Текст книги "Собрание сочинений, том 17"

Автор книги: Карл Генрих Маркс

Соавторы: Фридрих Энгельс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 57 страниц)

ЗАМЕТКИ О ВОЙНЕ. – XV

26 августа, когда все наши коллеги по печати почти без единого исключения были настолько заняты рассуждениями об огромном значении «решительного» марша кронпринца на Париж, что у них не оставалось времени для Мак-Магона, мы осмелились указать, что действительно важное в настоящее время передвижение – это то, которое, как сообщают, предпринял Мак-Магон для освобождения Меца. Мы говорили, что в случае поражения «войскам Мак-Магона придется, быть может, сдаться на той узкой полоске французской земли, которая вдается в территорию Бельгии между Мезьером и Шарльмон – Живе» [См. настоящий том, стр. 68. Ред.].

То, что мы тогда предполагали, теперь почти совершилось. В распоряжении Мак-Магона находятся: 1-й (его собственный), 5-й (прежде де Файи, теперь Вимпфена), 7-й (Дуэ) и 12-й (Лебрёна) корпуса, а также части, которые до 29 августа можно было отправить из Парижа, включая даже вышедших из повиновения мобилей из Сен-Мора; кроме того, конница из корпуса Канробера, оставленная в Шалоне. Все силы Мак-Магона насчитывают, быть может, 150000 человек, из которых едва лишь половина состоит из войск старой армии; остальное – это четвертые батальоны и мобили, примерно в равных количествах. Говорят, что эта армия хорошо обеспечена артиллерией, но большая часть последней должна состоять из вновь сформированных батарей; известно также, что кавалерия в ней очень слаба. Даже если численность этой армии была большей, чем по нашим подсчетам, то этот излишек должен состоять из солдат новых наборов, что не увеличит ее силы и она, как мы полагаем, вряд ли равна по силе армии в 100000 хороших солдат.

Мак-Магон выступил из Реймса на Ретель и к Маасу вечером 22-го, но только 28-го и 29-го из Парижа был отправлен 13-й корпус, а так как прямой железнодорожный путь в Ретель через Реймс оказался к этому времени под угрозой неприятеля, то эти войска пришлось направить обходным путем по Северной французской железной дороге, через Сен-Кантен, Авен и Ирсон. Они не могли прибыть раньше 30-го или 31-го, когда уже начались серьезные бои, так что войска, которых ожидал Мак-Магон, в конце концов, не оказались в нужный момент на месте, ибо, пока он терял время между Ретелем, Мезьером и Стене, немцы надвигались со всех сторон. 27 августа его двигавшаяся впереди кавалерийская бригада потерпела поражение у Бюзанси; 28-го Вузье – важный узел дорог в Аргоннах – был в руках немцев; два их эскадрона атаковали и захватили селение Вризи, где находилась пехота, вынужденная сдаться, – подвиг, имеющий, между прочим, только один пример в прошлом: это захват в 1831 г. польской кавалерией Дембе-Вельке, отбитого у русской пехоты и конницы[47]47
  У деревни Дембе-Вельке, неподалеку от Варшавы, 31 (18) марта 1831 г. во время польского освободительного восстания 1830—1831 гг. произошло сражение между повстанческими польскими и царскими войсками, окончившееся победой поляков; царские войска были вынуждены отступить со значительными потерями. Победа поляков при Дембе-Вельке заставила командующего царскими войсками Дибича отказаться от переправы через Вислу.


[Закрыть]. Никаких сообщений из достоверных источников о боях 29-го не поступало, но 30-го (во вторник) немцы, сосредоточив достаточные силы, напали на Мак-Магона и нанесли ему поражение. Немецкие сообщения говорят о сражении близ Бомона и о бое около Нуара (по дороге от Стене к Бюзанси)[48]48
  Бой при Луаре происходил в понедельник 29 августа 1870 г. между авангардными частями 12-го северогерманского и 5-го французского корпусов.
  В сражении при Бомоне 30 августа 1870 г. войска 4-го и 12-го северогерманских корпусов и 1-го баварского корпуса разгромили 5-й французский корпус генерала де Файи, действовавший в составе Шалонской армии Мак-Магона. Оба сражения представляли собой этапы военной операции пруссаков против армии Мак-Магона, завершившейся ее разгромом при Седане.


