Текст книги "Пиратское солнце (ЛП)"

Автор книги: Карл Шредер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

18

В тот самый момент, когда Антея достигла вершины мраморных ступеней, ведущих от дворцовой пристани, раздались крики и звуки стрельбы из тяжелого оружия. Кестрел шел в нескольких шагах впереди нее, в теплом освещении пышного приемного зала к нему с разных сторон стекались сановники и дворцовая стража. При первом гулком буханье выстрелов, от которого содрогнулся пол, все они сбились с шага.

Кестрел оглянулся на Антею. Та неопределенно качнула головой.

Кто-то крикнул: «Это „Разрыв“!» и началась всеобщая паника. Кестрел заорал, призывая к порядку, но люди разбегались кто куда – все, кроме охранников Антеи, которые придвинулись к ней. Один взял ее за руку, то ли защищая, то ли не давая сбежать – трудно было сказать. Кестрел остановил мужчину в высоком шлеме с плюмажем и потребовал, чтобы тот выяснил, что происходит, и доложил. Мужчина что-то пробормотал, поклонился и умчался прочь.

– Это может быть и «Разрыв»», – сказала Антея, когда Кестрел вернулся к ней. – Если они узнали, что Чейсон схвачен…

– В точности то, что я подумал, – сказал он. – Дела могут пойти скверно. Джентльмены, – обратился он к охранникам Антеи, – не могли бы вы сопроводить эту даму в один из защищенных гостевых апартаментов? Проследите, чтобы она нас не покинула. – Он замялся, затем неуверенно улыбнулся Антее. – Я не позволю причинить вам вред. Мне просто нужно разобраться… кое в чем… с Кормчим.

Антея позволила увести себя прочь. Даже здесь, в нижнем вестибюле, красовались золотые статуи и богатые гобелены. Их роскошь выглядела непристойно – они кричали о том бездушном делении на богатых и бедных, которое так упорно пыталась преодолеть Телен. В эту секунду Антее ничего так не хотелось, как увидеть все это в огне.

Чейсона уже заперли где-то среди этих стен? Он ранен? Или его тоже должны были поместить в «гостевые апартаменты» и в конце концов простить, потому что он, в конце концов, нобиль – пусть даже его сторонников массами казнили на улицах?

Она покачала головой. Он был не из таких; просто с горя ей в голову лезли всякие мысли.

Позади нее раздались какие-то возгласы. Она повернулась, ее охранники тоже остановились, оглядываясь. Человек в шлеме с плюмажем мчался обратно по коридору, что-то выкрикивая. Единственным словом, которое уловила Антея, было:

– …Монстр!

Мужчина, державший Антею за руку, снова потащил ее вперед.

– Подождите! – попросила она. – Думаю, я знаю, что происходит.

– Вас не касается, – сказал солдат. – Идемте.

– Но… – Она напрягла слух, чтобы расслышать, что говорят Кестрел и другие. Ясно донеслось «Не „Разрыв“», и еще «угроза дворцу».

– Кестрел! – крикнула она, упираясь каблуками. – Это рубежный мотль! Он здесь, чтобы остановить гнус…

Ее охранники проволокли ее сквозь пару железных дверей, которые захлопнулись за ней с тяжкой бесповоротностью.

Через несколько минут Антея осталась в одиночестве в центре маленькой приятной гостиной. Это место было темницей, но темницей для знати. Она представила себе, как в этом номере время от времени содержали заложников из соседних наций, или местных негодяев из власть имущих, чьи преступления становились столь вопиющими, что на них больше нельзя было смотреть сквозь пальцы. Здесь стояли мягкие кресла и диваны, резные кофейные столики, украшенные цветочными композициями; широкие двери вели соответственно в ванную комнату из полированного камня и в большую спальню.

В дальнем конце комнаты располагались два высоких окна. Она подошла к ним, откинув тяжелые бархатные портьеры и обнажив зарешеченное стекло. За ним простирались город Раш и полное прелести небо.

Утренний свет и дымка смягчали все краски до пастельной нежности. Левее и выше вдали вращались за квартетом квартет массивные миллионотонные колеса-города, и их полотнища-паруса полоскались на ветру; длинные полосы золотых облаков служили им фоном. Справа внизу, слегка окрашенный дымкой, закутался в свой лес астероид Раш. Ближний край окружало облачко – его собственная погода. Над астероидом в прозрачном воздухе сверкали, точно застывшие на лету искры, бесчисленные окраины и особняки невесомых кварталов города.

