Текст книги "Пиратское солнце (ЛП)"

Автор книги: Карл Шредер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

19

Крыши дворца Кормчего возвышались одна над другой – длинные парящие изгибы гонта и свинца; некоторые из них, словно официанты, несущие подносы, поддерживали в воздухе платформы и балконы. Издалека крыши напоминали набегающие в штормовую погоду волны какого-то земного моря – если не считать того, что они смыкались в кольцо диаметром в полмили. Дворец Семпетерны был самостоятельным городским колесом, хотя его почти полностью занимало одно многоэтажное здание с множеством крыш. Пустое внутреннее пространство кольца пересекали десятки лифтовых шахт, а на его оси вращения располагались обычные причалы для служебных и прогулочных судов.

И еще кое-что сверкало и вращалось в этой же зоне невесомости, словно золотой трюфель. Много лет назад Семпетерна построил грандиозный плавательный бассейн, непохожий ни на один другой в мире. Его изюминка заключалась не в том, что он был невесомым – вода с нулевой тяжестью была на Вирге скорее правилом, чем исключением. Нет, формы, в которые была заключена вода – вот что делало эту палату уникальной.

Уже несколько минут Антея, поднимаясь в кабине лифта, чувствовала, как тает ее вес. Когда лифт остановился, она вместе со своими охранниками выскользнула в шестиугольный пассаж на оси вращения дворца. Из вычурно разукрашенных окон открывался вид на город и величественно поворачивающееся вокруг них колесо.

– Сюда, пожалуйста, – сказал один из стражников.

Коридоры были задрапированы красным бархатом и оснащены множеством шнуров и канатов. Вдоль таких прекрасно оборудованных проходов можно было нестись с поразительной быстротой; эскорт же Антеи, однако, предпочитал медленное и плавное скольжение. Так и вышло, что все великолепие бассейна Кормчего открывалось перед ней неспешно, представая через просвет входа, выполненного в форме раскрытых уст.

Само здание представляло собой стеклянный, отдаленно грушевидный многогранник, ребра которого сияли золотом. Ребра длинными шпицами на концах целились в город, а обратной стороной, сквозь ось, – в причалы. К ребрам на манер коконов крепились всяческие раздевалки и сушильные гнездышки.

В центре сооружения висела гигантская водяная сфера, внутри которой плавали многочисленные пузыри в рост человека, и в некоторых из них – шкафчики с напитками и прочие удобства. Можно было пронырнуть сквозь сферу, сунуть голову в пузырь и беседовать там с друзьями, потягивая изысканные ликеры. Они напомнили Антее, как они с Чейсоном нашли пузырь среди потопа, поглотившего Сонгли.

В самом бассейне не было ничего исключительного. Но зато его со всех сторон окружали десятки поблескивающих, прозрачных животных – дельфинов, китов, птиц и даже людей – самые маленькие размером фут в поперечнике, самые большие двадцати или более футов в длину, а то и крупнее. Это были скульптуры из воды; их поверхности сохраняли замысловатые формы с помощью почти невидимых сеток из навощенных волосков, которые искусные мастера разместили на золотых филигранных каркасах. Эта форма искусства работала с поверхностным натяжением воды.

Антея слыхала, что Семпетерна любил во время утреннего моциона заплыть в такое животное и пройти его насквозь. Он заныривал внутрь скопы или акулы, заставляя их бока дрожать и рваться из хрупких оболочек; он скользил, как рыба, от одного края прозрачного зверя к другому, выныривая со всплеском, чтобы устремиться к следующему, в то время как первый зверь либо распадался на мириады капель, либо медленно восстанавливал свою фантастическую форму.

Антее недолго пришлось любоваться роскошью, пока ее вели к сужающейся горловине той стороны бассейна, что была обращена к городу. В ней была распахнута стеклянная дверь. Антея увидела изрядное сборище людей, ожидающих снаружи.

– Проходите, пожалуйста, – сказал из-за ее спины гвардеец.

Так что Антея прошла и взобралась на головокружительный насест, венчающий золотой флагшток, вытянувшийся на пятьдесят футов над верхушкой стеклянной луковицы.