[Закрыть], а бельгийские сообщения упоминают о боевых действиях на правом берегу Мааса, между Музоном и Кариньяном. И те и другие сообщения можно легко согласовать, и если бельгийские телеграммы в основном верны, то 4-й и 12-й корпуса германской Четвертой армии (4-й, 12-й и гвардейский корпуса) находились, по-видимому, на левом берегу Мозеля, где к ним присоединился 1-й баварский корпус – первые войска прибывающей с юга Третьей армии. В Бомоне они встретили главные силы Мак-Магона, двигавшиеся, очевидно, по направлению от Мезьера к Стене; они атаковали их, причем часть войск, вероятно баварцы, напала на их правый фланг и охватила его, оттеснив французов от прямого пути отступления к Маасу у Музона, где трудности при переходе по мосту и вызванная этим задержка послужили причиной их огромных потерь пленными, а также в артиллерии и припасах. Пока все это происходило, авангард 12-го германского корпуса, посланный, по-видимому, в другом направлении, встретил 5-й французский корпус (Вимпфена), направлявшийся, по всей вероятности, во фланг немцам через Ле-Шен-Попюле, по долине Бар и через Бюзанси. Схватка произошла у Нуара, примерно в 7 милях южнее Бомона, и оказалась успешной для немцев, то есть, пока шел бой при Бомоне, им удалось остановить фланговое движение Вимпфена. Третья часть войск Мак-Магона, согласно бельгийским сообщениям, продвигалась вперед, вероятно, по правому берегу Мааса, где она, как говорят, в предыдущую ночь расположилась лагерем у Во, между Кариньяном и Музоном, но этот корпус был также атакован немцами (вероятно, гвардией), совершенно разбит и потерял, как утверждают, 4 митральезы.

Эти три боя, ensemble [вместе взятые, в совокупности. Ред.] (если считать бельгийские сообщения в основном верными), означают для Мак-Магона полное поражение, которое мы неоднократно предсказывали. Четыре германских корпуса, противостоящих ему, в настоящее время насчитывают около 100000 человек, но сомнительно, чтобы все они участвовали в боевых действиях. Войска Мак-Магона, как мы уже сказали, соответствовали по своей силе приблизительно такому же количеству хороших солдат. Сопротивление их было совершенно не похоже на сопротивление старой Рейнской армии; это следует из замечания в официальной немецкой телеграмме о том, что «наши потери невелики», а также из количества захваченных пленных. Однако сейчас еще слишком рано пытаться критиковать тактические распоряжения Мак-Магона как при подготовке к этому сражению, так и в ходе его, поскольку нам о них почти ничего не известно, но его стратегия заслуживает самого сурового осуждения. Он пренебрег всеми представлявшимися ему возможностями для спасения. Занимаемая им позиция между Ретелем и Мезьером позволяла ему вести сражение таким образом, чтобы обеспечить отход к Лаону и Суассону и тем самым возможность снова достигнуть Парижа или Западной Франции. Вместо этого он вел сражение так, как будто у него имелся единственный путь отхода, на Мезьер, и как будто Бельгия принадлежала ему. Говорят, что он находится в Седане; победители-немцы тем временем займут линию левого берега Мааса не только перед этой крепостью, но также у Мезьера, откуда их левый фланг в один из ближайших дней протянется до бельгийской границы у Рокруа, а тогда Мак-Магон будет заперт на той узкой полоске территории, на которую мы указывали шесть дней тому назад.

