Текст книги "Пиратское солнце (ЛП)"

Автор книги: Карл Шредер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Шемблз застонал и, наклонившись вперед, уронил голову на руки. Антея смотрела на это представление, ничего не понимая, пока не сообразила, что Мартин, согнувшись, теперь смотрит на нее с отчаянным выражением лица, тыча одним пальцем в сторону коридора. Удирай!

Она встала, но слишком поздно – позади кресел раздались звуки сдвигаемых ящиков и шаги. Из хаоса и теней мастерской возникли трое человек в форме полиции Слипстрима. Двое держали обнаженные сабли, один – пистолет.

– Политика сводит в одной постели странных партнеров, – сказал Шемблз, выпрямляясь. Он тяжело вздохнул. – Антея, ты, как член внутренней стражи, была бы в полнейшей безопасности, если бы этой ночью толковала со мной о чем угодно из своих обычных дел. И меньше всего я ожидал, что ты залезешь в область единственного предмета, который может заинтересовать моих… опекунов здесь.

Антея смерила троицу взглядом.

– Но почему?

– Я в роли посредника, – пояснил Шемблз, пожав плечами. – Контактная точка между правительством и мятежным простонародьем в городе. Я обговаривал условия обмена пленными, когда ты появилась.

Она вперилась в него взглядом:

– Тогда зачем ты вообще меня впустил?

Он снова вздохнул.

– Затем, что это была ты, Антея. Затем, что я считал, что ты выше таких вещей, как местная политика.

– Так и есть. Это касается безопасности самой Вирги, Мартин.

– О, теперь Вирга в безопасности, мэм, – саркастически сказал один из солдат. – Видите ли, мы тоже знаем, где находится Фаннинг. Он схвачен. Сейчас он должен быть на пути к Кормчему.

17

Они провели Антею темными узкими улочкам через несколько кварталов до крытого сарая, громоздящегося между зданий. Один из полицейских убежал вперед, и через несколько минут она услышала безошибочно узнаваемый, но странно приглушенный вой реактивного двигателя байка.

– Кормчий захочет поговорить с вами, – сказал мужчина, который не отводил пистолета от ее спины. – Даже если адмирал уже у нас.

Антея не отрывала ног от земли. Они обращались с ней учтивее, чем она могла рассчитывать. В большинстве наций Меридиана внутренняя стража пользовалась тем же статусом, что дворяне; единственная проблема заключалась в том, что кое-кто из этих солдат никогда не слыхал о страже или думал, что это сказки. Для нее в этот момент их манера обращения не имела значения; решительно все вокруг Антеи рушилось. Она только могла надеяться, что при пленении Чейсона заодно были задержаны люди Гонлина. Если ей впрямь повезло, то монстра, принявшего образ ее сестры, уже уничтожили.

Они вступили в низкий сарай, оказавшийся летным ангаром. В полу были створчатые люки самых разных размеров, над двумя из них висели байки, а над самым большим – двухмоторная лодка. С нее были переброшены сходни, и из кабины лился теплый свет, отражаясь радужными бликами на замасленном полу. Над мужчиной, сидевшим на сходнях, стояли по стойке смирно двое солдат. Мужчина был высок и худощав, с привлекательным лицом и мальчишеской копной черных волос. Он, хоть и явный узник, носил парадную форму офицера военного флота Слипстрима. Когда Антея подошла, пленник поднял глаза; для человека, которого вот-вот отпустят, он выглядел чересчур уныло.

Антея уселась рядом с ним. Никто не возразил.

– Антея, – сказала она, протягивая руку.

Он мрачно пожал ее.

– Трэвис, – ответил он. – Правду говорят об адмирале?

Она пожала плечами.

– Не знаю. Наверное.

Он на миг уставился вдаль. Затем:

– Вы не та, на кого меня обменивают, нет?

– Нет, – сказала она со вздохом. – Просто следую дальше.

Некоторое время они сидели молча, понуро, в позе побежденных, словно зеркальное отражение друг друга. Затем он пробормотал в пространство:

– Они меня, строго говоря, и не пытали. Не в том стиле, от которого шрамы остаются. В конце концов, я все еще флотский чин, причем немалый, и статус у меня… непростой. Но вопросы они задавали очень своеобразно… И угрожали всем, кого я знаю – моей семье. Я ничего им не сказал. Но все это геройство, я так полагаю, теперь ничего не стоит, да?

