Текст книги "Пиратское солнце (ЛП)"

Автор книги: Карл Шредер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Чейсон принял руку Антеи и вскочил в седло позади нее. Они с ревом вылетели из дома Эргеза, мимо сточных труб и оборванных канатов на закручивающейся изнаночной стороне Сонгли, в лабиринт бурлящей воды.

Часть вторая Силач

8

Неба не осталось. То, что обволакивало снаружи город, напоминало нечто вроде полотнищ ткани, каскадом наваливающихся со всех сторон; или пасть какого-то кошмара – в ракурсе изнутри. В пене водопада, в его брызгах было полно воздушных пазух диаметром не меньше мили, цепочек каверн, сросшихся в извилистые туннели, которые в любой момент грозило запечатать рушащимися стенами воды. Магниевая фара Антеиного байка выхватывала кувыркающиеся сферы, походящие на безруких монстров, миниатюрные вертящиеся планетки из воды, со слепой плодовитостью мечущие то струи, то капли. Попади любая из капель в байк – и он бы заглох.

Чейсон откинулся назад, чтобы в последний раз взглянуть на Сонгли – сверкающую дугу огней, которую разрывали серебряные водяные лапы; эта все еще шустро мчащая лента из канатов и дерева, удерживающая на себе дома и рынок, срезáла гриву белых брызг с цепких жидких пальцев. Через несколько мгновений стихия все поглотит – рынок, дом Эргеза, рабочие общежития – и, быть может, Сансона и его семью, Дариуша и Ричарда Рейсса.

Не в силах смотреть, он было отвернулся, но тут вспышка молнии высветила дюжину ярких цветков, раскрывающих и закрывающих венчики в воздухе рядом с лентой. Некоторые из лодок все же сумели уйти.

Если бы у него было еще полчаса… Если бы он предвидел, что произойдет… Чейсон знал, что он хороший командир – потому, что удары противника лишь наполняли его нестерпимым гневом. Но на этот раз враг, которого можно было бы ударить в ответ, отсутствовал.

Пришлось, однако, быстро разворачиваться, ибо Антея бросила байк в сумасшедшую череду маневров, уклоняясь от налетающей воды. Он сумел обхватить ее стройную фигуру за талию и прижать при этом локти; Чейсон был вынужден удерживать руки в этом положении, иначе он не дал бы ей вздохнуть – или его сорвал бы с байка стремительный поток воздуха. Пришлось бороться даже не со встречным ветром, рожденным их собственной скоростью: их сносил назад воздух, выдавливаемый из схлопывающихся полостей впереди них. Двигатель байка взревел изо всех сил, и все же на долгие секунды они застыли на месте.

Затем с каким-то упругим щелчком их швырнуло вперед, в ходящий волнами туннель из воды. Антея клонилась то влево, то вправо, и они уворачивались от капель воды размером с валун, а то и с дом. Он чувствовал, как напрягаются натянутые мышцы ее спины у него на животе и груди; ее груди прижимались к его предплечьям.

Она яростно выругалась, когда байк закашлял и затрясся. Они начали кувыркаться, но Антея – едва-едва, но все же – выровнялась и Чейсон обернулся, увидев круглое белое облачко, вспухающее вокруг их инверсионного следа. Они проглотили каплю величиной с голову, и она чуть не загасила двигатель.

– Мы не можем держать такую скорость! – прокричал он.

– Хотите остановиться среди этого? – Она кивнула на вваливающиеся стены. Чейсон стиснул зубы и цеплялся за нее, пока она кружила мимо кувыркающихся капель, сквозь шипящие брызги.

– Берегись!

Длинный туннель перед ними внезапно сузился. Антея очертя голову рванула вперед, и по Чейсону принялись хлестать твердые водяные заряды, и хлестали до тех пор, пока он не задохнулся и не ослеп. Потом байк сильно накренился, он сморгнул капли и увидел, что они не успевают проскочить, а Антея заглушила двигатель и резко откинулась назад. Его придавило ее телом, байк закрутился вместе с ними, и они – корпусом байка вперед – врезались в стену.

Удар швырнул ее на байк, а адмирала – на нее. Чейсон ожидал, что захлебнется в воде, но вместо того, подняв голову, увидел, что они оказались на дне конической воронки, которую ударная волна все еще расширяла, в то время как байк замедлялся. Не успел байк остановиться, как вода перед ними попросту расступилась, как занавес, и они прошли через зауженное горлышко и очутились в другой воздушной полости.