Поскольку он оказался там, у него остается весьма ограниченный выбор. Вокруг него расположены четыре крепости – Седан, Мезьер, Рокруа и Шарльмон; но на территории в 12 квадратных миль, когда перед ним находится превосходящая его по силе армия, а в тылу – нейтральная страна, он не может воспользоваться этим четырехугольником. Его принудят к сдаче голодом или разобьют, и он будет вынужден сдаться или пруссакам или бельгийцам. Но для Мак-Магона открыт еще один путь. Мы только что сказали, что он действовал так, как будто Бельгия принадлежала ему. А что если он в самом деле так думал? Что если тайное основание этой необъяснимой стратегии целиком состояло в твердом решении воспользоваться бельгийской территорией, как если бы она принадлежала Франции? Из Шарльмона по бельгийской земле идет прямая дорога через Филипвиль к французской территории у Мобёжа. Эта дорога составляет лишь половину расстояния от Мезьера до Мобёжа по французской территории. Что если Мак-Магон намеревался воспользоваться этой дорогой для своего спасения в случае, если он был бы поставлен перед крайней необходимостью? Он может рассчитывать, что бельгийцы не в состоянии будут оказать действительного сопротивления столь сильной армией, какой он располагает, а когда немцы, что весьма вероятно, последуют за Мак-Магоном на бельгийскую территорию, в случае если бельгийцы не смогут остановить его, – что ж, тогда возникнут новые политические осложнения, которые могут улучшить, но не могут намного ухудшить нынешнее положение Франции. Кроме того, если Мак-Магону удастся отбросить хотя бы один германский патруль на бельгийскую территорию, то тем самым нарушение нейтралитета станет фактом, а это послужит оправданием для последующего нарушения им самим прав Бельгии. Такие мысли могли прийти в голову этому старому алжирцу: они соответствуют африканским способам ведения войны, и, пожалуй, только ими можно оправдать применяемую им стратегию. Но его могут лишить даже и этой возможности: если кронпринц будет действовать со свойственной ему быстротой, он сможет, видимо, достигнуть Монтерме и слияния рек Семуа и Мааса раньше Мак-Магона, и тогда Мак-Магон окажется запертым между Семуа и Седаном на таком приблизительно пространстве, какое требуется для расположения его войск лагерем, без всякой надежды кратчайшим путем пересечь нейтральную территорию.

Напечатано в «The Pall Mall Gazette» № 1733, 2 сентября 1870 г.

ФРАНЦУЗСКИЕ ПОРАЖЕНИЯ

Большая армия, поставленная в безвыходное положение, не сдается сразу. Понадобилось прежде всего три сражения, чтобы войска Базена поняли, что они действительно заперты в Меце, а затем – отчаянное 36-часовое сражение, продолжавшееся днем и ночью в минувшие среду и четверг[49]49
  Энгельс имеет в виду неудачную попытку прорыва Рейнской армии из Меца в северо-восточном направлении 31 августа – 1 сентября 1870 года. В результате боев, получивших наименование сражения при Нуасвиле, обе стороны остались на своих прежних позициях.


[Закрыть], чтобы убедить их – если это их могло убедить, – что у них нет никакого выхода из ловушки, в которую их поймали пруссаки. Боя, происходившего во вторник, также оказалось недостаточно, чтобы заставить Мак-Магона сдаться. Понадобилось еще одно сражение в четверг, – по-видимому, самое крупное и кровопролитное из всех[50]50
  Речь идет о завершающем сражении 1 сентября 1870 г. между Третьей и Четвертой прусскими армиями и Шалонской армией Мак-Магона, в результате которого окруженная войсками пруссаков французская армия была разгромлена. 2 сентября французским командованием был подписан акт о капитуляции, согласно которому сдались в плен свыше 80 тысяч солдат, офицеров и генералов во главе с Наполеоном III.
  Седанская катастрофа ускорила крах Второй империи и привела к провозглашению 4 сентября 1870 г. республики во Франции.
  С разгромом французских регулярных армий и провозглашением республики, когда со всей очевидностью проявились завоевательные стремления прусской военщины, юнкерства и буржуазии, война полностью утратила оборонительный характер со стороны Пруссии. С этого времени одной из важных задач международного пролетариата стала организация поддержки Франции в ее оборонительной войне против прусских завоевателей. Вопрос об изменении характера войны и о задачах, вставших в связи с этим перед пролетариатом, Маркс рассматривает во втором воззвании Генерального Совета о франко-прусской войне (см. настоящий том, стр. 274—282).