Эти опорные точки ландшафта медленно вращались вокруг Антеи – по мере оборота ее собственного городского колеса. По центру поля зрения висел осажденный «Разрыв», а за ним – адмиралтейство. «Разрыв» походил на покрытую шрамами консервную банку, окружившие его орудийные гнезда покрасили в камуфляжный серо-голубой цвет, а вязь соединяющих их тросов-стабилизаторов напоминала бледную паутину на фоне воздушных просторов. Далее вокруг них расположились корабли личной гвардии Кормчего, и, покрывая предыдущие слои, целая туча гораздо более крупных кораблей, верных Чейсону Фаннингу. И на все это отбрасывало длинную черную тень колесо самого адмиралтейства, не уступающее размером дворцу Кормчего.

Совсем, казалось бы, недавно каждое орудие или телескоп в Слипстриме целилось в «Разрыв», но вот уже десятки их разворачивались на шарнирах, и им начинали вторить прочие, в то время как вдоль всей панорамы бешено бегали зигзагами лучи прожекторов, а на кораблях завыли сирены. В воздухе засверкали вспышки, извивающиеся клубы дыма поплыли навстречу рубежному мотлю, устремившемуся сквозь шквал враждебного огня прямо ко дворцу Кормчего.

Антея ухватилась за решетку на своем окне и завопила: «Давай!» Она подпрыгивала, дергая за холодный металл, словно могла оторвать его прочь, и на мгновение даже сама поверила, будто и впрямь сможет. Она чувствовала каждое движение тела мотля, когда тот кружил и увертывался от пушечного огня и ракет, которые сыпались на него дождем. Не так давно, во время Перебоя, Антея долгими днями напролет жила внутри близнеца этого мотля – а вот этот самый нес ее сестру.

Теперь она могла разглядеть каждую черту его серебристого тела, и в том числе – ужасные раны, которые оставляла на нем шрапнель. «Ещё чуть-чуть! Ну давай!»

Стрельба прекратилась – мотль оказался почти вплотную ко дворцу, Артиллеристы не могли больше стрелять, не рискуя попасть в сам дворец. Антея отпрянула назад и восторженно рассмеялась, когда увидела, как мотль невозмутимо взмывает вверх и исчезает из виду – прямо над ней. Она представила себе, как он садится на крышу спальни Кормчего, как его когтистые лапы давят горгулий и раскалывают сланцевую черепицу. Действительно, через несколько секунд мимо ее окна пролетело несколько кусков каменной кладки, отправившись устроить утренний переполох какому-нибудь бедолаге в окружающем дворец городе.

– Ну же! – крикнула она. – Чего ты ждешь? Выковыривай ублюдков!

И только тишина в ответ – молчание орудий, молчание наверху.

Мотль снова запечатал фальшивую Телен. Как и ранее, на астероиде Раш, он не рискнет человеческими жизнями, чтобы добраться до этой дряни. Дворцовая же стража не рискнет разрушить колесо, чтобы добраться до него, так что на данный момент установилась патовая ситуация.

Антея отвернулась от окна. Внезапно вся роскошь вокруг нее показалась просто похабством. Она пнула резной столик, и тот упал с радующим грохотом. Не успела она опомниться, как уже крушила всю комнату.

К вящему удовольствию Антеи, никто не явился, чтобы остановить ее.

* * *

– Прекратите кто-нибудь этот адский шум! – Адриан Семпетерна III, Кормчий Слипстрима, упер руки в бока и уставился на расписной потолок. Когда приглушенные взрывы наконец стихли, извещая об окончании атаки на мотля, монарх резко кивнул и сказал: – Благодарю вас.

Семпетерна снова направил свое внимание на Чейсона. Чейсон, силой поставленный на колени на знакомый мраморный пол в приемном зале Кормчего, дерзко уставился в ответ. У него наконец-то прояснилась голова, и надо что-то придумать, чтобы она ясной и оставалось. Нельзя, чтобы этот жеманный денди разглядел, насколько он уязвим.