Из переулка выбежал солдат с криком: «Они готовы!». Трэвис поднялся на ноги и улыбнулся ей.

– Надеюсь, ваше пребывание во дворце не затянется, – сказал он с грустной улыбкой.

– Подозреваю, так и будет, – ответила она, и его повели прочь.

Антея сидела во вновь наступившей тишине, размышляя о том, что вокруг нее происходит. События разворачивались полным ходом, это без сомнения. По крайней мере, она знала, что допрос у Гонлина не стоил Чейсону жизни. Теперь эта жизнь будет зависеть от Кормчего.

Погрузившись в эти невеселые думы, она не слышала приближающихся шагов, пока знакомый голос не произнес: «Поверить не могу!»

Антея подняла глаза. Над ней в кольце солдат стоял Антонин Кестрел. Левой рукой он растирал правое запястье, а в правой держал объемистую папку с документами.

– Кестрел. Судя по виду, вам все нипочем, – бесстрастно проговорила она. Он не отозвался, и она снова глянула вверх. По правде сказать, выглядел он расстроенным и, кажется, соображал, что бы ей ответить. – Что не так? – спросила она, внезапно испугавшись, что Чейсон мертв, и Кестрелу уже об этом известно.

– Пойдем, – сказал он и не оборачиваясь прошагал в лодку. Один из солдат предложил ей руку. Освободившись, теперь Кестрел, по-видимому, здесь командовал.

– Значит, адмиралтейство обменяло вас на этого Трэвиса? – спросила она, когда они пристегнулись ремнями к сиденьям с противоположных сторон крошечной каюты. Кестрел хмыкнул. Раздраженная его молчанием, она решила подколоть его. – Честная хоть вышла сделка?

Из солдат втиснуться рядом с ними сумели только двое; остальные залезли на откидные сиденья снаружи лодки.

– Меня на лучшего офицера Чейсона Фаннинга? – Кестрел поджал губы. – Я бы сказал, с обеих сторон примерно равноценно.

– А вы как оказались на попечении адмиралтейства?

Он проигнорировал ее и хлопнул пилота по плечу:

– Выдвигаемся. Я должен немедленно увидеться с Ним.

Пилот поднял руку и дернул за выпускной рычаг. Створки двери в полу с грохотом распахнулись, а лебедка, удерживающая лодку в воздухе, отцепилась. Они немедленно выпали в ночной воздух Вирги, в вихрь городских огней. Реактивные двигатели ожили, и они стартовали прочь от квартета номер три, второго цилиндра.

По салону перекатывался шум реактивных двигателей. Кестрел кивнул, с него внезапно слетел рассеянный вид. Он наклонился вперед, жестом приглашая Антею сделать то же самое.

– Мне нужно поговорить с вами, – сказал он ей на ухо. Она от удивления отпрянула. Он только поморщился и выждал, и тогда она снова склонила к нему голову.

Кестрел заговорил тихо, так чтобы солдаты не услышали.

– Я уверен, вы уже сообразили, что вашим друзьям Ричарду и Дариушу недолго пришлось искать бунтовщиков из адмиралтейства, стоило нам добраться до города, – сказал он. – Они были в бешенстве, когда узнали, что вы забрали Чейсона. Сначала я подумал, что их ярость наигранна, но… – он покачал головой. – Мальчик не актер, хоть и мнит себя смышленым. Они и на самом деле вам не доверяли, и я подумал, что это странно, раз это вы с самого начала их спасали.

Антея была озадачена. Зачем он ей это говорит?

Она обдумала только что сказанное им.

– Дариуш и Ричард не ожидали, что их будут спасать, – сказала она. – Как и Чейсон. – Он кивнул, но явно ожидал от нее чего-то большего. Потом она сообразила. – Нет! – бросила она. – Я в жизни не работала на адмиралтейских мятежников. Я действительно из внутренней стражи. Я вытащила его по своим собственным причинам.

За исключением, конечно, того, что Антея не вытаскивала Чейсона из тюрьмы. Это сделал кто-то другой, а кто – она не знала. Она в отчаянии носилась кругами, не в силах придумать плана, как вызволить его, когда он так удачно свалился ей прямо в руки. Ей было некогда задумываться о том, кто же на самом деле освободил его, и в то же время выгодно, чтобы он считал, будто это сделала она.