[Закрыть], – и ранение самого Мак-Магона, прежде чем он понял свое действительное положение. Первое сообщение о бое близ Бомона и Кариньяна кажется в основном верным, за исключением того, что французским корпусам, сражавшимся при Бомоне, путь отступления по левому берегу Мааса на Седан, вопреки сообщению, не был полностью отрезан. Некоторая часть этих войск, по-видимому, отошла по левому берегу к Седану – по крайней мере, на том же берегу в четверг снова произошел бой. Затем возникает некоторое сомнение относительно даты боя при Нуаре, который, как склонен полагать штаб в Берлине, произошел в понедельник. Эта дата, конечно, позволяет лучше согласовать германские телеграммы, и если она верна, то отпадает также версия об обходном движении, приписываемом французскому 5-му корпусу.

Результаты боев, происходивших во вторник, оказались катастрофическими для участвовавших в них французских корпусов. Свыше 20 орудий, 11 митральез и 7000 пленных – это результаты, почти равные результатам сражения при Вёрте, но достигнутые гораздо легче и со значительно меньшими жертвами. На обоих берегах Мааса французы были отброшены назад непосредственно к окрестностям Седана. После сражения их позиция на левом берегу, по-видимому, ограничивается на западе – рекой Бар и Арденским каналом, которые протекают по одной и той же долине и впадают в Маас у Виллер, между Седаном и Мезьером; на востоке – оврагом и ручьем, текущим от Рокура к Маасу у Ремийи. Обеспечив себе, таким образом, оба фланга, главные французские силы заняли, вероятно, промежуточное плато, приготовившись отразить атаку с любой стороны. На правом берегу Мааса французы после сражения, происходившего во вторник, должно быть перешли реку Шьер, впадающую в Маас напротив Ремийи примерно четырьмя милями выше Седана. В этой местности имеются три оврага, расположенные параллельно на север и на юг от бельгийской границы: первый и второй по направлению к реке Шьер, третий, самый большой из них, находящийся непосредственно перед Седаном, – тянется по направлению к Маасу. Во втором овраге, близ его начала, расположена деревня Серне; в третьем, выше, там, где его пересекает дорога, идущая на Буйон, в Бельгию, находится Живонн; и ниже, где овраг пересекает дорога в Стене и Монмеди, расположен Базейль. Во время сражения, происходившего в четверг, эти три оврага должны были явиться тремя последовательными оборонительными линиями для французов, которые, естественно, с наибольшим упорством удерживали бы последнюю и самую сильную из них. Эта часть поля боя напоминает поле сражения у Гравелота, но, тогда как там овраги могли быть, и действительно были, обойдены через плато, где они берут свое начало, здесь близость бельгийской границы делала попытку их обхода очень рискованной и почти вынуждала к прямой фронтальной атаке.

В то время как французы укреплялись на этой позиции и подтягивали те войска, которые во вторник не принимали участия в сражении (среди них, вероятно, был 12-й корпус, включая мобилей из Парижа), у немцев был один день для сосредоточения их армии; и когда в четверг они пошли в наступление, то вся Четвертая армия (гвардия, 4-й и 12-й корпуса), и три корпуса (5-й, 11-й и один баварский) Третьей армии были на месте – силы, морально, если не численно, превосходившие силы Мак-Магона. Сражение началось в половине восьмого утра, и в четверть пятого, когда прусский король послал телеграмму, оно еще продолжалось, причем немцы успешно наступали со всех сторон. По бельгийским сообщениям, деревни Базейль, Ремийи, Виллер-Серне были охвачены пожаром, а часовня Живонн находилась в руках немцев. Это указывает, что

обе деревни на левом берегу Мааса, на которые в случае отступления опирались бы фланги французов, были либо взяты, либо сделаны негодными для обороны; тем временем первая и вторая линии обороны на правом берегу были захвачены немцами, а третью, между Базейлем и Живонном, французы готовы были оставить с минуты на минуту. В такой обстановке к наступлению ночи немцы, несомненно, должны были оказаться победителями, а французы отброшенными назад к Седану. Это, действительно, подтверждается телеграммами из Бельгии, сообщающими, что Мак-Магон был полностью окружен и что тысячи французских войск переходят границу и разоружаются.