Антея нагнулась, чтобы вновь завести двигатель. Чейсон извернулся, разглядывая круглую дыру, которую они пробили в стене. Она выглядела точь-в-точь как отверстие от пули в мягком металле, только в ширину составляла шесть футов. Двигатель запустился, и они помчались прочь, оставив за байком след из брызг и капель.

Он развернулся вперед, надежнее обхватив ее за талию.

– Лихо! Не первый раз проделываете?

Антея рассмеялась.

– Спасибо!

Они продолжали свой путь, уже более осторожно, сквозь изменчивый мир теней и прозрачностей. Снова и снова приходилось им сменять направление, так что вскоре стало невозможно уяснить, где они находятся и в какую сторону двигаются. Чейсон не удивился бы, если бы из полумрака вырисовался Сонгли. Вместо этого им попадались обломки – доски, бочки, змеящиеся кольца канатов, а однажды целая рощица деревьев, все еще сплетающихся корнями, – но никаких людей: ни мертвых, ни живых.

Из головы у Чейсона не шла картина хрупких лодочек. Как они рассчитывали пробраться через этот хаос? Они и не рассчитывали, решил он. Им придется найти пузыри воздуха под высоким давлением – такие области, которые дальше не сожмутся, – и ждать, пока круговерть не вынесет их на свет дня, или пока их не спасут. Но масштабы катастрофы выглядели настолько необозримыми, что о спасении и думать не приходилось.

Антея пилотировала, а Чейсон тем временем заботился о магниевой фаре, подкручивая рукой ее длинный электрод. Наконец электрод израсходовался, и фара зашипела и погасла, оставив их в кромешной тьме.

Антея выругалась и заглушила двигатель. Секунду отзвуки его рева гуляли взад-вперед, давая почувствовать невидимые пустоты. Потом – ничего, кроме странных вздохов, почти стонов: звук воды, завладевающей небом.

– Это плохо, – резюмировала она и так очевидное. Чейсон почувствовал, как она оборачивается то туда, то сюда – несомненно, в поисках какого-нибудь света. Не выпуская ее из рук, он занялся тем же самым. Вселенная сузилась до ее тела, прижатого к нему, и горячей металлической округлости байка между его бедер. Он снова ощутил мгновенный прилив паники, вспомнив свою камеру, и бессознательно прижал Антею крепче.

– Адмирал…? – В ее голосе прозвучал вопрос и беспокойство; Чейсон на несколько секунд пришел в замешательство. До него дошло, что он так стискивает ее, что ей нечем дышать, и в этот самый момент что-то попалось ему на глаза.

Он отпустил одну руку и показал:

– Там!

Он почувствовал, как она подается назад. Ее пальцы скользнули вдоль его руки, нашли его кисть. Она вывернулась, чтобы взглянуть на расплывчатое зеленое пятно, которое увидел он. «Да!» Не сговариваясь, они выпрямили тела и напрягли ноги, меняя центр тяжести и поворачивая байк. Затем Антея потянулась вниз, чтобы запустить его.

Чейсон ослабил хватку. Они осторожно подплыли ближе к свечению среди воды, которая медленно превратилась в стеклянную стену; в ее глубинах скрывался единственный бледный луч солнечного света, шедший снизу под углом. Казалось, до него несколько миль.

Антея развернула байк и плавно послала вперед, остановившись в нескольких футах от поверхности.

– Как будем пробираться? – спросила она. – Путь, похоже, неблизкий.

– Мы могли бы пуститься вплавь, – с сомнением сказал он. – Это было бы нетрудно… – Могли же бы они просто задержать дыхание и пробиться сквозь стену.

Антея покачала головой:

– Если бросим байк, то мы застряли, стоит только выйти к чистому небу.

Добравшись до поверхности, они бы могли, оставаясь наполовину в воде, продираться вверх вдоль уклонов и замысловатых изгибов потока, в поисках спасателей или чего-нибудь, на чем можно ринуться в воздух. Чейсону, однако, пришлось признать, что когда их одолеет изнеможение, им в любом случае придется выбираться из воды, иначе поверхностное натяжение медленно затянет их внутрь, и они утонут. И зависнуть в пустом небе было бы немногим лучше.