Теперь она гадала, не адмиралтейство ли развалило тюрьму. Она могла бы сказать это Кестрелу, но тот уже кивал, словно то, что она ему сообщила, подтверждало какие-то его подозрения. Но что там он бы ни думал, счастливее он определенно не выглядел.

Устав от догадок, она спросила:

– К чему вообще это все?

Он открыл папку с документами. На свет появились несколько черно-белых фотографий. Антея взяла одну и присмотрелась к картинке в косом свете от городских огней.

Там в основном были размытые пятна перенасыщенной белизны и полнейшей черноты, но она разглядела серый овал, который мог означать корабль, и маленькие точки, рассыпанные поверх чего-то вроде облачной гряды. Она ничего не сказала, просто перевернула фотографию и бросила на Кестрела испытующий взгляд.

– Их дали мне в адмиралтействе, отнести Кормчему, – сказал он. – Они из бумаг с «Разрыва», и хотя я бы предпочел усомниться в их подлинности… но некоторые детали… – Он увидел, что она все еще не поняла, и пояснил: – Это фотографии, сделанные боевым самописцем «Разрыва». Они низкого качества, потому что сняты в облаках и при свете фальшфейеров. Во время битвы с флотом Фалкона. – Она понимающе кивнула, и он порылся в папке. – Адмиралтейство хочет, чтобы я передал Кормчему, что если он не отступит, они распечатают новостные листки с некоторыми из этих изображений. С изображениями типа… вот этого. – Он повернул маленький квадрат, чтобы поймать свет.

Антея ахнула. На нем была поистине дьявольская картина падения сотен человек. Те, что по краям картинки, совершенно размывались, но те, что ближе к центру, виделись четко: руки и ноги разбросаны в разные стороны, у некоторых были крылья или ласты, но при этом большинство сжимало винтовки и тяжелое снаряжение. Воздух вокруг них усеивали шлемы, фляги, сапоги и не поддающиеся опознанию обломки.

Кестрел снова подался вперед:

– Чейсон утверждал…

Она подняла глаза от фотографии. Лицо Кестрела исказилось от эмоций:

– Чейсон утверждал, что десантные транспорты были набиты людьми. Что Фалкон вышел не просто на маневры. Говорил он…?

– Говорил ли он правду? – Она вернула фотографию. – Кестрел, я не могу сказать вам с уверенностью. Меня там не было. Я могу сказать вам, что он ничего не знал о «Разрыве» или кризисе с адмиралтейством, пока не услышал от вас.

Кестрел глубоко вздохнул. Он сунул фотографии в папку и откинулся на спинку. Видя, что он не отвечает, Антея перегнулась к нему:

– Что собираетесь делать?

Он покачал головой.

Антея тоже откинулась назад и нахмурилась. Оставшуюся часть пути они с Кестрелом избегали смотреть друг другу в глаза.

* * *

– Чтобы дошло до такого… – бормотал Мартин Шемблз, возвращаясь по коридору в свою мастерскую. – Работать для врага… сдавать друзей…

Снаружи, в переулке рядом с его магазином, офицеры дворцовой охраны занимались обменом заключенными, о котором вел переговоры Шемблз. Он отдал им Антею Аргайр, чтобы те отвезли ее к Кормчему, и от этого у него в горле стоял комок. В эту минуту Мартину не хотелось глядеть ни в одно из лиц ожидающих там людей.

Кроме того, у него было очень мало времени и много дел впереди. Он расчистил письменный стол, небрежно смахнув на пол бумаги и ручки; затем сел и набросал три записки.

В первой говорилось: Скажите ему, что дела идут к развязке. Назначьте наглядную демонстрацию как можно скорее. На завтра или послезавтра. Не ждите лучших обстоятельств.

Он свернул послание и, встав на колени, поднял не прибитую половицу. Под ней открылась небольшая выемка, вмещающая несколько латунных трубок с заглушками на концах и секцию блестящей металлической трубы, которая уходила куда-то под дом. Он распечатал одну из трубок и вложил в нее записку, затем надел колпачок обратно на трубку. Шемблз вверил сообщение секретной пневматической трубе, которую повстанцы Эйри установили год назад; раздался шипящий звук.

Он понятия не имел, где находится другой конец этой трубы, но был уверен, что людям Кормчего о ней не известно. Они полагали, что у него есть связи с преступным миром (что не особенно расходилось с истиной), и в этом, вероятно, заключалась причина того, что они не трогали его все эти годы: ждали дня вроде нынешнего, когда им могут понадобиться его услуги. Мудро, и вместе с тем глупо, поскольку они не удосужились выяснить, на чьей он стороне на самом деле.