Здесь уже находился сам Семпетерна, вяло паря за стеклянным (предположительно пуленепробиваемым) щитом. Его телохранители расположились вокруг него в воздухе звездой – к нему ногами, а головами и оружием наружу. Ближе к Кормчему висели различные чиновники, инженеры, водитель с работающим на холостом ходу байком, шеф-повар с корзиной лакомств, два доктора, дворцовый архивариус с двумя писцами, Кестрел и – заслоненный матерчатой ширмой – Чейсон Фаннинг.

Фаннинг обернулся и увидел ее. Антея вздрогнула и отвела взгляд, не успев разглядеть выражение его лица. Не хотелось и знать.

Фоном для происходящего служил город Раш. Четыре огромных квартета величественно вращающихся городских колес хлопали яркими парусами в неспокойном полуденном воздухе; астероид, висящий за роем сопровождающих колеса невесомых зданий, походил на заросшего лесом кита, волочащего за собой облачные покровы. А за ним? Раскаленный жар: необитаемая область, окружающая термоядерное солнце Слипстрима; дальнейшие детали тонули в его белизне.

Кормчий о чем-то разглагольствовал, пока портной подгонял его наряд цвета лайма. Фотограф наблюдал за происходящим, щуря глаз в свои линзы. Из общей сцены выбивался единственный элемент – базука, болтающаяся у Семпетерны в ногах.

Антея старательно разглядывала дворец: это помогало не смотреть на сторону Чейсона. Дворцовое колесо медленно оборачивалось вокруг плавательного бассейна. Чтобы не думать, Антея занялась подсчетами, оценивая скорость вращения: выходило около одного оборота в минуту. Отсюда, разумеется, она ничего не видела, кроме крыш и садов – за одним исключением. Рубежный мотль только что миновал двенадцатичасовую отметку и, прежде чем она его выискала, подкатил к двум часам, но, единожды обнаружив, потерять его было невозможно. Его массивные серебристые конечности частично ушли в крышу над залом приемов. Одновременно с тем, как Антея приметила его, несколько сланцевых черепиц скатились вниз по крыше и, отскочив, ушли в свободное падение по касательной к колесу.

Сверкнула яркая вспышка; Антея повернулась и увидела, как расслабляется позировавший с ракетометом в руках Кормчий. Небрежным взмахом руки он отпустил фотографа и повернулся к немногочисленной свите, устроившейся на насесте позади него, как птицы.

– А сейчас я застрелю монстра. Как только я это сделаю, случится большой взрыв, так что крепче держитесь, пожалуйста. Кестрел любезно заложил несколько… дополнительных зарядов под крышу. Под монстром, как вы понимаете. Его подбросит в воздух, а затем остальная часть нашей огневой группы его прикончит. – Он махнул рукой в общем направлении дворца.

Антея снова посмотрела, но никого на крышах не увидела. Что, огневая группа Кормчего на подоконниках сидела, или как?

– После чудища дальше на повестке дня демонстрация толпе адмирала Фаннинга, – продолжил Семпетерна. – Мы оценим их реакцию и решим, пристрелить ли мне Фаннинга прямо здесь, или отведем его внутрь для суда. Верно? Все готовы?

Кестрел с мрачным лицом перебирался вдоль флагштока на руках. Оказавшись возле Антеи, он сделал секундную остановку.

– Я тут встретил в коридоре общего друга, – сказал он, и направился дальше.

Направился он туда, где ждал под охраной Чейсон Фаннинг. Антея, озадаченная только что произнесенными словами Кестрела, смотрела, как он удаляется.

Позади них готовился стрелять Кормчий.

* * *

Антея все не смотрела на Чейсона, что чертовски раздражало, потому что тому и в самом деле нужно было безотлагательно привлечь ее внимание. Кормчий водрузил ракетную установку на плечо, осторожно перекладывая ее вперед-назад, чтобы прочувствовать массу. Все взгляды устремились к нему – все, кроме взгляда Антонина Кестрела. Сенешаль с угрюмым выражением лица скользил к Чейсону.

Он задержался на миг между Чейсоном и Антеей и бросил: «Когда он выстрелит, прикройте глаза» – не громче, чем следовало, чтобы услышали эти двое. Чейсон увидал совершенно дивное выражение изумления на лице у Антеи, воззрившейся на сенешаля. Он не выдержал и прыснул.

– Тихо, – шикнул Кестрел. – Ты все испортишь.

– Так ты получил мое сообщение? – прошелестел адмирал. Кестрел проигнорировал. Его глаза были прикованы к Семпетерне.