– Байк нам нужен, – подтвердил он.

– Мы можем толкать его впереди себя, – сказала она.

– На короткую дистанцию – может быть. Но тут…

– Да уж, далековато… Если только мы не обеспечим себе фору. – Она изогнулась всем телом, чтобы развернуть байк, и он машинально последовал ее примеру, прежде чем понял, что она намерена сделать.

– Антея, подождите! Мы могли бы дестабилизировать воду впереди – схлопнуть какую-нибудь подвернувшуюся брешь или растолкать ее.

– Придется рискнуть. – Она приоткрыла дроссельную заслонку, возвращаясь вместе с ним в темень.

Чейсон закусил губу, пытаясь рационально осмыслить происходящее.

– Не слишком быстро, – сказал он через мгновение. – Если слишком разгонитесь, поверхностное натяжение у воды будет как…

– Бетон, знаю-знаю. Я прошла летную школу еще ребенком, адмирал.

– Чейсон.

Она оглянулась, и он едва различил ее улыбку:

– Чейсон.

Затем они снова развернулись, и она налегла на газ.

Антея чуть было не перестаралась со скоростью. В последний момент она заложила байк набок, даже не удосужившись заглушить двигатель. С гулким жестким бамс! они врезались в воду на скорости сорок миль в час; Чейсону почудилось, что его позвоночник вот-вот вылетит через макушку. Он оправился достаточно, чтобы успеть сделать глубокий вдох, а потом его поглотила хлынувшая со всех сторон холодная вода.

Он выпускал воздух медленно, как его учили. Утопание на Вирге случалось крайне редко, однако Чейсону пришлось как-то помучиться в академии с учебным курсом, посвященным этому предмету; он даже удивился, что припомнил его. Покуда он выдыхал, вода не попадала ему в нос; вместо этого вдоль его щеки образовывался длинный пузырь, кусками срывавшийся в темноту позади. Руки Чейсон прижимал к холодному боку байка, а тело держал прямо, по лягушачьи отталкиваясь ногами. К сожалению, похожий на консервную банку турбоджет перегораживал вид на ту сторону, куда они направлялись. Кто бы знал, в десяти футах этот луч света или в тысяче.

Свет и точно усиливался, иначе ему пришлось бы повернуть назад. Несколько долгих секунд спустя он стал различать в колышущейся воде очертания: отражения и преломления далекого солнечного света, зеркальные изгибы воздушных поверхностей, пузыри. Это было неземной красоты зрелище, словно модель неба, исполненная в стекле, с зеркальными шарами вместо облаков.

Заметив ниже, меньше чем в десяти футах, пузырь размером с себя самого, он схватил Антею за руку и показал ей. Та энергично кивнула; бросив байк, они подплыли к серебристому овалу и погрузили в него головы.

Они зависли лицом к лицу внутри дрожащей сферы в зеленом полусумраке. Антея схватила его за плечи и дико расхохоталась.

– Вовремя! – крикнула она. – Еще немного, и мне бы каюк!

Время показалось ему неподходящим для веселья, но она улыбалась так заразительно…

– Таких пузырей, может, больше не попадется, так что нам лучше не тратить этого воздуха на болтовню.

– Что, вам так не доводилось? Сидеть в озере с головой внутри пузыря? – Видно было, что она говорит серьезно. – Видно, в Слипстриме не слишком много больших водяных шаров, – продолжала Антея, – а вы ведь выросли в гравитации? Там, откуда я родом, все было по-другому. Воздуха в этом пузыре хватит на несколько минут. Мы могли бы здесь позавтракать.

– Байк относит, – заметил он.

– А, это верно. – Она принялась усиленно заглатывать воздух. – Тогда вернемся к нему.

Он взялся за предложенную ему руку, и они вместе поплыли обратно к байку. Удары их ног разбили пузырь, оставив бесцельно рассеиваться десятки детишек-пузырьков.

Теперь свет был отчетливо виден. Он шел от отвесной стены, простиравшейся вверх и вниз в неизвестность. За этой поверхностью было светло, и даже проглядывал полумесяц облака. Но больше между ними и светом никаких спасительных пузырей не виднелось – и путь предстоял долгий. Заняв место за байком, Чейсон взглянул на Антею, та пожала плечами. Затем они снова принялись бить ногами.