Его связные получат сообщение за считанные часы. Потом будут пущены в ход события, которые могут разорвать Слипстрим на куски – или же, если он ошибся с выбором времени, укрепить его и порушить всю кропотливую работу Мартина Шемблза.

В виду этой ужасной перспективы второе послание приобретало особую важность. Он засел за него не только из чувства вины, что подставил очаровательную юную Антею Аргайр. Он скормил ее акулам совершенно непреднамеренно, но скормить все же пришлось. На кону стояло много большее, чем ее судьба. А именно статус Чейсона Фаннинга, который, скорее всего, склонит в ту или иную сторону чаши весов – не только в конфликте между Кормчим и его непокорным флотом, но и между Слипстримом и покоренным им вассальным государством, Эйри.

Когда-то Мартин полагал, что Фаннинг в ответе за уничтожение нового секретного солнца Эйри. Он ненавидел этого человека как врага всего разумного – равно как и его народа. Лишь недавно он узнал, что Фаннинг в этом преступлении не участвовал. Хайден Гриффин поведал ему об адмирале совершенно другую историю, и если это правда, то Фаннинг мог оказаться одним из немногих высокопоставленных слипстримеров, которые захотели бы оказать Эйри помощь в достижении независимости.

Тем не менее перо Мартина замерло над бумагой. Он даже не знал толком, кому, собственно, адресует письмо. Кормчий скоро заполучит Фаннинга, и адмиралтейские бунтари о его захвате и так узнают быстро; Мартин об этом позаботится. Повстанцы Эйри, в лице самого Шемблза, уже знали.

Однако в городе имелась и четвертая фракция. Мартин лично для себя именовал их «валютчиками» – люди-тени, явные иммигранты, чей странный акцент и скрытные повадки заставили о себе говорить весь Раш. Они крепко держали язык за зубами, организовывались в тесные маленькие коммуны внутри многоквартирных домов там и тут на городских колесах. Профессиями они владели самыми чудными, а у иных и вовсе не было никаких профессий, но все подчинялись какому-то центральному руководству, обсуждать которое не собирались. Полиция Кормчего оказалась полностью бессильна прорвать их круг молчания или хоть кого-то из них уличить хоть в каком-нибудь преступлении. Шемблз, однако, знал, что это именно от них исходила таинственная новая валюта, наводнявшая улицы.

Тем, кого это может касаться, – написал он. – Очень вероятно, что к тому времени, когда вы получите эту записку, Чейсон Фаннинг прибудет в цепях во дворец Кормчего. Эта информация подтверждается как дворцовыми войсками, так и некой Антеей Аргайр из внутренней стражи. Кормчий и адмиралтейство могут обнародовать известие о поимке Фаннинга или этого не делать, поэтому я призываю вас незамедлительно связаться со своими людьми во дворце, чтобы проверить сказанное мною.

Вообще-то Мартин не знал, есть ли у валютчиков люди во дворце, но он был в курсе, что его секретная организация не единственная, кто действует в городе. Еще до инцидента с «Разрывом» он понял, что есть еще одна группа, хотя и не знал, на кого она работает, кроме того, что не на правительство. Недавно он решил, что они и валютчики – одни и те же люди. У Мартина были свои уши в дворцовых стенах; почему бы им не быть y этой другой группы?

Одно он знал наверняка: слух о том, что Чейсон Фаннинг возвращается в Слипстрим, распустили валютчики. Он вернется, гласили слухи, и все снова поправит. Новости эти были самого мессианские толка, и часто они сопровождались инструкциями шепотом, и маленькими клочками бумаги – валютой прав, – наделявшими тех, кто их получал, странным могуществом.

Валютчики работали не на аристократию и не на военных. Если и существовала в Слипстриме фракция, которую заботили интересы простого люда, так это были они.

Пришло время простому люду взять эти дела в собственные руки.

У Мартина появилось искушение подписать записку «Друг», но сейчас было не время для пряток.