Внешне Кормчий выглядел невыразительно: мутные глаза на лице, нависающем над худыми плечиками, и бледные паучьи ручки, постоянно переплетенные одна с другой – когда не бродили по всему костюму, бессознательно поправляя то тесьму, то пуговицу или полу. Сегодня Семпетерна был в бирюзовом; его волосы скрывались под парчовой шапочкой той же расцветки, а позади расходился веером жестко накрахмаленный шлейф, и всякий раз, когда владелец поворачивался, скреб по полу. Чейсону все еще лезли в голову странные мысли, и, поглядывая за передвижением Кормчего, он гадал, велик ли ворох пыли и оброненной мелочевки, который под этим шлейфом собирается.

Единственное, чем Кормчий обладал, так это голос. Он редко умел подобрать правильные слова, но когда ему давали зачитать хорошую речь, то мог, как говорится, заставить рыдать даже статую. Его ораторские способности тесно смыкались с чувством самосохранения, и Чейсон часто думал, что это единственная причина, по которой он все еще жив.

Из-за озаренной лампами колонны выступил Кестрел.

– Ваше величество, – молвил он. – Я вернулся.

Семпетерна моргнул, глядя на него.

– А, так ты вернулся, Кестрел, так ты вернулся. Отличная работа!

– Нам следует обсудить важный предмет, – подходя, сказал Кестрел. В руке он держал большую пачку бумаг.

– Силы небесные! Ты каких-то десять минут как на свободе, и уже приходишь ко мне с бумажками? – Из лица Кормчего вышел бы прекрасный этюд на тему «Изумленная недоверчивость». – Можешь ты какое-то время просто порадоваться своему возвращению, Кестрел? Кроме того, мне еще надо насладиться моей собственной победой. – Он улыбнулся Чейсону. – Кое-что, которым я намерен заняться прямо сейчас.

Он повел пальцем, и дворцовый гвардеец поднял Чейсона на ноги, а потом снова бросил адмирала на колени недалеко от Семпетерны близ одного из огромных витражных окон зала приемов, похожего на собор. Чейсон много раз бывал в этой комнате, но на помосте – никогда; на этом возвышении в любом другом королевстве расположился бы трон, но в Слипстриме вместо него стояло несколько диванчиков, столиков, ковров и растений в кадках. Кормчий Слипстрима правил не с трона, а с кушетки. Конечно, никто, кроме него, его непременных телохранителей и нескольких доверенных приближенных, не мог ступить на ворсистый ковер, покрывавший помост, так что формально Семпетерна оказал Чейсону огромную честь, позволив ему подняться сюда.

Он с важным видом приблизился к Чейсону, шурша шлейфом.

– Итак, твой мелкий заговор наконец-то раскрыт, – промурлыкал он. – Нет, молчи! – сказал он, подняв руку. – Ты испортишь мне момент.

– Не было заговора, – сказал Чейсон. – И вы это знаете.

– А, что касается этого. – Кормчий уставился на свои ногти. – Куда удобнее, чтобы он был. Ой, не смотри на меня так! Это политика, дружок, и тебе бросаться на собственный меч не просто так. – Он наклонился, насколько позволял его наряд, чтобы заглянуть Чейсону в глаза. Понизив голос почти до шепота, он сказал: – Ты действовал благородно, и, может быть, когда-нибудь я смогу публично это признать. Хотя, вероятнее, нет, учитывая, что мне придется из тебя сделать поучительную историю и пример. Но мы оба знаем, что общественное благо сейчас важнее правды, верно ведь? Или не важнее? Чейсон, посмотри мне в глаза и заяви, что очистить твое имя важнее, чем положить конец этому мятежу и предотвратить дальнейшее кровопролитие.

На миг Чейсон лишился дара речи. Он уже было ответил «Мы можем сделать и то, и другое», но Семпетерна опять выпрямился и рассмеялся.

– Ах, какое облегчение! – сказал он. – Ты таки доставил мне чуточку беспокойства, Фаннинг. Твои поклонники были такие… рьяные.

Тут он сделал вид, что только сейчас заметил Гонлина и его команду.

– Это те добрые люди, которые передали нам адмирала?

Кто-то кивнул. Кормчий подошел прямо к Гонлину и пожал ему руку.

– Моя благодарность и благодарность Слипстрима будут вечными, – значительно объявил он. – К кому я имею удовольствие обращаться?

– Гонлин Мак, из внутренней стражи Вирги.

Кормчий уронил руку и отступил, заметно вздрогнув.