Через несколько секунд авантюрный дух, почерпнутый у Антеи, иссяк. Тело отчаянно требовало, яростно вопило: дышать! Это жажда возобладала над всякой мыслью, над всякой волей, что только у него оставались. Чейсон пробивался к свету, мотая взад-вперед головой, зная, что и остальные его движения становятся беспорядочными. У них ничего не выйдет.

Антея содрогнулась и отпустила байк. Аппарат под его руками развернулся, и Чейсон обнаружил, что смотрит в воздухозаборник. В лопастях вентилятора запутался пузырь воздуха размером с голову. Конечно, это мог быть пузырь ядовитого выхлопа, но ему было все равно. Он сунул голову в турбоджет и сглотнул дрожащую сферу.

Мгновением спустя он снова был снаружи байка и одной рукой держал Антею, а другой толкал аппарат. Все серело, все смыкалось; хуже всего было жуткое одиночество, с каким он раньше никогда не встречался. Он и не знал, что, когда утопаешь, тело тебе втолковывает: тебя бросили. Изнутри тебя выползает смерть, а снаружи нет никого и ничего, кто мог бы тебе помочь.

Вокруг него взорвался звуками воздух. Чейсон издал ответный вопль, вложив всю свою силу в один вздох. Он вытащил на свет дня Антею, позволив байку кувыркаться, как тому заблагорассудится. Несколько секунд он только и мог, что долго, судорожно хватать ртом воздух. Затем Чейсон повернулся к Антее.

Ее лицо жутко посерело; она не дышала. Он силой открыл ей рот и прочистил его одним пальцем, удалив немного воды. Как быть дальше, Чейсон не знал, и его захлестнуло чувство беспомощности. Обычно сердечно-легочную реанимацию в свободном падении проводили вдвоем: один человек обеспечивал воздух контактом рот-в-рот, второй сдавливал сзади грудную клетку. Чейсона учили, куда ставить переплетенные пальцы – посреди грудины – и как прижимать грудную клетку пациента к своей собственной груди. Сделать это эффективно спереди не вышло бы, потому что человеческая спина давление распределяла и рассеивала. Но на этот раз у него не было выбора.

Он снял один из своих башмаков и подставил его ниже маленьких грудей Антеи; приблизил свой рот к ее губам, и тут замялся.

Потом встряхнулся; это же был не поцелуй, это было то, что его обучали проделывать над другими мужчинами. Он обнял Антею, резко сжав ее тело, и прижался губами к ее губам, вдувая в нее дыхание.

Несмотря на все логические доводы, ощущение губ Антеи на своих губах повергло его в шок. Он обругал себя за слабость и эгоизм и возобновил работу. Башмак болезненно врезался в его собственное солнечное сплетение; хорошо бы он сконцентрировал давление в нужном месте.

Уже через несколько секунд Антея слабо закашлялась, а затем судорожно задергалась в его руках. Она отпрянула назад, гигантским хрипящим вдохом втягивая в себя воздух. Чейсон ослабил объятья, но придерживал ее плечи своими руками, пока не убедился, что ей не грозит беспомощно барахтаться в воздухе.

Воздух… Он впервые отвел от Антеи взгляд. Сквозь капли воды и клубы тумана манило к себе пустое небо, лиловое и чистое. Они с Антеей наполовину высовывались из огромной стены волнующейся воды, которая, должно быть, протянулась на многие мили. Всю сцену заливало золотыми и розовыми оттенками далекое солнце.

Правее от основного потока отделялся зеленый рукав воды – в сотни футов толщиной и длиной в тысячи. Он изгибался, словно пытался ухватиться за расплывчатые ленты окружающих облаков. Выпуклые формы более бледных зеленых и синих тонов намекали на гигантские пузыри и пещеры под ногами Чейсона, образовавшиеся внутри половодья.

Антея моргала, глядя на это зрелище.

– Справились! – прохрипела она. – Где… байк?

– Здесь.

Он развернулся вместе с ней, чтобы она могла увидеть машину. Выступающая часть сигарообразного контура торчала в нескольких футах от них. Шевельнуть ногами и переместиться к байку было проще простого. Антея вцепилась в его седло так, что побелели костяшки пальцев, и несколько раз всхлипнула, прежде чем справилась с дыханием.

– Вы нас вытащили, – сказала она после долгой паузы. Он пожал плечами:

– Оказалось, внутри байка остался пузырь с воздухом. Как раз хватило, чтобы поддержать меня последние несколько ярдов.