Я не знаю, какие у вас ресурсы, поэтому предлагаю свои собственные. Я Мартин Шемблз, владелец магазина «Счетная палочка» на Бауэр-лейн. Я бы пояснил вам, куда сбрасывать письма, чтобы связаться с моей сетью, но у нас нет времени. Я готов действовать открыто, так как думаю, что все решится в ближайшие сутки. Пошлите кого-нибудь поговорить со мной. У меня есть люди, деньги, оружие и снаряжение.

Мартин перечитал написанное и содрогнулся. Он долгие годы ухаживал за этим маленьким магазинчиком, выручал скромный доход и наслаждался работой и своими покупателями, при всем при том координируя работу ячеек организации, занятой возрождением нации Эйри. Многих из его оперативников схватили, но сеть выстояла, и никто так и не смог выследить его самого.

Сложив и запечатав письмо, он скинул халат и направился к двери.

Если его загребет любая из облав комендантского часа, то все, ради чего он работал, будет уничтожено одним махом. Он помедлил, прежде чем отворить входную дверь, затем вздохнул и порылся за прилавком в поисках пистолета, который хранил там. Оружие все покрылось пылью. Он сунул его во внешний карман пиджака и вернулся к двери.

Из переулка донеслись голоса. Очевидно, там только что обменялись пленными.

– Ричард Рейсс! Даже не верится!

Мартин Шемблз вгляделся в тень, где молодой человек – очевидно, только что получивший свободу пленник, – обнимал седовласого мужчину с родимым пятном цвета портвейна на щеке. Солдаты Кормчего покинули переулок; теперь там оставались только люди адмиралтейства, собравшиеся в кучку возле лавки Мартина.

Вновь освобожденный офицер отступил назад и испытующе посмотрел Рейссу в лицо:

– Солдаты только что сказали мне, что адмирала схватили. Это правда?

У Рейсса сделался потрясенный, а потом и вовсе удрученный вид.

– Ох… – сказал он. – Это возможно. Возможно. Он ведь был с нами, Трэвис. Мы странствовали с ним долгие дни, добираясь сюда… а потом эта ведьма из стражи, Антея Аргайр, увела его у нас. Несомненно, она сдала его Кормчему за награду.

– Нет, не сдала, – не раздумывая, сказал Мартин. Они посмотрели на него, пораженные его внезапным появлением. – Ее тоже только что забрали. Странная награда, если она сдала адмирала, не находите?

Рейсс нахмурился, его винное родимое пятно причудливо исказилось.

– Тогда что же произошло?

– Я знаком с упомянутой юной леди, – сказал Мартин после минутного колебания. С него причитается как-то защитить ее, решил он. – Она пришла ко мне сегодня ночью, но здесь уже были солдаты и арестовали ее. Она говорила, что адмирал в опасности – что-то насчет астероида Раш…

– Но она похитила его у нас! – Рейсс посмотрел на Мартина. – Вы хотите сказать, что кто-то перехватил его у нее?

– Очевидно, – медленно проговорил Мартин, – она действительно сдала его, но не Кормчему. Кажется, она чувствовала сильное раскаяние после своего поступка. Так вот почему она пришла ко мне, – сказал он, осененный пониманием. – Бедняжка…

– Если он попал к Кормчему, мы должны действовать быстро, – сказал Рейсс Трэвису. – Ну что, парни, – сказал он прочим бунтарям-адмиралтейцам, – мальчик и я, мы действовали с самыми честными намерениями. Мы ведь доставили вам Кестрела! Видите, присутствующий здесь Трэвис меня знает. Пришло время дать мне доступ к вашему внутреннему кругу. Мне просто необходимо поговорить с вашим руководством!

– Как и мне.

Тут опешили все; они обернулись, чтобы взглянуть на Мартина Шемблза. Тот пожал плечами:

– Время масок прошло. Вашей команде понадобится помощь моей команды. Я хочу освободить адмирала и могу помочь вам в этом.

– И кто же вы такой, собственно говоря? – спросил Ричард.

– Я друг Хайдена Гриффина.

Это имя определенно произвело впечатление на Трэвиса и Ричарда – глаза у них расширились, они переглянулись, и Трэвис выругался. Потом оба сразу принялись засыпáть его вопросами.

Мартин рассмеялся и поднял руку:

– Вам нужно сообщить свои новости вашим людям. Вот этим и займитесь, после возвращайтесь сюда. Скажем, через два часа? Тогда сядем и, быть может, впервые все перезнакомимся.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и скрылся во мраке комендантского часа. Он слышал, как они возбужденно перешептывались, а затем отправились восвояси. Если у них есть хоть капля здравого смысла, то, когда он вернется, они будут ждать его здесь.