– Так! Значит, стража сочла за лучшее вмешаться, верно? Мудрое решение, не сомневаюсь. Вы почувствовали, что в Слипстриме слишком выросла перспектива анархии? Или… – он взглянул вверх, и его брови приподнялись во внезапном озарении. – Фаннинг что, якшался с монстрами? Это его тварь уселась на крыше моего дворца?

– Именно так, ваше величество, – сказал Гонлин.

– Да, я так и думал, – сказал Семпетерна. – Надеюсь, вы здесь, чтобы покончить с ним?

– Нам может… понадобиться для этого ваша помощь, – признался Гонлин.

Чейсон насмешливо фыркнул. Он с трудом отслеживал нить разговора, но упрямо цеплялся за те мелкие обрывки, которые мог разобрать. Ему следовало прямо сейчас что-то сказать Кормчему, но он не мог сообразить, что именно. Чейсона переполняла беспомощная ярость. Он хотел бы всыпать Семпетерне по первое число прямо здесь и сейчас, но не мог даже встать на ноги.

– Какая прекрасная возможность помочь внутренней страже помочь мне! Разумеется, я за нее схвачусь.

Гонлин поспешно продолжал:

– Чудовище охотится не только за вами, но и за нами. Умоляю вас, позвольте нам укрыться здесь, в вашем дворце, пока это существо не будет уничтожено.

– Ну конечно! Это ведь не все, чего вы хотите за то, что доставили мне адмирала? Или все? Что ж, конечно, вы же та самая знаменитая стража… Тогда хорошо! – Семпетерна раздраженно обернулся. – А это еще что такое?

У его локтя стоял Кестрел, выставив перед собой, как щит, стопку бумаг.

– Это касается «Разрыва», – быстро проговорил он. – Вы должны на них посмотреть.

– «Разрыва», ты говоришь? – Кормчий взглянул на толстую папку, в которой, как было видно сейчас Чейсону, лежали фотографии. – Какая теперь в них может быть важность? Адмирал-то у нас.

Кестрел глубоко вздохнул и сказал:

– Бунтовщики из адмиралтейства заявляют, что у них есть доказательства того, что адмирал говорил правду о намерениях фалконского флота. Вот копия этих доказательств. Они хотят начать переговоры с вами, иначе обнародуют этот материал.

Целых десять секунд Кормчий стоял столбом, пристально глядя на папку. Затем взял ее из рук Кестрела.

– Что здесь у нас? – спросил он негромко. Он раскрыл ее, вглядываясь то в одно, то в другое изображение или в лист бумаги. – Документация… из журналов и с камер «Разрыва». Ловко, ловко…

– Особое беспокойство, сир, вызывают эти изображения. – Кестрел развернул фото, чтобы Кормчий посмотрел на них.

– Люди в воздухе, – озадаченно сказал Семпетерна.

Слова обрушились на Чейсона, словно ушат холодной воды. Он посмотрел на Кестрела. Антонин вернул ему взгляд. Чейсон, не разжимая губ, кивнул Кестрелу.

– В адмиралтействе утверждают, что нет таких флотов, которым зачем-то потребовалось бы проводить маневры с десантными кораблями, набитыми людьми, – сказал Кестрел. – Если в операции проверялась готовность флота, то для балласта сошли бы мешки с водой. Учения по посадке-высадке вообще лучше всего устраивать отдельно. Эти люди могли там находиться по единственной причине – их собирались использовать. В настоящем вторжении.

Кормчий, надувая губы, некоторое время изучал самые существенные кадры. Потом пожал плечами.

– Мы с тобой это знаем, – сказал он Кестрелу. – А народ этого не знает. И прямо сейчас меня главным образом заботит, что подумает народ. Возможно, в конце концов, Формация Фалкона действительно проводит флотские маневры, используя свою армию вместо балласта… Мы объясним это какой-нибудь веской причиной. Это не кризис пока, Кестрел, – не сегодня, когда мы схватили самого адмирала.

Он захлопнул папку и вручил обратно Кестрелу. И, отворачиваясь, сказал:

– Опять ты отвлекаешь меня в час моего триумфа. Не будешь ли ты так добр хоть раз проникнуться духом момента?

Кестрел за спиной Кормчего впился в него убийственным взглядом.