Она кивнула, начала что-то говорить, потом отвернулась. Впервые он замечал за ней хоть что-то, напоминающее застенчивость. Впечатление продлилось всего несколько секунд, а затем к ней вернулась привычная бравада. Она влезла в седло байка и выставила ногу, чтобы он мог за нее взяться.

– Подтолкните нас, адмирал. Посмотрим, удастся ли мне заставить этот старый байк выплюнуть глоточек озера.

Чейсон принялся лупить ногами по воде, выбивая в ней воронку и разбрызгивая из нее в стороны струи и капли-сферы, и при этом подтолкнул байк ровно настолько, чтобы высвободить его. Затем он забрался за спину Антее. Обхватив ее руками, он еще яснее, чем прежде, обнаружил, как слаженно пригнаны их тела. Он ощутил, как она дрожит, и, бросив взгляд, увидел, как застыла над рулем ее рука.

– Хотите, я поведу? – спросил он.

Она кивнула:

– Я… не думаю, что мне сейчас это по силам. – Она перелезла за его спину, а он сдвинулся вперед. Настала ее очередь обвиться вокруг него.

Байк запустился не сразу; внутрь набралось изрядное количество воды, избавиться от которой было нелегко. Чейсону пришлось поработать педалями вентилятора, раскручивая его и создавая слабый поток воздуха, выгонявший воду из двигателя. Он занимался этим не одну минуту, и все это время они медленно дрейфовали по усеянному каплями небу, приближаясь к гигантскому рукаву, который выпирал из основного тела потока.

Двигатель схватился, когда он подал зажигание в десятый раз. Педали внезапно заработали вхолостую, вентилятор завыл, и байк закашлял и захрипел, выпаривая остатки воды внутри. Потом адмирал сделал несколько нешироких кругов, пока не нашел относительно чистый путь сквозь капли. Получив искомое, он разорвал круг, и они с ревом вырвались из потопа.

– Оно такое… прицельное, – крикнула Антея. Он оглянулся. Поскольку байк ускорялся, сзади ощущалось как внизу – поэтому возникало ощущение подъема милю за милей ввысь над застывшим и невероятно увеличенным выбросом воды. Позади выплеснутой волны должна бы находиться такая же гигантская ванна, но теперь, когда Чейсон мог охватить взором весь масштаб наводнения, он не видел за ним ничего, кроме неба.

Наводнение представляло собой хаотичное завихрение сплошной воды, грубо собранное в сигарообразную форму, величиной где-то восемь миль на четыре. Впереди и позади него извивались воронки густых туч, в которых еще сверкали молнии.

– Божий плевок, – прокричала Антея, перекрывая безумный рев турбоджета. Фаннинг не удержался от смешка. Потоп действительно выглядел почти как струйка слюны, выплюнутой запредельно огромным существом. Но когда он присмотрелся к следам облаков и брызг, стало ясно, откуда они взялись.

Струя прилетела прямо от далекого золотого солнца.

Он показал на него:

– Не фалконовское?

Она покачала головой и подалась ближе, чтобы выговорить одно слово:

– Гретели.

Чейсон кивнул. Он не понимал, как это было сделано; сосед Фалкона каким-то образом использовал одно из своих солнц, чтобы испарить озеро и выстрелить им по территории Фалкона. Вероятно, они использовали рефлекторы и тепловые экраны, чтобы сконцентрировать тепло термоядерного устройства, создав длинный канал воздуха пониженной плотности. То, что испарялось из озера, отбуксированного солнцу под бочок, находило этот канал и проходило сквозь него… чтобы снова появиться в виде облаков и капель на границе с Фалконом.

Он отставил рассуждения, когда посредине между половодьем и солнцем что-то ярко блеснуло. Чейсон прищурился и увидел еще одну вспышку, затем еще одну. Он тихо выругался.

– Вы это видите? – Он показал в ту сторону. Сначала она только пожала плечами и качнула головой – а потом вдруг схватила его за плечо:

– Корабли!

Он кивнул:

– Десятки, по меньшей мере. В турбулентных облаках за паводком они накопили целый флот. Потом влились в воздушное пространство Формации Фалкон вслед за потопом.

Глянув мимо Антеи, он заметил, как пышно пушится позади них инверсионный след байка.