Мак-Магону при таких обстоятельствах оставалось лишь одно из двух: либо капитуляция, либо стремительное продвижение через бельгийскую территорию. Разбитая армия, запертая в Седане и вокруг него, то есть в лучшем случае на участке не большем, чем требуется для расположения лагерем, не сможет удержаться; и даже если бы она была в состоянии обеспечить за собой коммуникации с Мезьером, который находится приблизительно в 10 милях к западу, то она все же была бы окружена на очень ограниченной полосе территории и неспособна устоять. Таким образом, Мак-Магон, который не в состоянии пробиться через расположение противника, должен либо перейти на бельгийскую территорию, либо сдаться. Случилось так, что Мак-Магон, обессиленный от ран, был избавлен от мучительного решения. Сделать заявление о сдаче французской армии выпало на долю генерала де Вимпфена. Сведения о решительном отпоре, оказанном Базену при его попытках вырваться из Меца, если эти сведения достигли Мак-Магона, по всей вероятности, должны были ускорить этот заключительный акт. Немцы предвидели намерение Базена и были готовы дать ему отпор во всех пунктах. Не только Штейнмец, но и принц Фридрих-Карл (это видно из упоминания о 1-м и 9-м корпусах) был настороже, а тщательно подготовленная сеть окопов еще более усилила барьер, окружающий Мец.

Напечатано в «The Pall Mall Gazettes № 1734, 3 сентября 1870 г.

ЗАМЕТКИ О ВОЙНЕ. – XVI

Капитуляция Седана решает судьбу последней полевой французской армии. Она решает в то же время судьбу Меца и армии Базена; об освобождении этой армии теперь не может быть и речи; ей также придется капитулировать, быть может, на этой неделе, и, почти наверное, не позже следующей.

Остается еще огромный укрепленный лагерь – Париж, последняя надежда Франции. Укрепления Парижа образуют самый большой комплекс фортификационных сооружений из всех когда-либо построенных, но они еще ни разу не подвергались испытанию, и поэтому мнения об их достоинствах не только расходятся, но даже совершенно противоречат друг другу. Рассмотрев относящиеся к этому действительные факты, мы будем иметь прочную основу для своих выводов.

Монталамбер, французский кавалерийский офицер, но в то же время военный инженер выдающегося и, возможно, не имеющего себе равного дарования, первым предложил и разработал во второй половине XVIII столетия план окружения крепостей отдельными фортами на таком расстоянии, чтобы защитить саму крепость от бомбардировки. До него внешние укрепления – цитадели, люнеты и т. д. – были в большей или меньшей степени связаны с крепостной оградой или валом крепости и вряд ли когда-нибудь находились дальше от них, чем подошва гласиса. Он предложил создать достаточно большие и сильные форты, способные самостоятельно выдерживать осаду и удаленные от крепостных валов города на 600– 1200 ярдов и даже более. Во Франции к этой новой теории в течение многих лет относились презрительно, между тем как в Германии, где после 1815 г. нужно было укрепить линию Рейна, она нашла ревностных последователей. Кёльн, Кобленц, Майнц и позже Ульм, Раш-татт и Гермерсгейм были окружены отдельными фортами. При этом предложения Монта-ламбера были несколько

изменены Астером и другими, и, таким образом, возникла новая система фортификации, известная под названием немецкой школы. Постепенно и французы начали сознавать выгоды устройства отдельных фортов, и во время сооружения укреплений Парижа сразу стало ясно, что бесполезно окружать город огромным поясом крепостных валов, если не прикрыть его отдельными фортами, в противном случае брешь, проделанная в одном месте крепостного вала, повлечет за собой падение всей крепости.

