колеса.

– Сансон, мы должны собрать такелажников. – Чейсон указал вверх. – Доки находятся на оси. Там все лодки…

Такелажник мотнул головой:

– Мы не сможем перебросить туда все население!

– Нам нужно перебросить лодки сюда. Режьте привязи и спускайте их. Это придется сделать такелажникам. Гравитация достаточно низкая, чтобы они смогли приземлиться на улице мягко. Потом сажайте в них людей.

Сансон бросил полный муки взгляд на жену. Та улыбнулась.

– С нами все будет хорошо, – сказала она. – Делай, как он говорит.

Подоспели Антея, Дариуш и Ричард.

– Что вы тут возитесь? – спросил Дариуш. – Нам надо уходить.

Чейсон покачал головой; и хотя Дариуш и Антея сердито уставились на него, Ричард Рейсс, к его удивлению, улыбнулся.

– Думаю, наш адмирал боролся с честью и проиграл, – сказал посол. – А вы как думаете, сэр?

– Я думаю, что кто-то обязан взять на себя ответственность за этих людей. – Чейсон обрисовал план эвакуации. Антея нахмурилась, но Дариуш неохотно кивнул.

– Тогда вперед.

Они побежали дальше, высматривая других такелажников и всех, кто мог бы помочь. Ричард собрал нескольких пацанов, с которыми успел познакомиться, и велел им разнести план в обе стороны вдоль колеса.

– А если копы попытаются вас задерживать, посылайте их в задницу, – напутствовал он их. – Сейчас их мнение никого не интересует.

Город вот-вот должно было заглотить то, что иначе не описывалось, кроме как словом «пена». Оно не отличалось от любой пузырящейся толщи воды, за исключением того, что пузырьки были от десятков до тысяч футов в поперечнике, с такой же толстой водяной прослойкой между ними. В воздухе рассеивались капли поменьше, какие-то нити, облака, и с ними – во все прибывающих количествах – обломки. Чейсон видел, как два такелажника взбирались по тросам, а едва ли дальше десятка футов от них проплыло здоровенное дерево. Всю сцену озаряли буйные молнии, с грохотом проносившиеся по темным кавернам потопа.

В ожидании, пока такелажники спустят лодки, Эргез, Антея, Чейсон и его люди организовали горожан в группы. Каждой группе предстояло занять по лодке. Вскоре стало ясно, что суденышек не хватит, чтобы эвакуировать все несколько тысяч живущих здесь людей. Некоторым придется пережить наводнение в своих домах; многие и так, в любом случае, не желали их покидать. Чейсон выкрикивал инструкции о том, как задраить двери и окна, чтобы не допустить заливания водой, если их затопит:

– Прежде чем выплывать, вы должны подождать, пока все не успокоится. Потоки могут вас утопить в десяти футах от воздушного кармана.

В какой-то момент его тронул за плечо Сансон и что-то прокричал. Такелажник держал небольшой сверток вощеной бумаги.

– Что? – Чейсон приложил руку к уху.

– Это чтобы отблагодарить вас за помощь, – крикнул Сансон. – Рекомендации! К нужным людям… – После он сунул сверток в руки Чейсона и поспешил дальше.

В момент кратковременного затишья Антея подскочила вплотную к Чейсону.

Все кругом разбежались – выполнять каждый свою часть плана.

– Куда девал Эргез ваш байк? – спросил он ее.

Она мотнула головой:

– Все еще в его мастерской. Там есть люк в полу, мы можем стартовать… – Она направилась в сторону особняка Эргеза.

– Нет еще! Мы не закончили здесь.

Она посмотрела ему в глаза. Сейчас тот легкий налет насмешливости, что вечно лежал на ее лице, больше отдавал снисходительностью – или высокомерием. Затем ее губы сложились в полуулыбке, сообщавшей ее лицу некоторое ироническое сочувствие. Она придвинулась к Чейсону и положила руку ему на плечо.

– Вы дело сделали – такелажники поняли план, дальше они возьмут работу на себя. Я знаю, вы не привыкли складывать с себя командование, но на этот раз должны.

Он сжал губы, чтобы не раскричаться на нее. На несколько минут он вновь стал адмиралом, распоряжающимся в экстренной ситуации. Люди бегом бросались выполнять его указания, а на чаше весов стояли их жизни.

Но Антея права. Это не корабль. Горожане принялись спасаться сами. Пришло время и ему сделать то же самое.

– Хорошо, – сказал он, – давайте найдем Дариуша и Ричарда и…

Она бросилась на него.

В условиях пониженной гравитации их падение было замедленным, но все же достаточно быстрым, чтобы удар сабли не попал в цель. Чейсон приземлился на спину и обнаружил, что смотрит вверх на стоящего над ним Кестрела – с диким взглядом и развевающимися волосами, обрамленными блеском молнии.

– В план и это входило? – крикнул Кестрел, снова занося саблю. Чейсон перекатился, едва уворачиваясь от очередного удара.

Он скорее почувствовал, чем увидел, как Антея сделала подсечку и свалила Кестрела. Потом сумел подняться на ноги. И обнажил саблю, когда из толпы бегущих людей вынырнули новые фигуры: на помощь сенешалю Слипстрима пришли копы.

Чейсон скривился:

– Не знаю, что у тебя на уме, Антонин. Но ты зачем-то строишь из меня гиганта.

Кестрел издал легкий брезгливый смешок:

– Да неужели? А как насчет шпионов, которых ты насадил в министерстве – и даже в самом дворце? Они что, плод моего воображения?

– А-а, это…

«Они на самом деле не мои шпионы», хотел было он сказать, – но как было объяснить, что это его жена создала целую шпионскую сеть, и заправляла ею несколько лет, ни слова не сказав Чейсону? В это поверил бы любой, кто знал Венеру как следует; но Кестрел-то был знаком с ней шапочно. В его присутствии она всегда разыгрывала пустоголовую светскую дамочку.