– Ии… пошли, – сказал монарх Слипстрима. Он нажал на спуск ракетомета, и вдруг – фьюуу! и его окатил ливень искр. Чейсон закрыл глаза.

Даже с закрытыми веками свет ударил по лицу как пощечина. Быстрой череде вспышек вторили испуганные и недоуменные выкрики со всех сторон. Мгновением позже Чейсон ощутил на своем запястье руку, и Кестрел крикнул: «Туда!»

Фаннинг поднял веки. Все хватались за свои глаза – кроме него, Кестрела и Антеи. Как один они прыгнули к подрагивающему на холостом ходу байку. Чейсон ухватился за него, заскакивая в пассажирское седло, и тут же обнаружил Антею, приближающуюся с другой стороны. Та отпрянула. Чейсон зарычал и, схватив ее за отворот куртки, притянул к себе.

– Приготовились! – рявкнул Кестрел, открывая дроссельную заслонку.

Мотор байка взревел, заглушая растерянные крики временно ослепшей толпы. Не успели они уйти и на десять футов, как раздался выстрел, потом еще один. Чейсон вытянул шею, чтобы посмотреть, кто это стреляет.

Кормчий, ругаясь, тер глаза, как и его телохранители – большинство, но не все. Трое добросовестно высматривали угрозы с прочих, кроме мотля, направлений, и им хватило дисциплинированности, чтобы не оглянуться украдкой на Кормчего, когда тот стрелял. Все трое палили теперь по байку из своих магазинных винтовок.

Тем не менее маленький турбоджет пролетел добрых пятьдесят футов, прежде чем ему разнесли вентиляторы. Байк завизжал, изверг черное облако дыма и закувыркался. Все три ездока держались изо всех сил, раскинув в воздухе ноги трехлучевой звездой. Пусть беспомощные, они тем не менее падали в общем направлении «Разрыва».

– Что он пытается сделать? – крикнула Антея. – Доставить нас на «Разрыв»?

Кестрел сморщился.

– Я думал, в наших обстоятельствах это недурной план. Черт! Эти охранники должны были поддаться соблазну и смотреть все в одну сторону.

Антея неистово захохотала.

– Теперь что? Отцепляемся?

– Держимся!

Мимо них с шипением проносились пули. Весь город наблюдал за пантомимой Кормчего и в точности представлял, куда смотреть, когда он выпалил из своего оружия. Эта часть плана Чейсона с самого начала вся была не более чем отчаянной авантюрой. Даже если почти всех ослепило вспышками фейерверков, которые Кестрел подложил под мотля вместо взрывчатки, этого «почти всех» оказалось недостаточно.

– Что с моим остальным планом? – спросил Чейсон.

Кестрел кивнул:

– Насколько я знаю, в действии.

– Какой план? – Антея таращилась на них обоих чуть ли не с ужасом. – Что вы там устроили?

– Мне поручили наблюдать за размещением взрывчатки под мотлем, – объяснил Кестрел. – После того, как первая группа инженеров заложила свои заряды, я отослал их с поручением, затем отправил вторую команду, чтобы обезвредить бомбы, а затем королевскую команду пиротехников, чтобы установить светошумовые бомбы. Довольно просто, в общем-то.

Чейсон оглянулся на дворец. Мотль все еще восседал на крыше, изрыгающей полотнища черного дыма, которые завивались во вращательных ветрах спиралью. Повсюду красовались дыры и расколотые карнизы; тщательно просчитанные пуски ракет, которые должны были прикончить мотля, не попали в цель, потому что того не сбросило, как планировалось, с крыши. Эти промахнувшиеся ракеты попали в основном по самому дворцу.

Адмирал засмеялся:

– Вот бардак! Мы как минимум заставили Семпетерну всем показать, какой он придурок.

Показались два байка. Они быстро описали петлю вокруг покалеченного турбоджета, дворцовые гвардейцы на их сидениях извернулись, наводя оружие на троих несостоявшихся беглецов. «Готовьтесь к буксировке!» – сказал один из охранников.

Кестрел и Чейсон обменялись взглядами. Кестрел передернул плечами.