– Мне только что пришла в голову замечательная идея, – внезапно сказал Семпетерна. – Она все это упакует в маленькую чудненькую связочку и вернет людям веру в меня. Кажется, сегодня утром у нас необычно большая аудитория, – размышлял он вслух, бросив искоса взгляд в один из прозрачных кусочков витражного окна.

Чейсон тоже посмотрел и увидел толпы людей – темные облачка крапинок в утреннем воздухе, – что начали собираться возле адмиралтейства. Может статься, они пришли поглазеть на мотля, но он почему-то подозревал, что они ожидали большего. Дело шло к развязке, и они это знали. Возможно, просочились новости о его поимке.

– Будет просто позором отправить их всех домой без шоу, – сказал Кормчий. – Кестрел! – Он повернулся к сенешалю, который отступил на мраморный пол и стоял футах в двадцати. – Что планируется, чтобы избавиться от этой штуки на моей крыше?

Антонин нахмурился.

– Мы закладываем заряды в карниз под его ногами, ваше величество. Его выбросит в открытый воздух, а затем он будет поражен прицельным ракетным залпом.

– Очень хорошо. Все готово?

– Почти.

– Тогда вот что мы сделаем. – Кормчий хлопнул в ладоши. – Я пришибу нашу маленькую надоеду, – сказал он, ткнув пальцем вверх. – Прямо на виду у собравшихся горожан. Мне нужны наплечный ракетомет и костюм позаметнее. Мы будем стрелять от моего бассейна. Ты, – сказал он Чейсону, – пойдешь со мной. Наверняка твой монстр не нападет на меня, если со мной рядом будешь стоять ты, а?

Чейсон пожал плечами:

– Он вообще на вас не нападет. Это не мой монстр, и он не для того сюда пришел, чтобы охотиться на вас.

Семпетерна с великолепным высокомерием вздернул одну бровь:

– Какая еще у него может быть цель?

– Вообще-то, она. – Чейсон указал на Телен Аргайр. Люди из внутренней стражи все еще никуда не уходили, сбившись в кучку возле одной из колонн. Гонлин следил за Чейсоном и Кормчим; он щурился, но расслышать их с такого расстояния, вероятно, не мог.

– Чейсон, о чем это ты говоришь? – Семпетерна прислонился к неброским перильцам, идущим вдоль основания окна. С виду он совершенно расслабился, и лишь вяло изображал интерес, будто на каком-нибудь придворном балу обсуждал, как разводить дельфинов.

– Этот монстр – рубежный мотль, и он следует за той женщиной, не за мной. Она не человек; она – снаружи.

– Да? Как та интересная молодая женщина, которую ты как-то брал на службу… напомни, как ее там звали? Махаон?

– Махаллан. Обри Махаллан. Именно так. Сир, это создание – прямая угроза безопасности самой Вирги. Я понимаю, это звучит нелепо, но…

Кормчий поднял руку. Отвернувшись лицом к окну, он очень тихо сказал:

– Чейсон, я не дурак. Я понимаю, что не стою того, чтобы за мной наведывался рубежный мотль, и что ты можешь быть кем угодно, только не колдуном, вызывающим глубинных чудищ. Спасибо, что указал его настоящую цель, я прослежу, чтобы о ней позаботились.

Чейсон тоже развернулся, пряча лицо от стражи – и от взгляда Телена, – и заметил:

– Сомневаюсь, что у вас хватит огневой мощи. Сир.

– Если я сумею прикончить мотля, я сумею прикончить и ее. Кроме того, похоже, я буду вынужден пойти на такой риск, – пробормотал Семпетерна. Он поморщился, поворачиваясь к Чейсону на миг той своей стороной, о которой тот даже не подозревал. На свет выглянул кто-то хитрый, расчетливый и скрытный. Этот «кто-то» напомнил адмиралу, что речи и внешность – это одно, а действия – другое, и что этот Кормчий правит уже многие годы.

– Массам нужно их шоу, а мне нужно завершение всей этой безобразной интермедии, – продолжал Кормчий. – Ты один из жертвенных агнцев, и этот мотль станет другим. Вот таким образом.

Он повернулся обратно, заведя локти за перила, и позвал:

– Кестрел! Иди и убедись, что все готово. Я хочу, чтобы толпе сказали, что вот-вот начнутся исторические события.

– Очень хорошо, ваше величество. – Кестрел с ничего не выражающим лицом повернулся и вышел из зала.