Он расправил записку в кармане, размышляя. С правильными купюрами, сунутыми в правильные руки, его маленькое письмецо стрелой долетит до места назначения. Если повезет, еще до окончания ночи он узнает, кто такие или что такое эти валютчики.

* * *

Чейсона окружали размазанные лица; слова, капающие из их ртов, доносились несколько секунд спустя. Весь мир таял и растекался воском, кроме огней – городских огней, хрустальных и ярких, незыблемого, словно скала, цвета.

Однажды с ним случилась лихорадка, после того, как в сабельную рану занесло инфекцию. Тогда, как и теперь, Чейсон понимал, что у него бред. Теперь, как и тогда, понимание ничуть не помогало.

В голове все еще звенело после того, что сотворила с ним фальшивая Телен Аргайр. Металлический привкус ее мыслей и воспоминаний пропитал его насквозь, и Фаннинг опасался, что от ощущения нечистоты уже не избавиться. Он лихорадочно перепрыгивал от мысли к мысли, от воспоминания к воспоминанию, выискивая хоть что-то – что угодно – что принадлежало бы только ему и не было замарано ее вторжением. Он метался внутри собственного черепа, а его лицо под гул моторов лодки обдувал прохладный ночной воздух.

– …придет в себя? – Это был Гонлин, вожак. О ком он говорит?

Искусственная природа уже здесь. От этого вывода никуда не денешься. После того, как Чейсон заглянул внутрь сознания поддельной Аргайр, он хорошо понимал, что ждет Виргу. Все, чего коснулась И.П., должно стать средством, продуктом, сырьем или ресурсом потребления. Роза не может оставаться розой, ей положено преображаться хоть в лилию, хоть в орхидею – по прихоти ее владельца. Даже опыту и памяти предстояло стать гибкими, взаимозаменяемыми. Весь мир целиком, надо думать, будет потреблен.

Теперь становилось очевидным, что женщина, которая поведала Чейсону о технологии под названием «радар», вообще не была человеком. Обри Махаллан явилась в Слипстрим этакой бродягой-путешественницей, заявившей, что она прибыла с «туристической станции», примостившейся на внешней поверхности Вирги. Венера путешественницей заинтересовалась, и этот интерес побудил его жену «обнаружить» местонахождение ключа от Кандеса. Если поразмыслить, Обри, должно быть, и подвела ее к открытию. Махаллан казалась вполне обычным человеком; да она, вероятно, и сама так полагала. Однако у нее, скорее всего, не было ни рождения, ни детства, вместо этого ее личность собрали из компонентов с открытым исходным кодом где-то среди бурлящей бесконечности данных Веги. Это не имело значения – почти, до поры, пока вы не осознавали, что вместо человеческого подсознания ей управляли некие бессознательные процессы; а вот у них на повестке дня стояли цели, совершенно не связанные с мечтами и надеждами ее сознательного «я». Разум фальшивой Телен Аргайр для Чейсона все четко прояснил: в мире искусственной природы человеческое сознание редко встречалось в ином качестве, нежели маска, скрывающая что-то чуждое, неумолимое и холодное.

Оставалось только надеяться, что Обри не довелось самой о себе этого узнать.

От этих мыслей, в считанные секунды проскочивших в голове у Чейсона, его мир, похоже, стал чуть устойчивее. Он сморгнул и понял, что сидит, привязанный к сиденью, в трехмоторной лодке, вместе с Гонлином, Телен Аргайр и несколькими громилами Гонлина – бывшими стражами, если верить Антее. Они выписывали дугу между гигантскими вращающимися цилиндрами Раша, которых только что коснулся мерцающий свет зари. Прямо по курсу висело адмиралтейство, и возле него дворец Кормчего.

Что это там одиноко парит в прожекторном зареве близ адмиралтейства – «Разрыв»? Для адмирала, от шока при его виде, мир снова потерял связность. Фаннинг позабыл, где находится, в голове замелькали разрозненные картинки бумажных самолетиков и йо-йо, и как он ребенком бежит по железным тротуарам. Ему виделись сосредоточенные лица других детей, глядящих на него из лишенных тяжести лачуг рядом с родительским поместьем. Чейсон слышал свой голос, задающий вопрос, но уже не помнил, о чем, – помнил только, что на него не ответили.