– Прости, что не поверил тебе, Чейсон. Ты видел… Семпетерна признал, что Фалкон вышел в рейд для вторжения к нам. Уже одни фотографии заставили меня сомневаться, а потом ваши подтверждения при том перелете, – сказал он Антее, – добавили мне колебаний. Но когда Кормчий увидел фотографии и только плечами повел… ты был прав, Чейсон, и ты спас Слипстрим. Мне до сих пор трудно поверить, что ты до прошлой ночи не поддерживал связей с адмиралтейскими, но… – Он смущенно пожал плечами.

Чейсон ухмыльнулся своему другу, пока тем временем дворцовый стражник цеплял крюк к байку и разворачивал свой аппарат, чтобы отбуксировать их обратно к бассейну. Он с тоской посмотрел на удаляющиеся очертания «Разрыва». Так близко…

– Он тронулся, – поразился вдруг Фаннинг, хотя и знал, что этого можно было ожидать.

Двигатели «Разрыва» ожили, воздух позади него расплылся. Кораблю, с его массой, придется потратить несколько секунд, прежде чем он выйдет за кордон неприятельских орудий, окружавших его, но орудия эти пока что были дезорганизованы, потому что большинство их расчетов ничего не видели, как и все остальные. Внутри «Разрыва», однако, для наблюдения за событиями крошечных окон хватало не всем, и Чейсон представил себе, как в считанные секунды ослепший персонал заменяется зрячим на каждом из ключевых постов. Судя по всему – к тому моменту, когда Кестрел поднял байк в воздух, к «Разрыву» уже вернулось зрение. Провал попытки Кестрела прорваться заметили, что привело в действие один из резервных планов Чейсона.

– Они увидели вас, – сказала Антея. – Чейсон, они идут за вами!

Внезапно судно окутали взрывы. Не только оно быстро оправилось от своей слепоты, то же самое случилось и с другими большими кораблями. Теперь все полицейские канонерские лодки и дворцовые куттеры стреляли по «Разрыву», пренебрегая опасностью для толп, клубившихся в городском воздухе. Чейсон видел, как одна ракета пошла мимо и врезалась в особняк с другой стороны адмиралтейства. Здание взорвалось с дребезгом бьющегося стекла и разлетающейся щепы.

«Разрыв» скрылся за огнем и дымом. Звуковые удары словно молотом сшибли Чейсона; он оторвался от байка и бешено замахал руками, и тут обнаружил протянутую руку Антеи. Он осознал, что безбожно ругается, и захлопнул рот.

Антея подтянула его к себе.

– Время пришло, – сказал он. – Тебе придется драться.

Она сказала:

– Чейсон, я…

– Я знаю, почему ты сделала то, что сделала, – хрипло сказал он. – И я знаю, что ты пыталась это исправить. – (Она на миг прикрыла глаза, потом неуверенно улыбнулась.) – Готовься к прыжку, – продолжал он, не глядя на нее. – Идем на захват Кормчего.

Но Семпетерна посреди гущи телохранителей уже заскакивал в луковицеобразное здание бассейна, в то время как его свита кто как мог цеплялась за флагшток и стеклянные стенки, или беспомощно дрейфовала в сотрясающемся воздухе.

Чейсон собрался что-то сказать – а возможно, просто выругаться, он позже никак не мог вспомнить, что именно – когда вновь появился «Разрыв». Тот вынырнул менее чем в четверти мили из клубящейся завесы дыма, огрызаясь редким огнем. Крейсер направлялся прямо к бассейну Семпетерны.

Меж дворцом и городом эхом прокатились гулкие удары, стеклянные панели бассейна местами треснули. Сзади за «Разрывом» разгорелся полномасштабный бой между полицейскими катерами, подчиненными Кормчему, и кораблями адмиралтейства. И сквозь все это слабо пробивались крики двадцати тысяч человек, пустившихся наутек по укрытиям.

Казалось, небо разверзлось вокруг них, и тогда сомнения и колебания Чейсона испарились. К подобному хаосу его и готовили. В этом заключалась его работа – создавать моменты вроде этого, а затем направлять безумие в нужное русло. Наконец он был в своей стихии.

Он оглянулся на Кормчего, потом на приближающийся корабль, анализируя, что происходит и что следует делать.

Когда подбитый байк Кестрела мягко стукнулся о флагшток бассейна, а дворцовая стража покинула сиденья, чтобы окружить их, Чейсон сказал:

– «Разрыв» использует дворец как щит. Вы должны добраться до него. Я иду за Кормчим.