– Как только мотль будет мертв, я объявлю, что ты у меня в руках, – сказал Семпетерна Чейсону. – Я скормлю им историю о том, как ты призвал мотля из зимних пучин, чтобы он напал на меня, и как я лично тебя поймал, а с ним расправился. Это должно заткнуть на время рты сброду. Адмиралтейство пойдет на соглашение. Как знать, я даже могу оставить тебя в живых, если сделки без этого условия не выйдет. Но вот эту штуку, – он кивнул в сторону «Разрыва», – я увижу сданной на слом в любом случае.

Чейсон кивал, уже его не слушая. Он наблюдал за Гонлином, Телен и прочей внутренней стражей. Человеческая часть команды погрузилась в свои переговоры, точно так же не обращая внимания на Семпетерну, как и он на них. Телен Аргайр просто стояла, устремив взгляд в никуда – если только она не наблюдала сквозь саму каменную кладку за чем-то, невидимым для простых смертных.

Кормчий категорически ошибался на ее счет, в этом Чейсон был уверен. С какой стати человеческое оружие могло хоть что-то сделать тому, что создано в почти всемогущих кузнях искусственной природы?

Сегодня театральщины будет хоть отбавляй, и вся она станет отвлекающим шоу. Единственное реально значимое действующее лицо стояло, глядя пустыми глазами и ожидая своего выхода. Если мотля уничтожат или хотя бы временно выведут из строя, лже-Телен покажет, что она такое на самом деле, – отследит ключ к Кандесу и завладеет им, а затем переключится на само солнце солнц.

Кормчий усмехнулся, отцепился руками от перил и хлопнул в ладоши.

– Тогда приступим, – сказал он. – Кестрел, иди и все устрой, чтобы поднять на воздух этого надоедливого монстра. Вы, – он указал на гвардейцев, – ознакомьте адмирала с каким-нибудь комфортабельным помещением. Что касается меня, – он сосредоточенно осмотрел свои ногти, – то мне нужно выбрать наряд для шоу.

* * *

Потянулось время. Чейсон расхаживал взад-вперед по комнате – в сущности, золотой клетке, – куда его поместили. Он размышлял о Венере – жива ли она, а если да, то в городе ли. Монстр в облике Телен Аргайр наметил ее своей следующей целью, а виноват в этом был он. Ему следовало бы найти способ как-то воспротивиться чужому вмешательству; в голове раз за разом прокручивалось воспоминание о том, как чудовище вторгалось в самые сокровенные уголки его разума.

По дворцу эхом отдавался неясный стук. То ли ремонтировали крышу, то ли, что более вероятно, под видом ремонта закладывали заряды. Сам он сделал бы именно это. Но прошло уже три часа с тех пор, как Кормчий отправил Чейсона сюда, и пока никаких намеков на следующий ход. Адмирал прикинул, что у него был шанс выклянчить свою жизнь у Кормчего, и он сам от него отмахнулся. Никакие решения сейчас от него не зависели – и это теперь, когда туман боли и шока с прошлой ночи наконец-то рассеялся. Какая тонкая ирония судьбы!

Что касалось Антеи Аргайр – Фаннинг разрывался между желанием пристрелить ее на месте и восхищением тем, как лихо она ушла от людей Гонлина. Может быть, ей действительно было наплевать, что случится с ним, а может быть, она просто сбежала, но он в этом сомневался. В конце концов, она была в страже экспертом по вытаскиванию информации из людей и людей из передряг; она бы что-нибудь придумала. Решающий вопрос стоял так: разобралась ли она, что сталось с ее сестрой? Или употребила всю свою энергию на освобождение Телен, и в результате снова должна была загнать сама себя в ловушку?

В дверь камеры постучали, и к нему через маленькое окошечко обратился слуга.

– Извините, сэр? – произнес он с сильным акцентом. – Мне поручили сервировать здесь для вас ленч. Могу ли я войти?

Ирония ситуации немного развеяла уныние Чейсона; он рассмеялся.

– Безусловно, – ответил он. – Я никуда не собираюсь.

Дворецкий вкатил тележку.

– Боюсь, в основном остывшая вырезка, но есть немного апельсинового сока с личных деревьев Кормчего.

Чейсон учтиво кивнул. Затем дверь камеры закрылась, и манера поведения слуги резко переменилась.

– Съешьте все, – распорядился он. – Если мы собираемся вытаскивать вас отсюда, вам потребуется энергия.