– Быстрее!

Громкий выкрик полоснул по сознанию, и все путаные образы развалились. Он снова сидел в лодке. Гонлин и его люди смотрели назад, за плечо Чейсона – на что? Чейсон с трудом тоже повернул голову – посмотреть.

То, на что они глядели, взмывало с заросшего лесом бока астероида Раш, с надменной непринужденностью стряхивая растительность со своих крыльев. Утренний свет солнца Слипстрима облил рубежного мотля золотом. На мгновение тот завис в воздухе, а затем взорвался движением.

– Быстрее!

Голос Гонлина выдавал, что он на грани паники. Чейсон засмеялся. Вот человек, которому все еще оставалось, что терять. Забавно было очутиться по другую сторону, потеряв все, и сознавать, насколько бессмыслен и глуп страх этого человека.

Последняя мысль заставила его снова повернуться вперед. Да, они определенно приближались к дворцу Кормчего. Чейсона выдали за награду? Тогда зачем здесь, с Гонлином, Телен Аргайр? Выставить ее напоказ означало увлечь за собой рубежного мотля. Они могли пойти на это только в отчаянных обстоятельствах. Наверное, их нору раскрыли.

Он снова рассмеялся.

– Знаешь, эта штука тебя рано или поздно съест, – уведомил он Аргайр. Та не ответила, зато Гонлин бросил на Чейсона высокомерный взор.

– Нет, если до того его убьют люди Кормчего, – сказал он.

Чейсон перевел взгляд с Гонлина на приближающегося мотля. Теперь он разобрался в плане: заманить мотля в зону досягаемости дворцовых орудий и разделаться с ним.

– Надеетесь, что они начнут стрелять по мотлю, как только разберут, что это такое?

– Если он начнет дырявить дворец, чтобы добраться до нас, то да, – сказал Гонлин. – Потому что это будет выглядеть так, словно он пришел за Кормчим.

– О, народу это не понравится, – засмеялся Чейсон. – Защитник Вирги, атакующий Кормчего? Да Кормчий станет выглядеть еще бóльшим негодяем, чем сейчас.

– А кто здесь хоть раз видел мотля? Кормчий просто заявит, что это такой монстр, которого вы выманили из зимы, чтобы устроить хаос в Раше. Кроме того, мы ведь везем ему вас, так ведь? Нет, не стоит беспокоиться о том, как это кому понравится, Фаннинг. Кормчий уничтожит мотля, а потом мы найдем вашу жену и заберем ключ.

– Вы действительно думаете, что сможете контролировать вот это, когда доберетесь туда? – Чейсон кивнул на Телен Аргайр, которая, казалось, игнорировала их разговор. – Я побывал внутри ее сознания, Гонлин. Она не собирается просто «отрегулировать ниже» защитное поле Кандеса. Она собирается его ликвидировать.

Гонлин ничего не ответил, и Чейсон понял, что тот прекрасно это знал – и, возможно, с того самого дня, когда заключил союз с этим чудовищем.

– Это вы отдали им сестру Антеи? В подарок или в качестве жертвы? Уж конечно, она добровольцем не вызывалась.

Гонлин впервые занервничал:

– Она сама нарвалась. После Перебоя мы отбивали вторжение извне. Телен приперла в угол одного из нарушителей, но вместо того, чтобы его уничтожить, сделала ошибку – попыталась завязать с ним разговор. К тому времени, когда мы ее нашли, она уже была вот такой. – Он кивнул на женщину, сидящую рядом с ними. – Мы могли бы разделаться с ней прямо там – у нас хватало мотлей, – но, к счастью, все из людей, кто там был, входили в нашу маленькую группу. В группу недовольных. Поэтому я решил рискнуть и договориться.

– Но оно не собирается соблюдать никаких соглашений, которые оставили бы Кандес нетронутым.

Гонлин пожал плечами.

– Знаю. Я махнул на это рукой. Сейчас оптимальный вариант – это позволить искусственной природе преобразить Виргу во что-то новое. Мы – те, кто правильно сориентировался, – мы станем богами, когда эта реальность, – он обвел жестом окружающее, – растворится в большей вселенной. – Он наклонился ближе и сказал со спокойной уверенностью: – Вирга обречена, адмирал. Через месяц ничего из этого больше не будет.

– А что его заменит?

– Все, чего мы пожелаем, – улыбнулся Гонлин.