– Нас увидят, – сказал он. Там, обгоняя этот флот, будут носиться дозоры – такие же, как у них, байки, со стрелкáми на них. Они могут выскочить из ближайшего облака или зайти со стороны солнца, и Чейсону не увидеть их на подходе. Снова встревожась, он развернул байк так, чтобы солнце гретелей осталось прямо у них за спиной, и пошире открыл дроссельную заслонку.

В этой стороне лежало сердце Формации Фалкон, но дальше за ним простирались небеса Слипстрима и дом.

Тут Антея опять подняла руку, на что-то указывая. В облаках впереди тоже рассыпались корабли. Они шли изнутри Фалкона. Чейсон снова выругался – на этот раз громко – и снова повернул. «Как воробей меж двух ястребов», подумал он. Он лег на курс под прямым углом к надвигающимся флотам, оставив за собой паводок. Флоты станут сражаться вокруг паводка; он был идеальной стеной для прикрытия фланга.

Он взглянул на корабли Фалкона и вдруг рассмеялся. Антея вопросительно положила руку ему на плечо.

– Просто интересно, – крикнул он ей в ответ, – в скольких из этих кораблей я понаделал дырок?

Что бы сделали авиаторы на этих судах, если бы узнали, что всего в нескольких милях от них режет воздух адмирал Слипстрима? Он опять рассмеялся, затем склонился вперед – ради вящей скорости.

Сориентироваться в небе Вирги можно было единственным способом – по свету солнц наций. В округе трехсот миль от столицы Слипстрима, Раша, дорога к дому означала движение внутрь к свету. За пределами этой зоны все солнца начинали выглядеть одинаково; запутаться было легко, а вовне светлых областей стран пролегала индиговая темнота, именуемая зимой. Все, что Чейсон знал – это то, что он мчится параллельно границе между Формацией Фалкон и Гретелем. Но по какой оси? Прямо по курсу может лежать какая-то третья нация, а то и – сразу же за густыми облаками – зима. Сейчас те места для них могут оказаться самыми безопасными.

Они с Антеей могли бы огибать нации Меридиана среди сумрачных небес, где солнца виднелись бы далекими мазками розового или багряного, пока не нашли бы Слипстрим. Это опасный путь, потому что среди пурпурных облаков легко не заметить камни или капли воды, о которые пилот размозжит байк или собственную голову. На окраинах зимы попадались пираты и безумцы, отчаявшиеся изгнанники и коварные авантюристы. А если бы вы забрели слишком далеко и вовсе потеряли из виду свет, то нашли бы дорогу обратно лишь волей слепой удачи. Вы затерялись бы в царствах легенд.

Чейсон был готов попытать удачу.

Время от времени брошенные назад взгляды говорили ему, что дозоры двух флотов уже схватились друг с другом. Байки вились разъяренными мошками на фоне громадного оголовья паводка. Без сомнения, его инверсионный след заметили, но, видимо, решили, что он принадлежит какому-то штатскому или дезертиру. Преследовать его не имело никакого смысла.

Он стал успокаиваться. С другой стороны, воздух впереди все больше забивался мусором, так что ему все равно пришлось снизить скорость. Многие фермы и деревни с края наводнения успели заметить потоп и вовремя увернуться. Теперь они образовали пончик шириной в двадцать миль с потоком половодья вдоль центральной дырки. Когда здания, рощи и рыбные фермы – кружась, раскачиваясь, хлопая кронами или расплескивая струи – снимались со своих обычных мест, от них отваливалась куча барахла. Чейсон выплясывал на байке вокруг отделившихся деревьев, восьмигранных сараев, уворачивался от летающих молотков и спящих цыплят, похожих на шарики из перьев. Небо прорезáли инверсионные следы от других байков, и то тут, то там пульсировали цветочные лодочки. У него появилось искушение подойти к той или иной из них, чтобы узнать, нет ли там беженцев из Сонгли, но он знал, что скажет Антея – и будет права: попытка найти Дариуша и Ричарда прямо сейчас подвергнет их всех еще большему риску.

Солнца Фалкона начинали тускнеть, готовясь к ночи. Облака отбрасывали в воздух длинные серые плащи теней, и все окрашивалось в нежные цвета. Час выключения солнц считался временем мирным, но оставаться на открытом воздухе было опасно из-за обломков после наводнения. До вас могло долететь что угодно – вплоть до шальных пуль и ракет с далекого поля боя – и сразить посреди ночи. Так что, увидев дорогу, Чейсон вздохнул с облегчением.