Кестрел моргнул:

– Это как?

– А под эскортом этих замечательных людей, – иронически разъяснил Чейсон. – Им нужен я, а не ты. Вперед!

Не дожидаясь ответа, Чейсон устремился к шлюзу в здание бассейна. Раздались крики, и его схватили прежде, чем он смог проскочить в отверстие. Это было неважно, потому что Антонин Кестрел и Антея Аргайр воспользовались моментом и прыгнули в другую сторону. Гвардейцы, как и ожидалось, последовали за Чейсоном.

Стражники вяло стрельнули несколько раз по сбегающей парочке, но те уже миновали изгиб здания-луковицы и теперь превратились лишь в тени на стекле.

Чейсон улыбнулся и повернулся к своим конвоирам.

– Ну что, делайте свое дело, – сказал он. – Ведите меня к Кормчему.

* * *

«Разрыв» продырявило в дюжине мест, и при вращении от него отлетали куски бетона и железа, но его тяжело бронированные двигатели по-прежнему работали. Он прошел не более чем в двухстах футах под Антеей и Кестрелом, однако воздух поблизости от корабля все еще расшивало тонким ажуром пуль, а он, вертясь, отвечал нападавшим тем же. Подойти к нему не было возможности, поэтому они вдвоем держались за раззолоченный железный каркас бассейна Кормчего и ожидали.

Антея бросила взгляд назад. Чейсона подгоняли вслед за покидающим это место Кормчим, но выглядел он целым и невредимым. Бросать его так выглядело со стороны безумием, но она уже уяснила, что он просчитал тактические и моральные аспекты и понял, что сейчас самое безопасное для него место – рядом с Семпетерной.

Кормчий не станет убивать единственного человека, который мог бы договориться о выходе из этой неразберихи.

«Разрыв» теперь находился внутри вращающегося дворцового кольца. Антея никогда не видела подобного сумасшествия, даже во время осады Стоунклауда: адмиралтейский крейсер в дымном шлейфе попросту врезался в несущие конструкции лифта и крепящие тросы, опутавшие внутренность колеса, продираясь сквозь них, как обезумевший зверь. Секции лифтового колодца ударились о крыши внизу, и те просто исчезли в облаках кирпичной пыли и разлетевшейся кубарем черепицы. И все это под сопровождение ужасающего грохота сражения кораблей в воздушном пространстве между дворцом, адмиралтейством и городом.

«Разрыв» не был создан для скорости, но зато приземистое, как консервная банка, судно могло поворачиваться, просто вращаясь вокруг собственного центра тяжести. Когда корабль достиг середины дворцового колеса, то именно так он и поступил. Антея увидела лестницу от обода до оси, величественно движущуюся по кругу в его направлении, и с оторопью разобрала на этой лестнице человеческие фигуры. Они начали нырять с лестницы за секунды до того, как «Разрыв» ее подрезал и разметал в куски. Люди кувыркались в воздухе, их быстро уносило по касательной на крыши. Она отвернулась.

– Пошли, – сказал Кестрел мгновение спустя. – Самое время.

По «Разрыву» больше никто не стрелял. Он выкроил себе место внутри вращающегося колеса дворца и теперь просто висел, позволяя кольцеобразному зданию вращаться вокруг себя. Несмотря на то, что его корпус завис всего в дюжине футов над самой высокой крышей, «Разрыв» все еще оставался невесомым, поскольку не участвовал во вращении более крупной конструкции. Он разъяренной тучей гремел мимо окон фрейлин, сотрясал подоконники дворецких, горничных и чиновников, – но двигались они, не он. Обмотанный тросами, курящийся дымом, «Разрыв» ждал следующего хода врага.

Этот ход оказался довольно обыденным, и Антея рассмеялась бы, если бы не очевидное расстройство Кестрела из-за ущерба, нанесенного дворцу. По одному из немногих нетронутых тросов из бассейна медленно спускалась переполненная кабина лифта; девушка могла разглядеть Семпетерну, Чейсона и отряд охранников, втиснувшихся в него бок о бок.

Кестрел отвернулся.

– Как у вас с прыжками в длину? – спросил он ее.

Антея одарила его уверенной улыбкой:

– Мы на родине только так и передвигались.