– Повторите?

– Смотрите сами: если они решат перевести вас в обычную тюрьму, – сказал слуга, указывая вниз, – тогда вам ни за что не выбраться. У нас и так узкое окно возможностей. Вы в состоянии драться?

– Если придется – буду, – вытаращился на него Чейсон. – На кого вы работаете? У вас иностранный акцент.

Слуга поклонился.

– Гастони Мейфэр, из Оксорна, к вашим услугам. Что касается того, на кого я работаю, – на этот вопрос очень сложно ответить. Но мы сочувствуем вашему делу.

– Кто это «мы»?

– Мы – это те, кто обязан своей жизнью покровительству леди Амандеры Трейс-Гайлс, – торжественным тоном заявил Мейфэр. – Леди хотела бы видеть вас в безопасности.

– Никогда о такой не слышал. – Однако от предложенной помощи он не собирался отказываться, насколько бы смутным ни был источник,

Мейфэр бесцеремонно взял Чейсона за руку и подвел к зеркалу. Он усадил адмирала напротив стеклянной поверхности и принялся выстраивать рядом с его лицом тюбики с косметикой. Так он быстро подобрал основу, румяна, карандаш для бровей и пудру; затем вынул из внутреннего кармана пиджака парик и протянул его Чейсону.

– Ваша задача – выглядеть как я, – сказал он. – Мы поменяемся одеждой и…

Чейсон громко расхохотался:

– И в этом ваш план? Надеяться, что я смогу просто так, загримированным под вас, не торопясь выйти отсюда? Думаете, охрана сошла с ума? Или тупа?

Мейфэр насупился:

– Ну, другого плана у нас нет. Или принимайте этот, или забудем о нем.

– Даже если бы я вылез из этой камеры, то из дворца ни за что бы не выбрался, – разъяснил Чейсон. – У них будут расставлены люди на всех мыслимых выходах, и стрелки – караулить воздух вокруг дворца. – (Мейфэр принялся было возражать, но потом понурился и кивнул.) – Так что забудем о нем, – заключил Чейсон. – Я не дам вам бесцельно пожертвовать своей свободой.

– Но что вы собираетесь делать? – Вид у Мейфэра был расстроенный; Чейсон подозревал, что после долгих усилий по успешному внедрению во дворец ему давно не терпится приступить к действиям. – Мы не можем просто сидеть и отсчитывать часы до той минуты, когда они вас повесят!

– Тут я с вами согласен, уж поверьте. – Чейсон принялся мерить шагами комнату. – Прежде всего мне нужно знать, кто вы такие и что происходит в этом городе. Кто участвует в игре? Кого поддержит гражданское население? Кого они ненавидят? Кто во всем этом хаосе борется за власть?

Мейфэр охотно заговорил. Его собственная партия, как выяснилось, состояла из иностранцев, эмигрантов с разрушенного города-колеса под названием Спайр. Когда он погиб, их спасла и привезла в Раш таинственная Амандера Трейс-Гайлс, ставшая их патронессой. Она, похоже, намеревалась сбросить Кормчего, но в связи с чем – Мейфэр не смог или не захотел объяснить.

Если верить Мейфэру, Трейс-Гайлс наладила контакты как с повстанцами Эйри, так и с адмиралтейством. Она могла стать очень полезной.

Пока Мейфэр описывал настроения в городе и диспозицию различных соперничающих сил, Чейсон поймал себя на том, что прикидывает различные маневры, на которые была бы способна та или иная группа. Навязчиво давила глубоко въевшаяся привычка тактика – мысленно переворачивать поле боя и представлять, что может делать противник. Чейсон, пусть даже он больше не мог никак повлиять на события, обнаружил, что не в силах сопротивляться тяге планировать, как если бы он все еще был возглавляющим флот адмиралом.

И, может статься, у него бы…

Чейсон сделал глубокий вдох и решился на вещь, которая могла оказаться заключительным штрихом полнейшего сумасшествия.

– Есть одна вещь, которую вы можете сделать, Мейфэр, – произнес он. Когда тот с готовностью кивнул, Чейсон предостерегающе поднял руку и сказал: – Потребуется запомнить очень длинное и очень подробное сообщение, а потом его нужно будет передать одному человеку во дворце, причем такому, раскрыться перед которым вы бы рискнули в самую последнюю очередь…