Дорога представляла собой простой трос, перемежавшийся через каждые полмили разноцветными флагами, торчащими из зеркальных буйков. Он изгибался, спиралью поднимаясь снизу вверх, и под углом уходил в сторону от убывающего наводнения. Вдоль него упорядоченными потоками проходили сотни судов. Потоки двигались в обоих направлениях, но один был намного плотнее другого. Лишь скромный ручеек людей направлялся в сторону битвы, зато в сторону ядра Фалкона в просторы воздуха устремлялось множество изящных кораблей – яхт и круизных катеров.

Чейсон засмотрелся на фонарщика, что приткнул свой байк рядом с дорожным буем. Экономным, хорошо отработанным движением он наклонился к бую и завел его двигатель. Маленький двухтактник принялся засасывать воздух для маячка на буе. Фонарщик тут же пустился к следующему бую и понемногу вычертил поперек неба линию звездочек. Чейсон с облегчением влился в плотную колонну движения, где ему было видно дорогу в свете чужих фар.

Они двигались вместе с загорающимся звездным шарфиком мимо седеющих облаков, обрамлявших сгущающуюся черноту. Безостановочно меняющее цвет небо позади них озаряли белые молнии и оранжевые вспышки ожесточенной схватки. Чейсон ничего не слышал за тарахтеньем двигателя байка, но вечер казался странно настороженным; в его мыслях гул мотора оттеснило на задний план устрашающее величие кружащихся облаков.

Облака, превратившиеся уже в черные тени на черном, наконец расступились и открыли конечный пункт дороги. Это был город – один из самых красивых, когда-либо виданных Чейсоном.

Ни он, ни Антея не нарушили молчание, когда движение влилось в колонну огней, плывущих вдоль огромного проспекта. Со всех сторон лился из окон теплый янтарный свет, его сияние пропускали сквозь себя и рассеивали миллионы листьев. Дома и особняки города прятались в деревьях – в миллионах деревьев, – которые тянули там и сям свои ветви, по-соседски смыкаясь друг с другом. Их легкие касания удерживали здания от дрейфа, и с годами город обрел стабильные формы. Чейсон летел посреди зеленых, напоенных светом ламп, облаков, открывавших и тут и там боковые вены и артерии, где летали крылатые мужчины и женщины, дети в ластах, резвящиеся дельфины, лодки и байки, такси, птицы, проносились рыбы с огромными плавниками. Через некоторое время он заглушил двигатель байка, и они пустились в дрейф вместе с потоком. Они прислушивались к порыкиванию моторов, напевам близких разговоров, смеху и музыке яркого, полного жизни города.

В небе снаружи просматривались первые признаки беды. Швейцары в отелях устало отворачивались от семей, которые стискивали свои немногие пожитки и растерянно оглядывались по сторонам. В темных тупиках теснились машины, их владельцы спали или что-то стряпали бок о бок с ними. Но в целом этого места война еще не коснулась.

Антея коснулась плеча Чейсона.

– Судя по табличке – это должен быть Стоунклауд.

Он кивнул:

– Вы с ним знакомы? Наверняка у стражи и здесь есть резиденция?

Она ничего не ответила. Мгновение спустя он оглянулся на нее. Антея пожала плечами и устало усмехнулась.

– Может, уговоримся какое-то время не поминать стражу? – сказала она.

Чейсон удивленно сощурился, но тут же вспомнил стычку Антеи с Эргезом незадолго до разрушения Сонгли.

– Как пожелаете, – сказал Фаннинг. Он скрестил руки на груди и на миг нахмурился, вглядываясь в уличное движение. – Ричард… контактировал с местным черным рынком в Сонгли. Он говорил о контрабандистах в Стоунклауде, хотя вообще-то мы идти этим путем не собирались.

Она не стала спрашивать его, зачем было Ричарду разбираться в маршрутах контрабанды.

– Вы помните, как их найти?

– Думаю, да, – сказал он, и нагнулся, чтобы запустить двигатель. – Почему-то сегодня вечером я буду чувствовать себя в большей безопасности в их компании, чем на улице.

Она кивнула. Он повернул байк и направил его вдоль боковой аллеи, которую упоминал Ричард.