В современных войнах неоднократно было доказано важное значение подобных укрепленных лагерей, образованных поясом отдельных фортов, с главной крепостью в качестве их ядра. Мантуя по своему расположению была укрепленным лагерем, таким же лагерем в 1807 г. в большей или меньшей степени был Данциг, и это были единственные крепости, которые задержали Наполеона I. В 1813 г. Данциг снова смог оказать продолжительное сопротивление благодаря своим отдельным фортам – преимущественно полевым укреплениям[51]51
  Данциг (Гданьск) во время войн Наполеона I против антифранцузских коалиций европейских государств дважды подвергался осаде.
  В марте—мае 1807 г., во время войны Наполеона с четвертой антифранцузской коалицией, гарнизон Данцига, состоявший из прусских войск и русского союзного отряда, оказал упорное сопротивление осадившему город французскому корпусу. Действия гарнизона были поддержаны другим русским отрядом, предпринявшим попытки прорвать блокаду. Данциг сдался из-за недостатка военных запасов на условиях свободного выхода гарнизона из крепости.
  В начале 1813 г. войска России и Пруссии, входивших в шестую антифранцузскую коалицию европейских государств, обложили Данциг, занятый наполеоновскими войсками, но встретились с упорной обороной на подступах к городу. Данциг продолжал сопротивление около года и выдержал три правильных осады, но в конечном счете был вынужден капитулировать.


[Закрыть]. Вся кампания Радецкого в 1849 г. в Ломбардии зависела от укрепленного лагеря Вероны, который сам был ядром знаменитого четырехугольника крепостей[52]52
  Итальянский, или венецианский, четырехугольник крепостей – сильнейшая укрепленная позиция, образованная крепостями Северной Италии – Вероной, Лепьяго, Мантуей и Пескьерой. Четырехуголь-пик крепостей играл большую роль в войнах XIX века в качестве опорного района для действий войск. Во время буржуазной революции 1848—1849 гг. в Италии Верона, занимавшая выгодное стратегическое положение и прикрывавшая пути в Австрию, служила основной операционной базой контрреволюционной австрийской армии Радецкого в ее действиях против пьемонтских войск (см. настоящее издание, т. 13, стр. 202—209, 249—253).


[Закрыть]. Точно так же в Крымской войне все зависело от судьбы укрепленного лагеря Севастополя, который держался так долго только потому, что союзники не были в состоянии обложить его со всех сторон и воспрепятствовать доставке припасов и подкреплений осажденным[53]53
  Героическая оборона русской армией Севастополя, осажденного во время Крымской войны 1853—1856 гг. войсками Франции, Англии, Турции и Сардинии, продолжалась с сентября 1854 по август 1855 года.


[Закрыть].

Севастополь является для нас наиболее подходящим примером, так как размеры его укрепленной площади были больше, чем во всех предыдущих случаях. Но Париж значительно больше даже Севастополя. Линия окружающих его фортов имеет протяжение около 24 миль. Возрастает ли пропорционально сила крепости?

Укрепления сами по себе являются образцовыми. Они чрезвычайно просты: обыкновенная крепостная ограда, состоящая из бастионов, даже без единого равелина перед куртинами; форты по большей части четырех– или пятиугольные с бастионами, вовсе не имеющие равелинов или других внешних укреплений; местами устроены горнверки или кронверки[54]54
  Горнверк и кронверк – вспомогательные наружные укрепления, возводившиеся перед главным валом крепости.


[Закрыть] для прикрытия внешних возвышенных участков. Эти укрепления приспособлены не столько для пассивной, сколько для активной обороны. Предполагается, что парижский гарнизон выйдет в поле, использует форты в качестве опорных пунктов для своих флангов и постоянными вылазками большого масштаба сделает невозможной правильную осаду любых двух или трех фортов. Таким образом, форты защищают гарнизон города от слишком близкого подхода неприятеля, гарнизон же должен защищать форты от осадных батарей; он должен постоянно разрушать сооружения осаждающих. Добавим, что расстояние фортов от крепостных валов исключает возможность эффективной бомбардировки города до тех пор, пока не будут взяты, по крайней мере, два—три форта. Добавим также, что расположение города при слиянии Сены и Марны, чрезвычайная извилистость русла обеих рек и значительная цепь холмов на наиболее опасной северо-восточной стороне, представляют большие естественные преимущества, которые были наилучшим образом использованы при планировании крепостных сооружений.