Черт бы ее побрал.

– Это не то, чем оно выглядит.

Кестрел покачал головой с явным разочарованием, его люди тем временем выстроились позади него.

– Дальше ты мне скажешь, что не прикладывал руки к фиаско с «Разрывом».

Чейсон уставился на него с отвисшей челюстью. Он смутно осознавал, что подставляется под атаку, но слишком уж трудно воспринимались слова Кестрела.

– «Разрыв»… уцелел?

В зиму с ним ушли семь кораблей, но один, «Мучитель», был потерян из-за нападения пиратов возле утыканной айсбергами внешней стены Вирги. До необъятных саргассов Листа Хора добрались шесть кораблей, и эти шесть участвовали в их засаде на флот Формации Фалкон. Насколько Чейсону было до сих пор известно, все шесть погибли при атаке.

– С твоей стороны было умно использовать этот корабль как символ для народа, – говорил Кестрел. Чейсон покачал головой и отступил на шаг, пытаясь понять, что говорит этот человек. – После такого публичного выпада, – продолжал Кестрел, – Кормчий не может просто уничтожить его – он должен его себе подчинить. И твои друзья на флоте загнали ситуацию в тупик. «Разрыв» – это гноящаяся рана в сердце Раша. Твои сторонники ждут твоего возвращения. Если ты явишься в Раш свободным человеком, пол-города встанет за тебя. Но если ты попадешь в него в цепях – или мертвым…

Он атаковал, и Чейсону стало некогда больше размышлять. Они с Кестрелом сражались под всполохами молний и рушащимся небом из мерцающей воды, среди кричащих людей и раскалывающихся фасадов пляшущих домов – но слова Кестрела отдавались эхом в голове у Чейсона. Он отступал по вылетающим доскам корчащейся улицы, которая уходила из-под ног с каждым шагом, а Кестрел с его головорезами орали и пытались окружить его и Антею. Чейсон убил кого-то выпадом в шею, но не видел, как тот падал; вместо этого молния обрисовала дюжину чудесных цветов, которые медленно спускались сверху на улицу. Прибыли лодки.

Далеко вверху по изогнутой линии города стена воды коснулась переворачивающихся вместе с ободом зданий. Полетели доски – снесло целую крышу – и колесо из канатов и дерева лопнуло. Вдоль поверхности улицы прокатилась долгая рябь, подбрасывая с собой дома, уличный настил и горожан. Антея и Чейсон переглянулись. Когда горб нагнал сзади Кестрела и его людей, оба разом подпрыгнули. Вслед за ними с лающим грохотом взлетели уличные доски. Отряд Кестрела взметнуло вверх вместе с переломанными досками и выбитыми гвоздями.

Когда Чейсон снова приземлился, на улице не хватало половины досок. Изломавшееся городское колесо кувыркалось в свободном падении, через несколько секунд за рябью последовал мучительный коллапс. «Бежим!» Он схватил Антею за руку. Перепрыгивая через проломы на улице, мельком ухватывая вид кипящих облаков и бушующей воды под ногами в момент прыжка, они добрались до дверей Эргеза как раз к тому моменту, когда гравитация исчезла полностью.

Чейсон продрался через вход Эргезова особняка в темноту и на какое-то жуткое мгновение опять вернулся в тюремную камеру. Ничего не видно, ни до чего не дотронуться.

– Сюда!

Голос Антеи был как брошенный швартов. Он стряхнул с себя панику и полез вслед за ней по балкам потолка. В некотором смысле теперь было легче; он был привычен к невесомости, да и дом, который стал частью потока наводнения, больше не трясло так яростно. Появился, однако, незначительный вес – от давления, которое подсказало ему, что вода толкает здание, а может, и всю улицу.

Они ползли, словно пауки, вдоль стен в кромешной тьме коридора. «Тут!» Антея открыла еще одну дверь, и он последовал за ней в еще более кромешную тьму. Что-то коснулось щеки Чейсона, и он рефлекторно вскрикнул. Его протянутые пальцы встретились с головкой молотка. Он осторожно повел рукой и обнаружил, что в воздухе полно плавающих пил, болтов и мотков проволоки. «Точно тут?» – спросил он, и обнаружил, что его слова проглочены раскатом грома и жутким треском неподалеку.

– Ищите лампу, – ответила она. Несколько минут они медленно плавали, прикасаясь к тому или иному предмету, ощупывая его столько, сколько требовалось, чтобы понять, что это такое – или зачастую столько, чтобы понять, что это не лампа, – а затем отпуская. Вещи отплывали, возвращались. Чейсон уже собирался сказать, что это бесполезно, когда тыльная сторона его ладони коснулась стекла. Он ощупал очертания невидимого предмета и уловил веретенообразные формы заводного фонаря.

– Есть!

Он подзавел на лампе пружинку крошечного вентилятора и крутанул колесико огнива. Вентилятор погнал воздух вдоль фитиля, иначе огонь задохнулся бы в невесомости, и вспыхнуло золотистое сияние. Оно высветило затейливую галактику инструментов, с самим адмиралом в центре. Антея была представлена парой ярких глаз да плавных линий одежды в тени. За ней маячил ее байк.

Они не обменялись ни словом, пока отцепляли его, пока Антея усаживалась в седло и пинком заводила двигатель, пока Чейсон искал люк в полу и рывком открывал его. Но когда она направила турбоджет в проем и потянулась за рукой Чейсона, их взгляды встретились.

Он помедлил, взглянул на дверь. Дариуш и Ричард Рейсс все еще оставались где-то там, но найти их было невозможно. Приходилось надеяться, что они добрались до одной из цветочных лодок.