В детстве бóльшую часть своего времени она провела в свободном падении; поэтому, как и большинство малышни, Антея выучилась безошибочно перепрыгивать между зданиями, которые могло разделять расстояние до четверти мили друг от друга. Из-за неверного прыжка можно было застрять в воздухе или, еще того хуже, стать посмешищем для своих друзей. Она знала, что – как бы ни была устала, голодна и разбита, – сумеет покрыть расстояние от этого места до «Разрыва» без особых трудностей.

– Это если они нас не расстреляют на подлете, – пробормотал Кестрел, упираясь ногами в окантовывающую бассейн стенку.

– Кто?

Ах, да. Теперь, когда дым вокруг «Разрыва» рассеялся, она увидела, что тяжело бронированные двери ангара медленно раздвигаются. У дверей столпилась куча людей с ружьями и саблями, ожидая подходящего момента, чтобы спрыгнуть с корабля на крыши дворца.

Антея, сосредотачиваясь, охватила взглядом корабль как целое. Затем они с Кестрелом резко оттолкнулись, сразу за этим протянув друг другу руки.

Окруженные несущейся шрапнелью и пулями, летя навстречу вращающимся крышам дворца, они вверились траектории, подправить которую уже не могли. Взявшись за руки, они медленно плыли к дымящемуся «Разрыву».

* * *

– Ты сговорился с ним! Я должен был догадаться – вы двое всегда были слишком дружны. – Семпетерна пулей вылетел из лифта, заставив своих охранников пуститься бегом, чтобы догнать его. – С Кестрелом! Чтобы он меня предал…

Чейсон покачал головой.

– Может, это из-за того раза, когда вы пытались убить нас обоих в Хейле.

– Ну, учитывая то, что вы только что вытворили, я был прав, что попытался, или не так? – Кормчий остановился и уставился на Чейсона. – Что теперь? Твой корабль собирается взорвать мой дворец?

С потолка над головой Семпетерны внезапно обвалился пласт штукатурки. Сила Кориолиса утянула его в сторону, так что он в белом облаке пыли приземлился в трех футах от Кормчего. Из-за стен до Чейсона доносились стонущие звуки.

– Может быть, ему и не придется, – сказал он. – Если оборвалось достаточное количество этих канатов…

Кормчий насупился, затем повернулся к одному из своих приближенных.

– Эвакуировать всех, кроме службы безопасности, в безопасные комнаты и на всякий случай заприте их.

– Мы должны договориться, чтобы положить этому конец, – продолжал Чейсон. – К счастью, мы это можем.

– Ничего подобного мы делать как раз не должны, – отрезал Кормчий. – Ты думаешь, – он взмахом руки обвел здание вокруг них, – это кризис? Ты со своей мелкой бандой бунтовщиков можешь забрать себе этот дом. Это всего лишь здание. Но вам ни за что не…

По коридору бежал капитан дворцовой стражи в съехавшей набекрень шляпе с плюмажем.

– Спускаются с крыши! – крикнул он. – Их человек тридцать – сорок, и еще на подходе.

Семпетерна ухмыльнулся.

– А вас там сколько? Двести? Навалитесь на них!

Пол затрясся, и попáдало еще больше штукатурки. Появился еще один гвардеец и Чейсон услышал: «…отрезали остальных наших!» Он кивнул сам себе.

– «Разрыв» стреляет из своих тяжелых орудий по крыльям, окружающим этот зал, – сказал он Кормчему. – Они изолировали вас здесь. Не думаю, чтобы у вас было двести человек, чтобы справиться с экипажем «Разрыва».

У Семпетерны впервые показались признаки неподдельного беспокойства. Он повернулся к своему начальнику стражи.

– Ваше высочество, лодочные причалы под нами, – сказал гвардеец. – Нам нужно доставить вас на куттер и покинуть дворец.

– Но… – Кормчий с диким взглядом повернулся к Чейсону. На мгновение показалось, что он вот-вот заговорит, но потом он с проклятием отвернулся. – Ведите меня к причалам! Я лучше посмотрю, как это место разнесут на куски, чем буду договариваться с этими… этими пиратами.

Они поспешили вперед, и Чейсон последовал за ними. Один из гвардейцев взглянул на адмирала и вызверился:

– Чего это ты улыбаешься?

Чейсон даже не подозревал, что улыбается. Вопреки всякому здравому смыслу и всем опасениям он обнаружил, что весьма недурно проводит время.