Если указанные условия смогут быть выполнены, а двухмиллионное население будет регулярно получать продовольствие, то Париж, несомненно, явится исключительно сильной крепостью. Заготовка продовольствия для жителей не представляет больших трудностей, если взяться за нее вовремя и осуществлять систематически. Весьма сомнительно, было ли это сделано в данном случае. То, что предприняло прежнее правительство, представляется принятой наспех и даже бессмысленной мерой. Создание запасов живого скота без фуража для него было явной нелепостью. Можно предположить, что если немцы будут действовать со своей обычной решительностью, то они обнаружат, что Париж плохо обеспечен продовольствием для продолжительной осады.

Но что можно сказать о главном условии – об активной обороне, о выступлениях гарнизона из крепости для нападения на неприятеля, вместо того чтобы поражать противника из-за крепостных валов? Чтобы полностью использовать силу своих укреплений и не дать неприятелю возможности воспользоваться слабой стороной крепости – отсутствием у главных рвов прикрывающих внешних укреплений, – в Париже среди его защитников должна находиться регулярная армия. В этом и состояла основная идея тех, кто разработал план этих укреплений. Они полагали, что разбитая французская армия, коль скоро будет установлено, что она неспособна удерживать противника в открытом поле, должна отступить к Парижу и принять участие в обороне столицы либо непосредственно, – в качестве гарнизона, достаточно сильного, чтобы постоянными атаками воспрепятствовать правильной осаде и даже полному обложению, – либо же косвенно, занимая позицию за Луарой, пополняя там свои силы и затем, как только представятся удобные случаи, производя нападения на слабые пункты осаждающей стороны, которые неизбежно обнаружатся в ее чрезвычайно растянутой линии обложения.

Однако все поведение французского командования в этой войне способствовало тому, чтобы лишить Париж этого единственного существенно важного условия его обороны. Из всей французской армии сохранились лишь войска, оставшиеся в Париже, и корпус генерала Винуа (13-й, первоначально корпус Трошю), всего быть может 50000 человек; это главным образом, если не полностью, четвертые батальоны и мобильная гвардия. К ним можно добавить, пожалуй, еще 20000—30000 солдат четвертых батальонов и неопределенное количество мобилен из провинции, необученных новобранцев, совершенно непригодных для военных действий в открытом поле. Мы видели на примере Седана, как мало пользы бывает от подобных войск в бою. Несомненно, когда за ними имеются форты, к которым можно отойти, они будут более надежными, а несколько недель обучения, дисциплинирования и боев, конечно, повысят их боевые качества. Но активная оборона такой большой крепости, как Париж, требует передвижения больших сил в открытом поле, боевых действий по всем правилам на значительном расстоянии впереди прикрывающих фортов и осуществления попыток прорваться через линию обложения или воспрепятствовать его завершению. Однако для нападения на более сильного противника, когда требуется внезапность и натиск, а войска для этой цели должны быть превосходно дисциплинированы и обучены, – нынешний гарнизон Парижа вряд ли окажется пригодным.

Мы предполагаем, что соединенные Третья и Четвертая германские армии численностью в 180000 человек появятся у Парижа в течение следующей недели, окружат его подвижными отрядами кавалерии, разрушат железнодорожные пути, тем самым уничтожат все шансы на снабжение в значительных размерах и подготовят правильное обложение, которое будет завершено по прибытии Первой и Второй армий после падения Меца. После этого у немцев останется достаточное количество войск для отправки за Луару, чтобы прочесать эту местность и помешать всякой попытке формирования новой французской армии. Если Париж не сдается, тогда должна будет начаться правильная осада, которая при отсутствии активной обороны может быть проведена сравнительно быстро. Таков был бы нормальный ход событий, если бы существовали только военные соображения; но теперь создалось такое положение, когда военные соображения могут быть оттеснены политическими событиями, предсказывать которые здесь не входит в нашу задачу.

Напечатано в «The Pall Mall Gazette» № 1737, 7сентября 1870г.